Kizumonogatari Complete Guidebook

Почему

Ничего, если я тоже время от времени буду что-нибудь вам рассказывать?

Это я, коллекционер историй о монстрах, рассказывающий историю о монстрах[✱]В данном случае в качестве слова «коллекционер» использовано слово 蒐集家 (shūshūka). Обычно это слово записывается как 収集家 (shūshūka). И хотя первые иероглифы в этих словах являются синонимами и оба значат «собирать», но тот, который использован в тексте, содержит в себе радикал 鬼 (oni, «демон»), что весьма символично..

Случилось это в первый день весенних каникул… Хмм, хотя прошло уже так много времени с тех пор, как я повзрослел, так что я не очень хорошо себе представляю, что такое «весенние каникулы», а как человеку, который никогда по-настоящему не работал, понятие весенних каникул мне ещё более чуждо. В общем, я имею в виду, что это был первый день весенних каникул для одного старшеклассника в том городе, где я бесцельно остановился.

Я увидел нечто странное. Это моя работа — видеть странные вещи.

«Это же по-любому был вампир, да?» — спросите вы. Но это лишь наполовину верно. «Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, да?» Но это лишь наполовину справедливо, не так ли?

То, что я увидел, было воплощением железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира в теле маленькой девочки, которая тащила некоего старшеклассника. Она тащила этого парня, который выглядел немного мёртвым, словно гигантскую репу или что-то в этом роде. С тех пор, как я познакомился с Гаэн-сэмпай, когда учился в университете, то есть задолго до того, как стал свидетелем этого зрелища, у меня были определённые духовные переживания, которые накапливались подобно священной горе, но, хм… видеть столь странное зрелище было совершенно беспрецедентно.

Очевидно, это был тяжёлый труд. Ну, наверное, это было даже больше похоже на пытку, чем на труд.

У этого старшеклассника было скромное телосложение, но даже так было очевидно, что ситуация была весьма безнадёжной, поскольку всё это было выше сил маленькой девочки. По-видимому он находился без сознания, но выглядело всё так, что его кожа вполне могла быть содрана за то время, что его тащили по дороге.

И всё же девочка, похоже, не собиралась бросать этого старшеклассника. Вцепившись в него, как в саму жизнь, словно он был неотъемлемой частью её собственного тела, она упрямо продолжала тащить его за собой.

Более или менее, я понял, что произошло.

Однако, я совсем не ожидал, что всё обернётся подобным образом. Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, чьё сердце я украл ради справедливости, либо одолеет альянс охотников на вампиров в лице Драматурга, Эпизода и Палача, либо будет побеждена ими.

Результатом будет либо будущее, в котором она будет жить, либо будущее, в котором она умрёт.

Но подумать только, что существует будущее, в котором она будет бессовестно спасена простым старшеклассником, находясь на грани смерти, после чего зайдёт так далеко, что превратится в ребёнка, чтобы выжить.

Честно говоря, я не могу думать о ней, как о демоне, желающим выжить, когда она зашла так далеко, чтобы принять эту форму. Во всяком случае, я думаю, что она демон, желающий умереть.

По этой причине я и украл её сердце. По этой же причине и возникла эта ситуация.

Очевидно, что я в принципе не могу пойти на какие-либо уступки в том плане, что я пытался создать баланс в борьбе между одним вампиром и тремя охотниками, но целью похищения сердца Киссшот Ацеролы-орион Хартандерблейд было ещё и то, что я хотел уравновесить её между жизнью и смертью.

Суицидальное желание, запертое в правом желудочке, инстинкт выживания, запечатанный в левом желудочке, мысли о смерти[✱]По большому счёту, между выражениями 自殺願望 (jisatsu ganbō) и 希死念慮 (kishi nenryo) нет какой-то существенной смысловой разницы. Оба подразумевают «желание умереть». Видимо, здесь подчёркивается, что Киссшот ну очень хотела умереть, раз половина её сердца была заполнена мыслями о суициде., ограниченные правым предсердием, и вампирский метаболизм, сокрытый в левом предсердии — я обнулил их всех за раз.

Я собирался освободить её от тех уз, которые скопились в её груди за сотни лет. По доброте душевной, естественно. Или из жалости.

Если я что-то и уважаю, так это время. Но если я с чем и готов воевать, то это тоже время. Этот легендарный вампир, этот исторический вампир, я хотел, чтобы она сделала выводы, основанные на настоящем. Но даже если так, то почему всё так обернулось?

Почему?

Причины попросту нет. Этого не должно было произойти ни при каких вариантах развития событий.

Проходивший мимо бродяга смог похитить её сердце, но проходивший мимо старшеклассник смог её сердце пронзить.

Ради своего благодетеля, неуклюже и безосновательно, она бесстыдно пытается жить. В результате, не зная, как он будет себя чувствовать, ища страдание вместо облегчения, унижение вместо достоинства, от благодетеля, который спас вампиршу, не зная её истинной природы.

Ха-ха, как же это глупо. Впрочем, я тронут.

И я сейчас не вру, я абсолютно серьёзен.

Я ничего не выдумываю, я рассказываю вам правдивую историю.

В качестве доказательства я подошёл к вампирше, тащившей за собой некоего старшеклассника. Подошёл и заговорил с ней.

Не для того, чтобы помочь ей, а чтобы всё шло своим чередом.

Не для того, чтобы она продолжала жить, а чтобы она продолжила умирать.

Не для того, чтобы уничтожить её.

А чтобы отрезать ей пути к отступлению.

— За тобой гонятся, Хартандерблейд? Если да, то я знаю хорошее место, чтобы спрятаться.

Было бы славно, если хоть на старости лет случиться что-то хорошее в жизни этой принцессы, которая никогда не теряла своего сердца, даже сейчас, когда её сердце было украдено[✱]В первом случае используется слово 心 (kokoro), что значит «сердце», но в метафорическом смысле. Т.е. как в выражениях «от всего сердца» или «разбить сердце». Иногда даже это слово переводят как «душа». Во втором же случае используется слово 心臓 (shinzō), что значит «сердце» в самом буквальном, анатомическом смысле..

Ей было бы приятно встретить смерть без сожалений.

Осторожно

Молодой парень в белой одежде и с женской левой ногой, закинутой на плечо, произнёс:

— Поначалу я гадал, что из этого выйдет, но в конце концов, благодаря нашим совместным усилиям, всё прошло на удивление хорошо.

Огромный мужчина, держащий правую женскую ногу, ответил:

— Всё совершенно не так. Мы загнали её в угол, но упустили. Нам, как группе, скорее должно быть стыдно.

Следующим заговорил мужчина с колючей причёской, державший левую и правую женские руки так, словно они совершали рукопожатие:

— Как всегда, я буду наиболее резок. Правда я не буду заходить настолько далеко, чтобы называть себя излишне скромным, я понимаю, что вы имеете в виду, но даже так я предпочитаю думать, что это был успех.

Полувампир, Эпизод.

Вампир, который охотится на себе подобных, Драматург.

Человек, считающий себя богом, Палач.

Это разговор между специалистами с тремя разными менталитетами. Первый борется за собственные интересы, второй выполняет работу, а третий считает, что такова его судьба. Этот разговор проходит сразу после того, как железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, улетела от них.

Ей удалось сбежать от охотников, но, как вы знаете, они всё равно отняли у неё четыре конечности. Было уже слишком поздно, чтобы убивать её… слишком поздно.

«Уже», — вот на чём их мнения разошлись.

Эпизод был оптимистом, Драматург был пессимистом.

А Палач был объективен.

— Ты предпочитаешь считать это успехом. Честно говоря, я думаю, что самый слабый из нас должен быть принесён в жертву. И всё же мы здесь, втроём, в безопасности.

— Кого-то нужно принести в жертву? Извиняюсь за свой вопрос, но я впервые слышу нечто подобное, мистер Палач.

— Это то, к чему я был готов. Когда мы сражались с Хартандерблейд, я не хотел оставлять сожалений.

— Это так похоже на тебя, Драматург. Аналогичное могу сказать и про тебя, Эпизод… И, очевидно, на меня это тоже очень похоже. Наша самая главная заслуга в бою заключается в том, что мы столкнулись с этим бессмертным вампиром, Убийцей Странностей, и двое из нас могли умереть, но не умерли.

Палач спокойно анализировал произошедшие события, но в его словах, казалось, был страх.

— О чём вы говорите, мистер? Никто же не погиб во время боя, верно? Разве вас это не устраивает? Вы хотите сказать, что Хартандерблейд пощадила нас?

— Я бы не сказал, что она нас пощадила, но во время боя она казалась рассеянной. Будто с её телом что-то не так.

— Что-то не так? Словно она потеряла сердце[✱]Как я говорил раньше, под «сердцем» часто подразумевают душу, поэтому, вероятно, Драматург мог в том числе иметь в виду и это.?

Драматург очевидно шутил, однако Палач, вместо того, чтобы опровергнуть его аргумент, ответил: «Возможно».

— Я ничего не понимаю. Если это правда, что Хартандерблейд была чем-то отвлечена, как вы и сказали, тогда нам же лучше, нет? Если бы мы продолжили погоню, то с лёгкостью могли бы прикончить её. Мы могли бы убить её, ничем не рискуя.

— Ты и правда ничего не понял, Эпизод. Даже будь с её телом какие-то проблемы, она всё равно легко уклонилась от нашей внезапной атаки. И если бы она во время своего побега обнаружила, что что-то не так, то ситуация была бы кардинально другой.

— Если Хартандерблейд была пуста внутри ещё до того, как мы отняли её конечности, разве не получается, что мы боролись лишь с её пустотой[✱]Драматург назвал Киссшот 張りぼて (haribote), словом, которым называют кукол из папье-маше — красивых снаружи, но полых внутри. То есть он хочет сказать, невелика их заслуга, если они «пустую» Киссшот втроём победить не смогли.?

Драматург был более осторожен с аргументами Палача, но боевой дух Эпизода был таким же, как и всегда.

— Это же так тупо, — заявил полувампир в ответ на доводы Палача.

— В ней было что-то «пустое». Пустота, которую невозможно заполнить, в которой нет смысла. Что-то, чего она не могла найти. Что-то вроде ножен, которые идеально подходят к своему мечу.

— Это не что-то, а скорее кто-то.

Всё ещё стоя, Палач продолжил, высказывая аналогичное мнение:

— Сойдёмся на том, что мы просто были очень осторожны в своей подготовке. Да, очень осторожны… Давайте не будем отвлекаться и приготовимся к тому, что будет дальше.

— Да, давайте действовать осторожно.

Драматург подвёл итог. После чего трое охотников, не выпуская из рук своих трофеев, растворились в ночной тьме.