003

Гаэн Идзуко.

Сэмпай из университета «Сакаимияко», где учимся мы с Кайки. Поговаривают, что она главнее ректора. Хотя какое там «поговаривают» — это общеизвестный факт. Потому что все студенты — и не только студенты, а даже сотрудники, включая профессоров — так или иначе, в том или ином объёме находятся у неё в долгу и не в силах отказать, когда она о чём-то просит.

Словно старая рана на голени — у каждого есть причина согнуться и подчиниться ей.

Разумеется, мы с Кайки не были исключением. Исключений не бывает.

Если Гаэн нас вызывает — мы всегда вот так, будь мы хоть в своей постели, хоть за едой, хоть на свидании, хоть на экзамене — срываемся и мчимся в пустую аудиторию. А Кайки так и вовсе примчался, бросив Сёрэйкай — поразительная преданность.

Хотя нет.

Если взглянуть с одной узкой точки зрения, мы, может, и исключение. А если не исключение, то уж точно особый случай.

Особенно сейчас, именно в этот самый момент.

— Гаэн-сэмпай… Что вы сейчас сказали?

Кайки резко захлопнул задачник по сёги — с такой силой, что я испугался, как бы книга не повредилась. Даже когда во время партии находят новый дебютный вариант, вряд ли фигуры ставят на доску с такой силой.

Парень, который во время разговора со мной даже не смотрел в мою сторону, поднял голову и уставился на Гаэн… Вообще-то у него от природы взгляд ещё тот, но в этот момент он был просто зверским.

Я чуть было не бросился наутёк, спасая свою шкуру.

— Не расслышал? Хочу воскресить мою старшую сестру.

С невозмутимым видом, сияя улыбкой, произнесла Гаэн — и хоть бы глазом моргнула под этим пронзительным, опасным взглядом Кайки.

Широкая же душа у нашей сэмпай.

До того широкая, что аж жутковато.

— Мою старшую сестру. Гаэн Тооэ. Вы ведь её хорошо знали?

Не то что знали — среди прочих студентов мы с Кайки были особенными в том смысле, что знали Тооэ лично.

И, видимо, именно благодаря этой особенности.

Мы двое были выбраны участниками этого проекта — проекта по воскрешению Гаэн Тооэ.

Иначе и быть не могло. В моём общежитии, как и в общежитии Кайки, нет телефона, поэтому вызвать нас одновременно — задача со звёздочкой. Меня, к слову, лично пришёл извещать преподаватель, дисциплину которого я завалил в прошлом году — так что здесь никаких сомнений.

Интересно, кого Гаэн отправила известить Кайки аж до самого Сёрэйкая? Капитана команды по американскому футболу или, может, королеву выпускного бала?

— Тооэ-сэнсэй…

Начал было Кайки и…

Замолк.

Кайки, носивший траур по Тооэ — или, «Тооэ-сэнсэй», как он её называл — хранил молчание.

Словно язык прикусил.

Чёрт, если ты собрался молчать, получается, я должен говорить за двоих что ли? Почему именно я, самопровозглашённый главный верноподданный, должен высказывать Гаэн что-то вроде возражений? В худшем случае я могу и вылететь из универа.

Ох, надо было всё-таки бросить его минуту назад и сбежать.

— Я понимаю ваши чувства, Гаэн-сэмпай…

Я начал осторожно, словно двигался на ощупь.

Криво улыбаясь заискивающей улыбкой.

Я сказал, что «понимаю чувства», но, честно говоря, не имел ни малейшего представления, в каком состоянии находилась Гаэн — она непостижима. Улыбается как всегда приветливо, дружелюбно, без тени высокомерия даже по отношению к такой мелюзге, как мы, но, как ни крути, она только что потеряла родную сестру.

Было бы неудивительно, если бы она начала нести околесицу.

У меня нет семьи, поэтому я понятия не имею, каково это — потерять родственника. Но даже так, я должен выдавить из себя какие-то слова соболезнования, причём так, чтобы они не звучали пустой формальностью.

Иначе с пустой формальностью придётся уже столкнуться мне — с выговором.

— Что вы имеете в виду под «воскресить»? Это как-то… не в вашем стиле, скажем так.

— Ого, заговорил о моём стиле, Осино-кун? Какой взрослый стал. Люблю, когда любимые кохаи вот так смело высказывают своё мнение обо мне. С чего ты взял, что знаешь меня?

Ну вот, началось.

Она не из тех, кто радуется, когда кто-то высказывает своё мнение или перечит ей.

Улыбчива, но насквозь авторитарна.

— Ха-ха, что вы, помилуйте! Конечно, ваши мысли мне неведомы — никогда даже не смел думать, что понимаю вас. Я лишь глупый кохай, который, в силу поверхностности своих знаний, сморозил глупость, желая просветиться у уважаемой сэмпай. Но, по моему убогому разумению, воскрешать мёртвых — это же, без сомнения, табу, не так ли?

Немного перегнул с самоуничижением, но высказывать такое «мнение» — всё равно что толковать сутры Будде. Однако Гаэн, будто читая мантру ослу, склонила голову набок:

— А кто это решил?

С таким видом, будто не понимает, о чём речь.

— Разве это не просто правило, которое кто-то когда-то в древности самовольно установил?

— ...

— ...

Она выражалась так, будто подслушала наш с Кайки недавний разговор. Есть у неё такая черта.

Кажется, что она знает всё.

Умеет создать такое впечатление.

— Да и вообще, это же очень в духе нашего университета, разве нет? Учитесь в универе ёкаев, а боитесь какой-то ерунды — воскресить одного человека. Хватит дрожать, мальчишки.

Гаэн провоцировала нас.

Сама маленькая, с детским лицом, выглядит как первокурсница, но на деле она далеко не просто старшекурсница — в ней чувствовалась истинная стать, а то и надменность. И как у неё хватает наглости так разговаривать даже с Кайки, которого, как говорится, сам страх боится? Я-то ладно.

Однако, по сути, она права.

Если уж обобщать — то да, всё так и есть.

Этот университет, Сакаимияко, — ведущее учебное заведение, чья главная вывеска — исследования сверхъестественного. Я учусь на синтоистском факультете, но есть и много других школ — как восточных, так и западных, которые днём и ночью изучают всякие разные сверхъестественные штуки. Есть там и специалисты по современным городским легендам, а некоторые даже занимаются монстрами будущего в духе научной фантастики.

Естественно.

Есть и такие, кто изучает бессмертных странностей.

Если подумать, то рассуждать о смерти и воскрешении на уровне здравого смысла и впрямь глупо — пусть мы и знакомились только с примерами из учебника, но мы изучали «воскрешение мёртвых» в качестве общей дисциплины.

На самом деле я совсем недавно помогал составлять экзаменационные задания как раз на эту тему — кажется, то была лекция профессора Кидзимы.

— Потому-то это и табу, — вдруг подал голос, молчавший до этого, Кайки. Тот самый Кайки, который и руководил составлением тех экзаменационных заданий. Видно, не выдержал. — Если заниматься этим намеренно — это совсем другой разговор. Никто же не оправдывает клонирование только потому, что на свет появляются близнецы или тройняшки.

— А раньше, бывало, находились люди, которые считали близнецов нечистью. С точки зрения современных ценностей это, конечно, неприемлемо.

— ...

— Ну так послушайте. Для вас это тоже не должно быть плохой новостью — скорее, отличной. Я приношу только такие новости, от которых все выигрывают!

Я знаю.

Потому её и стоит бояться — незаметно для себя начинаешь разделять её настроение, и вот ты уже соучастник, сам не понимая, как так вышло. А иногда и в положение главного организатора попадаешь — и тоже по собственной воле.

— Но и принуждать я не собираюсь. Я никого ни к чему не принуждаю. Если не хотите даже слушать — можете уходить.

Из этой пустой аудитории? Или из университета?

Или из этого мира — хотя, полагаю, это уже слишком…

— Ладно, я вас выслушаю. В ином случае не получится разрушить ваши планы.

Кайки говорил с преувеличенной враждебностью — с таким видом, будто с самого начала шёл сюда именно с этим настроем. Но даже эта его поза, кажется, вполне устраивала Гаэн.

— Отлично. Люблю тебя, Кайки-кун. А, и Осино-куна тоже люблю.

— Не надо говорить обо мне так, будто я довесок.

— Вовсе нет, вы для меня равноценны. Прежде чем вдаваться в подробности, представлю вам ещё одного участника. Проектом будем заниматься в основном мы вчетвером — мне и без ваших мудрых советов ясно, что это дело не для широкой публики.

«Заходи», — позвала Гаэн кого-то со стороны коридора. Видимо, пока она обрабатывала нас, этот человек ждал снаружи.

И в пустую аудиторию вошла...

Девушка-старшеклассница в матроске, с длинными чёрными волосами.

— Кагэнуи Ёдзуру. Приятно познакомиться.