004

Кагэнуи учится в выпускном классе старшей школы при университете и, кажется, является наследницей святилища под названием «Оммёдзи» в Киото, который передаётся из поколения в поколение. «Честно говоря, он ближе к Осаке, чем к Киото», — пояснила она, хотя мне бы скорее хотелось, чтобы она объяснила название, из которого совершенно непонятно, то ли это буддийский храм, то ли синтоистское святилище, то ли, может быть, дзингудзи[✱]Кагэнуи сказала, что это синтоистское святилище (神社, jinja), которое называется «Оммёдзи» 陰陽寺 (Onmyōji), однако в названии присутствует суффикс «дзи», означающий именно «буддийский храм», что вносит путаницу. Поэтому Мэмэ даже предполагает, что это может быть синтоистский храм, возведённый на территории буддийского храмового комплекса, т.н. дзингудзи (神宮寺, jinguji)., но, видимо, тут парой слов не отделаешься — есть исторически сложившиеся многослойные обстоятельства.

Похоже, это не та родословная, в которую можно глубоко вникнуть при первой встрече. Что ж, в отличие от таких, как мы с Кайки, безродных проходимцев, она, бесспорно, была девушкой из почтенного рода.

Как специалист.

Из семьи профессионалов.

То, что её, ещё старшеклассницу, отобрали в участники (неофициального) университетского проекта, может означать, что она, возможно, специалист по воскрешению людей… Что тут сказать, связи Гаэн поистине широки. Даже до школы при университете дотянулась…

…А давно при нашем универе есть школа?

— Что ж, с чего бы начать объяснение. Ёдзуру ведь не знает? Про мою старшую сестру, — спросила Гаэн, стоя за кафедрой и играя роль лектора перед тремя студентами. Хотя по внешнему виду она не то что на профессора, но даже на старшеклассницу особо не тянула.

— Не знаю, ага. А что, известная особа? Осино-кун и Кайки-кун, похоже, в курсе.

Кагэнуи сидела, нагло закинув ногу на ногу — да ещё и сразу стала называть нас с Кайки на «-кун». Хотя даже в том, как она сидела, чувствовалось достоинство.

Словно она родилась, чтобы сидеть нога на ногу.

Ни разница в возрасте, ни то, что мы в университете, её нисколько не смущало — то ли она ничего не боялась, то ли, наоборот, потому так себя и вела, что знала, чего стоит бояться.

Если кто тут и сжимался, так это мы.

Давненько я не сталкивался со старшеклассницами.

— Известная? Нет. Это не про Тооэ-сэнсэй, — недовольно ответил Кайки.

Недоволен он был не потому, что старшеклассница обратилась к нему на «-кун». У этого парня хорошего настроения не бывает в принципе.

А уж когда он в трауре — тем более.

— Скорее безвестная. Потому что у неё нет ни заслуг, ни карьеры. Даже среди студентов этого университета её знают только те, кому положено знать… Лично знакомы с ней, пожалуй, только мы с Осино. Разумеется, если не считать Гаэн-сэмпай.

В этом смысле можно сказать, что у Гаэн и выбора не было — для участников проекта пришлось взять нас с Кайки, людей не то что безвестных, а вообще сомнительных. Мы даже специалистами не были — только учились.

Большинство студентов даже не знают, что у Гаэн, хозяйки университета, вообще была сестра. И уж тем более им неоткуда узнать, что эта сестра недавно умерла.

— Вон оно как. Наша-то семья, можно сказать, в неплохих отношениях с родом Гаэн — но я, почему-то была уверена, что Гаэн-сэмпай и есть старшая дочь. Вернее, мой старик как-то рассказывал об этом. Уверенно так рассказывал, с важным видом.

Последнее уточнение можно было и не добавлять.

Может, у неё с отцом разлад? У меня родителей нет, так что этот «трудный возраст» мне, пожалуй, не понять.

— Моя сестра отреклась от семьи. Примерно десять лет назад вышла замуж — можно сказать, сбежала, как в каком-то романе. Тогда же и фамилию бросила.

— Гаэн-сэмпай, насчёт «бросила» — это, пожалуй, не совсем верное выражение. Тут виновата не она, а система, принуждающая супругов брать одну фамилию.

— Я не в том смысле, Осино-кун. В общественном плане я тоже за раздельные фамилии супругов — хотя изменить действующее законодательство, похоже, не так-то просто. Сестра бросила не только фамилию. Она бросила сам род Гаэн.

«Свалила всё на меня, младшую сестру», — сказала Гаэн и улыбнулась так широко, что казалось, будто у неё над головой вот-вот появится звукоподражающий текст, как в манге.

Ни братьев, ни сестёр у меня тоже нет, так что и эти семейные распри мне, опять же, не понять. Да и не надо, наверное. Должно быть, меня выбрали в участники в том числе и потому, что я далёк от этих проблем.

Подходящий баланс.

— Ладно, тогда позвольте мне всё вежливо объяснить. Я люблю вежливо объяснять. Для Осино и Кайки это будет во многом повторением известных фактов, но потерпите ради старшеклассницы, с которой мы только что познакомились. Впрочем, можете дополнять, если мне не хватит слов.

— В этом университете нет человека, способного дополнить ваши объяснения. Как и во всём остальном мире, — вставил я. Не то чтобы я пытался оправдать ожидания, ради которых меня выбрали, просто Кайки был настолько мрачен, что пришлось прибегнуть к шутке.

Я не мог не разрядить обстановку.

Потому что между Гаэн и Кайки, учеником Тооэ, существовали серьёзные расхождения во взглядах на фигуру Тооэ. Дополнений, может, и не будет, но возражения — вполне (судя по тому, как он уже отреагировал на выражение «вышла замуж», настроение у него изрядно испорчено).

Прямо беда.

У меня были свои претензии к Гаэн, но в целом я её уважаю, и она мне много чем помогает. А Кайки — мой друг. Если эти двое столкнуться лбами, мне придётся встать на сторону Кайки — вот так приходится балансировать. Но оказаться в дурацком положении, когда из-за дружбы с Кайки я окажусь между молотом и наковальней, — увольте.

Однако, надо отдать должное, Гаэн, видимо, понимала это не хуже меня, потому что сказала:

— Гаэн Тооэ. Моя сестра была специалистом экстра-класса, можно сказать, истинной представительницей рода Гаэн. Поистине лучшая из лучших. Не уверена, будет ли преувеличением сказать, что кровь Гаэн, которую иногда называют пророческой, передавалась из поколения в поколение только для того, чтобы родилась она?

Как же она расхваливала свою родню. Каково это — говорить такое с позиции младшей сестры, мне опять же не понять. Ведь она сама тоже была полноправной носительницей крови Гаэн.

— Мы, конечно, не поднимали эту тему специально, но, Ёдзуру, когда она была в твоём возрасте, в старшей школе, она уже обладала талантом создавать странности в одиночку.

— Хм? Круто.

«И?» — без особого впечатления ответила Кагэнуи. Что ж, она была старшеклассницей, которая попала в этот проект, обойдя всех нынешних студентов (и даже, пожалуй, выдающихся выпускников).

Можно предположить, что она сама — старшеклассница, далеко выходящая за рамки обычного. Истории в духе «в старшей школе уже такое умела — надо же, какая молодец» могут её скорее раздражать, чем впечатлять.

Почувствовав ли это, Гаэн добавила:

— Ходят даже слухи, что этот университет монстров был основан именно для того, чтобы взращивать исключительный талант моей сестры.

Я слышал этот слух — правда, воспринимал его как полуправду, но, если Гаэн так говорит, значит, так оно и было?

А Кайки? Никакой реакции. Может, он знал. А может, просто строит из себя знающего в присутствии такого же знающего.

— Тогда выходит, что место, куда я поступаю, существует благодаря твоей старшей сестре. Премного благодарна.

Кагэнуи не меняла своей дерзкой манеры.

Мне даже смотреть в её сторону было как-то волнительно, но не думаю, что Гаэн стала бы ставить на место старшеклассницу — впрочем, о том, что она заговорит о воскрешении сестры, я тоже не думал, так что ручаться не стану.

— Но она же умерла, верно?

Ой-ой, Кагэнуи-тян, полегче, мне уже страшно.

Если ваши семьи общаются, тебе, может, и ничего не будет, а вот мне может достаться.

Я, одетый не в траурный костюм, а в гавайскую рубашку, был наиболее подходящим кандидатом на роль человека, на ком можно выместить злость — хотя на Гавайях это считается парадным костюмом.

— Да. Умерла. Там, куда и сбежала. В автокатастрофе.

Гаэн пожала плечами.

Слишком уж бесстрастный тон для констатации смерти родственника — или, может, о смерти родственника только таким тоном и стоит говорить.

— Примите мои глубочайшие соболезнования.

Тут Кагэнуи, как-никак дочь храма (или святилища), заговорила чинно-благородно. Впрочем, эти её чинность и благородство были слишком избирательными…

— Да нет, у моей сестры был такой характер, что она в любом случае не собиралась дожить до старости. Можно даже сказать, что ранняя смерть для неё — это скорее закономерно. Когда новость об этом дошла до меня, я даже удивилась: «Ух ты, она была ещё жива?»

«Но одного принять я не могу», — сказала Гаэн.

Тут она уже не была бесстрастна.

— Моя-то сестра — и в простой аварии? Вот так банально?

— ...

Кайки откровенно нахмурился. Вряд ли он нахмурился из-за того, что слова Гаэн случайно сложились в хайку. Похоже, даже этот человек, отвергающий единомышленников, был с ней согласен — что та самая Гаэн Тооэ, легендарная Гаэн Тооэ, никак не могла погибнуть в такой банальности, как автокатастрофа.

— Я понимаю ваши чувства, Гаэн-сэмпай, но автокатастрофы — они такие.

Почему это мне приходится играть роль того, кто говорит такие серьёзные, нормальные вещи? Заметьте, в универе я прослыл тусовщиком, душой компании.

Я же тот самый парень в гавайской рубашке, который не вписывается в стандарты, чья фишка — каждый раз появляться с новой девушкой.

Но я должен был это сказать. Даже если бы мы не обсуждали сейчас воскрешение человека.

— Мы живём в автомобильном обществе. Никогда не знаешь, когда, где и с кем случится автокатастрофа. Вероятность попасть в аварию куда выше, чем встретить странность. Чтобы гарантированно избежать такой участи, остаётся только всю жизнь не выходить на улицу и сидеть взаперти. Да и то — существует риск, что машина влетит прямо в дом.

— Или самолёт упадёт, — отшутилась Гаэн.

Обычно это моя роль.

— Ну, вероятность встретить какого-нибудь ёкая всё же выше, чем то, что на тебя упадёт самолёт. Я к тому, что Тооэ, как и любой обычный человек, могла попасть в автокатастрофу. Она же не сверхчеловек.

—Моя сестра — сверхчеловек.

На мгновение я дрогнул перед убеждённостью этих слов, но, будучи простым смертным, выступил вперёд: «Пусть даже и сверхчеловек». Я хотел дать верное предостережение, но, кажется, слегка погорячился.

Может, даже перешёл в нападение.

Но я просто не мог стерпеть, что смерть в автокатастрофе преподносят как обычное, заурядное, частое, ничтожное, скучное событие.

— Ах, да, ты прав. Это было бестактно с моей стороны. Я не это имела в виду… — сказала Гаэн, сойдя с кафедры и положив руку мне на плечо.

Вот за что её все любят — умеет расположить к себе.

— …Скорее, именно потому, что меня грубо пытаются в чём-то убедить, я испытываю сопротивление — словно противодействие действию. Потому что меня пытаются убедить, что даже такая исключительная личность, как Гаэн Тооэ, не способна одолеть машину.

Не способна одолеть. Машину.

Дело не в убеждении, а в том, что у нас просто нет иного выбора, кроме как самостоятельно смириться с этим фактом — покуда мы живём в автомобильном обществе и пользуемся его благами (даже если у тебя нет прав, с точки зрения логистики в Японии, наверное, нет ни одного человека, который не пользовался бы благами автомобиля), то и от реального вреда не уйти.

Посмотри налево, посмотри направо, подними руку.

Соблюдай сигналы светофора — но жизнь это не спасёт.

— Я тоже себя так убеждал, — сказал Кайки, буквально подняв руку.

Выражение его лица было по-прежнему недовольным.

Но я умею подмечать нюансы — и я подметил этот нюанс.

— Вы хотите сказать, есть другое объяснение? Гаэн-сэмпай?

Ой-ой, плохо дело.

Мне невыгодно, если они будут враждовать, но, если Гаэн и Кайки объединятся — это совсем другой разговор. Как бы я ни старался удержать баланс, если они будут вместе на одной чаше весов, мне эту чашу не удержать.

А Кагэнуи, которую для того и привели, вряд ли встанет в оппозицию.

— Не знаю. Не уверена. Может быть, как ты говоришь, Осино-кун, я, будучи родственницей жертвы автокатастрофы, просто рефлекторно отрицаю внезапную смерть близкого человека. Но чтобы это сказать наверняка, у нас слишком мало информации.

— Слишком мало информации?

— Я совершенно ничего не знаю об этой автокатастрофе. Впрочем, сестра фактически разорвала отношения с родом Гаэн, так что отсутствие информации у меня, можно сказать, закономерно. Да и публичные похороны проводились.

Кайки, хоть и был одет в похоронный костюм, на похоронах тоже не присутствовал.

Ну да, на момент смерти фамилия Тооэ была уже не Гаэн, к тому же она считалась сбежавшей из дома, так что вряд ли там было что-то вроде «похороны только для близких родственников» — я не собираюсь снова разворачивать дискуссию о единой или раздельной фамилии для супругов, но интересно, какая у неё была фамилия после замужества?

Мне никогда не приходило в голову.

Для меня она всегда была Гаэн Тооэ.

Кайки познакомился с Тооэ уже после её побега, находясь в отношениях «репетитор — ученик», так что он знал её уже как замужнюю женщину. Но даже от него я ни разу не слышал её новой фамилии.

В основном он называет её «Тооэ-сэнсэй», а когда произносит полное имя — Гаэн Тооэ.

Что вполне объяснимо.

Ведь Тооэ была первой любовью Кайки — тогда ещё старшеклассника.

Даже если бы она, будучи учителем, не использовала девичью фамилию, он вряд ли стал бы называть её по фамилии другого мужчины.

— Однако тот факт, что похороны не проводились, если смотреть под определённым углом, можно счесть попыткой сокрытия.

— Сокрытия?

Слишком пафосное выражение. Даже немного агрессивное.

Но если это сокрытие, то что именно скрывали? В самом деле, я слышал только о самой автокатастрофе — кстати, об этом мне рассказал Кайки — и не знаю подробностей.

Я не пытался выпытывать у Кайки, не желающего говорить, обстоятельства смерти его бывшей возлюбленной. Но что, если сам Кайки тоже не знает подробностей?

— Кайки…

— Я и знать не хотел никаких подробностей, — ответил Кайки, не дав мне закончить вопрос.

Словно выплюнув свой ответ.

И это отношение к подельнику?

— Поэтому я даже не пытался узнать. Но, Гаэн-сэмпай… Вы пытались? Вы пыталась узнать, но не смогли?

Вот это да, чрезвычайная ситуация, код красный.

Неужели есть что-то, чего эта женщина, ведущая себя так, будто знает всё, пыталась узнать, но не смогла? Хотя, стоило мне об этом подумать, как я уже был у неё на крючке. Я тоже поддался теории заговора.

Поддался.

— Можно сказать, и боялась узнать. Но не могу же я вечно бояться. Если мою сестру убили, инсценировав автокатастрофу…

«Если убили».

Гаэн употребила слово, не подразумевающее компромиссов.

Скандальное слово.

— Мне, как её младшей сестре, тоже нельзя исключать, что моя жизнь в опасности. Ради защиты своей драгоценной шкуры я обязана докопаться до истины.

…В такой формулировке чувствуется некоторое оправдание.

Словно она насильно, логически пытается придать убедительности причине, по которой планирует воскресить мёртвую сестру. Но на самом деле она просто хочет её воскресить.

Просто хочет, вот и всё.

— Верно подмечено. Возможно, угроза нависла над всем родом Гаэн.

Но на эту прозрачную риторическую уловку Кайки, видимо, решил поддаться — и заговорил, соглашаясь с Гаэн. Да ты никогда в жизни не думал ни о каком «роде Гаэн»!

Как я уже говорил, связь Кайки с Тооэ возникла после того, как она «бросила» фамилию Гаэн. Возможно, самой Гаэн-сэмпай это не касается, но вот к роду Гаэн, который враждовал с Тооэ, у Кайки, скорее всего, отношение не самое лучшее.

Не могу его осуждать.

В конце концов, этот человек демонстративно бросил Сёрэйкай, чтобы наглядно продемонстрировать шок от смерти Тооэ. Формально — «откликнувшись на вызов Гаэн», но даже если бы это было просто приглашение выпить, он бы, наверное, всё равно завязал с Сёрэйкаем.

Но и нельзя сказать, что это чистая софистика.

Если с родом Гаэн что-то случится, это повлияет на всю нашу сферу. Если Гаэн попадёт в «автокатастрофу», сам университет Сакаимияко, без сомнения, изменится до неузнаваемости, и, если говорить эгоистично, мои собственные перспективы после выпуска станут крайне туманными.

Раз уж мне представилась такая возможность.

Я не могу её игнорировать. Впрочем, ситуация того и не позволяла.

— Резюмируя, — сказала Кагэнуи.

Ты ещё и резюмировать тут будешь?

— Стало быть, план такой: чтоб разобраться в автокатастрофе, воскресить жертву автокатастрофы?

— Если кратко изложить суть в одном предложении — да.

Гаэн кивнула.

С таким видом, будто иной причины воскрешать сестру, с которой она была в контрах, и быть не может.

— Иной причины воскрешать сестру, с которой я была в контрах, и быть не может.

Она это сказала.

Вслух. Хотя могла бы и промолчать.

— Какие-то проблемы, Ёдзуру?

— Никаких проблем. Есть одна сложность.

— Хм. И что за сложность?

— Для воскрешения нужен труп. Вызвать её с помощью итако[✱]Итако — кто-то вроде синтоистских экстрасенсов, способных разговаривать с синтоистскими духами, ками и в том числе духами мёртвых. и просто поговорить голосом — это ж не то, да?

— Не то. У меня много знакомых итако, но, к сожалению, в этот раз я не хочу посредников. Не то чтобы я им не доверяла… Но я хочу услышать правду от неё самой, её собственными словами.

Правду от неё самой.

В самом деле, если бы это был детективный роман, сейчас была бы сцена, где герои собираются с друзьями из детективного кружка, чтобы раскрыть тайну смерти покойной Тооэ. Но студенты этого университета действуют иначе — они прибегают к методам не столько экстраординарным, сколько сверхъестественным.

Полагаются на спиритизм, вызывание духов, гадания, откровения.

Можно и в хрустальный шар заглянуть.

Мистерия мистерией, но мы всё-таки состоим в клубе изучения оккультизма.

Однако даже так, «намеренно» воскрешать мёртвых — это табу среди всех табу. Но Кагэнуи, в отличие от Кайки, который поначалу пытался возражать Гаэн с позиций здравого смысла, похоже, с самого начала не испытывала подобных терзаний на этот счёт. Она повторила: «Если так, то труп всё-таки нужен».

— Труп твоей старшей сестры, попавшей в автокатастрофу.

— Эксгумируем. К счастью, сестру похоронили в регионе, где ещё хоронят в землю. Так ведь, Кайки-кун?

К счастью ли?

Она же объявляет, что собирается разрыть могилу. Но Кайки, к которому обращён вопрос, то ли уже смирился, то ли с самого начала был готов:

— Да. Если надо — я готов.

Почему Кайки…? Ах да, это ведь его родные места. Потому она и спросила у него подтверждения — он должен знать местные обычаи.

Но разрыть могилу — это вам не экзаменационные задачки продавать, совсем другого масштаба поступок…

Пусть даже он готов пойти на это ради своей первой любви, мне тревожно за его будущее.

Впрочем, если есть разрешение родственников, пусть и отрёкшихся, — может, и сойдёт.

— Трупа мало. Э-э… Нужно типа ДНК кровных родственников… Ну, кровь и плоть Гаэн-сэмпай подойдут, наверное?

— Кровь — ладно. С плотью сложнее, но ладно, потерплю.

— И ещё нужен катализатор. Что-то вроде любимых вещей умершей, или наследство… Короче, что-то материальное, в чём сильно запечатлелись её чувства.

Кагэнуи быстро перешла к делу.

Ловко у неё получается.

Гаэн, родная сестра Тооэ, или Кайки, питавший к ней нежные чувства, — их интерес ещё можно понять. Но почему эта девочка так активно участвует в воскрешении человека, о котором до недавнего даже не слышала?

Даже если она специалист — нет, именно потому, что она специалист, в такой ситуации следовало бы проявлять осторожность. Неужели это просто юношеское любопытство? Желание нарушить табу?

— Есть кое-что. Кое-что особенное.

«Подумала, что может пригодиться, и захватила с собой», — Гаэн засунула руку за пазуху. «Подумала, что может пригодиться»? Да ты же сама всё и затеяла!

Но то, что она достала, меня поразило.

Потому что вытащила она его из своего декольте — я чуть было не подумал, она его из собственной груди вытащила. Я отшатнулся назад и едва не упал.

То, что Гаэн довольно небрежным жестом водрузила на кафедру.

Было, вне всякого сомнения, человеческим сердцем — причём высохшим, мумифицированным человеческим сердцем.

— Это не человеческое сердце. Это сердце, которое я приберегала примерно семь лет, готовясь к воскрешению сестры. Особенное сердце демона. Я мельком упоминала, помните? Странность, которую создала моя сестра, когда была старшеклассницей. Это мумифицированное сердце того самого «Демона Рэйни».

«Сестра оставила мне его как память».

«Оно идеально подойдёт, чтобы исполнить заветное желание воскресить человека, правда?»