021

Я был к этому готов, но услышал куда более суровые слова, чем ожидал. Не скажу, что ситуация стала хуже, но определённо запутанней.

Может, потому что я погрузился в размышления перед «Спящим котом» — я забрёл глубже обычного. Со стороны, наверное, казалось, что я искренне впечатлён работой Хидари Дзингоро… Но, если бы нашёлся кто-то, кто читал путеводитель, он бы, возможно, посмеялся надо мной — совершенно не факт, что это работа Дзингоро, как и не факт, что Дзингоро вообще существовал. От этой мысли мне стало неловко до зуда в спине.

Кто же настоящий автор? Существовал ли на самом деле мастер, чьи резные фигуры, говорят, оживали? Я решил для себя так — если с учётом всех сомнений столько людей толпится у ворот, чтобы увидеть эту работу, значит какая-то особая сила в ней заключена.

Хотелось бы сказать то же самое о камне-убийце, но тот памятник не является таким уж известным туристическим местом, и от этого его жутковатость, кажется, только усиливается. Нельзя всё мерить одним мерилом.

И всё же, пускай это и было всего лишь озарение, для меня оно обернулось глубоким размышлением, просветлением и даже озарением. Спасибо тебе, Хидари Дзингоро, существовал ты на самом деле или нет.

Да, пожалуй.

Я уже не маленький, и не обязан безоговорочно принимать все советы старосты в очках с косичками, но всё же — если я поменяю мнение так же быстро, как барс меняет шкуру со сменой сезонов, и откажусь от идеи удочерения девочки только лишь потому, что она является демоном, разве это как раз не будет неправильно с точки зрения морали?

Будь ты барс или лисица.

Если вставать не на сторону современного общества, а на сторону морали.

Нужно не отказываться от идеи, а переосмыслить её.

Ещё раз.

Я сделаю то, что не удалось той весной. Не стану думать, как сделать всех несчастными — я подумаю о том, как сделать всех счастливыми.

Иначе какой смысл было взрослеть?

Я не остался на второй год в старшей школе, выпустился, поступил в университет, устроился на работу, уехал в Америку, женился — Арараги Коёми достиг двадцати четырёх лет, наверное, для того, чтобы сделать то, что было невозможно в семнадцать или восемнадцать.

Чтобы сделать то, что можно сделать только сейчас.

Существуют свидания, которые под силу только обновлённому мне.

— В общем так, Синобу. Прости, но придётся тебе потерпеть меня ещё немного — нам нужно поговорить лицом к лицу. Наш разговор ещё не закончен.

Сама проблема заключалась в том, что мы начали медовый месяц и свадебное путешествие, так и не достигнув полного взаимопонимания с Синобу. Прежде чем дать ей свою фамилию, мы уже стали с ней одним целом, и я, в каком-то смысле, стал относиться к ней слишком небрежно… Если хочешь сделать рабыню своей дочерью, то сначала ты должен полюбить её, как свою дочь.

Как дырка от пончика — тоже часть пончика, так и большая рана…

Незаметно для меня она стала частью меня самого.

Любая свежая рана когда-нибудь превращается в старый шрам. Нельзя жалеть об этом.

— Возможно, я и так стал относиться к тебе по-семейному фамильярно — но, если продолжать размышления, может, и найдётся способ сделать тебя Арараги Синобу, не жертвуя твоими желаниями. Если хочешь, можем даже помолиться об этом местному божеству брака…

Хм… Никакой реакции.

Даже если она спит, мой голос должен до неё доходить.

Я думал, что говорю что-то хорошее, но, может быть, я, как всегда, сморозил какую-то глупость?

Может быть, я своим комментарием довёл маленькую девочку до отчаяния?

— Синобу… Эй, Синобу?

Меня игнорируют… Вернее, по ощущениям, присутствие Синобу, которая должна быть в моей тени, словно бы резко стало невидимым для меня… Под проливным дождём я, встревожившись, присел на корточки и провёл рукой по земле.

— …

Я не чувствую. Девочку.

Скорее уж ощущаю величие Токугавы Иэясу — это ведь именно он отдал приказ построить Никко Тосёгу? В этом ненадёжном мире, где непонятно, чему верить, сейчас точно одно — с какого-то момента моя тень, в которой должна находиться белокурая вампирша, опустела. Можно не ждать ответа.

Неужели пока я был погружён в беседу с внутренней Ханэкавой — когда закрыл глаза в такт спящему коту, — она улизнула? Тогда это был просто космический побег…

Но куда? И зачем?

— Неужели…

Куда — понятия не имею. Я встал и огляделся по сторонам, но с её ростом она могла легко затеряться в толпе. Но вот зачем — тут, кажется, есть одна догадка.

Такое уже было однажды.

Днём перед культурным фестивалем в старшей школе.

— Синобу-тян, ты что, снова сбежала в поисках себя?

Опять?