024

Само слово «нога», как отдельный иероглиф [足], может обозначать широкий диапазон — в самом широком смысле, всё от паха и ниже; в самом узком смысле, всё от области лодыжки и ахиллова сухожилия и ниже.

То, что Кагэнуи положила на плаху — возможно, не самое подходящее слово— была пара левых и правых ступней, ближе к узкому определению.

Кстати, когда я описал их как ступни «маленькой девочки», я забежал вперёд.

Имея одни лишь ступни, вы не отличите мальчика от девочки, в отличие от головы, например. Однако совру, если скажу, что не догадывался, чьи это ступни.

С помощью своих «глаз».

Пара ступней, которые Кагэнуи могла принести с собой.

Их происхождение было почти предопределено.

— Ага. Это моей младшей сестры. Ёвари.

Кагэнуи сказала это как нечто само собой разумеющееся.

Младшая сестра Кагэнуи — Кагэнуи Ёвари.

— О? Ёвари-сама?

Тадацуру отреагировал на это — и для парня, который мог показаться почти безучастным, это, возможно, была его самая большая реакция за весь день.

Использование вежливой речи по отношению Кагэнуи несмотря на то, что она была младше, вполне ожидаемо в разговоре представителей старшей и младшей ветви одной семьи, но «Ёвари-сама»?

Это казалось чрезмерным.

— Вот это сюрприз. Они уцелели? Останки Ёвари-сама?

— Ага, ну. Только вот это, правда.

— Я думал, она была полностью сожрана, до последнего кусочка. Дэстопией Виртуозо Суицидмастер.

— Кое-что всё-таки осталось, всё-таки она оправдала своё имя[✱]В имени Ёвари (余割) первый иероглиф значит «излишек» или «остаток».. Вообще-то, её не съели — просто убили.

«Хотя она хотела быть съеденной».

Кагэнуи сказала эту многозначительную фразу, или, скорее, совершенно непонятную фразу, после чего достала ступни девочки — ступни своей сестры — из павлониевой шкатулки и положила их рядом со стеклянными банками.

Как бы выстраивая их в линейку.

Ступни её сестры, дополнительный материал.

— Таксидермия была произведена каким-то колдовским методом?

На вполне практичный вопрос Гаэн Кагэнуи ответила: «Ага. Не хотела, чтобы они гнили. Делала сама, как умею, поэтому получилось немного неряшливо».

— Сейчас, правда, мне эта идея кажется довольно безумной. Ну, таксидермия. В конце концов, она же не медведь, чтобы из неё чучело делать.

Медведь? А почему не олень?

Что ж, из медведей тоже делают чучела, полагаю.

В любом случае, нужно иметь определённый уровень безумия, чтобы сделать чучела ступней девочки —или, скорее, быть совсем съехавшим с катушек.

Но вот что насчёт «неряшливости».

Поперечный срез был идеальным — буквально «ничего лишнего».

— Если бы вы обратились ко мне, я мог бы провести таксидермию гораздо лучше, — сказал Тадацуру.

Этот парень тоже был съехавшим с катушек — делать таксидермию своей сестры.

Наравне с попыткой воскресить старшую сестру, или свою благодетельницу, или свою первую любовь.

— Ага, правда. Сейчас это действительно ужасает. И я не могу вечно держать их при себе, но и закопать их у себя под ногами не могу. Раз это ступни, решила совершить такой вот поступок.

— …Я искренне благодарна. Получить часть тела вундеркинда семьи Кагэнуи, Кагэнуи Ёвари, ради моей сестры.

Повернувшись всем телом в сторону ступней, Гаэн говорила, как мне казалось, с искренним благоговением в голосе, после чего повернулась обратно в сторону Кагэнуи и добавила: «Конечно, ты тоже вундеркинд», — что прозвучало чересчур поспешным добавлением.

Довольно бесстыдное дополнение даже для неё… Но, с другой стороны, когда тебе предлагают в дар останки своей младшей сестры, спокойствие не сможет сохранить даже та, кто сама не понаслышке знает, каково быть младшей сестрой.

Но «вундеркинд»?

Не то слово, которое часто слышишь.

— Я проблемный ребёнок. Ёвари тоже была проблемной, правда — специалистом по бессмертным странностям, влюбившимся в бессмертную странность.

Я слышал об этом — во время нашей совместной велосипедной поездки.

Я слышал, что её тоже убили. И я предположил, раз её убила вампирша, бесстрашная, отчаянная, смертоносная, то её тело было сожрано до последнего фрагмента.

— Всё наоборот, Осино-кун. Поскольку эта вампирша славится как гурман, все думают, что «убила» означает «съела», но именно по той причине, что она гурман, она чрезвычайно разборчива в том, кем питается. Ингредиенты, которые не соответствуют её стандартам, даже не попадают ей в рот.

Гурман, а не обжора — сравнив эти два слова, я всё понял, но что-то всё равно не давало покоя.

Не съедена.

Просто убита.

Вампиром.

— Что ж, хоть она и была маленькой, но она родилась жрицей. Я понимаю, почему её не съели — хотя она хотела, чтобы её съели.

— Ты уже говорила это, но… Кагэнуи-тян, что это значит? Что она хотела, чтобы её съели…

— Она так любила бессмертных странностей и даже говорила в шутку, что хочет, чтобы её съела одна из них. В шутку, но абсолютно серьёзно. И всё же, должна сказать, даже для моей собственной сестры, я не думала, что она была настолько хардкорной, чтобы улизнуть посреди семейной поездки, которая на самом деле была тренировочным походом, и отправиться в одиночку в Замок Трупов.

— Уже сама способность добраться до Замка Трупов делает её вундеркиндом… Это вроде любителя кошек, который заходит так далеко, что хочет, чтобы его съел лев?

— Не знаю. Мне этого не понять.

«Был ли её поступок хорошим или плохим».

Так сказала Кагэнуи, пожимая плечами. И если даже старшая сестра не могла этого понять, то, конечно, никто не мог.

Нет.

Сказать, что она совсем не понимала, было бы нечестно.

Желание стать частью большего, чем ты, существа — в некотором роде можно сказать, что это естественный принцип круговорота жизни. Была некоторая логика в том, что, если тебя съест лев, ты станешь львом.

Нет, правда, когда-нибудь может появиться такой человек.

Человек, который добровольно предложит свою шею вампиру.

— К тому времени, когда я нашла Ёвари после того, как она пропала во время тренировочного похода, остались только её ступни. Как можно быть убитой так, что остаются только ступни, когда тебя даже не съели, понятия не имею.

— …

— В конце концов, я «провела переговоры» с Дэстопией Виртуозо Суицидмастер и принесла ступни домой, ничего не сказав родителям. Переговоры в стиле «моттаинай»[✱]«Моттаинай» (もったいない, 勿体無い) — японское понятие, обозначающее философию и стиль жизни, направленные на бережное отношение к окружающей среде и творениям человеческих рук и осуждающее неэкономное отношение к ресурсам. — ничего не выбрасывать, использовать всё до конца.

Значит, у неё уже был личный опыт переговоров с легендарной вампиршей… Неудивительно, что у неё стальные нервы. Она не просто знала, как устроена работа специалиста, но и побывала на поле битвы специалиста.

Оглядываясь назад, я глубоко стыдился всего, что могло показаться поучением с моей стороны.

Если у неё был опыт разговора с тысячелетней вампиршей, конечно, университетская старшекурсница не могла её запугать.

— Это может быть хорошо и для Ёвари-сама. Чтобы кто-то, кто восхищался бессмертными странностями, был воскрешён как часть Гаэн Тооэ… — сказал Тадацуру.

Я всё ещё не понимал, почему он использовал «-сама» для сестры Кагэнуи, но, по крайней мере, часть того, что он говорил, возможно, могла иметь смысл.

Я не мог это одобрить, но я понимал.

Когда Кагэнуи сказала мне, что её сестра мертва, у меня возникло недоброе подозрение, что она участвовала в проекте, чтобы получить экспериментальные знания для воскрешения мёртвых. Но если тело её сестры не было съедено и частично сохранилось, а значит, его можно было вернуть, даже только в качестве составной части, то участие Кагэнуи нельзя было сводить к тому, что её просто уговорила Гаэн.

Она говорила, что нельзя воскресить кого-то только из ступней или пальцев. Но при таком повороте событий у Кагэнуи тоже была причина быть частью этого проекта.

Была основа.

— Я на самом деле не хочу, чтобы Ёвари возвращалась к жизни.

— Ёдзуру-сан.

Тадацуру-кун назвал её имя с «-сан», как бы мягко делая замечание, но она раздражённо отмахнулась от него рукой.

— Мне действительно жаль её. Она была намного талантливее меня, абсолютно серьёзно относилась к своим духовным обязанностям, и всё же только из-за порядка рождения — только потому, что она была «младшей сестрой» — ей не суждено было стать наследницей. Мне было её жалко… Я подала это как странную историю о гении, когда сказала, что она «пошла, чтобы её съели», но на самом деле она потеряла всякую причину жить и осознанно распрощалась с жизнью, — сказала она.

— Вот почему — Ёдзуру-сан.

— Всё нормально. Тот факт, что я всё ещё не могу решить, хороши бессмертные странности или плохи, тоже чистая правда. Но в любом случае, Тадацуру. Если использовать ступни Ёвари, ты сможешь это сделать? Или нет?

Кагэнуи оборвала Тадацуру, который настойчиво пытался сказать что-то ещё, и продвинула разговор вперёд. И, по правде говоря, сейчас было не время копаться в сестринских отношениях.

Хотя, фактически, тема напряжённости между сёстрами как раз и выставлялась напоказ всё больше с каждым днём. Только предполагалось, что речь о сёстрах Гаэн, а не о сёстрах Кагэнуи.

Это была их история.

— …Наверное, если я скажу, что это «мёртвому припарка», прозвучит не очень уместно, не так ли? — пробормотал Тадацуру после долгого молчания, изучая стеклянные банки, выставленные на секционном столе, и недавно добавленные девичьи ступни в деревянных сандалиях.

Мне хотелось быть снисходительным к фигурам речи, но он был прав, это было неуместно.

Оставляя в стороне аккуратные чучела ступней Ёвари, большинство частей в стеклянных банках не давали и шанса усомниться, что это настоящие части мертвецов.

— Буду откровенным. Насколько я могу судить, этого всё ещё недостаточно, чтобы создать куклу-труп одной взрослой женщины.

— Мне нравится откровенность. Конкретно, сколько нам не хватает? Ты вычитаешь голову моей сестры, конечно?

— Да. Я исхожу из предположения о кукле-трупе без головы.

— Это немного неловко обсуждать с мальчиками в комнате, но…

После этого торжественного вступления Гаэн сказала:

— Мы можем сделать грудь немного поменьше, если это поможет, — как бы предлагая компромисс.

Что это вообще за уступка?

Кайки выглядел явно недовольным… Даже для члена семьи, когда тело твоей первой любви обсуждают так открыто, это, по-видимому, ему не нравилось. Хотя, вряд ли он собирался настаивать на большой груди.

Кагэнуи, казалось, едва сдерживала смех… Атмосфера стала действительно тяжёлой во время разговора об Ёвари, так что это легкомыслие послужило тому, чтобы разрядить обстановку.

— Боюсь, это не поможет, — ответил Тадацуру с полной серьёзностью.

И, по правде говоря, вопрос был серьёзным.

— Если отказаться от воссоздания нижней половины тела — как тэкэ-тэкэ[✱]Тэкэ-тэкэ — японская городская легенда о призраке школьницы, которая была привязана хулиганами к железной дороге и разрезана напополам поездом. — тогда это не невозможно.

— Ты не собираешься использовать ступни Ёвари?

Этот ответ был тоже не по существу.

Тэкэ-тэкэ, очевидно, была неприемлема с самого начала. Если бы это было так, нам бы не понадобились девичьи ступни — мы могли бы просто попытаться воскресить Тооэ только с головой и сердцем.

Хм?

Погодите… девичьи ступни?

— Будь то ступни Ёвари-сама или что-то ещё, в изготовлении кукол все части — это просто материалы. Как плюрипотентные клетки, любая часть может стать любой другой частью.

«Драгоценные ступни Ёвари-сама могли стать руками, торсом или даже грудью», — объяснил Тадацуру с каменным лицом. Я предполагал, что он был на факультете синто, как и я, но, может быть, этот парень учится на медицинском?

Идея взять детские части, собранные Кайки, разобрать на составляющие и собрать из них что-то другое, не поддавалась воображению. И всё же, эта самая мысль дала мне идею.

— Девичьи ступни… и части детских тел.

— Тадацуру-кун. У меня тоже есть вопрос, если ты не возражаешь.

— Конечно, Осино-сэмпай.

— С этими «материалами» — с этим «объёмом» — я понимаю, что этого недостаточно, чтобы сконструировать одну взрослую женщину. А что, если бы это была не взрослая женщина?

— ? Ну, очевидно, взрослый мужчина в среднем имеет более крупное телосложение, поэтому требуемый объём материалов увеличился бы…

Тадацуру ответил на вопрос, как будто не понимая, к чему я клоню. Но нет, дело было не в этом. Его простота, заключающаяся в неумении читать между строк, была достойна восхищения, но здесь не было причин, по которым нам могла бы понадобиться кукла-труп взрослого мужчины.

Я не это имел в виду.

Не взрослая женщина, не взрослый мужчина.

— А что насчёт ребёнка? — спросил я.

Идея, которая резко отклонялась от любого чувства баланса — безрассудная, опрометчивая, бросающая осторожность на ветер.

— Что, если бы это была кукла-труп девочки подросткового возраста?