005

На следующий день — хотелось бы мне так сказать.

Но уже в тот же день я оказался на Кюсю в одном городке, откуда был родом Кайки. Билеты на самолёт Гаэн забронировала заранее — более того, она их купила со скидкой за раннее бронирование.

Стоит ли этому удивляться?

Эта женщина целых семь лет готовилась воскрешать сестру, умершую на днях.

Впрочем, я приехал не могилу разорять.

С этим Кайки и один справится — на словах он благородно заявил, что не хочет впутывать друга и старшеклассницу в преступление, но на деле просто не желает, чтобы кто-то другой участвовал в эксгумации тела Тооэ.

Своенравно, но, честно говоря, я ему даже завидую.

Быть настолько преданным женщине, которую любил в юности, — или просто женщине. В конце концов, я не стал сильно возражать и отправился в эту поездку, возможно, потому что меня подкосила его решимость.

Что ж, у нас с Кайки были разные роли, но даже с учётом этого я считаю, что весь этот проект совершенно не похож на то, чем обычно занимается Гаэн — хотя, конечно, я не настолько хорошо её знаю, чтобы судить о том, что для неё характерно, а что нет…

Короче говоря, моей задачей было обследовать место автокатастрофы. Своими глазами увидеть место, опросить местных жителей, прочувствовать атмосферу.

Так сказать, заняться полевой работой.

— И чё, часто у вас такое? — спросила старшеклассница с заднего сиденья.

Не стану отрицать, что я и сам фактически сбежал с пар и умотал чёрт знает куда, так что не мне читать нотации, но согласитесь, что студент, прогуливающий лекции, и школьница, прогуливающая уроки — это несколько разные вещи, не так ли?

Нет, конечно, я и сам был далеко не примерным старшеклассником, но у меня в школе не было одноклассников, которые могли бы мне продать решения задач или отметить моё присутствие вместо меня.

— Да ты не парься. Я поступаю по рекомендации.

— Понятно… А «такое» — это какое?

Переспросил я, поворачивая руль.

Не уловил сути её расплывчатого вопроса.

— Ну, два здоровых мужика, вызванные мелкой сэмпай, безропотно подчиняются и делают всё, что она скажет.

Мелкой? А, в смысле низкого роста? Гаэн не то чтобы очень маленькая, но по сравнению со мной и Кайки, наверное, так и выглядит.

К тому же Кагэнуи, скорее всего, тоже выше Гаэн — и руки с ногами у неё длиннее.

Если смотреть издалека, Гаэн может показаться самой младшей из нас.

Так что, возможно, с точки зрения старшеклассницы, здоровые мужики, которые подчиняются, выглядят жалко. Конечно, и наше поведение (особенно моё) трудно назвать мужественным.

Что уж тут увиливать, я просто прогибался.

Прогибался.

До жалкого звукоподражания.

— В своё оправдание могу сказать, что до того, как ты вошла в аудиторию, мы вообще-то пытались сопротивляться.

— А не думали отмудохать её, чтобы знала?

— Ха-ха! А ты, я смотрю, бодрячком! Случилось что-то хорошее?

Рассмеялся я.

Фальшивым смехом.

В манге в таком месте у меня на лице появились бы вертикальные линии.

— Если мы с Кайки показались тебе такими людьми, то я, как представитель всего мужского пола, чувствую огромную ответственность.

Сказал я, обращаясь к заднему сиденью, одновременно крутя педали. Да, не нажимая на педали, а именно крутя педали. Отмудохивать я никого не собирался.

Почему я кручу педали?

Потому что мы ехали на велосипеде, взятом напрокат в аэропорту, к месту автокатастрофы, где погибла Тооэ. В аэропорту, конечно, можно было взять и машину, но ехать на машине к месту аварии мне почему-то было решительно не по себе.

Хотя, если уж на то пошло, велосипед — тоже транспортное средство, и езда вдвоём на одном велосипеде — нарушение правил дорожного движения.

Можно, конечно, считать, что если сзади сидит старшеклассница, то это автоматически оправдание, но вряд ли закон со мной согласится.

Шлемов нам выдали ровно по количеству взятых велосипедов, поэтому шлем был надет только на Кагэнуи. И то мне пришлось её упрашивать, потому что она переживала за свою причёску.

Казалось бы, можно было взять два велосипеда — это было бы законопослушно и экономически целесообразно — но оказалось, что Кагэнуи не умеет на нём ездить. Она же из Киото — как такое вообще возможно?!

— Так я ж говорю, что с самой окраины Киото — это уже почти Осака. В Киото меня за свою не считают.

— Они там себе на уме, да?

— Да вообще бесят.

Может, Кагэнуи просто лень было крутить педали? Не то чтобы она была тяжёлой — старшеклассница всё-таки, — но я к езде вдвоём не очень-то привык.

Кстати, дядька в прокате велосипедов сказал, что в этих краях, куда мы едем, местные почти не ездят на велосипедах. Слишком уж много холмов — видимо, для велосипедистов это не самая приятная местность.

Как фирменное блюдо, которое едят только туристы.

— Ну и? Почему не хотите отлупить её, чтобы перестала вами командовать?

— И думать об этом не хочу. И это касается не только Гаэн, и не только женщин — я не применяю насилие ни к старикам, ни к детям, ни даже к здоровенным мужикам.

— А если противник — странность?

— Всё можно решить словами. Даже если противник — странность.

— Экий ты моралист. Что ж, поверим словам Осино-куна, который без колебаний отдал мне единственный шлем.

— ...

— Но не все, кто подчиняются этой особе, такие, как ты, верно?

— Кайки тоже против насилия. Хотя и выглядит страшно.

— Я правильно понимаю, что все студенты мужского пола, помимо вас с Кайки, да что уж там, все взрослые мужчины подчиняются Гаэн и не применяют насилие? С чего это вдруг?

Что ж она так зациклилась?

На концепции насилия. Я думал, она просто от скуки подкалывает меня с заднего сиденья, но, может, это серьёзнее?

Её выражения лица я всё равно не вижу, так что непонятно.

—Просто знаешь, у меня пунктик есть — люблю бить людей, которые думают, что их никто никогда не ударит.

— Не самое лучшее хобби.

— Наверное, у меня это с детского сада. Помню, как какие-то старики-гамадрилы колотили меня, якобы для тренировки, а я вмазала им в ответ со всей дури — никогда их рожи не забуду. И ведь странности такие же — они думают, что их никто не ударит, верно? Так что, хоть меня это и жутко бесит, но приходится слушаться родителей, чтобы в будущем стать специалистом по истреблению странностей.

Мечта, продиктованная травмой, — и она так легко об этом болтает. Видимо, сама она травмой это не считает.

— …Нехорошо называть учителей «гамадрилами». Ты же девушка.

— И чё? То есть, будь я парнем, было бы можно? Не нравятся «гамадрилы», тогда пускай будут «черти». Проклятые черти.

Интересно, в Кансае все так говорят, независимо от возраста? Или это лексикон девушки, воспитанной в храме (или святилище)? В любом случае, никакой вины за собой она не чувствует.

Может, для неё это чистая, светлая мечта. Что ж, мотивы стать специалистом у всех разные. Гаэн, Кайки, я — у каждого своя причина, и каждый живёт своей студенческой жизнью.

Даже если цель одна, пути разные.

Что ж, тогда, пожалуй, серьёзно отвечу на вопрос, который мог быть серьёзным.

— Все подчиняются Гаэн потому, что, по крайней мере, все студенты этого университета перед ней в долгу.

— Так отплатили бы злом, и делов-то.

Абсурд.

Хотя и в этом абсурде есть своя логика.

— Трудно объяснить, да и не обязательно это вообще проговаривать вслух, но, конечно, благодарность, долги, обязанности или, скажем, компромат, который у неё есть на каждого — возможно, это всего лишь предлоги. Возможно, в глубине души все просто думают: «Если уж кому и подчиняться, то ей — не ошибёшься».

— Не ошибёшься?

— Поймёшь, когда поступишь. В мире, где не на кого опереться, осознавать, что есть человек, на которого можно положиться, — это чувство безопасности. И чувство удовлетворения от того, что на тебя самого полагаются. И то, как здорово — говорить с ней на равных.

— Не похоже, чтобы вы говорили с ней на равных. Даже если ты и правда так думаешь, уж она-то точно не считает вас равными.

Видимо, она не оценила моё объяснение.

Всё-таки когда превращаешь мысли в слова, получается немного не то.

Нет, это моя вина — большинство нынешних студентов поняли бы, что я имею в виду. Наличие сэмпая, который, ну, «в случае чего обязательно поможет», — это то, ради чего хочется стараться. А для тех, кто метит в специалисты по странностям, в мире, где этих странностей пруд пруди, — это огромная ценность.

Однако в моём случае — и в случае Кайки — трудно говорить об отношениях с Гаэн, не затрагивая её сестру, Тооэ. Кайки ни за что не станет распространяться об этом перед только что встреченной Кагэнуи. Значит, и мне не пристало разбалтывать. Тут тоже нужен баланс.

Баланс.

Прямо как езда на велосипеде.

— ...Если уж на то пошло, это к тебе вопрос.

— А?

— Я не очень понимаю, почему ты вообще согласилась участвовать в затее Гаэн. Ты сказала, что уже, по сути, поступила по рекомендации, но если станет известно, что ты участвовала в таком табуированном проекте, как «воскрешение мёртвого», без чьего-либо разрешения, твоё зачисление могут аннулировать. Семья у тебя, видимо, знатная, но именно поэтому приговор может быть суровым.

Очевидные вещи приходится проговаривать.

Но мне настолько не даёт покоя, что хочется сказать даже то, о чём и говорить не стоило. Как сказал бы Кайки — «пешке неймётся».

И вообще, если говорить об отщепенцах вроде нас, то тут всё и так понятно, но стала бы Гаэн втягивать в эту свою дикую авантюру старшеклассницу, у которой всё впереди?

Её слова о том, что она приносит только выгодные для всех новости, хоть и звучат шутливо, но обычно всё так и есть — можно даже сказать, что она постоянно оказывает всем услугу. Концепция, прямо противоположная моей теории баланса.

Как было верно замечено, я безропотно подчинялся Гаэн и не решился тогда спросить, но, если дело только в юношеском любопытстве, может, стоит вставить словечко здесь и сейчас? Пускай мне и самому чуть за двадцать, едва ли меня можно назвать взрослым, но всё же я её будущий сэмпай.

Это тоже баланс.

— Мой род издавна специализируется на бессмертных странностях.

Резкая смена темы?

Нет, не резкая.

Это, видимо, объяснение, почему Гаэн завербовала именно её. Бессмертные странности — надо же. Прямо скажем, не совсем её специализация, но, можно сказать, из поколения в поколение они занимались «исследованиями неумирания» — род Гаэн давно имел дело с «неумирающими странностями».

С другой стороны, тот факт, что она не завербовала, скажем, откровенного некроманта или профессора Кидзасиму, указывает на то, что проект строго секретен. Причина, по которой выбрали старшеклассницу, а не студента, в конечном счёте, тоже в этом?

Профессионалам, для которых это основная работа, или студентам, которые чётко намерены стать профессионалами, такое поручение не дашь — мало того что откажут, так ещё и есть риск, что помешают.

С точки зрения утечки информации, на «посвящённых» как раз «положиться нельзя».

Поэтому «положиться можно» на таких отщепенцев, как мы с Кайки, у которых есть личные связи с покойной и которые вдобавок — свои люди для Гаэн. Или на старшеклассницу, которая хоть и не совсем дилетант, но ещё не профессионал — чистый лист.

Понятно.

Только это всё же логика Гаэн, а не логика самой Кагэнуи.

— Хочу прояснить кое-что, для определённости. Что ты сама думаешь о воскрешении мёртвых?

— Чего это вдруг? Перед Гаэн такой робкий, а тут вдруг осмелел, Осино-кун? При том у самого тыл открыт.

Тыл открыт?

Она интерпретирует свою позицию на заднем сиденье (точнее, на багажнике) как стратегическое преимущество?

— Не знаю. Может быть, я во всём этом участвую именно для того, чтобы понять, что мне об этом думать.

К счастью, Кагэнуи не столкнула меня с велосипеда на асфальт за то, что этот «разгильдяй» неподобающе с ней разговаривает, и ответила на вопрос. Хотя ответом это назвать трудно.

— Предки, конечно, были бы против, если бы узнали, что я в таком участвую. Меня, как и Тооэ, наверное, выгнали бы из семьи.

— Да, серьёзное дело.

Хотя.

Как человек без семьи, я не очень понимаю, насколько это серьёзное наказание в действительности.

— Но Ёвари думала иначе.

— Ёвари?

— Ага. Ёвари.

Я переспросил, имея в виду: «Что за Ёвари?», но Кагэнуи просто повторила те же слова. Подумала, что я не расслышал из-за шума ветра? Нет, может, она просто не умеет поддерживать разговор?

Она не старалась понять собеседника.

Возможно, идея «отлупить, чтобы слушались» — тоже из той же оперы. Решив, что она, похоже, рассматривает насилие как средство коммуникации, я терпеливо переспросил заново, стараясь понятно донести мысль.

— Ёвари — это кто?

— А. Младшая сестра.

Похоже, насилие не понадобилось — до неё дошло. Кагэнуи ответила. Всё-таки разговаривать полезно.

Значит, это было имя.

— Пишется как «остаток» и «делить» — Кагэнуи Ёвари.

— Ёвари. Хорошее имя.

У самой Кагэнуи тоже необычное имя — Ёдзуру, что записывается так же, как «косинус», может, у них семья потомственных математиков[✱]Имя «Ёвари» записывается как 余割, что при классическом прочтении (yokatsu) значит «косеканс». Имя же Ёдзуру записывается как 余弦, что обычно читается как yogen и значит «косинус».? Интересно, факультет, куда её приняли по рекомендации, тоже математический?

— Ёвари говорила: «Мы же делаем массаж сердца, искусственное дыхание, переливание крови, продлеваем жизнь — принимаем реанимационные меры, верно? Чем это отличается от воскрешения человека?»

— М-да…

Тоже верно.

Но, пожалуй, это какое-то детское мышление. Спор Кайки и Гаэн, начавшийся с фразы «наличие близнецов не оправдывает клонирование», в этом смысле был более взрослым.

По сравнению с ним слова Ёвари кажутся просто попыткой казаться взрослой, тыкая в противоречия «взрослых обстоятельств». Верно, но только ради того, чтобы взять верх.

Хотя здесь есть своя правда — признаю.

Я бы тоже не смог бы сказать перед умирающим: «Это естественный ход вещей, не делайте массаж сердца, дайте ему спокойно умереть».

Сколько же лет Ёвари?

Она в десятом классе? Или, может быть, в восьмом?

— Ёвари говорила: «Как это нельзя воскрешать людей? Ваши предки что, „Жемчуг дракона“ не смотрели?»

— ...

Походу младшеклассница.

Если уж принимать этот аргумент всерьёз — в том аниме многие злодеи как раз стремились к бессмертию. Воскрешать близких и пытаться стать бессмертным самому.

Казалось бы, противоположности, а на деле — одно и то же.

Баланс добра и зла соблюдён.

— Впрочем, передовая медицина полна споров. Этично ли применять подобное лечение? Или, скажем, лечение существует, но недоступно из-за своей дороговизны.

Последнее — немного другой разговор, но в плане отбора жизней — то же самое. Разве может быть так, что одни жизни спасают, а другие нет — из-за чьих-то этических представлений? Одни спасают, а другие нет — из-за денег?

Не может.

Но так и есть.

— М-м, не в этом сложность. Ёвари просто любила бессмертных странностей.

— Любила?

— Может, ей было их жалко — их истребляют только за то, что они бессмертные. Или ей было жалко, что их истребляют, потому что они не такие, как люди? Поэтому она, будучи ребёнком, придумывала хитроумные оправдания и защищала их.

Мысль не столько сложная, сколько наглая.

Может, она мечтала о сосуществовании людей и странностей?

Нет, вот это уже точно звучит и сложно, и нагло.

Может, истина в том, что она просто говорила «люблю» тому, что любила? Действительно, с возрастом такое говорить всё труднее.

— Но люди и странности, в сущности, и так сосуществуют. Такие семьи, как ваша, вставая между ними, поддерживают баланс.

— Ага. Конечно, мнение Ёвари было детским, но уже то, что у неё было мнение, — лучше, чем ничего. У меня, например, был интерес только к оттачиванию техники. Поэтому я вечно оказывалась меж двух огней — между родителями и сестрой. То есть вечно подстраивалась, делала хорошую мину при любом раскладе.

Вот как она балансировала.

Но погоди, «было детским»? В прошедшем времени?

Значит, мнение Ёвари изменилось?

Она повзрослела?

— Не. Моя сестра умерла, — сказала Кагэнуи.

Так же, как Гаэн, когда говорила о смерти своей сестры, — бесстрастно.

— Поэтому… да, баланс? А нет его больше. В один прекрасный день я превратилась в человека, который, хоть и с недовольной миной, просто подчиняется родителям, и который считает бессмертных странностей своими врагами — злейшими, принципиальными врагами. И что-то мне стало неуютно. А тут как раз такое предложение подвернулось.

«Теперь понял, почему согласилась?» — сказала Кагэнуи с таким видом, будто это само собой разумеется. Для неё, наверное, так и было.

Как вода течёт сверху вниз.

Так и сознание течёт сверху вниз.

— То есть тебе не нравилось быть просто «хорошей девочкой» без причины?

— Не «хорошей девочкой», а, скорее, «справедливой». Для справедливости нужна причина. Или мотив. Я хочу понять, является ли воскрешение справедливостью или злом. Вот мой мотив. Понял?

— …Понял.

Или не понял. Не уверен.

В каком-то смысле я смутно понимаю, что участие в этом проекте для Кагэнуи — своего рода поминки по сестре, и смутно понимаю, что Гаэн этим воспользовалась. Но кое-что для меня пока остаётся неясным.

Если она решит, что воскрешение людей — если не справедливость, то хотя бы не зло, захочет ли она тогда воскресить свою мёртвую сестру?

Мир, где мёртвых воскрешают одного за другим по принципу «раз можно это, значит и то можно» — мир, где можно запросто умирать и воскресать.

Звучит как дурная шутка, но, если перейти определённую черту, тормоза перестанут срабатывать, и обратного пути не будет.

Прямо как с распространением автомобилей.

— ...Кстати, отчего умерла Ёвари?

— Её убили. Мою сестру, которая любила бессмертных странностей, убила бессмертная странность, к которой она пошла по своей воле. Её любимая странность — Дэстопия Виртуозо Суицидмастер.