021

Был ли я спасён или обманут этим маленьким мальчиком, который был для меня одновременно и незнакомцем, и самым близким из людей? В конце концов, я спустился с кишащей змеями горы, не проникая дальше на территорию святилища. Нет, такая формулировка была бы нечестным уклонением от ответственности.

То, с чем я столкнулся, было, если выразиться иначе, горным эхо.

Или броккенским призраком[✱]Броккенский призрак — оптическое явление в виде тени наблюдателя на поверхности тумана или облаков в направлении, противоположном солнцу. Названо в честь пика Броккен в Германии, где данное явление наблюдалось особенно часто., рождённым из дымки миазмов — миражом, где расплывчатая фигура, которую я видел, и невнятный голос, который я слышал, были, без сомнения, моими.

Монстр моего собственного создания, если хотите.

Как Демон Рейни, которого Тооэ создала в свои школьные годы.

Другими словами, я последовал своей первоначальной оценке, что ситуация безнадёжна, то есть последовал своему собственному суждению, и спустился, ничего не сделав и ничего не добившись. Вот и всё.

Правда об аварии, произнесённая мальчиком, назвавшим себя Сисируй Сэйсиро, или Истребителем итранностей — это было не что иное, как моё собственное, крайне ненадёжное предположение, не стоящее даже упоминания.

Продукт полевой работы.

Жалкая дедукция дилетанта-детектива.

Я всё это время пытался не слушать этот внутренний голос, но оказался вынужден встретиться с ним на вершине горы — в духовной воздушной полости. Я потерял бдительность и встретился с ним.

Это было настолько непрофессионально, что мне должно быть стыдно называть себя чьей-либо правой рукой.

Прежде всего, мне не хватало знаний — сверх того, мне не хватало опыта.

Итак, если посмотреть на ситуацию объективно, это было на самом деле крайне правильное решение — лучшим сценарием было никогда туда не возвращаться. В худшем случае, мой организм мог бы быть захвачен «плохими вещами».

Стратегическое отступление было лучшим вариантом.

Если верить словам мальчика, другими словами, собственному подсознательному суждению, то до каких-либо решающих событий оставалось бы ещё почти с десяток лет — с такими вещами, как особняк, окутанный темными тучами, или массовая госпитализация учеников начальной школы, уже начинали появляться трещины, но всё же, каким-то образом, баланс пока что сохранялся.

Когда-нибудь, когда я стану настоящим аскетом или кем-то в этом роде, возможно, настанет время снова встретиться лицом к лицу с этой горой и этим городом — нет, это время обязательно настанет.

Даже если я не стану никем стоящим, оно настанет неизбежно.

Мне оставалось лишь надеяться, что к тому моменту…

До того момента…

— Что ж, тогда за усердную работу, Осино-кун! Выпьем!

Сказав это, Гаэн весело подняла свой бокал с пивом. После спуска с горы я воссоединился с Гаэн, которая закончила свою встречу с племянницей в доме Камбару (а также воскурение благовоний в память о своём шурине), но поскольку до отправления ночного автобуса ещё оставалось время, мы решили провести его в местной идзакае возле автобусного терминала.

Пить наедине с Гаэн.

Я сопровождал её на бесчисленных больших групповых празднованиях, например, на вечеринках после завершения проектов, но это был абсолютно непохожий, нервный опыт — мои ноги физически болели от езды на велосипеде, бега и восхождения на гору, так что это ни в коей мере не было похоже на особенно приятный приём.

Не то чтобы Гаэн намеревалась устроить приём — это был обмен информацией под видом благодарственной вечеринки, с использованием свободного времени.

Кстати, в отличие от ситуации с Кагэнуи вчера, мы не назначали время и место встречи, поэтому некоторые из вас могут удивиться, как нам удалось найти друг друга в незнакомом городе без узнаваемых ориентиров. Надеюсь, это не прозвучит как хвастовство, но, если позволите — появляться рядом с сэмпаем в любое время и в любом месте, даже когда понятия не имеешь, где и когда она будет, — это долг полезного кохая. Кратко, чтобы не усложнять — побродив в разных направлениях, я в конце концов выследил Гаэн, когда она стояла, глядя вверх на здание, — на новенькое, сияющее четырёхэтажное здание вечерней школы, которое выглядело так, будто его только вчера построили.

Почему вечерняя школа?

Она что, планирует расширяться за пределы университета ещё и в школы?

Даже в такое время эта женщина никогда не переставала думать о диверсификации управления ради развития индустрии. Я гордился тем, что выследил её в месте, которое никто другой не смог бы найти, но оставим это.

— Я угощаю. Можешь наслаждаться любыми местными блюдами, сколько влезет.

— Спасибо… Не откажусь. Я с обеда ничего не ел.

— А меня угостили в доме Камбару.

— Ого. Вас хорошо приняли?

— Конечно. Хотя сказали больше никогда не приходить.

— На хороший приём как-то не похоже.

— Если быть точной, они велели мне больше никогда не приближаться к Суруге.

— Даже несмотря на то, что вы её тётя?

— Я представилась только как посланница семьи Гаэн. Я беспокоилась, что, если моя связь с сестрой покажется слишком тесной, меня даже на порог не пустят.

Похоже, там имела место тонкая настройка дистанции… Однако, раз она переступила порог и смогла встретиться с Суругой, значит, координация увенчалась успехом.

— То, что ты уже опередил меня и начал снимать проклятие Суруги, сильно облегчило мне задачу.

«Этот Эндзю-одзи-дон, о котором упоминала Суруга, был тобой, верно?» — спросила Гаэн.

— Точно так. Эндзюгахама Эндзю, к вашим услугам. Как вы догадались?

— Она упомянула гавайскую рубашку.

Что ж, это было слишком очевидно.

Мы с Кайки были той ещё труппой лжецов.

Но я и не пытался скрывать это от Гаэн.

— Хотя я не припоминаю, чтобы на самом деле снимал проклятие.

— Оно уже практически снято. Если уж на то пошло, мне показалось, что лучше больше в это не вмешиваться, так что я оставила «левую руку мумии» в покое.

— А? Это нормально?

— Конечно, иметь больше катализаторов для ритуала всегда лучше, но я не могу конфисковать памятную вещь, которую моя сестра оставила собственной дочери. Я же не монстр.

— Я не это имел в виду — никто не считает вас монстром, Гаэн-сэмпай.

— Вот как?

«Что ж, если ты так говоришь», — сказала Гаэн, после чего одним быстрым движением осушила кружку и заказала не местные блюда, а местное премиум-сакэ.

Я никогда раньше не думал о ней в таком ключе, но, похоже, пить она умела. Или же, даже с её стальными нервами, миссия по визиту к родственникам сестры в одиночку оказалась не такой лёгкой? До такой степени, что она не могла пройти через это без выпивки.

В конце концов, местные миазмы и Суруга оказались совершенно не связаны, так что, возможно, мне следовало рискнуть и всё же пойти с ней в качестве её фальшивого парня… Не то чтобы быть фальшивым парнем было рискованной частью.

Нет.

То восхождение на гору было значимым.

И если бы я не столкнулся с Суругой, она, возможно, продолжала бы отчаянно бегать до самой ночи и так и не вернулась бы в дом Камбару. Это бы лишило смысла весь наш приезд.

В конце концов, всё прошло гладко.

Как по маслу, так сказать.

— Можно считать, что это что-то вроде домашнего задания, которое моя сестра оставила своей дочери. Хотя, в таком случае, это уже какое-то спартанское образование, совершенно не учитывающее мнения окружающих, а то и вовсе насилие над ребёнком, но я, как тётя, не вправе вмешиваться. Твой внешний подход, заключавшийся в честном обучении её бегу, был правильным решением, Осино-кун.

— Лишь бы он оставался внешний. И не только поверхностным.

Внутренняя сторона, лежащая под поверхностью.

Та, с которой ей в конце концов придётся столкнуться.

— …Есть ли вероятность, что, загадав желание «обезьяньей лапе», она потеряла память об аварии, а воспоминание о том, как она провожала родителей, было сфабриковано?

— Вероятность того, что она уже использовала своё первое желание? Возможно.

— Если так, она уже может быть на риити[✱]«Риити» (от англ. reach) — предвыигрышная ситуация в японском маджонге, когда игрок объявляет, что находится в одном шаге от победы и обязуется собрать выигрышную комбинацию, ставя на кон 1000 очков.. Если исходить из правила «трёх желаний».

— С ней всё будет в порядке в любом случае. Она же дочь моей сестры.

— Не слишком ли вы оптимистичны?

— Пессимизм делу всё равно не поможет.

Я бы сказал, что оптимизм тоже не помогает.

К тому же, мне казалось, что она слишком строго придерживается принципа невмешательства.

— Было бы жестоко вываливать на неё всё. Правду, то есть.

— Согласен. Я не смог заставить себя сделать это. Так что я оставил это вам, Гаэн-сэмпай… Как всё прошло?

Кстати говоря, я, по сути, переложил на неё задачу извлечь истинные воспоминания об аварии, не разрушая сфабрикованные воспоминания Суруги, что было довольно неразумным требованием к моей уважаемой сэмпай.

— Да. Это было непросто. Но я из тех сэмпаев, кто поднимается навстречу вызову, когда милый кохай предъявляет неразумные требования.

— Наш университет, по идее, рассчитан на восемь курсов, но Гаэн-сэмпай, на каком вы курсе на самом деле?

— Секрет.

Гаэн самостоятельно налила сакэ в свою чашку. Я не мог сказать, что она за сэмпай и на каком она на самом деле курсе, но она, по крайней мере, была не из тех, кто заставляет кохаев следить, чтобы её бокал никогда не был пуст. Она требовала послушания, но не раболепия.

Поэтому с ней так трудно.

— К счастью, искажение было не слишком сложным. С помощью чего-то вроде лёгкого гипноза я смогла извлечь то, что нужно, не повреждая тонко сконструированные воспоминания. Без особых проблем. Ценой тому, правда, было то, что я стала нежелательной персоной в их доме.

— Понятно.

Значит, без проблем всё-таки не обошлось, но результат она всё равно получила.

Конечно, если бы вы проводили подозрительные ритуалы и техники над наследницей семьи, которая «чудесным образом» выжила, вас бы тоже сочли персоной нон грата, даже если бы вы не были родственницей женщины, сбежавшей с их сыном.

С точки зрения семьи Камбару, визит Гаэн, вероятно, с самого начала выглядел подозрительно, а воскурение благовоний было явным предлогом.

Они не зря стали успешными торговцами.

— Может, вам всё-таки следовало надеть траурную одежду? Чтобы произвести лучшее впечатление.

— Я хотела, чтобы они видели во мне легкомысленную молодую девушку, не знающую этикета, которая пришла по прихоти. Я не хотела настораживать их. По сути, я хотела, чтобы меня недооценили.

То, что она не представилась сестрой, тоже было тактикой, чтобы не дать другой стороне занять жёсткую позицию. Хотя, учитывая, что в итоге она всё равно попала в чёрный список, это вышло далеко за рамки «жёсткой позиции». И тем не менее, тот факт, что она в конечном счёте выполнила свою задачу и вернулась с результатами, — это в её стиле.

В отличие от меня, с моими делегированиями и стратегическими отступлениями.

— Итак, как всё было? Та авария.

— Твоя взяла.

— А?

— Похоже, что моя сестра на самом деле укрыла Суругу своим телом. Хотя это одно из её спутанных воспоминаний, так что я не могу гарантировать, что оно безошибочно. Но посреди горящих обломков каким-то невообразимым способом она смогла эвакуировать свою дочь — сохранить ей жизнь.

«Зависит от интерпретации», — сказала Гаэн, опрокидывая одним движением свою чашку.

Нездоровый способ пить.

Хоть она и сказала, что я победил, это не было соревнованием — вопрос о том, прикрыла ли Тооэ свою дочь. Верно, Гаэн говорила, что Тооэ была из тех, кто использует собственную дочь как щит, чтобы спастись, и тем не менее.

— Меня больше интересует «какой-то способ».

— Поскольку этот момент остаётся расплывчатым и неясным даже в запечатанных воспоминаниях, могу предположить, что это было нечто сверхъестественное… Она, несомненно, использовала запретную технику — что-то по нашей части.

«Возможно, даже не технику — деяние».

Так сказала Гаэн.

— …Запретную технику, вроде тех, которые мы пытаемся использовать сейчас? Что-то табуированное?

На мой вопрос она ответила кивком: «Моя сестра использовала бы даже более смелые запретные техники, не моргнув глазом».

— В конце концов, она была гением. Хотя она была далека от мира специалистов на протяжении долгого времени. Нельзя отрицать, в своей профессиональной деятельности у неё был простой.

— Простой?

— Особенно после рождения ребёнка она, насколько я понимаю, вообще не поддерживала контактов с людьми, связанными со сверхъестественными явлениями. Иначе она бы попала в поле зрения семьи Гаэн.

Если она не могла следить за последними открытиями через учёбу или оттачивать навыки через практику, заржавеют ли даже способности гения…? Можно спорить, что преодоление такой логики и делает человека гением, но неиспользуемые мышцы в конце концов атрофируются. Такова реальность.

Новаторские техники, некогда применяемые Тооэ, которые можно было назвать грубой силой, теперь были обязательными курсами в университете Сакаимияко. Её образ в нашей памяти неизбежно раздувался, но даже с точки зрения таких стажёров, как мы, она, вероятно, не могла сделать ничего слишком экстраординарного.

У неё в распоряжении была доля секунды, и к тому же…

— Несомненно, это было тайное искусство, требующее отдать свою жизнь. Я всегда верила, что мою сестру не могла убить простая авария, но если это было для защиты дочери…

— Вас это устраивает?

— Не совсем. Потому что в конечном счёте причиной всё равно была авария.

«Наверное, я сдам свои права», — проворчала Гаэн. Значит, у неё были водительские права. Даже как-то неожиданно. Что ж, она была из тех, кто не позволит даже налить себе напиток. Думаю, иметь подчинённого, который её возит, тоже было не в её стиле.

Совсем не похоже на Кагэнуи, которая предпочитала ездить на заднем сиденье, закинув ногу на ногу.

— Они же служат ещё и удостоверением личности. Если они у вас есть сейчас, не лучше ли их сохранить? Мы живём в зависимом от автомобилей обществе, так что не иметь водительских прав было бы неудобно.

— Это правда для такого полевика, как ты. И требовать от пожилых людей сдавать на права — тоже довольно неразумное требование в таких регионах, как этот.

— Действительно.

Место аварии в Кюсю было таким же.

Оглядываясь назад, кажется, что проезжать такие расстояния вдвоём на велосипеде было уделом энтузиастов. С учётом сегодняшнего бега и всего остального, если я продолжу в том же духе, стану образцовым спортсменом.

Если завтра ещё и поплаваю, это превратится в триатлон.

— Нельзя делать обобщённые заявления о том, что пожилые водители представляют опасность на дороге — ты, возможно, этого не знаешь, Осино-кун, поскольку ты ещё слишком молод, но было время, когда люди говорили, что женщина за рулём — опасно и безрассудно.

— Впервые слышу. Мне стыдно за своё невежество.

— Я знаю всё. И когда я думаю об этом, как женщина, я не могу так легко отказаться от права, которое мои предшественницы завоевали с таким трудом. Интересно, а что насчёт моей сестры?

— Хм? Разве я не упоминал? Она вела кей-кар.

— Я не о транспортном средстве спрашивала.

— Тогда что вы имеете в виду? Я встретил Тооэ, когда она была старшеклассницей, так что не думаю, что у неё были права.

— Я говорю о настоящем — нет, мне интересно, какова была техника вождения моей сестры. Как ты верно заметил, Осино-кун, я не могу отрицать, что смотрю на смерть сестры с предвзятостью. И если это так, то с точки зрения стандартных правил дорожного движения мне было интересно, кто из пяти автомобилей несёт ответственность за аварию.

М-м.

Это действительно было не то, что стоит обсуждать за выпивкой… Но, кстати, Гаэн интересовалась тем полицейским, с которым говорила Кагэнуи. Как бы это ни скрывали, раз полиция вовлечена, это, должно быть, рассматривалось как уголовное дело. Не считая кей-кара Тооэ, с участием четырёх большегрузов, это должно было быть, по крайней мере, преступной небрежностью, повлёкшей смерть.

— Я не с юридического факультета, так что это всего лишь знания, полученные мной в автошколе, поэтому мне, вероятно, нет необходимости напоминать об этом такому же обладателю прав, как вы, Гаэн-сэмпай, но… В авариях, насколько я понимаю, ответственность практически никогда не лежит на ком-то одном. Это скорее градиент — даже если в вашу припаркованную машину въехали, в зависимости от того, где она припаркована, частичную ответственность могут возложить и на вас.

В ситуациях из категории «машина против пешехода» бывали случаи, когда водитель автомобиля нёс полную ответственность. Но с такими факторами, как проезд на красный свет или выбегание на дорогу, всегда был градиент, и нельзя было обобщать.

Если бы бегущий пешеход (бегущий пешеход? Ну, представьте это как некую абстракцию, вроде «пренебрежём сопротивлением воздуха» в физике) столкнулся с правильно припаркованной машиной и получил травму, пешеход, вероятно, был бы виноват.

Стоит подчеркнуть, что правила могут отличаться за рубежом — в некоторых местах, если вы идёте по велосипедной дорожке и вас сбивает велосипедист, пешехода могут оштрафовать.

— Это общеизвестный принцип, да. Вождение без прав и вождение в нетрезвом виде само собой разумеются… Согласно интервью через гипноз с Суругой, в каком порядке разворачивалась авария Тооэ?

Судя по информации от змееликой девочки, все четыре большегрузных машины врезались в кей-кар в центре перекрёстка практически одновременно. Но, подумав, я даже не знал, были ли на том перекрёстке светофоры.

Поскольку мы были связаны с этим делом, мы продолжали думать о Тооэ как о главной жертве, но с точки зрения правил дорожного движения авария могла быть вызвана ошибкой вождения самой Тооэ.

Для семьи Камбару главной жертвой был бы Камбару Сюн, сидевший на пассажирском сиденье, а для родителей детей из школьного автобуса никакая жертва не была важнее их собственного ребёнка. Между тем, в правилах дорожного движения были случаи, когда ответственность мог нести даже пассажир, который не был за рулём.

Если говорить только о вероятностях, также могли иметь место механические неисправности или даже конструктивный недостаток автомобиля, или превышение веса груза древесины, жидкого топлива или бетона. То же самое касалось пассажировместимости школьного автобуса.

Но сколько бы гипотетических сценариев я бы ни придумал, без возможности осмотреть место происшествия, единственным, на что мы могли опираться, оставались показания Суруги.

— Светофоров, кажется, не было. Это был перекрёсток, но из показаний Суруги неясно, какая дорога имела приоритет. Хотя это, вероятно, можно было бы проверить по карте дорог или чему-то подобному.

— Верно…

Взгляд изнутри автомобиля, попавшего в аварию.

Показания выжившей.

Установить факты, имея лишь точку зрения Суруги, было достаточно трудно, не говоря уже о неорганизованной, мутной, подсознательной информации, извлечённой с помощью гипноза. И чем больше мы анализировали и разбирали её, тем сложнее всё становилось. Манёвры уклонения от аварии или эвакуационные меры для обеспечения безопасности иногда могли в конечном счёте усугубить повреждения.

Не говоря уже о юридической интерпретации, даже на психологическом уровне было трудно возложить ответственность на конкретное транспортное средство. И чем больше было задействовано автомобилей, тем труднее.

— Я не особенно хочу делать из сестры злодейку. Но это, конечно, был не тот случай, когда она просто стояла в центре перекрёстка.

— Если бы она там стояла, на ней лежала бы значительная ответственность.

— Что ж, я соберу детали интервью в отчёт и представлю всё в морге при всех. Мой вывод — оставить Суругу на попечение семьи Камбару — самое безопасное решение.

— Понятно. Если вы видели дом своими глазами и такова ваша оценка, Гаэн-сэмпай, я уверен, что она верна… Но Суруга, похоже, не очень хорошо ладит с другими детьми в своей новой школе.

— Да. Похоже, она сталкивается с лёгкой травлей.

— Лёгкой травлей.

— Не то чтобы я относилась к травле легкомысленно. Просто после того, как выяснилось, что дочь моей сестры жива, остальное уже выглядит не столь важным, понимаешь? Если с ней всё в порядке сейчас, то будет в порядке ещё какое-то время.

«А ещё у неё есть памятная вещь сестры», — сказала Гаэн, скрепляя это своей печатью одобрения. Хотя мысль о мумифицированной левой руке в качестве оберега была довольно тревожной.

Это больше походило на ношение бомбы для самообороны.

— Поэтому я ограничилась косвенным предложением попробовать баскетбол. Основываясь на её телосложении, природных способностях и будущем потенциале роста, я решила, что это самый подходящий для неё вид спорта.

Если она давала советы во время интервью через гипноз, разве это не пересекало границу между советом и внушением…?

Что ж, полагаю, внушение было намеренным.

Попрание устоев было её хобби, в конце концов.

Я не ожидал, что она зайдёт так далеко, но, подумав теперь, баскетбол, возможно, действительно подходит ей больше, чем бег. Когда я давал ей советы, я чувствовал, что спринт подходит ей лучше, чем бег на длинные дистанции. Она подвергала себя марафонским испытаниям, но со стороны казалось, что у неё выдающийся рывок.

Мне не пришло в голову предложить совершенно другой вид спорта… Но на площадке, где взрывные качества требуются даже больше, чем в стометровке, у неё, вероятно, был бы настоящий талант.

Хотя, будь я на месте Суруги, я бы, наверное, выбрал «больше никогда не бегать» — ни на уроках физкультуры, ни в День спорта. В этом смысле она была очень серьёзной девочкой.

Я мог понять, почему Гаэн почувствовала желание вмешаться.

— Это было не импульсивное предложение, которое мне просто захотелось сделать. В конечном счёте, это её решение. Если «плохие вещи», пронизывающие весь город, которые ты наблюдал, не влияют напрямую на Суругу, то эта вмешивающаяся тётя удалится.

— Я думаю, это было хорошее руководство.

И хорошее взаимодействие.

Хотя, признаться, довольно одностороннее.

Возможно, именно поэтому его можно назвать первоклассным.

— Что ж, теперь, полагаю, моя очередь отчитываться.

— Давай, я уже заждалась.

— Надеюсь, смогу оправдать ваши ожидания.

Это была не ложная скромность угодника.

Насколько бы щедр я ни был в своей оценке, нельзя было отрицать, что это была довольно хаотичная неудача, и почти всё пошло не по плану. Даже то, что я столкнулся с Суругой во время её тренировки, было из ряда вон выходящим событием, которое иначе как случайностью и не назовёшь.

После некоторых колебаний я решил рассказать всё просто и честно, в хронологическом порядке — не хватало ещё навлечь на себя её гнев ненужными выходками. Но я был тщателен, включая зловещий особняк под тёмными тучами, и пересказал всё, что видел и слышал, ничего не упуская.

— Девушка с книгой, да. Тот факт, что любящие книги дети всё ещё существуют в наше время, — это праздник.

— Гаэн-сэмпай, а докуда вы дочитали серию «Волшебник из страны Оз»?

— До самого конца, включая роман, на котором основана «Злая»[✱]«Злая» (Wicked) — роман Грегори Магуайра 1995 года в жанре дарк-фентези. В 2003 году по книге поставлен одноимённый мюзикл, а в 2024 году вышел одноимённый фильм..

— Ого. И что в конце случается с Тотошкой?

— Никаких спойлеров.

— Тц.

— Я беру за правило читать всё, что связано с магией или колдовством — художественную литературу, детские книги, шедевры, бульварное чтиво — неважно. Включая классического «Франкенштейна», конечно. Что ж, это, вероятно, не имеет никакого отношения, но давай на всякий случай зафиксируем. Ты узнал её имя?

— Нет, не хотел показаться извращенцем.

— Ок. Сохранено как «девушка с книгой». А дальше?

— После этого я столкнулся с Суругой, и…

Я воссоздал в виде моноспектакля свой разговор с Суругой в роли таинственного тренера по бегу Эндзюгахамы Эндзю. Даже если она уже слышала часть этого от племянницы, это касалось именно племянницы, так что моя точка зрения тоже могла пригодиться.

— Хе-хе-хе.

И действительно, хотя она уже знала и, должно быть, уже обсуждала это, Гаэн рассмеялась с искренним весельем над тем, как я учил Суругу технике бега Кайки.

Возможно, это был просто алкоголь, делающий любой пересказ забавным. «Пьяный разговор — как чесотка», как говорится. Хотя я пил не в пример меньше, чем она.

— Я бы с удовольствием дала послушать эту историю Кайки, но разговоры о детях, возможно, будут для него под запретом на некоторое время.

Гаэн сказала это с внезапно серьёзным выражением лица. Даже с алкоголем в крови, Гаэн оставалась Гаэн. Её забота — и её управление — были безукоризненными.

— К тому же, блумерсы скоро исчезнут.

— Кстати, я слышал, что в городах их уже меняют на шорты… Это происходит по всей стране?

— Вот тебе моё предсказание — те блумерсы, которые ты видел на моей племяннице, будут последними, что ты увидишь в своей жизни.

— Мне вообще всё равно, но это какое-то неприятное предсказание.

— Я знаю всё.

— Даже такое?

— Это важно. И что не менее важно, так это «плохие вещи», окутывающие этот город. Я сама этого не вижу, но где в итоге оказался эпицентр?

— Гора. На противоположной стороне города… Было бы неплохо, если бы вы могли увидеть её из окна тюремной камеры.

— Мне всего лишь запретили приходить, меня не посадят в тюрьму. И я не буду выглядывать наружу через маленькое окошко с решёткой.

— Прошу прощения. В любом случае, история в том, что я отправился на пробежку по горной тропе, кишащей змеями.

— Хорошая работа. Как и обещала, я сделаю тебе массаж ног. В морге.

— Только не в морге, пожалуйста… Вам знакомо имя Сисируй Сэйсиро?

— О-хо-хо, какой дерзкий. Ты проверяешь широту моих позняний?

Позняний?

Её артикуляция начинала сдавать.

Вместо проверки её знаний, возможно, лучше проверить, сколько она выпила.

— Сисируй Сэйсиро… Полагаю, это он. Специалист четырёхсотлетней давности — единственный раб, когда-либо созданный тем легендарным вампиром — железнокровным, теплокровным, хладнокровным вампиром, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

«Его называли Убийцей странностей».

Так сказала Гаэн. Её артикуляция сдавала, но ум — нет.

Как и следовало ожидать, её знания были надёжны.

— Я думал, «Убийца странностей» — это псевдоним самой Хартандерблейд?

— Изначально это был псевдоним Сисируй Сэйсиро. А ещё раньше — название его сверхдлинного меча — клинка, режущего только странности, демонического меча «Кокороватари».

— Ага…

— Ой. Информация о «Кокороватари», возможно, относится к тем знаниям, которые в будущем создадут логические противоречия, если ты узнаешь их сейчас. Считай, что это была слуховая галлюцинация, и забудь.

Сказав что-то непостижимое, Гаэн затем спросила:

— Так почему имя Сисируй Сэйсиро вдруг всплывает здесь? Регион, где он в основном действовал, должен быть немного дальше отсюда, на сколько мне известно.

— Возможно, он осматривал местные достопримечательности. Я просто его встретил — хотя, строго говоря, он выглядел прямо как я в детстве.

— Что, прости?

Она сделала лицо, как будто подозревая, что я слишком много выпил, но, по правде говоря, это могло быть чем-то вроде галлюцинации, вызванной миазмами — не странностью, не призраком, а чем-то несуществующим, что предшествовало им.

— Я уже поделился своим выводом, но, по его словам, можно оставить всё как есть примерно лет на семь. И это правда — у меня не сложилось впечатления, что сходящиеся миазмы накапливаются. Скорее, казалось, что их втягивало, а затем они рассеивались.

Или не рассеивались.

Переваривались? Как это назвать?

— Я описал это как чёрную дыру, но, возможно, гора была больше похожа на гигантский желудок, вывернутый наизнанку.

— Своеобразный способ выразиться. И легко понятный.

— Ха-ха. Пустяки.

— Ты заслужил похвалы. Хотя с точки зрения закона сохранения энергии я бы хотела, чтобы ты определил, что происходит с миазмами после того, как они перевариваются, к тому же это никак не влияет на тот факт, что миазмы всё ещё собираются в этом городе.

Похвалила и тут же раскритиковала.

Она совсем не баловала своего кохая.

Но действительно, в отличие от девочки с книгой, это не ощущалось как очищение — не ощущалось как нормализация.

Мы не могли быть спокойны.

С другой стороны, масштаб был просто слишком велик, и прямо сейчас мы не могли ничего сделать.

— Верно. Неразумно идти против совета Убийцы странностей, так что давай просто зафиксируем факт, что здесь всплыл псевдоним Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, и оставим это. А также, давай держать это в секрете от Ёдзуру.

— Почему? Ах — потому что её младшую сестру убил тот, кто стоит выше Хартандерблейд?

— Можно сказать и так, но можно сказать, что не совсем. Ёдзуру ещё в старшей школе, так что не исключено, что она не знает об отношениях между Хартандерблейд и Суицидмастер.

— Это обязательный курс в университете Сакаимияко, так что она узнает об этом рано или поздно.

А ведь правда, узнает ли?

Она не выглядела прилежной студенткой, добросовестно посещающей обязательные лекции только потому, что они обязательные. Она была скорее из тех, кто покупает билеты прошлых лет у Кайки.

Из тех, кто просит кого-то другого отметить её присутствие.

Я был таким же, так что мне нечего было сказать.

И всё же, она не могла всю жизнь прожить в неведении… Но, возможно, намеренно торопить события тоже не стоило.

Она могла нас побить.

— Даже оставив в стороне совет Убийцы странностей, учитывая состояние разрушенного святилища Китасирахэби, мой вывод был «слишком опасно, чтобы что-либо делать». Если нет немедленного кризиса, то оставить как есть — или, скорее, поддерживать статус-кво — лучший курс действий с точки зрения сдерживания. Я не углублялся дальше в гору, и после этого смог спуститься, не будучи укушенным змеями. Как вы верно заметили, полученные мною результаты несовершенны, и более тщательное исследование горы могло бы привести к академическим открытиям, однако, в конце концов, я довольствовался лишь наблюдением со стороны, и я приношу извинения, что это не привело ни к каким реальным переговорам.

— Что ты, что ты — это были отличные переговоры.

«Я бы даже сказала, что ты очень отличился этими отличными переговорами», — сказала она.

Её игра слов становилась заметно слабее.

Возможно, пора было перевести её на безалкогольные напитки.

— Кстати, Убийца странностей, тот маленький Осино, говорил что-нибудь ещё? Например, какие-нибудь подсказки для расследования правды об аварии моей сестры — или саму правду?

— ………

Несмотря на свой сонный вид, Гаэн задала очень острый вопрос, и я, сглотнув не алкоголь, а собственную слюну, ответил на её вопрос с максимальным спокойствием, на какое только был способен.

— Нет, ничего такого он не говорил.

— Хм.