Movie Kizumonogatari Visual Book

Как человек

Почти в то же время, как мой слуга отправился за мобильной едой с косами[✱]三つ編みの携帯食 (mittsu ami no keitai shoku, «заплетённая мобильная еда») — выражение, которым Киссшот называла Ханэкаву во время «Kizumonogatari». Да, на японском это звучит не менее странно., так же спокойно, словно они только что разминулись, и так же внезапно, словно проскользнув через щель, появился Палач.

— Что случилось? Разве ты не должен был ждать нас?

— Я был поражён… Поражён глупым обменом мнениями между демоном и человеком, — сказал он, а потом, как бы подумав получше, добавил, — впрочем, оба демоны, — после чего пожал плечами.

По-видимому, он действительно был удивлён.

— Я полагаю, что даже барьер этого мальчишки не способен сдержать всю мою силу, ка-ка. Конечно, этого и следовало ожидать. Итак, с чем же ты сюда пришёл? Или же ты пришёл сюда встретить свою смерть[✱]Вначале Киссшот произносит 何をしに来た (nani wo shi ni kita, «зачем пришёл?»), после чего добавляет 何を死にに来た (nani wo shini ni kita), что примерно можно перевести как «за какой смертью ты пришёл?»? Ты потерпел унизительное поражение от моего слуги и был полностью разбит, не так ли?

— Осмелюсь заявить, что в том, что касается бога, я потерпел поражение. Но в том, что касается людей, я не проиграл, нет. Не тебе. И не тебе. А может и не тебе. И пока я служу своему делу, уж точно не тебе[✱]Палач четыре раза обращается к Киссшот на «ты», но все четыре раза использует разные местоимения, каждое следующее грубее предыдущего. Вот они в порядке использования: あなた (anata), お前 (omae), きみ (kimi) и 貴様 (kisama)..

Палач резко сократил расстояние между нами.

Мне по нраву его бесстрашие.

— Конечно… и этому ребёнку тоже.

— …Ты желаешь мести? Стоп, стоп, в конце концов, это же всего лишь игра. Именно. И как ты уже и сказал, не подобает решать вопрос о победе в таких играх.

Рискну предположить, что Палач в самом деле проиграл мальчишке.

Полагаю, что и Драматург, и Эпизод, и Палач оказались обмануты… Хмм.

— Я не стремлюсь к чему-то вроде мести. Это простое истребление. Я собираюсь должным образом излечить тебя. Вы, монстры, не способны следовать даже простым правилам этой простой игры.

Правилам? …Ах, ясно.

Этот человек, он ничуть не поражён, он действительно разгневан. Человеческие эмоции так трудно понимать.

— Подожди ещё немного, Палач. В конце всего этого, в соответствие с правилами игры, я верну своего слугу человечеству. При этом сразу два демона перестанут существовать: один погибнет, а другой станет человеком. Безусловно, это доставит тебе удовольствие? Разве это не завершит твою важную миссию? Образумься и уходи.

Этот охотник на вампиров должен был заключить со специалистом именно такое соглашение. В противном случае этот святоша, Палач, не имел бы никаких оснований признавать своё поражение. Он не покинет поле боя.

— Я не стану терпеливо ждать, поскольку ничего подобного не произойдёт. Ты не вернёшь этого ребёнка человечеству, я не представляю этот вариант развития событий возможным.

— Ха?

Я рефлекторно была раздражена его осуждающим тоном, но что он только что сказал? Я правда не понимаю, но у меня такое чувство, будто меня только что оскорбили. Хотя, с другой стороны, может меня похвалили? Были у меня такие подозрения.

Конечно. Обмен мнениями между демоном и человеком.

Поскольку он сказал, что у него сложилось впечатление, будто это был обмен между демоном и демоном…

— Ты хочешь сказать, что я не могу быть убита им? Неужели ты думаешь, что я, как хозяйка своего слуги, не обладаю такими способностями?

— Нет. Тебя, безусловно, много кто может убить. Драматург-сан, Эпизод-сан, да и я в том числе. В конце концов, ты та, кто желает смерти, охимэ-сама.

— …

— Я провозглашаю, вернее, бог провозглашает[✱]Палач использует глагол 宣う (notamau, «изрекать»), который сам со себе чрезвычайно архаичен и наполнен пафосом, и тот факт, что Палач применяет его по отношению к себе, говорит либо о непомерном себялюбии, либо о желании посильнее задеть своими словами гордость Киссшот, либо и то, и другое. моими устами, что этот ребёнок не сможет убить тебя. Как ты можешь говорить, что тот, который даже не смог убить меня, способен убить тебя?

Это на самом деле было проблемой.

Убить хозяина, который испил его крови, — единственный способ для демона вернуть себе человечность.

Предательство, мятеж, революция, восстание.

Независимо от того, что уже было сказано, что же нужно сделать, чтобы этот глупый слуга смог осуществить подобное?

Способен ли он на убийство своего хозяина?

Потому что в следующий раз я буду вынуждена сказать человеку, который спас меня, когда я была на грани смерти, что он должен убить меня.

Я пыталась выиграть время и придумать какой-нибудь способ спросить его об этом во время нашего последнего разговора, но раз это лишь обострило ситуацию с охотниками, то ситуация становится очень сложной.

— Уходи.

Как бы то ни было, я велела Палачу убираться. И это было очень великодушно с моей стороны.

— Как ты и предполагал, я сейчас в хорошем настроении. Только в этот раз, нет, только лишь в этот миг я забуду о случившемся. Ты показал свою силу, способную отнять мои руки, когда я лишилась сердца, поэтому я делаю это исключительно из уважения к твоим способностям[✱]Киссшот использует слово 手腕 (shuwan), которое переводится как «способности», однако это слово состоит из двух иероглифов, которые по отдельности будут являться следующими словами: 手 (te, «кисть руки») и 腕 (ude, «рука»). Поэтому это же слово Киссшот использует и по отношению к своим рукам, подразумевая, что Палач украл и её руки, и её способности.. Я не намерена делать это ради мира. И я делаю это не ради людей и не из уважения к твоему богу. Просто позволь Убийце Странностей закончить начатое. Оставь эту вампиршу, что собирается уничтожить себя, на произвол судьбы.

— Уничтожить себя? То, что ты описала, совершенно не то же самое, что и самоубийство. Если ты намерена умереть, изволь сделать это в одиночку. Не втягивай в это ребёнка.

Для человека, который пытается выиграть игру по-детски, без какой-либо стратегии, он излагает довольно складно.

Очень хитро.

Умение делать работу так, чтобы «никто не пострадал» — прекрасный талант для профессионала. Эта логика ясна даже ребёнку.

— Что ж, так или иначе, ты упустил свой миг. Неужели ты так желаешь умереть в одиночестве?

— Есть хороший способ разобраться с этим.

Не обращая внимания на мой добрый совет, Палач снова приблизился ко мне.

Пусть это и была игра, однако, проиграв моему слуге, вполне естественно, что он получил не только моральный ущерб, но и ущерб физический. Как смело.

Не зная страха, не зная границ.

И то, что он такой, какой есть, мне совсем не нравится. Совсем наоборот — скорее я презираю его.

Для меня, отказавшейся когда-то стать богом, он — полная моя противоположность.

Хороший способ?

— Будет лучше, если я погибну, когда буду мстить тебе. Если так случиться, то ребёнок убьёт тебя и, к счастью, снова станет человеком. Если ты так поступишь, то я смогу уничтожить сразу двух вампиров. Это план, который всех сделает счастливыми.

— Ха? Зачем моему слуге убивать меня, если я убью тебя?

Зачем моему слуге мстить мне за ненавистного врага?

Неужели ты уже забыл, во что его превратил?

— Я не стану выбирать метод. Что касается меня, то даже моя жизнь — всего лишь ещё одно средство. Моя жизнь — самый простой инструмент в использовании. Это клинок, которым я могу пронзить демона.

— Вот как? До самого конца ты остаёшься человеком, которого я не могу понять.

— Тебе и не нужно понимать. Ребёнок поймёт, наверняка.

— Я всё меньше и меньше понимаю тебя. Ты — человек, которого я не понимаю, не могу понять. Но, хмм, соревноваться все эти годы с человеком, который непонятен мне вдвойне, было…

Я чуть не сказала «весело». Это было очень близко.

Я вытащила из своего тела меч «Кокороватари». Этот меч может убивать лишь странности, но он и сам почти что странность.

Мы испытаем клинок, который пронзает демонов, против меча, который убивает их буквально.

— Что ж, моё время пришло, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд. Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир — Убийца Странностей. Позволь мне показать серьёзность моих намерений. И не смей сдерживаться!

— Давай же устроим пир, Палач! Охотник на вампиров! Возрадуйся, ибо я тоже покажу тебе свою искренность, раз уж ты зашёл так далеко, дабы получить свою награду! Я взлечу в небо. Я утону в тенях. Я обращусь туманом. Я заставлю своё тело исчезать и менять форму. И использую всю свою проницательность. Я материализую всё то, что мне нужно. Я выложусь на полную! Я не стану сдерживать мощь этого бессмертного тела!

— Bon appétit!

— Bon appétit!

…Я не собираюсь рассказывать о том, что произошло впоследствии.

Я одержала победу, а он не сдался.

Я была ранена, а он был сокрушён.

Я ела, а он более не мог.

До самого конца Палач был человеком, которого я не могла понять, и он сопротивлялся до последнего вздоха. Как человек.

Как-нибудь

— Ох, вот и славно.

— Что? — в тот момент, как я испустила вздох облегчения, которое почувствовала всем своим сердцем, Осино-сан спросил, — Став свидетелем «такого», ты всё ещё ощущаешь подобные эмоции? Увидев, что такого рода жестокие и ужасные вещи существуют в этом мире, можешь ли ты уверенно сказать, что у тебя нет никаких сомнений в содеянном? Если это так, ну что ж… необычно.

— …

Не то чтобы я не понимала, о чём он говорит.

Ужасные вещи. Зрелище, развернувшееся перед нами, в самом деле было ужасным. Арараги-кун укусил за шею Киссшот Ацеролу-орион Хартандерблейд.

Человек поедает демона. Демон поедает демона. Демон поедает человека.

Они расположились таким образом, что казалось, будто они обнимаются. Можно было даже сказать, что они будто объединились, чтобы стать одним целом, но на самом деле ни то, ни другое не было правдой. Не став людьми, они перестали быть демонами.

— Но разве не всё в порядке? В конце концов, это же и есть тот самый «плохой конец», который вы и предложили?

— Я прямо в растерянности, когда мне говорят нечто подобное, словно это очевидно. Это было отнюдь не очевидно, но практично. Я просто предложил план, как профессионал своего дела. Тем не менее, я намеревался предложить и другие варианты. Из всех них Арараги-кун выбрал самый неопределённый. Честно говоря, мне немного трудно это понять, но, как профессионалу, для меня важно не жаловаться на выбор моего клиента.

Я совершенно не собиралась вести себя грубо или ругать его.

Осино-сан, вероятно, на самом деле озадачен решением Арараги-куна, как и, вероятно, Киссшот Ацеролы-орион Хартандерблейд. Их действительно трудно понять.

Но я не в том положении, чтобы решать, какой исход был бы для этой ситуации наилучшим.

Даже если бы я могла понять его чувства, я не думаю, что это принесло бы какую-либо пользу. Но если бы я была на его месте, как бы я поступила?

Не сейчас, а раньше, когда ещё оставалась возможность для выбора.

В то время, когда я бродила по округе, слабо надеясь, что столкнусь с вампиром. Если бы я столкнулась с той, у кого были отрублены все четыре конечности, какое решение я бы приняла?

Это не тот вопрос, ответ на который может быть приятным.

Вопреки ожиданиям, я могла бы сделать вид, что ничего не видела, и спешно удалиться…

Я могла бы опустить руки, сказав что-то вроде: «Ну, такова природа, с этим ничего не поделаешь», — поскольку я отбросила весь тот стресс, что оставлял у меня неприятный привкус во рту всё это время. Я бы даже не задумывалась о том, что может случиться, если бы какая-нибудь бродячая кошка поживилась такими вот незаконно выброшенными отходами.

Во всяком случае, вампир, находящийся на грани смерти, кричащий и рыдающий, вероятнее всего, не мог быть спасён одной лишь добротой.

— Интересно, что теперь будет с Арараги-куном, — холодно произнёс Осино-сан. — Он принял решение не уничтожать вампира — врага человечества. Что станет с Арараги-куном теперь, когда он сделал свой выбор? Неужели все отвернутся от него? Неужели все откажутся от него? Возможно, никто и никогда ему больше не поможет.

— …

Они не помогут ему. Лишь одолжат ему свою силу.

Люди спасают себя сами — кажется, это девиз Осино-сана.

Но сейчас речь идёт о будущем Арараги-куна.

Девушка без веса, потерянная девушка, ревностно жаждущая девушка, обманутая девушка — Арараги-кун не может быть спасён ни одной из них.

Девушка, девушка, девушка и девушка?

И вообще, о ком я говорю? Это что, притча какая-то? Или метафора?

Или, может быть, это одна из тех вещей, «которые можно видеть насквозь», как говорит Арараги-кун[✱]Имеется в виду слово 見透かす (misukasu), которое дословно переводится как «видеть сквозь что-либо», но в данном контексте означает «предугадывать» (чьи-либо мысли, действия или ход событий в целом).?

Верно. Будущее Арараги-куна, как человека, было оборвано. С характерным щелчком.

Похоже, что несчастье разделят все, и, как и ожидалось, больше всего несчастья выпадет на долю Арараги-куна, что он примет без каких-либо жалоб. Человечество, вероятно, понесло наибольший вред, вампиры же понесли наибольшую потерю, так почему же Арараги-кун должен нести наибольшее наказание?

Почему, если он не сделал ничего плохого?

Пусть даже он и не смог бросить её.

Пусть даже он и не смог отказаться от неё.

Пусть даже он всего лишь пытался ей помочь — пусть даже и не мог ей ничем помочь.

— Я не знаю, что будет дальше с Арараги-куном, однако… — начала я, стараясь не вдаваться в подробности. Затем я сказала то же, что и говорю всегда, — Я что-нибудь придумаю. Как-нибудь.

— …Как-нибудь, — произнёс Осино-сан, возвращая незажжённую сигарету обратно в рот. — Ты что же, всё знаешь?

— Я не знаю всего, лишь то, что знаю.

И это как раз то, чего я пока ещё не знаю.

Возможно, со мной что-то не так[✱]Стоит отметить, что глагол どうかする (dōka-suru) весьма образный и может переводиться как «не ладиться», при этом его срединная (деепричастная) форма どうかして (dōka-shite) является вполне самостоятельным словом и переводится обычно как «как-нибудь». Поэтому фраза, к примеру, «я как-нибудь справлюсь» можно понять в японском, как «хоть у меня и что-то не ладится, но я справлюсь».. Возможно, я влюбилась.

И затем

Драматург пришёл ко мне почти ровно через год после тех адских весенних каникул. Драматург — охотник на вампиров, который охотится на себе подобных. Строго говоря, прошло ровно 360 дней с той ночи, когда я сразился с этим мускулистым гигантом с двумя мечами на территории старшей школы Наоэцу.

Прошёл год, но сейчас не весенние каникулы, по крайней мере для меня, ведь я уже окончил школу.

Я кое-как пережил целую цепочку событий, хоть они и оставили неприятный привкус во рту.

— Удивлён видеть тебя живым, парень, — внезапно поприветствовал он меня.

И поскольку я уже решил, что никогда больше его не увижу, по возможности, я был удивлён его внезапным визитом. Конечно, даже не будь это неожиданностью, как если бы мы договорились встретиться снова спустя год, появление гиганта ростом больше двух метров, наверное, удивило бы любого.

— Не обижайся, я не имел в виду ничего такого. Просто ты казался мне слабым. Я предположил, что даже если тебе удастся победить нас троих, ты, скорее всего, вскоре покончишь с собой, как и первый последователь Киссшот Ацеролы-орион Хартандерблейд.

— …Ты так говоришь, словно я в самом деле покончил с собой… прямо сейчас.

Вот такой вот небольшой блеф.

— И что с того? Поскольку ты не мёртв, что бы ты почувствовал, если бы я сказал, что пришёл уничтожить тебя?

— Нет уж. Как человек, важный для Ханэкавы Цубасы, я не собираюсь ни во что вмешиваться.

И вообще, что это за рассуждения такие?

Разве тебе не кажется, что ты проиграл нашу битву ещё год назад, вполне честно, или около того?

Наведя кое-какие справки, я пришёл к выводу, что этот похожий на бодибилдер специалист имел немало шансов работать за границей над устранением странностей вместе с Ханэкавой в течение последнего года. Я знал, что она «училась за границей» с середины прошлого семестра, но что, чёрт возьми, она на самом деле делала всё это время?

Серьёзно, что она вообще за человек?

Она не просто продолжала ладить со всеми. Хотя, думаю, что эта сторона Ханэкавы хорошо объясняет, почему она помогла мне во время весенних каникул в прошлом году. Если задуматься, то желание, чтобы девушка, которая спасла меня, несмотря на моё плачевное положение, не помогла одному из моих врагов, кажется немного, ну, эгоистичным что ли…

— Так и есть. «Помочь моему врагу не значит пойти против меня».

— Чьи это слова?

— Ханэкавы Цубасы.

— Интересно, неужели Ханэкава могла сказать подобное…

— На самом деле она выразилась немного иначе.

— Это я и имею в виду. Обычно она избегает таких вот резких выражений.

— Она сказала: «Если ты помог моему врагу, это не знячит, что твоя цель — восстать против меня».

— Э? Чёрная Ханэкава никуда не исчезла, так получается?

Кошка, которая овладела Ханэкавой во время Золотой недели, должна была уже покинуть её тело… Но я полагаю, что есть обстоятельства, о которых я не знаю.

Ладно, не важно. Думать об этом так утомительно.

Поскольку Драматург не намерен сражаться и не превратил свои руки в пару гигантских фламбергов[✱]Фламберг (от нем. Flamme — пламя) — двуручный меч с клинком волнистой (пламевидной) формы., похоже, что цель его визита всё-таки не моё уничтожение. В отличие от Палача, этот специалист не из тех, кто прибегает к подобному обману.

— О, я отказался от намерений убить тебя. Но от чего я не отказывался, так это от вербовки. Нет ли у тебя интереса стать профессиональным специалистом?

…Вау, он и правда спросил меня об этом.

Он спросил меня, не хочу ли я стать вампиром-убийцей вампиров во время весенних каникул.

Убийство себе подобных кажется мне немного беспринципным, но, наверное, это правильное отношение, как для профессионального специалиста.

— Гаэн Идзуко, вероятно, находится в таком же положении, но моя организация столкнулась с нехваткой рабочей силы. В этом мире победившей науки, даже если не уменьшается количество странностей, уменьшаются темпы их уничтожения. Ты бы идеально подошёл для этой работы, если всё будет продолжаться в том же духе. Во всяком случае, найти честную работу тебе сейчас будет затруднительно.

До этого моменты было трудно сказать, куда именно он смотрит, но в какой-то момент взгляд Драматурга переместился таким образом, что казалось, будто он вглядывается в мою тень.

Тень, которая принадлежала вампиру. Тень, которой нет у человека.

— Ты уже не в том возрасте, чтобы верить во что-то вроде: «Если ты будешь верить в это, то твои мечты обязательно сбудутся». Правильней было бы сказать: «Если ты не можешь поверить в свои мечты, то они никогда не будут реализованы», — и ты, пережив весенние каникулы и прожив с тех пор целый год, кажется, до сих пор не можешь поверить в своё будущее.

— Я пас.

Его приглашение было больше похоже на плохой розыгрыш, но я полагаю, что он не самый остроумный парень.

В результате, после уже второй попытки меня завербовать я снова отказался от предложения.

— Даже если бы я стал специалистом, как сейчас, я бы не стал вампиром, убивающим себе подобных. Даже если ты считаешь, что я имею ту же природу, что и прежняя Убийца Странностей, я не возьму себе это имя. В противном случае я рискую стать врагом как людям, так и странностям.

— Хах, и этого ты боишься? Ты в самом деле слишком сентиментален. «Если ты помог моему врагу, это не знячит, что твоя цель — восстать против меня» — и всё.

Не надо цитировать Ханэкаву.

Ты сводишь на нет всю серьёзную атмосферу, когда начинаешь някать во время разговора…

— Пусть я и являюсь вампиром, который убивает себе подобных, но я никогда этого не стыдился. Моя работа заключается не в том, чтобы становиться врагом и демонам, и людям. Если уж на то пошло, я верю, что являюсь их союзником. Я помогаю и демонам, и людям.

— Не уж то? Что ж, возможно, наши намерения и совпадают. Но, несмотря на это…

Я слегка задумался, как бы это сформулировать, но не придумал ничего лучше, кроме как сказать напрямую то, что думаю.

— Я отказываюсь от твоего предложения, потому что всё ещё верю в своё будущее.

— А ты человек, который не стесняется в выражениях, даже когда стоило бы, не так ли? Это может даже отрицательно сказаться на твоём трудоустройстве[✱]Драматург использует игру слов, произнося сначала 修飾 (shūshoku), что в данном контексте значит «говорить красивыми словами», а затем 就職 (shūshoku) — «трудоустройство»..

— Нет, я не настолько весёлый парень.

— Гм.

С этим Драматург развернулся, собираясь уходить.

Как бы то ни было, хоть он и всего лишь развернулся, его тело было настолько огромным, что казалось, будто я, будучи намного меньше, могу быть сбит с ног образовавшимся потоком ветра. Ну, ладно, это было небольшим преувеличением.

— Сегодня я уезжаю, мне нужно ещё успеть на самолёт. В следующий раз я отправляюсь с Ханэкавой Цубасой истреблять странности в Сингапуре.

Почему у меня складывается такой чувство, что ты уже стал напарником Ханэкавы?

Серьёзно, что, чёрт возьми, происходило весь этот год?

Что, если у Ханэкавы в конце концов разовьётся фетиш на мускулистых гигантов, ведь она провела с ним много времени. Если так подумать, разве она не говорила что-то вроде того, что «продала свой мозг»? Но действительно ли она имела в виду, что продала его Драматургу…?

— До тех пор, пока ты веришь в свои перспективы, не переставай думать о своём будущем. Ты — человек, который важен для Ханэкавы Цубасы, и ты — человек, который победил меня, так что я окажу тебе такую любезность[✱]Драматург использует идиому 三顧の礼 (sanko no rei), которую я уже когда-то объяснял в рассказе «Бросок Хитаги». Если вкратце, то эта идиома используется, когда старший по званию просит что-то у младшего по званию или извиняется перед ним. По сути, Драматург говорит, что хоть он и «лучше» Арараги, но при этом «достаточно любезен», чтобы похвалить его в такой саркастичной манере..

После чего, мяукнув на прощание, Драматург ушёл.

Мяуканье вот вообще никоим образом не является общепринятым элементом общения, но, как бы то ни было, он вернулся на свою работу и на своё поле боя.

С того момента, как он появился, и до того момента, как он ушёл, хоть я и просто стоял на месте, я почувствовал себя так, будто меня оставили где-то позади. Будто я был оставлен позади, чтобы жить нормальной, будничной жизнью.

Но тем, кто на самом деле сбежал, вероятно, был я. С тех пор как начались весенние каникулы, я всё время убегаю. Даже сейчас мне кажется, что я всё ещё убегаю — вот почему я не могу принять приглашение Драматурга.

Хотя, если это обдумать, то всё вроде как в порядке.

Если подумать об этом получше, то люди не умрут, как и демоны.

Разве что только будут болеть мои раны, как свежие, так и старые.

Даже если мне будет всегда восемнадцать, мне уже давно пора начать беспокоиться о своём будущем. Я, который не стал взрослым только лишь оттого, что окончил старшую школу, направил свой взгляд к тени, отвёл его, закрыл глаза и задумался.

И затем…