025

А теперь эпилог, или лучше сказать развязка.

Следующий день — третий, запасной день нашей поездки — мы потратили на посещение музея Оя, а затем с триумфом вернулись в родные края. Встретили меня начальник Отдела слухов полиции Наоэцу, Кога, и её старшая коллега, Гаэн, с которой я не виделся так давно, что даже не могу вспомнить, когда это было, — но она, как всегда, выглядела молодо. И устроили они мне невероятно суровую выволочку. Ладно школьника, ладно студента, но чтобы взрослого работающего человека так отчитывали? Я чуть не расплакался — честное слово.

Мне хотелось сказать в свою защиту: «И это награда подчинённому, который усердно работал во время медового месяца?» Но если бы выговор касался только меня, я бы ещё мог поспорить. А вот если речь идёт о Синобу, которая находилась под моим патронажем — под моей защитой, то тут остаётся только смиренно принимать. Родители в ответе за своих детей.

Потому что в ту ночь Осино Синобу, эффектно рассекавшая пасмурное ночное небо в роли падающей звезды, использовала вовсе не свой меч — не Кокороватари, доставшейся ей в наследство от убийцы странностей по имени Сэйсиро. Оно и понятно — тот легендарный меч, как следует из его названия, заточен специально на убийство странностей. Он даже кожу обычного человека порезать не способен, и уж тем более не может рассечь ни облака, ни дождевые капли, ни водяной пар — он абсолютно тупой.

Если бы тот ливень был «лисьей свадьбой», устроенной девятихвостой лисой, тогда другое дело — меч сработал бы на полную. Но та погода была самым обычным, заурядным природным явлением.

Так что же это был за большой меч, который держала в руках моя падающая звёздочка?

Это связано с тем, что прямо перед тем, как Хитаги ринулась штурмовать Ирохадзаку, по дороге к Сэндзёгахаре мы проезжали мимо Тюгудзи, святилища Футарасан у озера Тюдзэндзи, и музей сокровищ там оказался временно закрыт.

И надо же было такому случиться — Синобу, выскользнув из моей тени, пока я, затерявшись в толпе Тосёгу, предавался грёзам, то есть медитации, телепортировалась от святилища Футарасан на горе прямо в Тюгудзи и умыкнула Нэнэкиримару, выставленный в музее!

«Телепортировалась», надо же.

Да нет, это не вампирский навык, она просто использовала связь между святилищами в качестве навигатора — но тем не менее, Синобу, ловко срезав путь через Ирохадзаку, умудрилась без спроса вынести японский меч уровня национального сокровища.

Этим самым легендарным мечом она разогнала плотные дождевые тучи.

Чтобы подарить нам звёздное небо.

— Слушай, Коёмин. Сам факт, что она вынесла Нэнэкиримару и вдобавок самовольно им воспользовалась, уже, на мой взгляд, преступление, достойное высшей меры. Но менять погоду — это, знаешь ли, не шутки! Тебе разве Цудзура не объясняла, что ветры связаны по всему миру? Как думаешь, сколько регионов пострадало от ливней, которые пришлись на их долю из-за того, что ты расчистил небо над Сэндзёгахарой? Это как если бы все места, кроме Тотиги, где находится камень-убийца, оказались под «лисьей свадьбой». Такое изменение погоды — это серьёзно! Тут и до возрождения Тамамо-но-Маэ недалеко. Серьёзно, без дураков, могло запросто сойти несколько оползней в разных местах. То, что обошлось без серьёзного ущерба, — чистая случайность.

Я так хотел к нашей следующей встрече стать человеком, достойным похвалы Гаэн, но, увы, не судьба. Похоже, только я способен довести эту невозмутимую, вечно молодую добрую девушку до такого гнева.

— Да уж. Не только примерная ученица Цудзура, но даже Ёдзуру, Кайки и Мэмэ не доставляли мне столько хлопот.

— Ха-ха.

— Чего смеёшься, Коёмин? Я ещё не закончила, а ты уже такой бодрый. Случилось что-то хорошее?

Ага.

Самую малость. Мне показалось, что я смог пускай и на самую малость, но превзойти замыслы того проницательного типа в гавайской рубашке.

Разумеется, после того, как Нэнэкиримару в полной мере продемонстрировал свою остроту, он был возвращён в музей.

Без единой зазубрины, сияя даже ярче звёзд.

Иначе моя голова сейчас не держалась бы на плечах. Ни в профессиональном смысле, ни в биологическом.

Того, что могло случиться, не случилось, и моё следующее свидание с женой пройдёт не в тюрьме только потому, что Гаэн приложила все свои усилия. Я бесконечно ей обязан. Но точно так же я должен сказать спасибо и Камбару Суруге.

Я не собираюсь выяснять, какими именно средствами она воспользовалась и к каким связям обратилась, но, так или иначе, Камбару, судя по всему, установила местонахождение Синобу ещё до того, как мы добрались до Сэндзёгахары.

В способности к расследованиям она даст фору ЦРУ.

К сожалению, до кражи Нэнэкиримару она не успела, но на тот момент у Синобу был довольно радикальный план — не буду вдаваться в подробности, но, если бы он осуществился, разрезано было бы не только небо. Сама префектура Тотиги могла бы расколоться надвое, как камень-убийца или статуя гёдза в Уцуномии. Однако Камбару Суруга обнаружила пропавшую девочку до того, как план был приведён в исполнение, и после небольшой потасовки, как шесть лет назад, привела его в реалистичный, утончённый вид.

Отвергнув принцип «не вижу, не слышу, не говорю».

Она увидела, сказала и позволила нам услышать.

Уже за одно это спасибо, но поскольку студентка-медик Камбару плотно подключилась к операции Синобу по «рассечению пасмурного неба», даже Гаэн не стала настаивать на высшей мере для меня и Синобу. Мать Камбару — единственная ахиллесова пята Гаэн.

Вот так я оказался под защитой авторитета преданной кохай.

До чего же может довести жизнь, построенная на связях.

— Ну будет вам, Гаэн-сэмпай, давайте на этом остановимся. Пусть и так, но офицер Арараги свою минимальную задачу выполнил, —Кога под конец всё же сказала слово в мою защиту. Поздновато она, однако, спохватилась меня выгораживать.

— Камень-убийца раскололся надвое в силу естественных причин. Подобно погодному явлению. Раз уж вы, ребята, заявляете об этом после того, как силой разрубили пасмурное небо одним ударом, значит, так оно и есть. Примем пока эту версию.

— Примем пока эту версию? Вы оставляете пространство для сомнений, Кога-сан?

— Ну, не без лёгкого оттенка сомнения. Разве расколовшемуся камню-убийце не будет грустно, если окажется, что никакой девятихвостой лисы нет? Точно так же, как будет грустить святилище Тосёгу без Хидари Дзингоро. Или я, если так и не попробую насубэн.

«Хорошо бы с котлеткой», — подвела итог своей нотации Кога. Своеобразный был итог, но, так или иначе, таков был финал медового месяца четы Арараги.

Ах, да…

Четы Арараги — уже неверно.

Изначально мы выбрали местом нашего свадебного путешествия префектуру Тотиги, чтобы почтить память фамилии Сэндзёгахара, которая исчезла в момент, когда Хитаги вышла замуж за Арараги Коёми и стала Арараги Хитаги. Несмотря на всю эту кутерьму и суматоху, оглядываясь назад, понимаешь, что это был хороший опыт. Однако вскоре после этого сам изначальный смысл перевернулся с ног на голову.

Хитаги после свадьбы продолжила работать, как и раньше, в японском филиале иностранной финансовой корпорации. Но сразу после медового месяца она оказалась втянута в, мягко говоря, историческое событие. Сказать «втянута» — даже слишком мягко, моя жена была в самом центре событий.

Оказывается, пока мы с ней отключали телефоны на Сэндзёгахаре, где-то на Земле разразилась невероятная, умопомрачительная, к тому же рукотворная великая депрессия, и весь груз её последствий приняла на свои плечи её компания. Я, ещё не вернувшийся в Вашингтон, тоже не мог остаться в стороне — и как муж, и как стажёр ФБР я был вынужден вмешаться… В общем и целом, мы справились.

Это была тотальная война, где мы пустили в ход и всякие недетские запрещённые приёмы.

Но ценой за возвращение спокойствия стало то, что нам, нашей семье и нашей дочери, пришлось — по крайней мере, на какое-то время — полностью изменить жизнь. Пришлось съехать и с дома на воде, и с дома на колёсах.

Мы попали в так называемую программу защиты свидетелей.

Полностью поменяли имена и терпеливо ждали, пока утихнет буря —так что мы сейчас не Арараги Коёми, не Сэндзёгахара Хитаги и не Арараги Хитаги. Не Осино Синобу и не Арараги Синобу.

У нас другая фамилия, другие имена.

Редко, наверное, встретишь семью, которая откладывает решение деликатного вопроса о выборе фамилии в такой динамичной форме. Но, как ни крути, это очень в нашем духе. Как долго продлится такая жизнь, пока жара не спадёт, — в данный момент совершенно неясно. Будущее туманно. Но я искренне рад, что могу разделить этот уникальный опыт смены имени с женой и любимой дочерью. Наверное, это и можно назвать семейным единством. Хотя конец опять получился таким, что мы все вместе делим обрушившееся на нас бедствие, мы искренне считаем себя счастливыми. Самыми счастливыми в мире.

И это ещё не хэппи-энд.

Наше счастье только начинается.

А? Вы хотите знать, какую новую фамилию дали нашей семье? Эй-эй, сегодня слишком хорошая погода, чтобы задавать такие пустяковые вопросы. Ведь вы, кто столько времени слушал эту длинную историю, для меня теперь почти как семья.

Мы ненадолго исчезаем.

А когда захотите позвать — зовите нас, как вам нравится.