007

Я пытался строить из себя номинального опекуна, но, оказывается, Кагэнуи и без меня была под надзором — в семейные обстоятельства я лезть не хочу.

А то они меня самого затянут.

Если уж искать что-то хорошее в этой ситуации, то сам тот факт, что ей, условно осуждённой, дали рекомендацию в университет, парадоксальным образом говорит о её выдающихся способностях.

Ломая голову над тем, с кем же я связался, я добрался до ближайшего посёлка, мы назначили время встречи, чтобы успеть на обратный самолёт, и разделились — ехать вдвоём на велосипеде до полиции у меня смелости не хватило. Особенно со старшеклассницей на испытательном сроке.

Полицейский участок в посёлке наверняка есть, а вот библиотека — под вопросом. Посёлок так себе, ни рыба ни мясо.

В зависимости от обстоятельств, возможно, придётся двигаться дальше, в районный центр. Там, должно быть, в детстве жил Кайки, а позже — Тооэ, когда вышла замуж.

Даже если так, вряд ли мы попадём в неловкую ситуацию, случайно наткнувшись на Кайки. Он не из тех, кто по пути с кладбища, где только что разорил могилу, станет заезжать к родителям — его, конечно, из семьи никто не изгонял, но отношения у них всё равно были сложные.

В зависимости от того, что считать семьёй.

Однако, судя по карте, районный центр отсюда неблизко — если на местных дорогах нет попутных траволаторов, то за день точно не обернуться. Может, стоило-таки взять машину?

Ладно, план не фонтан, но в крайнем случае позвоню в домофон какого-нибудь частного дома и попрошу почитать старые газеты, которые всё равно хотели выбросить. Хуже не будет — даже если меня как подозрительного студента сдадут в полицию, там я встречусь с Кагэнуи.

Будем вместе в обезьяннике сидеть.

С такими примерными и расплывчатыми планами я крутил педали по посёлку на велосипеде, который стал легче на одну старшеклассницу, приглядываясь к обстановке, как вдруг:

— Нужна газета?

Меня окликнули.

Даже не окликнули, а, скорее, преградили путь. Ребёнок, внезапно выскочивший из-за угла, сунул сложенную газету прямо перед велосипедом, нет, перед моим лицом.

Я чуть не сбил его.

Приехать расследовать автокатастрофу и самому стать виновником аварии — плохая шутка. Как в той пословице: «Искал мумию — сам стал мумией».

К счастью, я успел резко затормозить. Поскольку я ехал небыстро, высматривая библиотеку, обошлось. Но сердце всё равно колотилось.

Сердце мумии...

— Нужна газета?

Почему-то я вспомнил о «катализаторе», который принесла Гаэн, но, будто обрывая эту мысль, ребёнок повторил вопрос. В его голосе не было ни страха, ни растерянности — хотя его чуть не сбили.

Может, сегодня в этих краях праздник?

Одет ребёнок был не в юкату, а в рубашку с короткими рукавами и шорты — не летнее кимоно, — а на лице — маска змеи.

Кстати, и то, как он выскочил из-за угла, напоминало змеиные повадки. Я уж думал, укусит.

— ...Почём?

— Все деньги, что есть.

Вот наглец.

Но пришлось купить — потому что дата на газете, которую он протянул, была не сегодняшняя.

И не просто не сегодняшняя.

Это была утренняя газета следующего дня после смерти Тооэ.

Для кандидата в специалисты это был подходящий момент проявить навыки ведения переговоров, но в такой безвыходной ситуации не до того. Придётся покупать по цене, которую назвали, без торга.

Ну, по крайней мере, у меня есть обратный билет.

— Спасибо за покупку.

Не хотелось бы регулярно проводить такие невыгодные сделки, но я обменял свой кошелёк на старую газету — результат, к сожалению, оказался плачевным. Не стоило мне пропускать этап переговоров — к непривычным вещам лучше не привыкать. Я внимательно изучил газету от криминальной хроники до телепрограммы, вычитал всё до последней буквы (говорят, в одной газете текста на несколько романов, но я старался), и в самом уголке, дальше которого уже некуда, в таком сжатом виде, что никак больше не сократишь, я нашёл ту самую заметку.

Такая, что не найдёшь, даже если жизнью рискнёшь. Почему-то в разделе финансовых новостей, которые никакого отношения к дорожно-транспортным путешествиям не имеют, словно какая-то строчная реклама, было написано: «На границе посёлков произошла авария».

Настолько неинформативная заметка, что даже не заслуживает права находится в информационном издании.

«На границе посёлков» — но даже не написано, каких именно посёлков.

В результате досконального изучения газеты удалось найти лишь крошечную заметку, будто говорящую: «Вот, смотрите, публикуем, ничего не скрывая», и похожую скорее на попытку создать алиби. Да уж, Пулитцеровскую премию за такую статью не дадут.

Ни тебе подробностей аварии, ни даже краткого описания — а ведь информация из первых рук с места происшествия является ключом к расследованию, но даже у младшей сестры, которая живёт далеко отсюда и не поддерживала с потерпевшей постоянную связь, информации было больше, чем здесь.

Но была от этой газеты и своя польза.

Сам факт, что даже местная газета так обошлась с этой новостью, был очень показательным — возможно, информация о том, что духовой оркестр префектурной старшей школы даёт концерт в общественном центре, тоже когда-нибудь пригодится.

К тому же.

— ...Ну и?

— Чего «Ну и»?

Я окликнул ребёнка в маске змеи, наблюдавшего, как я читаю газету на обочине. Она — только сейчас заметил, что это маленькая девочка, — склонила голову набок и повторила мои слова.

Я вздохнул.

Ладно, это тоже часть процедуры.

Будем соблюдать ритуал.

— Газета, которую я купил, отдав все деньги, оказалась не лучше макулатуры. Я разочарован. Ну что, теперь, когда я ослаб духом, какое предложение ты мне сделаешь? Если тебе так нужен мой обратный билет на самолёт, я могу отдать и его.

— Как и подобает человеку, который может «видеть» мою истинную сущность, вы быстро соображаете, дяденька в гавайской рубашке, — сказала девочка в змеиной маске.

С таким видом, будто добилась своего, — усмехнулась.

Впрочем, из-за маски и не понять, усмехнулась ли она. Если и усмехнулась, то по-змеиному.

Улыбаются ли змеи — вопрос отдельный.

— Люди, приезжавшие сюда расследовать правду о «той аварии», и до вас были, но все проходили мимо. Проходили сквозь меня. Наконец-то пришёл человек, с которым можно поговорить.

Вот оно что.

Это, наверное, ещё одна причина, по которой Гаэн включила меня в команду и отправила на место происшествия. Действительно, эту девочку…

Не то что любитель — не каждый профессиональный специалист заметит.

— …Ты видела ту «аварию»?

— Нет, я не видела «ту аварию», — ответила девочка в змеиной маске, будто цитировала учебник английского для начальных классов. Шаблонный ответ. Как и её маска, она повторяла шаблоны, скрывая свою истинную сущность.

— Однако в тех краях прячется много моих сородичей. В траве.

Сородичи, прячущиеся в траве.

Иными словами...

— Змеи?

— Ядовитые змеи. Однако той большой стройкой их разогнали, жилища разрушили, уничтожили... Они серьёзно пострадали.

Значит, в отместку они хотят слить мне информацию? Змеи — существа злопамятные. С другой стороны, это довольно милая форма мести, вроде ябедничества на плохих одноклассников.

— Окей. Сделка. Говори, змеиная мордашка, чего ты на самом деле хочешь?

— Имя.

Сказала девочка без колебаний, как будто вцепившись в добычу. Вцепившись в нечто ценное.

— Я хочу имя. Пожалуйста, дайте мне имя.

— ...

Честно говоря, я подумал: «А, всего-то?» Я готовился расстаться с обратным билетом, велосипедом, всем своим имуществом и, может, даже несколькими годами жизни. Я настроился проявить свои навыки специалиста (будущего специалиста) и провести те самые переговоры, которых только что избежал, а тут такой облом.

Только вот примеров на ум не приходит.

Странности, которые просят угадать их имя, — таких было полно во все времена и у всех народов. Но чтобы просили дать имя?

— Любое?

— Да-да. Не задумывайтесь. Подойдёт то, что первым придёт в голову.

Из-под маски чувствовалось сильное желание, чтобы я не размышлял слишком долго. Наверное, не хочет, чтобы я перемудрил и дал какое-нибудь странное имя.

— М-м-м...

Надо подумать.

Нет, не надо.

Следую интуиции. Хочется избежать ситуации, когда Кагэнуи, закончив свои дела раньше, явится сюда. Для старшеклассницы, которая мечтает отлупить тех, кто мнит себя неуязвимыми, эта загадочная девочка в змеиной маске — идеальная мишень.

Впрочем.

Не факт, что Кагэнуи вообще сможет её увидеть.

— ...Уроко, — сказал я.

Девочке в змеиной маске — той, чьи руки и ноги, а может, и кожа под одеждой, и лицо под маской были покрыты чешуйками, — девочке со змеиной кожей.

— Как насчёт Араундо Уроко?