031

И вот, настал день «икс».

Финал проекта.

Грандиозный финал.

Как обычно, или, может быть, как необычно, мы собрались в морге, и там, перед нами, в позе покойника — лежала кукла-труп двенадцатилетней девочки.

Наконец-то на секционном столе было целое человеческое тело. Но, если честно, эта кукла-труп сильно отличалась от той, которую я себе представлял.

Не в худшую сторону. Скорее, в лучшую.

Ранее упоминалось слово «Франкенштейн», и, видев своими глазами состояние образцов сырья, выставленных на этом же столе не так давно, я ожидал чего-то более похожего на… ну, собственно, куклу.

Плюшевая игрушка, покрытая швами.

Вот к чему я готовился.

И этот образ Франкенштейна был, вероятно, больше из фильмов, чем из оригинального романа, но… Кукла-труп, которую Тадацуру кропотливо завершил, преодолев все препятствия, была такой же гладкой, как фарфор, такой же изящной, как тщательно отполированный мрамор.

Я не мог даже представить, где находятся суставы, где швы. Как можно взять все эти разделённые куски плоти, от такого количества детей, и замесить их в нечто столь цельное.

Почти как фарш.

И когда думаешь об этом так, несмотря на всю красоту, впечатление создаётся весьма гротескное.

Чем сильнее сияла её кожа, тем больше отвращения она вызывала.

Более того, уровень завершённости был настолько невероятно высок, что на этом стерильном секционном столе казалось, будто под наркозом лежит живая девочка-подросток, что лишь усиливало чувство аморальности происходящего — но это было, в конце концов, не голое тело, а мёртвое тело.

Не реалистичная кукла, а кукла-труп.

Не было дыхания, не было подъёмов и опусканий грудной клетки, то есть не было кардиопульмональной активности. Зрачки были широко раскрыты и совершенно неподвижны. И, естественно, она не моргала.

Ни единого движения.

Несмотря на то, что она была раздета, она не дрожала от холода морга — скорее у меня побежали мурашки от её совершенства как куклы и от её совершенства как трупа.

— …Великолепно.

Довольно продолжительное время царило молчание.

Но Гаэн первой его нарушила.

Её реакция, казалось, была такой же, как у меня, но её точка зрения была немного иной.

— Она выглядит точно так же, как и моя сестра в двенадцать лет. Я предоставила портретный набросок, но воссоздать — нет, выразить это с такой точностью…

— У Тадацуру, похоже, были с этой частью проблемы. В конце концов, голова-то была от взрослой Тооэ. Оставим в стороне, была ли у неё модельная фигура, но её череп хоть и женский, но всё же взрослый, с этим ничего не поделать, и ему пришлось думать и о балансе с торсом. Понять, как его уменьшить, — вот где, по его словам, действительно проявилось мастерство кукольника.

Как объяснила Кагэнуи, которая, само собой разумеется, больше не носила матроску, став студенткой, но и никак особо для ритуала наряжаться не стала — просто в обычной повседневной одежде.

Это было потому, что Тадацуру отсутствовал. Вложив все свои силы в завершение куклы, он сейчас лежал без сознания в больнице университета. Похоже, он мог попасть в больницу от недоедания.

Как изначальный участник проекта, я не мог в полной мере отблагодарить его за ту преданность, которую он проявил, несмотря на то, что присоединился позже — в его случае, вероятно, дело было не в личной привязанности к Тооэ, а в его энтузиазме, не уступающем Виктору Франкенштейну, с которым он подходил к производству кукол. И всё же, несмотря на это.

Тысячи бумажных журавликов было бы мало. Даже десяти тысяч.

Когда дело дошло до конструкции, было бы идеально иметь фотографию Тооэ в двенадцать лет, но, к сожалению, когда она сбежала, семья Гаэн уничтожила все её фотографии.

Сожгла.

Они сожгли даже негативы — с основанием подошли к делу.

Я предположил, что у одноклассника могла бы сохраниться копия её школьного альбома начальной школы, но, по словам Гаэн, Тооэ не посещала ни начальную, ни среднюю школу — она пошла в школу только со старшей школы.

Не знаю, был ли это ранний случай домашнего обучения из-за семейных обстоятельств, и не знаю, была ли это причина, по которой она позже стала частным репетитором, но этот откровенный бунт против обязательного образования был очень в её стиле.

В любом случае, фотографий не было.

Более широкий и настойчивый поиск мог бы помочь найти одну где-нибудь, но мы были не в том положении, чтобы вести поиски в открытую.

Идея использовать Суругу в качестве образца всплывала, но, если бы творчество Тадацуру пошло в этом направлении, это была бы проблема. Если бы Суруга, когда ей исполнится двенадцать, оказалась бы похожей на близнеца воскрешённой Тооэ, это могло бы вызвать значительную путаницу, так что лучше, чтобы они не были слишком похожи.

Ради того дня, когда мать и дочь воссоединятся.

Итак, в качестве последнего средства было решено, что портрет будет нарисован по детским воспоминаниям Гаэн о сестре. И художником, хотите верьте, хотите нет, был Кайки.

У этого человека глаз был намётан.

Он даже к своим экзаменационным билетам прошлых лет прилагал полезные иллюстрации. Но этот художник-мастер Кайки в настоящее время имел сложное выражение лица. Настолько сложное, что мне захотелось сделать его портрет.

Дело было не в том, что он был недоволен результатом, но он, казалось, щурился, не в силах смотреть прямо на труп девочки-подростка. Я предполагал, что он уже должен был привыкнуть к детским телам, но, видимо, это было другое дело, когда речь шла о теле женщины, которую он любил.

Я не мог критиковать его за это спонтанное проявление эмоций.

Прежде всего, если внимательно обдумать слова Кагэнуи, это означало, что обугленный череп Тооэ, который Кайки достал из могилы, был дополнительно сточен до детского размера.

Несмотря на то, что я сам предложил эту идею, даже я не мог сказать, что был доволен этим конкретным надругательством над её останками. Но по сравнению с детьми-жертвами, которые были превращены в фарш, это было действительно довольно мягко, рутинная хирургическая процедура. Снятые кость и плоть, естественно, были бы использованы для других частей — материалы были настолько дефицитны, что Тадацуру-кун не потратил бы впустую ни миллиграмма собственных останков Тооэ.

Итак, не отводя взгляда, я посмотрел на девочку.

Двенадцатилетняя Тооэ. Конечно, никогда не встречав её в этом возрасте, я не мог судить, похожа ли она на портрет, не говоря уже о реальном человеке.

Если бы меня спросили, вижу ли я след знакомой мне Тооэ, Тооэ времён старшей школы, что ж, полагаю, ответ, вероятно, был бы «да». Но всё же — это был труп.

Это была она, мёртвая.

Она не могла быть такой же, как она, живая.

Верно, невероятно, но несмотря на то, что мы чувствовали, будто наконец добрались до финиша после продолжительных, мучительных усилий, на самом деле мы только добрались до старта.

Грандиозный финал и грандиозное начало одновременно.

Если бы авария, унёсшая жизнь Тооэ, не была столь катастрофического масштаба, проект вполне мог бы начаться здесь, на следующий же день.

Авария с участием пяти автомобилей.

Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что это было столкновение, вызванное «Светом», всё ещё не подтверждённой теорией, порождённое моей собственной иллюзией. В конце концов, даже после моей тайной встречи с Кайки, я так и не поделился правдой с Гаэн.

Кайки, возможно, не был полностью убеждён моими доводами, но к настоящему моменту он так и не донёс на меня Гаэн. С другой стороны, это означало, что я так и не подтвердил истинные намерения Гаэн лично, вплоть до сегодняшнего дня — я лишь догадывался о том, что у неё на сердце.

Запоздало я задумался об этом.

Насколько хорошо я на самом деле понимал эту женщину, стоящую невозмутимо, как лидер, перед трупом своей двенадцатилетней старшей сестры. Хотя я смог представить себе причину смерти, достойную Тооэ.

Что значит «быть достойным Гаэн»?

Несмотря на то, что я провёл всё это время вместе с ней над проектом, я всё ещё не до конца её понимал.

— Я не сомневаюсь, что работа Тадацуру безупречна, Гаэн-сэмпай. Но, чтобы убедиться самой, не могла бы ты подойти поближе и как следует всё проверить? Цвет, текстуру, диапазон движений в суставах и наличие каких-либо дефектов. Он сказал, что обмен и возврат сделкой не предусмотрены.

Это и правда звучало как осмотр доставленной фигурки. Побуждаемая Кагэнуи, Гаэн сказала: «Ну-ка», подошла и нежно прикоснулась к девочке на секционном столе. Не грубо, но и не с тем, что можно было бы назвать нежностью.

Поднимая руки и ноги, переворачивая её, приподнимая верхнюю часть тела, чтобы заглянуть на спину. Даже если кукла-труп выглядела идеально с расстояния, это мастерство не означало, что она должна пропускать пункты контрольного списка.

Она осматривала её со всех сторон, проверяя не только внешность, но и пропорции, и вес — даже слегка постукивая по мышцам живота, словно проверяя спелость арбуза.

— А что внутри?

— Это не лабораторный образец. Внутренние органы не являются полной реконструкцией человеческого тела. Относись к ней, как к кукле.

М-м.

Что касается внутренних органов, то это был скорее не фарш, а что-то вроде начинки для колбасы, полагаю.

Те субстанции, что находились внутри неё, хоть и можно было назвать «внутренними», но точно не «органами» — никакой функции они не имели. Вместо каждого органа были части мышц и мёртвой плоти. Конечно, я не стал говорить это вслух.

Но, даже понимая это, Гаэн и глазом не моргнула.

— Понятно… да. Никаких проблем. Никаких сложностей.

Она отошла от девочки, вернулась на исходную позицию и повернулась к нам.

— Прежде всего, спасибо вам. Кайки-кун, Осино-кун, Ёдзуру — за то, что прошли со мной этот путь в проекте, который отбрасывает правила и бросает вызов табу. По пути я принимала неприятные позы, создавала проблемы, заставляла вас чувствовать себя отвратительно. За это я искренне прошу прощения.

«Простите меня», — сказала она, кланяясь.

Момент для извинений подобран идеально.

— Передайте это и Тадацуру, пожалуйста. Отныне я обещаю, что любая просьба каждого из вас будет моим главным приоритетом. Гаэн Идзуко никогда не закроет глаза, когда вы попадёте в беду.

— Купите нам выпить по пути домой, и мы в расчёте, Гаэн-сэмпай, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. Отчасти от беспокойного напряжения, стоя перед куклой-трупом, но также от нетерпения, от невозможности больше ждать.

Обычно я мог слушать вдохновляющие речи Гаэн хоть целую вечность, но только сегодня давайте ограничимся сокращённой версией.

Она, казалось, поняла, что я имел в виду, и сказала: «Ладно, давайте начнём. А угостит нас моя сестра» — хотя, естественно, нельзя ожидать, что абсолютно голая двенадцатилетняя девочка угостит компанию студентов.

— Ёдзуру.

— Ага. Сердце, пожалуйста.

Гаэн достала сердце — мумифицированное сердце — из-за пазухи, как и в тот день. Кагэнуи взяла его и положила на грудь девочки, разместив поверх того места, где с точки зрения анатомии сердце и должно располагаться. Хотя, учитывая то, что мы только что слышали, было сомнительно, было ли оно у этой девочки внутри. Она осторожно положила сердце на грудь девочки.

Удерживая равновесие.

— Все сюда. Я покажу вам, как это делается, так что повторяйте за мной и коснитесь тела этой девочки — и предложите их.

«Ваши души».

Сказав это, Кагэнуи нежно, мягко взялась за ступни голой девочки, а затем тихо закрыла глаза. Моё знакомство с Кагэнуи к тому времени стало довольно долгим, но это, возможно, был первый раз, когда я видел её с серьёзным выражением лица.

И надо же, я действительно описал один из её жестов как «нежный».

— Настоящим клянусь: до конца своей жизни я никогда не буду ходить по земле.

Значит, своего решения она не поменяла.

С тех пор прошло довольно много времени, и с изменением её окружения, теперь, когда она стала студенткой, я подумал, что она, возможно, передумала — ладно, честно говоря, я и не ожидал, что она передумает.

Так эта девушка собиралась жить.

Всю оставшуюся жизнь.

— Теперь я, пожалуй. Хотя моя клятва такая же, как я упоминала ранее.

Гаэн приблизилась без колебаний и, ни секунды не сомневаясь, словно измеряя температуру трупа, положила правую ладонь на лоб девочки.

Как будто касаясь мозга.

— Если я смогу увидеть свою сестру ещё раз, отныне я не закрою глаз ни на что в этом мире, ни маленькое, ни большое. Я никогда не отвернусь от чьей-либо трагедии, не проигнорирую чью-либо заветную мечту. Я стану «сестрёнкой, которая всё знает» по-настоящему и безоговорочно.

Как и ожидалось — я не мог её прочитать. Одну эту женщину я никогда не мог прочитать.

Я был уверен, что будет наоборот — что она, которая так открыто хвасталась всеведением, отрежет часть своей души, отбросив это своё знание.

Вместо этого она поклялась взвалить на себя бремя.

Отныне она не просто будет хвастаться тем, что знает всё — она будет провозглашать это.

Она отрезала себе путь к незнанию.

Если её загоняли в угол или у неё были неприятности, чисто человеческий способ отступления — осторожно предварять что-то фразами вроде «я не уверена в этом, но», хеджировать, чтобы рассеять ответственность, страховаться на случай ошибки — она тщательно отрезала все эти пути к отступлению и предложила их своей сестре.

Предложила их мозгу своей сестры.

— Не хочу быть занудой, но… быть для всех «сестрёнкой» целую жизнь будет, пожалуй, трудновато.

— Я стану для всех сестрёнкой до конца жизни. Я просто буду выглядеть молодо для своего возраста.

После этого загадочного обмена репликами.

— Я…

Кайки двинулся следующим — опередив меня.

Это не должно было быть соревнованием, но я с трудом мог представить, что буду тем, кто завершит церемонию клятв. В конце концов, от того ужина с якинику до сегодняшнего дня мне так и не удалось вытянуть из Кайки информацию о той части души, с которой он уже решил расстаться.

Что же он в конце концов решил?

Или, можно сказать по-другому — от чего он пожелал избавиться? У этого человека, который уже отбросил так много ради этого проекта, начиная с Сёрэйкая, осталось ли у него вообще что-то, от чего можно отказаться? И затем Кайки взялся обеими руками за левую руку девочки и сказал:

— Я клянусь никогда не быть «тайно хорошим парнем».

Вот в чём поклялся.

Это была клятва, смысл которой я с трудом улавливал. Как и моя собственная попытка разрядить обстановку минуту назад, я сначала подумал, что он шутит. Но он продолжил ровным тоном, тихим голосом, без тени улыбки, словно убеждая самого себя.

— В ходе этого проекта я неустанно совершал акты зла, не считаясь с моралью и этикой. Я не стану выстраивать какую-то поворотную развязку, где выяснится, что за всем этим стояли сочувственные мотивы, или неизбежные причины, или жалкое прошлое, или обстоятельства, заслуживающие снисхождения, — где я раскрою себя как «всего лишь добропорядочного гражданина». Я буду злодеем до конца своей жизни. Ненавидимый и нелюбимый, презираемый и избегаемый, осыпаемый оскорблениями. Я не буду добиваться смягчения приговора. Бессердечный, лживый, мерзкий преступник — вот кем я буду. Я не должен и не буду об этом жалеть. Это урок, который я должен извлечь из всего этого.

«Мне не нужно, чтобы меня понимали».

Так он поклялся — и крепко сжал левую руку девочки.

Воскрешение Тооэ было, несомненно, его главной целью. Но эта клятва — эта манера продавать свою душу — казалось, брала на себя даже грехи Гаэн, которая руководила проектом, нарушавшим все табу, и, возможно, даже грехи Кагэнуи и меня.

В самом деле — он не был «хорошим парнем».

И не был добросердечным.

И не был союзником справедливости.

И вдобавок ко всему — он был неуклюжим человеком.

По любым социальным меркам, он был, попросту говоря, беспрецедентным похитителем трупов. Родители, что доверили ему останки своих детей, могли ненавидеть его, но любая ненависть была бы недостаточно сильной, они могли убить его, но и его смерти было бы мало — мошенник чистой воды.

Если бы вы захотели назвать его плохим…

То он явно был плох в поиске практичных решений.

…И, поняв, что Кайки отвергнет даже очевидно сочувственную защиту от такого друга, как я, я не мог ни подойти к нему, чтобы похлопать по плечу и подтолкнуть вперёд, ни схватить его за руки, чтобы остановить.

Гаэн тоже ничего не говорила.

Кагэнуи держала глаза закрытыми.

Так что единственное, что я мог сделать здесь и сейчас, — это последовать за ним без паузы. Я не должен был нарушать поток и обесценивать его безнадёжную преданность.

И всё же, наряду с этими серьёзными эмоциями, внутри я был в растерянности.

«Если уж собрался толкать такую крутую речь, то мог бы и прочитать обстановку и идти последним», — подумал я. Нельзя создавать такую тяжёлую атмосферу прямо перед тем, как давать слово такому легкомысленному человеку, как я.

Я, очевидно, не подготовил сюрприз, который мог бы превзойти клятву Кайки.

— …Эм, ладно, так, я…

Но я не мог просто выбросить белый флаг и убежать… Поэтому, скрепя сердце, я сказал нечто совсем некрутое.

Прижимая свою левую ладонь к раскрытой правой ладони девочки.

Ощущая трупный холод.

— Я клянусь, что отныне никогда не буду спать в постели. И подушкой тоже не буду пользоваться.

Я почувствовал, как все в комнате сдержали желание разразиться смехом. По крайней мере, это было бы лучшим исходом, но даже с закрытыми глазами я мог сказать, что с треском провалился.

Нет, но серьёзно, это была довольно серьёзная жизненная жертва.

Идея, конечно, возникла из двух ночных поездок на автобусе подряд во время полевой работы с Гаэн. Но если бы я заранее знал, какие клятвы будут давать Гаэн и Кайки, я бы мог придумать что-то другое.

Я довольно много мучился над этим — даже мучился во сне прошлой ночью — но в конце концов, меня увлёк за собой пример Кагэнуи. Я попал в ловушку шаблона проклятия, связанного с повседневной жизнью. Я имею в виду, что ни говорите, но отказ от сна был довольно значимой частью души, чтобы её предложить.

— Думаю, тебе это подходит.

Единственным, кто решил меня поддержать, был именно Кайки.

«Подходит мне», значит.

Никто не рассмеялся. Но я, и только я, не мог удержаться от горькой улыбки.

— Что ж, теперь, когда все усиления на месте — позовём её? Ту, кого мы ждали.

«Никаких репетиций, сегодня у нас живое выступление», — сказала она.

Кагэнуи напрягла атмосферу своим расслабленным тоном.

И затем, вновь прорезала натянутый воздух:

— Душа (кон).

Она начала говорить.

— Душа смятенная (кон-кон).

Ритмично — распевала слова.

— Душа смятенная, во мгле (кон-кон-кон).

Возвращаясь к началу — словно в круговороте жизни и смерти.

— Душа смятенная, во мгле бредущая (кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли (кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам (кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни, дверь (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни, дверь разбей (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни, дверь разбей, сердце (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни, дверь разбей, сердце вспомни (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

— Душа смятенная, во мгле бредущая, внемли словам, пепел помнит, кости дышат, кровь зовёт, колокол бьёт, безымянная, бесплотная, бесцветная, беззвучная, камень, глину, холод, раны, время пройди, глаза открой, прах стряхни, дверь разбей, сердце вспомни, восстань (кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон).

Она словно стучалась в дверь. Дверь, которую нельзя открывать.

Врата рая — врата ада.

Стучалась с решимостью никогда не оглядываться назад.

Проводила тайный обряд — словно оказывала первую помощь.

Словно непрямой массаж сердца.

Словно искусственное дыхание.

Притопывая ногами, цокая каблуками.

Поддерживая ритм.

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

Да будет исполнено немедленно по непреложному небесному закону — так обычно говорят оммёдзи, но это не тот случай. Она не могла этого сказать.

Потому что закону был брошен вызов. Законом пренебрегли.

Все существующие правила были нарушены.

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

Накапливающиеся звуки сотрясались. Накапливающиеся грехи сотрясались.

Неистово дрожали — дрожали вновь и вновь.

В порыве синто.

Идя по пути богов — в обратном направлении.

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

К её пению — мы добавили своё.

Наслаивая наши голоса. Наслаивая наши грехи. Наслаивая наши чувства.

Нагромождая трупы — всё выше и выше.

Души, одну за другой — соединяя, лоскуток за лоскутком.

Создавая лоскутную душу, помещённую в лоскутное тело.

Соединяя, связывая, сцепляя, скрепляя, сплетая — и никогда не замолкая.

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

— Кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон-кон…

Не имея прав.

Игнорируя скоростной режим. Игнорируя светофоры.

Не глядя на дорогу. Не держась за руль. В нетрезвом виде.

Без ремней, без подушек безопасности.

С трещинами на всех зеркалах.

Тормоза сломаны, поворотники неисправны, аварийная сигнализация залипла, окна разбиты, рама деформирована, двери оторваны, двигатель заклинило, радиатор вскипел, выхлоп дымит, колёса пробиты — на незарегистрированном, не прошедшем техосмотр, самодельном автомобиле, который совершенно вышел из-под контроля…

— …√ (Кон).

Мы её подобрали.

Отбросив все мыслимые законы и правила, отбросив все правовые принципы, мы приветствовали её ушедшую душу, словно цукумогами, сошедшего со всех ста путей, и пришли её встретить.

И тут.

Наконец.

— Б…

Из уст девушки-куклы — раздался горячий вздох.