008

Объясню немного начало моих, Кайки Дейсю, и Сендзёгахары Хитаги отношений — я субъективен в данном вопросе, так что кое-что технично могу опустить.

Или нет.

Это само собой разумеется, и, как я сказал в самом начале, у мои уста истины не глаголят.

Говорят, что «Уста истины»[✱]итал. Bocca della Verità, античная круглая мраморная плита с изображением маски Тритона, датируемая I веком н. э. и расположенная с XVII века в портике церкви Санта-Мария-ин-Космедин в Риме., которые находятся в римской церкви, откусят руку лжецу, но на самом деле такого не происходит, какое противоречие… ну, если сравнить, то мои уста это уста лжи.

Так что не задумывайтесь, насколько это правдиво.

Всё ложь.

Не верьте, сколь бы ни казалось истинным.

Два года назад Сендзёгахара Хитаги блестящая ученица, только поступившая в старшую школу Наоэцу, а я был зелёным подростком.. нет, мне было за сорок?

От матери Сендзёгахары я получил запрос на работу охотника за приведениями. Запрос о её дочери, то есть, о Сендзёгахаре.

Тогда её поразила странная болезнь, из-за которой её вес пропал. Вес упал до пяти килограмм.

Да, странная болезнь.

Что ещё, если не странная болезнь?

Они сказали, что ходили в больницу, там это записали как случай для наблюдения и изучения — тогда же они выплатили вознаграждение, так что если говорить касательно только оплаты лечения, то по крайней мере тогда это не сильно ударило по бюджету семьи.

Нет, всё же не так?

Даже это вознаграждение мать потратила по-своему — она вступила в какую-то тоталитарную секту, и её траты достигли таких пределов, что даже муж, работающий в иностранной фирме, не мог нагнать её расходы.

Вероятно, ничего особенного в этом нет — как по мне, это не сильно отличается от поведения посетителей храмов в Новый год.

К тому же именно благодаря именно этой тоталитарной секте я получил запрос на услуги «Охотника за привидениями», так что я благодарен и ни капли не виню её мать. Я бы не мог.

Итак, меня позвали в качестве чудотворного экзорциста для исцеления странной болезни Сендзёгахары, и в итоге я растратил всё их имущество и развалил семью.

Вместо исцеления я довёл её родителей до развода, углубив непоправимую пропасть между ними, а затем присвоил деньги, которые шли в ту секту. В семейных проблемах эмоции зачастую стоят выше разума, потому о деньгах не так сильно переживают — я с умом воспользовался этим.

Подробности коммерческая тайна, но должен признаться: ключом к успеху стала единственная очаровательная дочурка семьи Сендзёгахара.

Короче говоря, я воспользовался наивными чувствами девочки-подростка, слабовольной и страдающей редким заболеванием, и, манипулируя её эмоциональным состоянием и эмоциями родителей, довёл до окончательной точки их семью — вспоминаю, и будет неудивительным, если меня зарежут.

Но что удивительно.

Почему я ещё жив.

Как бы то ни было я заработал сколько мог, обманул насколько мог и исчез без оглядки, однако же когда я в этом году... или уже в прошлом? Наверное, в середине прошлого года я по некоторым причинам вернулся в этот город, то снова встретил уже повзрослевшую Сендзёгахару Хитаги — совершенно о ней забыл.

Кто она такая?

Грандиозная афера, которую я спланировал, прошла не так, как два года назад, мне помешали Сендзёгахара Хитаги и Арараги Коёми — можно сказать, что она в некотором смысле уже отомстила мне.

Мои заработки пропали, и мне запрещено находиться в этом городе — Ну, позже я получил всё потерянное от Кагэнуй, потому особо нечему переживать, однако для таких свободолюбивых людей, как я и Ошино, знать о том, что где-то в Японии есть место, куда нам нельзя, это сильный стресс.

Тем не менее ситуация весьма удачная, ведь отныне больше не придётся иметь дело ни с Сендзёгахарой Хитаги, ни с Арараги Коёми — ни даже с засидевшейся на этом свете вампиршей Ошино Шинобу.

Так я считал, но Сендзёгахара, которая заставила меня согласиться на эти договорённости, сама же связалась со мной, затем встретилась, вдобавок ещё и попросила выполнить жульническую схему. Абсурд.

Это нелепо, и я имею право на негодование.

— Арараги... — сказал я, подумав. Я забеспокоился, всем своим добрым сердцем. — Он знает? О нашей встрече на Новый год. Разве парень и девушка не должны идти в храм в первый день нового года? Деньги как мусор побросать.

— Попрошу без издёвок, — ответила Сендзёгахара, ни капли не изменившись в лице. А затем добавила. — Не знает, конечно. Если Арараги-кун встретит тебя, то может убить. Ты заклятый враг борца за справедливость.

— Хм.

Издеваться я и не собирался — может, и собирался, не знаю, в любом случае для Арараги эта поездка на Окинаву остаётся тайной.

Хацумодэ они пропустят, но остальное время проведут вместе — Хотя, возможно, я слишком старомоден.

С мобильным телефоном, возможно, не такая сильная нужда быть вместе.

Как мошенник я стараюсь не отставать от хода времени, однако разрыв поколений вещь неизбежная.

Кстати, та схема, которой помешали Сендзёгахара со товарищи, была нацелена на учениц средней школы — может, она поэтому и провалилась?

Однако же говорят, пока ты ощущаешь, что стареешь, ты ещё молод.

А человек ощущает, что стареет, когда видит, как растут и стареют другие.

— Не знает. Следовательно...

Если б мои ценности совпали с ценностями Сендзёгахары, от этого мне бы вкуснее есть не стало, потому я продолжил разговор. Если разговор затянется, я не успею из Окинавы в Киото.

Но особых дел в Киото у меня не осталось после завершения моих наблюдений... А раз так, пару дней в Окинаве звучит весьма занятно.

Что забавно, несмотря на то, что сегодня 1 января, то есть уже самый разгар зимы, здесь довольно «жарко» — я совсем не замерз в своей гавайской рубахе.

А вот Сендзёгахаре в теплой зимней блузке жарковато — она собирается сегодня же вернуться домой? Или забронировала гостиницу?

Похоже, она не слишком хорошо всё продумала.

В её городе идёт снег?

Киото лишь едва припорошило...

— Следовательно ты приехала встретиться со мной в тайне от Арараги?

— И что? Неужели обязательно повторять, одного раза не достаточно?

— Нет, достаточно.

Просто вспомнилось.

Честно говоря, я пересекался с Арараги Коёми в тайне от Сендзёгахары — практически сразу после запрета на нахождение в том городе, где-то август.

Тогда он мне показал фото Сендзёгахары с короткой стрижкой.

Я вернулся сразу после запрета, наглости мне не занимать — но с тех я договорённость держал и к городу действительно не приближался, могу дать гарантию. Не знаю, сколько веса имеет моя гарантия, но обстоятельства таковы, что переспросить лишним не будет.

У возлюбленных по-прежнему остаются секреты друг от друга, приправленные заботой. По итогу получается как в той истории, где муж продал свои часы, чтобы купить гребень, а жена продала свои волосы, чтобы купить цепочку к часам. Вероятно, волосы, которые Сендзёгахара срезала, она продала, чтобы купить цепочку.

Что за глупости приходят в голову?

Кстати, так же, как ежегодные походы в храм в первых числах года для исследований, я для, так сказать, сохранения ментального здоровья выработал себе привычку почитывать любовные романы и просматривать «слёзовыжимательные сериалы».

Хорошие книги, фильмы и даже музыка, признаюсь, меня нисколько не впечатляют.

Не достаёт эмоций.

Добропорядочным гражданином мне ни за что не стать, но кто ж знает, что собьет человека с пути?

Можете считать, будто я просто опьянён тем, что я не такой как все, ваше дело — В общем-то я хочу сказать, что история Арараги и Сендзёгахары меня не тронула ни на йоту.

Меня.

Не тронула.

Ни на йоту.

Лишь одна мысль, они идиоты? Нет, они точно идиоты.

— Так и что? Ты готова потратить свои драгоценные зимние каникулы перед самым окончанием старшей школы, чтобы вместе со мной поучаствовать в мошеннической схеме в тайне от Арараги? Кто это такая Сэнгоку Надэко? Хочет его отбить?

— Арараги-кун усиленно готовится к экзаменам, потому он занимается и в Новый год, и в зимние каникулы.

— Хм-м, — кивнул я.

Больно похоже на вранье, потому я просто кивнул и не стал продолжать. Детские выходки мне претят.

— А как же твоя подготовка к экзаменам?

— У меня рекомендательное письмо, потому можно не волноваться.

— Впечатляет, это замечательно.

Но этот ответ отражал мои искренние эмоции.

Я вспоминаю, насколько тягостно было с экзаменами, и выдающиеся старшеклассники меня восхищают — не впечатляют, но восхищают.

Сендзёгахара оказалось именно такой, как я и предполагал.

Даже не утруждает себя подготовкой к экзаменам.

«Но всё же я не мог и додуматься, что такая девушка обратится ко мне» — бросил я через плечо и ушёл. Представил.

Всего лишь представил.

В этот момент принесли заказанные кофе и апельсиновый сок — поздновато, но жаловаться я не стал.

Я сделал глоток кофе, однако Сендзёгахара к соку не притронулась — она даже не достала трубочку из упаковки.

Вероятно, этот жест проявление решимости не принимать от меня угощений.

Так хороша в учёбе, но всё равно идиотка.

Будто я стану раскошеливаться.

Разве она не осознаёт, что я сейчас раздумываю, как бы выставить всё так, чтобы за этот кофе заплатила она.

— Уровень Арараги я не знаю, но если ты будешь с ним заниматься, то, думаю, всё пройдёт легко. И весной вдвоём поступите в университет, — проговорил я без всякого участия, просто чтобы заполнить паузу.

— Нет, — ответила Сендзёгахара.

Мне подумалось, что она отрицает мои слова просто из принципа.

Но я ошибся.

— Если так всё и останется, нас с Арараги-куном весной уже не будет.

— М-м?

— У нас нет будущего.

— М? — повторил я, не понимая, что она вкладывает в свои слова.

Я позволил вырваться эмоциям — Проклятие, она перехватила инициативу. А я надеялся на преимущество в первом впечатлении.

Но фразы безусловно интересно сплетены.

Весной не будет.

Нет будущего.

В каком это смысле?

— В самом благоприятном варианте меня и Арараги-куна убьют в день выпускного.

—Оу...

Я кивнул, но не потому что хоть что-то понял. Новой информации не особо прибавилось. Нет особой разницы быть убитым на выпускном в старшей школе или при поступлении в университет. Будто на церемонии поступления убийство обычное дело, а на выпускном неожиданность.

Сендзёгахара будто бы растерялась — не решалась, каким образом правильно объяснить, как она сама, точнее они и Арараги оказались в таком положении.

Учитывая характер Сендзёгахары — под «Сендзёгахарой» я подразумеваю ту Сендзёгахару два года назад, которую я знаю — это странно.

Возможно, всё куда глубже.

Мне всё равно.

Мне всё равно, глубоко там или мелко.

Но если она продолжит молчать и ходить вокруг да около, то всё станет ещё сложнее, потому я пришёл на помощь.

Будь всё обычно, я бы хотел просто получить плату и уйти, но поскольку мы старые знакомы, я проявил щедрость и оказал крохотную услугу.

— То есть вы с Арараги что-то не поделили этой самой Сэнгоку Надэко, из-за чего она собирается вас убить, потому ты хочешь, чтобы я заболтал её?

Высказал я своё предположение.

Это не логическое рассуждение, но просто соединил ниточки, предположив, что оно не далеко от истины.

— По сути, — ответила Сендзёгахара. — Верно.

На удивление в её взгляде блеснули нотки уважения — если такой уровень предположения и такой уровень рассуждения достаточен, чтобы действительно получить её уважение от человека, вроде меня, на которого у неё обида до мозга костей, то она настоящая простушка.

У меня даже возникло иррациональное побуждение снова обмануть её. Но оно слишком иррационально, потому мне удалось успокоить негодование.

Лично я, вероятно, был бы действительно рад уважению от ребёнка. А раз так, то простак здесь я.

Слишком зазнался — нужно собраться.

— Но убийство это совсем не шутки.

— Да. Не шутки. Очень страшная, ужасающая история... Выслушай меня внимательно, Кайки-сан.

Сказала Сендзёгахара, внезапно посерьёзнев — если она всё это просчитала, то она никакая не простушка, а настоящая чертовка.

И как цундере-старшеклассница стала такой... из-за меня? Большей частью.

Какой бы чертовкой она не была, как бы не хотела казаться цундере всё это сводят на нет её очки с усами.

— Просто слушай. Если ты скажешь, что это бесполезно, то мы сдадимся. Мы с Арараги послушно позволим девочке убить нас — это наша судьба, её не избежать. Нет, если я буду умолять изо всех сил, то возможно Арараги-куна пощадят. С этой единственной надеждой я проживу оставшиеся два месяца.

Как тяжело.

Даже благородное отношение может показаться издёвкой, если переборщить — но, конечно же, это издёвка изначально. Ни на секунду не подумаю, что она пытается вызвать какое-то сочувствие у меня.

Но всё же я ответил:

— Хорошо. Я выслушаю. Если ты расскажешь, тебе станет легче, и проблема уже окажется куда меньше.

Как обычно, мои слова обманывают чувства.

Даже тогда я прекрасно понимал, что рассказ не поможет почувствовать себя легче и не уменьшит проблему.