016

Пицца, приготовленная из подручных ингредиентов в печи, сложенной из подручных материалов, оказалась вкуснее любой пиццы, что я когда-либо пробовал — хотя, если честно, я даже не уверен, пробовал ли я вообще настоящую пиццу (то есть, «пиццу»-то я пробовал, но только замороженную). Видимо, приём пищи действительно начинается с процесса приготовления.

Нет вкуснее еды, чем та, что приготовлена своими руками.

Впрочем, Хитаги, выползшая из палатки с заспанными глазами, тоже сказала «брависсимо», так что, наверное, и правда вкусно. Заспанная Хитаги со спутанными после сна волосами — зрелище само по себе редкое.

Да и хвалила она с интонацией, похожей на сонный лепет.

Хочется верить, что и в обычной жизни мне ещё доведётся видеть её такой.

— Ну а почему бы и нет? Я же говорила, что посетить Сэндзёгахару под дождём — тоже хорошее воспоминание. Не бывает так, что всё всегда идёт по плану — мы ещё не раз столкнёмся с этим.

— Слушать такое от тебя — как бальзам на душу организатора. Но… разве нашей главной целью не было полюбоваться ночным небом?

— Дождливое небо — тоже небо.

Если бы она сказала это в обычный день, я бы решил, что она просто пытается пошутить. Но в медовый месяц, к тому же от жены — это прозвучало как невероятно меткий афоризм.

— В крайнем случае, звёздное небо над Сэндзёгахарой можно и в интернете посмотреть.

— Какой-то уж слишком крайний случай.

— На обратном пути заедем в планетарий.

— Тогда давай как-нибудь ещё раз съездим на Сэндзёгахару. На золотую годовщину свадьбы, например… А ты справишься с подъёмом по Ирохадзаке? А то я, честно говоря, в своих силах не очень уверен.

— Ха-ха. Привык к американскому правостороннему движению?

— Я не хочу меряться дорогами. Тем более — горами. И вообще, на Ирохадзаке одностороннее движение, так что там нет ни правой, ни левой стороны.

А раз на ней нет ни лево, ни право, значит всё пройдёт гладко. Если, конечно, она не окажется, ни много ни мало, закрыта.

Это уже какая-то глупая игра слов.

Что ж, ни пуха нам, ни пера.

— Меня просто напрягает езда по мокрому серпантину. К тому же у Камбару, как я слышал, нет водительских прав.

— Ради вас двоих я готова вести без прав!

— Не надо тут изображать Блэк Джека за рулём. Ради нас двоих. Так что, Хитаги, если уж ехать под дождём, безопасное вождение на Ирохадзаке придётся доверить тебе.

— Положись на меня. Я покажу, что даже на минивэне можно дрифтовать.

Кажется, она собралась дрифтовать прямиком на тот свет.

А на том свете нам светит только ад — хотя в Сай-но Кавара я уже побывал прошлой ночью.

— Главная цель ведь не столько наблюдение за звёздами, сколько само посещение Сэндзёгахары, верно? Если бы там оползни сошли — другое дело, а если серьёзной опасности нет, то и дождливое болото имеет свою прелесть.

Есть или нет прелесть в дождливом болоте — тот ещё вопрос, но в целом она права. Наблюдение за звёздами появилось в нашем плане уже после — единственной целью медового месяца было привезти Хитаги, потерявшую из-за меня фамилию, на Сэндзёгахару.

Что ж.

Значит, так и поступим. Прямо камень с сердца.

— Опять камень… А я бы лучше на звёзды посмотрел, чем на камни.

— Арараги-сэмпай, вы ведь, когда любуетесь ночным небом, любуетесь и камнями, в том числе. Метеоритами, например.

— Да, Камбару. Вот бы вместо дождя падали метеориты. Прямо как звёздный дождь.

Хитаги, ты слишком разбаловала свою кохай.

Неужели она пытается компенсировать ту холодность, что проявляла к ней в старшей школе…? За каждым из нас есть грехи, что следовало бы искупить. Ладно, оставим это. В таком случае, наши сегодняшние планы почти не претерпели изменений — в путь.

Поваляемся до обеда, выедем из кемпинга, по дороге где-нибудь поедим насубэн, а потом — в Никко Тосёгу. Ехать в Никко под дождём — если подумать, в этом тоже есть свой шик.

К тому же, пока мы с Камбару ждали, когда пицца дойдёт до кондиции, меня осенило — в Тосёгу обязательно нужно заехать.

Потом — в святилище Футарасан, завязать узелки на счастье.

Подниматься ли на Ирохадзаку — решим в зависимости от погоды. От лодок-лебедей придётся отказаться совсем, озером Тюдзэндзи просто полюбуемся издали, а после того, как в Тюгудзи насладимся видом Нэнэкиримару, с чувством выполненного долга направимся на Сэндзёгахару.

Как вам план?

— А как же водопады Кэгон и Рюдзу? Тоже отменяем? Там же наверняка из-за дождя полно воды — ух какая мощь.

— Зачем ты сама лезешь к опасности…? Эти пункты отменяются без вариантов.

— Зря ты свой дом на воде не построил у Ниагарского водопада.

— С чего бы это?

В старших классах, когда во мне было гораздо больше безрассудства, я бы, может, и купился на такую идею. Но сейчас на первом месте — безопасность семьи, так что предложение отклонено.

В каком-то смысле мне даже стало легче.

Все эти переживания — «А что, если погода испортится?» или «А если тучи набегут?» — которые бы меня одолевали с самого утра, если бы светило солнце, благодаря ливню отпали сами собой. Даже приятно.

И всё же, пока мы это обсуждаем, где-то в глубине души я цепляюсь за фразу «в горах погода переменчива». А вдруг, вопреки всему, ночью небо над Сэндзёгахарой будет чистым-пречистым?

— Кстати, Коёми. Как прошло твоё ночное задание, из-за которого ты бросил свою молодую жену на всю ночь?

— Всё прошло максимально гладко.

Если речь только про задание.

Хотя осадок, возможно, остался.

— А как твои ночные торги?

— Двинула деньжат на пару сотен миллионов. Чужих, правда.

— Ну и отлично.

«Можешь не волноваться. Сегодня ночью я выключу телефон совсем. Будь то дождь, копья или звёзды».