023

И вот, снова в морге.

На следующий день, если это выражение вообще применимо в данной ситуации — когда ночь за ночью спишь в автобусах, ощущение того, какое сегодня число и какой день недели, превращается в кашу, но, во всяком случае, по ощущениям, это был следующий день, дневное время — и мы находились в морге университета Сакаимияко.

В комнате, где мы держали обугленную голову Тооэ — без разрешения медицинского факультета, но, когда вас зовут Гаэн Идзуко, существует не так много людей, у которых вам нужно было бы получать разрешение.

Участники проекта собрались в третий раз.

Нет, сегодня к нам присоединялся новый член — Гаэн, наш лидер; я, каким-то образом вписавшийся в роль ближайшего доверенного лица; Кайки Дэйсю, шорт-стоп и соло-оперативник; Кагэнуи Ёдзуру, стажёр.

И первокурсник университета Сакаимияко.

Подмастерье кукольника, Тэори Тадацуру.

С точки зрения нас с Кайки, он был кохаем, посещающим то же учебное заведение, но мы встретились впервые. Мы могли проходить мимо друг друга в кампусе, но никогда не разговаривали. В отличие от меня в моих круглогодичных гавайских рубашках или Кайки в его круглогодичных костюмах (сейчас траурных), это был простой первокурсник, который, к лучшему или к худшему, ничем не выделялся. Таково было моё первое впечатление.

«Простой» могло означать разные вещи, но здесь я имел в виду «не потерявший невинность».

Поскольку он был дальним родственником Кагэнуи, я, поддавшись предубеждениям, представлял кого-то более неряшливого или грубого, но он оказался почти полной противоположностью.

— Меня зовут Тэори. Я делаю кукол. Приятно познакомиться. Гаэн-сэмпай и Ёдзуру-сан ввели меня в курс дела. Я сделаю всё возможное, чтобы быть полезным.

Он вежливо поклонился — очень просто.

Понимал ли он на самом деле всю серьёзность ситуации, был другой вопрос… Я чувствовал себя немного виноватым, как будто мы втягивали ничего не подозревающего младшекурсника в преступление. Дали ли Гаэн и Кагэнуи ему полное объяснение? С оттенком беспокойства я сказал: «Я Осино» — в качестве краткого представления.

— Я Гаэн.

— Я Кайки.

Вежливые, формальные представления продолжались в том же духе — за исключением Кагэнуи, которая дружески помахала рукой своему старому знакомому Тадацуру и сказала:

— Привет, давно не виделись. Я Ёдзуру. Я выросла, правда?

В ответ Тадацуру лишь промолчал и напряжённо поклонился.

Ёдзуру и Тадацуру.

Только по их именам их можно было принять за близнецов, но они не выглядели как весёлые друзья-одногодки… В их динамике что-то недвусмысленно говорило: «главная и побочная ветвь».

Не то чтобы иерархия, но стена.

Хотя если отмечать цвет лица, у Кайки он был куда хуже — его лицо, мрачное и угрюмое, и раньше не отличалось здоровым румянцем, но любому, кто знал его так же долго, как я, было очевидно, что он не сомкнул глаз прошлой ночью.

Между тем, Гаэн, которая напилась до беспамятства, а затем выдержала вторую ночь подряд в ночном автобусе, выглядела совершенно свежей, напоминая мне ещё раз, что она рождена быть лидером. Что касается меня — далеко не только похмелье, всё моё тело, не только ноги, скрипело и разваливалось.

Я — телом, Кайки — духом.

Мы оба получили огромный урон.

— Что ж, теперь, раз мы все познакомились с новым членом команды, давайте сразу перейдём к отчёту. Как всё прошло, Кайки-кун?

— Не могу сказать, что идеально.

Таков был ответ Кайки на бодрый вопрос Гаэн. Было бы очень хорошо, если бы эти слова означали, что его вторая поездка домой не дала абсолютно ничего, и поэтому он был удручён… Но нет, будь оно так, его выражение лица, вероятно, могло бы быть более радостным.

Признаться честно, я никогда не видел радостного лица Кайки Дэйсю за все годы нашего знакомства, но если и хотелось когда-нибудь его увидеть, то сейчас. Хотя, в тот момент, когда он появился в морге, неся на обоих плечах большие сумки-холодильники, я уже всё понял.

Кайки выстроил стеклянные банки, которые он достал из сумок-холодильников, на секционном столе. И хотя моя мораль (даже на этом этапе) не позволяла мне описывать содержимое этих стеклянных банок, это, конечно, были части тел.

Каждая разного состояния и размера.

Некоторые куски были обуглены даже сильнее, чем голова Тооэ, другие выглядели недожаренными. Некоторые были уже в состоянии разложения, некоторые были настолько сильно повреждены, что превратились в желеобразную массу, некоторые высохли, а некоторые уже начали образовывать трупный воск.

— …

Это было тошнотворное зрелище, но пройти через все хлопоты по сбору, только лишь затем, чтобы почувствовать тошноту, было бы не чем иным, как надругательством над мёртвыми — мы собрались с духом ещё позавчера, а остальные, в разной степени, уже давно обновили свой образ мышления. Пускай даже это «обновление» было скорее «регрессом», мы неуклонно продвигали проект, шаг за шагом.

Но что насчёт новичка, Тадацуру? Наверняка он побледнел, сжался, его охватила паника от этого невообразимого зрелища?

…Или, по крайней мере, такова была моя неуместная забота как участника из первоначального состава. Но, напротив, он был тем, кто смотрел на выставленные банки самым спокойным взглядом из всех в комнате.

Невозмутимым. Даже безмятежным.

Указывая на каждую, методично пересчитывая.

— Этого определённо недостаточно — это далеко, далеко не то, что нужно для одной взрослой женщины.

Он вынес эту оценку, не дрогнув перед мрачной аурой Кайки, не сказав и слова признания человеку, который, по сути, побывал в аду.

Прямолинейно.

Просто оценка — ни высокая, ни низкая, а просто оценка.

…Если же отбросить методы, которыми были добыты эти тела, возможно, сейчас было самое время восхититься тем, что он был восходящей звездой семьи, чьим ремеслом было изготовление кукол из трупов. В таком случае, специально нанимать его за этот навык, а затем пугаться его менталитета, было бы за гранью грубости.

Хотя невозмутимое отношение Тадацуру к Кайки тоже, по-своему, было довольно грубым.

— Хорошая работа, Кайки-кун. Я обещаю, что независимо от того, какие трудности произойдут в твоей жизни отныне, я никогда не оставлю тебя и всегда приду на помощь.

Возможно, не в качестве компенсации, но Гаэн предложила Кайки слова утешения, которые прозвучали весьма грандиозно, но были заслуженными. Учитывая время, она могла бы устроить ему персональную вечеринку в знак признания.

— Можете бросить меня, когда вам угодно. Тэори прав — я посетил все скорбящие семьи, которые смог идентифицировать, и уговорил их, но не смог собрать даже половины целевого количества. Как и ожидалось, значительное количество детей полностью сгорели в огне, и их тела так и не были возвращены родителям. Процент успеха, по моим оценкам, составляет около тридцати.

Кайки доложил это ровным тоном, словно намеренно дистанцируясь, чтобы сохранить рассудок. Хотя притворяться спокойным и быть спокойным — это не одно и то же.

Если уж на то пошло, не сделает ли притворство только хуже?

— …Ты как, Кайки?

— Ты слышал меня, Осино. Не всё пошло по плану.

— Я не то… я не то имел в виду.

— Могу развлечь тебя рассказами о том, как меня преследовали и закидывали камнями, но это будет пустой тратой времени. На меня также донесли в полицию, и я чуть не был арестован… Кагэнуи, я почти уверен, что встретил того самого твоего полицейского.

— Правда? Он что-нибудь говорил обо мне?

Кагэнуи была такой же расслабленной, как всегда.

У этой девушки тоже была определённая толерантность к трупам. Так же, как её не смутила обугленная голова Тооэ, она не проявляла никаких признаков страха перед тем, что было даже не столько расчленёнными телами, сколько отдельными частями тел.

По крайней мере, Тадацуру оценивал «материалы» как «материалы»… Кагэнуи просто видела эти «трупы» как «трупы».

— Я был слишком занят, спасаясь бегством, чтобы вести приятные разговоры о жизни. Знаю, звучит как нытьё неудачника, но, если бы не тот полицейский, я мог бы собрать немного больше.

В отличие от Кагэнуи, я знал того полицейского только по рассказу, хотя и был поблизости, но, по-видимому, он был более способным полицейским, чем я себе представлял. Как там его звали, Хаттори или Фума? Нет, зная Кагэнуи, настоящее имя могло быть совершенно другим — возможно, Ига или Кога.

Я уже собирался спросить, встречал ли он девочку со змеиным лицом, но почему-то заколебался. И если честно говорить о причине моих колебаний, то да, я просто не хотел глубже вникать в злоключения Кайки.

Давайте просто продолжим.

— Во всяком случае, кланяясь везде, обманывая скорбящие семьи, иногда бросая им деньги, иногда распластываясь ниц, иногда предлагая сладкие сделки, иногда фабрикуя душераздирающие истории — вот все компоненты для воскрешения, которые я добыл. Больше никаких сюрпризов от меня не будет.

— Хорошая работа. Я люблю тебя.

Гаэн сказала это Кайки ещё раз.

А затем добавила:

— Моя сестра тоже будет тебе благодарна.

— Нет, не будет.

— Тогда давайте с энтузиазмом примемся за нашу новую задачу. Мы собрали столько частей, сколько смогли, чтобы воскресить мою сестру, но нам всё ещё недостаточно. Что нам делать?

Гаэн широко раскинула руки, как бы приглашая к открытому и свободному обсуждению, и обвела взглядом комнату. Ситуация, когда мы собрались в морге вокруг коллекции частей детских тел, которых было меньше запланированного, но всё же значительное количество, была, безусловно, мрачной, но это была не настолько серьёзная неудача, чтобы остановить проект.

Мы продвинулись на полшага, если не на целый шаг, к воскрешению Тооэ. А теперь — время подумать. Как я могу внести вклад в дело Гаэн?

Нам нужно было вести широкое обсуждение.

— Да.

И.

Первой, кто поднял руку, была, как ни удивительно — и я не мог не удивиться — не я, не Кайки и даже не Тадацуру, чей потенциал нам ещё предстояло узнать. Это была никто иная, как Кагэнуи.

Она казалась человеком, наименее подходящим для мозгового штурма… Если уж на то пошло, было бы в её характере заснуть на таком собрании.

У Гаэн, должно быть, сложилось то же впечатление, но она ничуть не показала этого и спросила:

— Что, Ёдзуру?

Как будто ожидая великих вещей. Что ж, в ситуации, когда мы хватались за соломинку, было правдой, что она надеялась на нетрадиционную идею.

— Это не совсем новый план, но— знаешь, я ненадолго съездила в семейный дом.

— Родители волновались?

— Не особо. У нас всегда так.

Интересно, что именно было «всегда так»,

Её условный срок?

Вряд ли всегда было так, что она «воскрешает людей и собирает трупы»… Но вместо того, чтобы комментировать это, она продолжила: «Глядя, как Кайки-кун и все остальные работают, я подумала, что мой собственный вклад был маловат» — вклад?

Что ж, правда в том, что с начала проекта единственным, кто демонстрировал явно видимые результаты, был Кайки. Ему удалось привезти только голову Тооэ от её тела, и в этот раз он не смог собрать достаточного количества частей, так что могло сложиться впечатление, что он постоянно проваливал свои миссии. Но даже больше, чем я, в некотором смысле даже больше, чем Гаэн как лидер проекта, именно он был стратегическим хребтом всей операции.

Повторные выражения благодарности Гаэн в адрес Кайки только что были, безусловно, не просто утешением.

— Не могу же я позволить себя переплюнуть, понимаешь.

— Ну, Кагэнуи-тян. Тебя наняли как практического консультанта по самой процедуре воскрешения, когда придёт время, так что…

Чувство соперничества с Кайки здесь было немного, нет, совсем не в тему. Было бы легче понять, если бы она сказала, что её тронуло то, как Кайки, отбросив этику и гордость, опустился до таких низких поступков ради воскрешения женщины, которую когда-то любил.

Но, видимо, дело было не в этом.

— Не можешь позволить себя переплюнуть?

— Я кое-что принесла из дома. Мои личные вещи.

В ответ на вопрос Гаэн Кагэнуи полезла в свою школьную сумку и достала шкатулку из павлонии, не особенно большую. А внутри были ступни.

В деревянных сандалиях.

Это были чучела ступней маленькой девочки.