018

Гаэн не договаривалась о встрече перед визитом в дом Камбару. Отчасти это была неизбежная грубость внезапного решения и внезапных действий, но, думаю, был и расчёт — появиться без предупреждения эффективнее, учитывая отношения между семьями Камбару и Гаэн, предварительный звонок с большей вероятностью привёл бы к отказу.

Так что сам визит без предупреждения не был с её стороны оплошностью, но она, конечно, с самого начала знала, что при такой внезапной атаке всегда есть статистический риск, что нужного человека не окажется дома — и, как оказалось, то, что она отказалась от плана с фальшивой парой и разделилась со мной, сыграло ей на руку. У этой женщины удача была под стать её старшей сестре.

Меня же, напротив, удачливым назвать было нельзя — я наткнулся на дочь моей великой благодетельницы, совершенно не подготовившись морально. Но это не значит, что я мог развернуться и уйти.

У меня была своя роль.

Не то чтобы у меня был приказ свыше: «Если случайно встретишь Суругу в городе, допроси её». Но если я не справлюсь хотя бы с такой импровизацией, то нечего называть себя (второй) правой рукой Гаэн.

— А? Погоди, что значит «не смей меня обгонять»? Что ты имеешь в виду? Оригинальное заявление. Расскажешь подробнее? Я бы с радостью помог, если смогу. Люди должны помогать друг другу, в конце концов.

«Меня зовут Эндзюгахама Эндзю», — сказал я, назвав вымышленное имя[✱]Для справки, Эндзюгахама (煙樹ヶ浜) — это реальное место в префектуре Вакаяма, а Эндзю (槐) — это дерево, софора японская. Так что, несмотря на созвучность, иероглифы в фамилии и имени не повторяются..

Я хотел придумать что-нибудь легко запоминающееся навскидку, но, возможно, на меня повлияла табличка на мрачном, зловещем особняке, который я мельком увидел ранее.

Наверное, можно было назваться и настоящим именем, но на случай, один из миллиона, если вдруг Тооэ рассказала своей дочери обо мне, о той единственной нашей встрече, дабы не возникло никаких сложностей, я решил проявить осторожность.

Скорее, один на миллиард, чем один на миллион. Кайки она могла бы запомнить, но сомневался, что Тооэ запомнила моё имя, не говоря уже о самом факте моего существования.

Такая уж она была.

— Я Камбару Суруга. Единственная дочь Камбару Тооэ.

Девочка представилась — на диалекте Кюсю.

Она действительно не нуждалась в таком откровенном подтверждении моей догадки, но любезно засвидетельствовала, что она и есть дочь Тооэ. По той же логике, она также была единственной дочерью Камбару Сюна, но — ах да, раз её взяла к себе семья Камбару, это само собой разумеется.

Более того, учитывая плохие отношения с семьёй Гаэн, быть дочерью Тооэ, вероятно, не то, чем стоит хвастаться. И именно поэтому открыто заявлять об этом незнакомцу было её маленьким актом неповиновения.

Хотя, может, дело было не только в этом?

Я не хотел вторгаться в чужие семейные дела, но вторжение было именно тем, зачем мы сюда приехали, так что я не мог позволить себе излишнюю щепетильность — особенно если подумать о Гаэн, которая проделала такой путь, чтобы встретиться лицом к лицу с памятью о покойной сестре, а сейчас торчит в доме Камбару, беззаботно болтая с семьёй, в то время как та, кого она ищет, даже не дома.

Хотя, не думаю, что их беседа действительно была «беззаботной».

Но и у неё были свои преимущества.

— Я не могу никому позволить себя обогнать, понятно? Если кто-то меня обгонит, я его убью, Эндзю-одзи-дон.

Суруга произнесла нечто тревожное.

Нет, то, что она продолжала называть меня «одзи-дон», даже после того, как я назвал ей (вымышленное) имя, — это было не самое тревожное.

Она сказала, что убьёт меня.

Даже та хулиганка с условкой не заходила так далеко. Она говорила, что ударит, но никогда не говорила, что убьёт.

— Звучит как непростая ситуация. Если хочешь, могли бы присесть на ту скамейку в парке, но... нет, давай лучше продолжим бежать и разговаривать.

Я заметил удобно расположенный пустынный парк и хотел было ненавязчиво направить нас туда, но что-то в том, как идеально он вписывался в ситуацию, показалось мне слишком удобным, и я передумал.

Очень в стиле Тооэ.

Лучше отвергнуть очевидную расстановку фигур.

— Да щас...

Суруга сделала озадаченное лицо.

Что это значило? Она против?

Ах, она имела в виду «Да, сейчас»… В таком случае это был не отказ, а скорее сомнение.

Ох.

Прямо как разговор Нэдзуми-Отоко с Иттан-Момэном.

— Не волнуйся, Суруга-тян. Я буду бежать за тобой с той же скоростью. Я ни в коем случае не обгоню. Показывай дорогу — вон к той горе.

Рецепт экономии времени.

Я каким-то необычным образом оказался ответственным за опрос этой выжившей в аварии, но не мог просто бросить первоначальное задание, которое дала мне Гаэн. Зловещая аура, исходящая от той горы, с мрачностью, затмевающей даже тьму Кайки, требовала выяснить её природу, иначе в городе, где росла эта девочка, могли возникнуть проблемы.

Для этого нужно было найти источник и вырвать его с корнем — или, может, не так радикально, но всё равно тем или иным образом устранить.

Никаких «да щас» — только устранить.

— Ладненько. Но ты меня ни за что не обгоняй, одзи-дон. Обгонишь — убью.

— Понял.

Это была не столько угроза, сколько констатация факта, произнесённая со всей серьёзностью, и мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Дети часто бросаются фразой «убью», не понимая её тяжести, но её слова всё равно звучали очень осознанно.

Не этих слов я хотел услышать от племянницы, но не буду привередничать.

— На старт, внимание, марш!

Она сорвалась с места.

Пауза на знакомство, похоже, послужила ей хорошим отдыхом. Хотя техника бега всё ещё вызывала опасение, что она вот-вот упадёт, её неустойчивость как рукой сняло.

Более того, она ускорилась.

Что могло также означать, что она не умеет распределять силы.

— Может, чуть помедленнее, Суруга-тян? Я не поспеваю.

Настоящая причина была в том, что у меня в приоритете было поговорить с ней, но я призвал на помощь свою угодливую, подобострастную сторону, которой даже Кагэнуи отдала должное, и смиренно обратился с этой просьбой к младшекласснице. На что она ответила: «Ладно-ладно, Эндзю-одзи-дон. Просто следуй за мной», — и сбавила темп.

Как внимательно с её стороны — подстраиваться под жалкого подхалима.

Она казалась довольно прямолинейной.

Само по себе это не очень вязалось с образом дочери Тооэ — и вообще, бег должен вызывать прилив сил, так почему же от этой девочки веяло такой печалью?

Было ещё кое-что. Уже в процессе я понял, что студент, который трусцой бежит за размахивающей во все стороны руками и ногами младшеклассницей, выглядит не самым лучшим образом.

Возможно, лучше бежать рядом.

Если бы на мне был тренировочный костюм, я бы хоть выглядел как её тренер, но, к сожалению, на мне была моя обычная гавайская рубашка — моя единственная рубашка.

— Так что там насчёт «обгонишь — убью»? Это к чему вообще?

— Эта левая рука убьёт. Вот к чему.

Когда я окликнул её со спины, Суруга взметнула левую руку к небу. Похоже, она ответила на мой вопрос, но я всё равно не мог понять смысла.

И дело было не только в её диалекте.

— Извини, не могла бы ты объяснить поподробнее?

— Я загадала этой левой руке стать быстрее всех, а потом ночью мне приснилось, что эта левая рука убивает всех детей, которые быстрее меня, после чего я действительно стала самой быстрой. Но если те быстрые дети поправятся и выйдут из больницы, то эта левая рука может и правда убить их по-настоящему, так что пока этого не случилось, я должна тренироваться и стать самой быстрой по-настоящему.

— Спасибо.

Я всё ещё не мог полностью уловить смысл, но она выдала это объяснение на одном дыхании, бегом, даже на сниженной скорости, так что я поблагодарил её за старания. Вынужден взять свои слова обратно — диалект всё же доставлял некоторые проблемы. Но всё же, хм…

Я уже начал думать об этом городе как о мирном месте, где дети могут бегать в безопасности, но, похоже, это было не совсем так. Если воспринимать слова Суруги буквально, значительное количество детей в этом городе сейчас находятся в больнице.

И, судя по её технике бега со спины, не похоже, что она особенно быстра. Условие стать «самой быстрой» было невероятно жёстким.

Это же не получить сотню баллов на тесте.

Это соревнование.

И если звание «самой быстрой» оставить размытым, это могло также включать результаты мальчиков и старшеклассников… Или разделение забегов по полу начинается только с четвёртого класса?

Этот одзи-дон не знал современных правил.

Но какие бы правила ни были, это не то условие, которое можно выполнить тренировками в последний момент. Она выматывала себя на солнцепёке, гоняясь за недостижимой целью.

Это был ад.

И тот факт, что она уже успела угодить в очередную передрягу сразу после той аварии — что ж, это точно была дочь Тооэ.

— Но Эндзю-одзи-дон, ты меня правда не обгоняй, понял? Ты понял?

— Понял. Прекрасно понял, — сказал я для начала, но потом продолжил, — Всё, кроме части про желание левой руки.

Я продолжал допытываться.

— Это обезьянья лапа, которую я получила от мамы. Она и моя левая рука тоже.

— ...Понимаю.

Обычный человек мог бы подумать, что сказанное ею только что имеет ещё меньше смысла, но с теми знаниями, что были у меня, всё наконец сложилось в цельную картину. Обезьянья левая лапа, полученная от матери.

Скорее всего, это была мумифицированная левая рука.

Почти наверняка из того же источника, что и мумифицированное сердце, которое Гаэн принесла в ту пустую университетскую аудиторию — часть безымянного монстра, которого Тооэ, как говорят, создала, когда была старшеклассницей.

Памятная вещь.

Если правильно помню, она нарекла его Демоном Рэйни — неудивительно, что для ребёнка это была всего лишь «обезьянья лапа».

Даже если она загадала желание этой руке.

Даже если она загадала желание руке своей матери.

— Хорошо, Суруга-тян. Раз так, я помогу тебе.

— Правда?!

Мои слова, которые должны были выглядеть как пустое обещание, похоже, были восприняты Суругой совершенно всерьёз, так как она быстро развернулась ко мне лицом. Движение, невозможное при правильной технике бега, едва не привело к нашему лобовому столкновению.

И ладно бы просто столкновение, так я чуть не обогнал её. А умереть мне меньше всего хотелось, особенно от левой руки, которую оставила Тооэ.

— Да, правда. Хочешь верь, хочешь не верь, но снятие проклятий — моя специализация.

Это было не так.

Я даже не был учеником, не то что специалистом.

Но эту ложь я должен был сказать — ради неё. По сравнению с жестокими вопросами об аварии, которые мне предстояло задать ей следом, это была необычайно добрая ложь.

В конечном счёте, эту ложь можно назвать потенциальной правдой.

— Суруга-тян, только я хочу кое-что взамен. Не то чтобы я имею в виду сделку, но… я хочу кое-что у тебя спросить.

«О твоей матери».

«О Гаэн Тооэ».

И, вместо того чтобы сказать Камбару Тооэ, я намеренно назвал её Гаэн Тооэ.