025

— Это можно…

Он, вероятно, не собирался делать паузу для драматического эффекта, но Тадацуру замолчал на полуслове, на мгновение задумался, а затем произнёс: «…сделать».

— По объёму проблем быть не должно. Дайте-ка подумать… Если использовать все материалы, собранные Кайки-сэмпаем, лучшим подходом будет создание куклы-трупа девочки примерно двенадцати лет, не достигшей вторичного полового развития.

Что это за «лучший подход», подумал я, хотя сам же это и предложил. И нацеленность на «использование всего материала» как цель дизайна была тоже не по существу. Но спецификация «не достигшей вторичного полового развития», возможно, была попыткой Тадацуру включить более раннюю уступку Гаэн насчёт груди в свой расчёт возраста.

Должен признаться, на мою идею, несомненно, повлияли последние два дня полевой работы.

Змееликая девочка, девочка с книгой, Суруга — и мальчик Осино, чью форму принял Сисируй Сэйсиро.

В последнее время я на удивление часто взаимодействовал с детьми, и последней каплей стало то, что Кагэнуи представила законсервированные «ступни» своей сестры, что и подстегнуло идею. Если материалов недостаточно, просто взять меньший размер. Образ Тооэ был подавляюще сверхчеловеческим, но у неё, должно быть, тоже было детство.

Время, когда она была маленькой девочкой, и время, когда она была школьницей.

Время, когда она была несовершеннолетней, и время, когда она была подростком.

— Возможно, есть некоторые абсолютно необходимые области, которые невозможно покрыть ни при каких обстоятельствах, но я полагаю, что мои личные запасы смогут восполнить эти пробелы. Это искусственные части, сделанные из останков, прошедших этические требования, так что, пожалуйста, не беспокойтесь. В таком случае, мне нужно будет вернуться домой, чтобы…

— Подожди, Тадацуру-кун. Я ещё не дала «добро». Дай сестрёнке подумать секунду.

Гаэн остановила Тадацуру, когда он попытался продолжить с более мелкими деталями. Конечно, она должна была это сделать. В отличие от меня или Кайки, Гаэн знала Тооэ ребёнком.

И, благодаря своим знаниям, она могла живо представить это — гротескность нового плана по воскрешению её сестры в виде девочки-подростка.

Гротескность, которая только усилилась.

— Кстати говоря, возраст Ёвари на момент смерти был как раз около двенадцати, верно, Тадацуру? Это совпадение начинает казаться судьбой.

— Это не судьба. Не относись к таким вещам, как к знамению.

В редком проявлении эмоций Гаэн отчитала Кагэнуи, прижав руку к собственному лбу. Справедливо —что это за божественный знак, в конце концов? К тому же, у меня было чувство, что это скорее Тадацуру, который называл Ёвари «-сама», просто подогнал параметры под это число, и я уж точно не намеревался предлагать что-то столь грандиозное — это была просто случайная идея, пришедшая в голову на ходу.

Я не ждал, что наше конструирование девочки-подростка пройдёт гладко. Наш надёжный лидер должна была хорошенько обдумать это — так, как в медицине член семьи подписывает согласие на рискованную экстренную операцию.

— Но если размера ребёнка достаточно, то ступни, которые я принесла, были довольно бессмысленны, да?

— Нет, лучше иметь их, чем нет, Ёдзуру-сан.

Как будто беспокоясь, что она может забрать драгоценные ступни Ёвари-сама домой, Тадацуру резко подался вперёд.

— Верно. Именно потому, что ты принесла эти ступни, Ёдзуру, у Осино-куна возникла эта идея. У меня нет слов, чтобы в полной мере отблагодарить тебя за это, — Гаэн тоже высказалась на этот счёт, немедленно исправляя свой выговор.

— Хм. Но, я знаю, что не должна смеяться, это представляет собой иную моральную дилемму, чем просто воскрешение мёртвых. Вернуть мою сестру девочкой-подростком… Правда, Кайки-кун?

— Не спрашивай меня.

Кайки, первая правая рука, который не проявил ни капли сопротивления, когда ему велели откапывать трупы или спросили, может ли он ходить по домам и собирать детские останки у их семей, отказался, даже не выслушав деталей.

— Мне нечего сказать на это. Это идиотская идея, которая ни за что на свете не пришла бы в голову мне, но возражать против неё было бы идиотизмом того же порядка. Поэтому я последую любому вашему решению.

По сути, он назвал меня идиотом.

Что ж, идея, действительно, идиотская. Предложи её кто-то другой, возможно, я бы сам тогда возглавил оппозицию.

— Раз это важное решение, позволь мне задать вопросы, на которые есть очевидные ответы. Тадацуру-кун. Кукла-труп двенадцатилетней девочки на следующий год и через год всё ещё будет куклой-трупом двенадцатилетней девочки, верно?

— Да. Она не будет расти, не будет взрослеть, не будет даже стареть. Потому что это труп.

— А что насчёт сознания и мышления? Она будет моей сестрой в двенадцать лет? Или умственный возраст, который был у неё на момент смерти, сохранится?

— Это зависит от случая, и я не могу сказать наверняка. Я лишь создаю саму куклу. Что будет внутри — это область ответственности Ёдзуру-сан.

Кагэнуи, которой Тадацуру перебросил мяч, на мгновение задумалась — как профессионал или как бывший вундеркинд — а затем ответила:

— Я знаю, что говорю прописные истины, но, вообще говоря, странности определяются своей внешностью. Даже если её сознание останется таким, каким было на момент смерти, велика вероятность, что её когнитивные способности регрессируют до уровня ребёнка.

Когнитивные способности ребёнка.

Были ли они более примитивными, чем у взрослого, или более полными — вопрос дискуссионный.

— А что насчёт воспоминаний? — спросил я.

Вся предпосылка воскрешения заключалась в том, чтобы спросить её, что случилось в момент смерти, так что этот момент был критическим. Нельзя было исключать, что она полностью всё забудет, как забыла Суруга из-за шока, но это в любом случае было требование, которым нельзя было пренебречь.

— Её воспоминания должны остаться нетронутыми с момента смерти, но, если мозг получил катастрофические повреждения, всё возможно.

Учитывая, что голова уже обгорела, «нетронутыми» они вряд ли останутся (разве не описывали её как запечённую в скорлупе?), и даже если бы мы захотели извлечь бессознательные воспоминания, если они были физически уничтожены, даже интервью через гипноз не помогло бы. Но здесь мы заранее ничего сказать не можем.

Наличие секционного стола не означало, что мы могли предварительно вскрыть обугленную голову Тооэ. Если вскрытие навредит ещё сильнее, это разрушит весь смысл.

— Что меня беспокоит больше всего, так это психологическое воздействие на взрослого человека, воскрешённого в теле маленькой девочки.

— Воздействие?

— Если бы ты проснулся однажды утром и превратился в маленькую девочку, это был бы шок, да? Потеря согласованности разума и тела могла бы привести к смерти от шока.

Может ли кто-то действительно умереть от этого? Это был моя первая мысль. Но, если представить, что это своего рода реакция отторжения, то шансы ненулевые.

Даже переливание крови могло быть смертельным, если тип не совпадал. В идеале нужно, чтобы разум и тело были одного возраста, конечно… но мы ломали голову над этим именно потому, что такого варианта у нас не было.

Троп обмена телами после столкновения за углом не обязательно разыгрывается как комедия.

— Мы и так собираемся провести трансплантацию, которая полностью игнорирует совместимость, так что уже слишком поздно для таких размышлений — но если речь идёт о Тооэ-сэнсэй, она могла бы проснуться хоть в теле таракана и всё равно сохранить рассудок.

Кайки заговорил, видимо, не в силах больше молчать — ободрение, которое, на самом деле, могло сделать меня ещё более тревожным. Что ж, идиотская идея или нет, для Кайки не имело значения, какую форму примет Тооэ, какие у неё будут мысли и будет ли она вообще что-либо помнить — лишь бы она вернулась к жизни.

Лишь бы вернулась.

Лишь бы была жива.

Будь то из-за психологической травмы, полученной при посещении скорбящих семей, тот факт, что он перестал это скрывать, был хорошим знаком. Возможно, в глубине души он был бы согласен и на одну голову с сердцем.

— О чём нам нужно думать сейчас, так это о том, как повысить этот процент совместимости — как слить тело и дух, или, скорее, душу. Что ж, у меня есть кое-что на уме.

Есть, значит.

Судя по её тону, в котором не чувствовалась небрежность, это не случайная зацепка. Но в любом случае, воскрешение Тооэ в виде двенадцатилетней девочки, хотя и было сопряжено с рядом проблем, не было полностью невозможным.

Даже я, как человек, который сам всё и предложил, в настоящий момент испытывал что-то вроде: «Боже, вы серьёзно? Мне нужна передышка»… Но, так или иначе, оставалось только решение Гаэн.

Одобрить или отклонить.

Взвесить достоинства и недостатки — это было решение младшей сестры.

— Я знала это с самого начала, но… воскресить одного человека — не простое дело. Тут и внутренний конфликт, и разлад — к тому же, раз всё началось с аварии, это тоже создаёт помеху. Я понятия не имела, что всё уйдёт настолько далеко от сценария. Неудивительно, что это табу. Сколько бы ты ни знал заранее, есть вещи, которые можно узнать, только на практике.

И затем.

Гаэн выложила всё начистоту — однако, как лидер проекта, она не показала команде ни малейшего замешательства, которое, должно быть, вызвал этот новый вызов, и приняла твёрдое решение.

— Даю «добро». Вы все — отдайте всё, что у вас есть, чтобы воскресить мою сестру в теле девочки.