Формула Ооги

001

Ошино Ооги это Ошино Ооги.

Именно так любой разговор, связанный с этой переведённой ученицей, начинается и заканчивается. Если где-то всплыло её имя, то это автоматически означает, что обсуждать тут больше нечего. Естественно, человек это он сам и никто другой этого у него не заберёт. Ханэкава Цубаса это Ханэкава Цубаса, а Сендзёгахара Хитаги это Сендзёгахара Хитаги — и, конечно же, Арараги Коёми это Арараги Коёми. Тогда, следуя это логике, Ошино Ооги это весьма Ошино Ооги. То есть её больше никак не описать, кроме как словами «Ошино Ооги».

«Неприятные вещи неприятны», «то, что бесполезно, — бесполезно» и «Ошино Ооги это Ошино Ооги». И достигнув этой точки в обсуждении, уже никуда не сдвинешься. С этим всё железобетонно. Она неестественно холодна и безэмоциональна. Да, это такая асимптота к «похоже на Ошино Ооги».

Кстати о математике, знаете ли вы самую красивую формулу в истории математики? О, не говорите, что даже не слышали. Подтолкну же вашу память. Вершина истории математики, самая красивая формула в истории человечества, это может быть лишь e^iπ + 1 = 0 — тождество Эйлера. Формула, в которой красуется е, π, мнимая единица i, 1 и 0 в одной строке символов. Если и есть Бог, то эта божественная формула достойно выступает доказательством его существования.

Однако что даже более прекрасно в этой формуле, так это то, что она уже «решена и определена». В основе своей тождество Эйлера это не результат теории, а скорее открытие. Если бы, к примеру, человечества не существовало на Земле и ни в одном бы мозгу не промелькнула идеи числа пи, мнимых чисел, единицы, нуля или основания логарифма, то всё равно, когда единицу прибавляешь к натуральному логарифму в степени пи, умноженное на мнимое число i, получался бы ноль.

Это красота этого мира, однако развивая эту логику, в равной степени это и ужас. Нынешнее общество весьма смутно и неопределенно. Оно ограничено, изменчиво и постоянно перекраивает себя. Что было нормально для вчерашнего общества для сегодняшнего станет нелепым, правила для утра могут противостоять правилам вечера. От этих изменений в принципе никакого особого профита — они не основываются ни на чьих-то целях, ни на чувствах людей, так что мы можем лишь надеяться на чёрную пустоту, которая представляет собой наше будущее — так, по крайней мере, ощущается. Смысла нет в спорах, если оно реально чистый холст. Возможность того, что наше будущее предопределено с момента рождения, — ложь, мы просто не можем знать этого. Что, если неизвестен даже итог нашего непроглядного невежества?

Люди, которые не знают числа пи, будут продолжать получать значение через отношение длины окружности к её диаметру. Даже если бы Эйнштейн не продемонстрировал нам с помощью быстроты своей мысли и гибкости ума существование Теории относительности, она всё равно была ещё задолго до него. Даже если пианист, не зная Бетховена, в точности воспроизведёт ноты Симфонии номер 5 С-минор, будет ли из-за этого другое впечатление от музыки? Если да, то этот пианист способен играть с теми же страстью и запалом, что и сам Бетховен. Если кто-то другой, не гений художества Винсент Ван Гог, применит тот же художественный стиль, те же мазки, те же инструменты для рисования, окружит себя тем же пейзажем и нарисует тот же цветок с такого же ракурса — невероятно, но любой новичок сможет написать «Подсолнухи». Если обезьяне дать пишущую машинку, то однажды она сможет даже воспроизвести что-то похожее на Шекспира.

Ответ не изменится — предустановленные правила просто не изменяются.

Ощущение, что человек «изменился» или «переродился», не более чем славные иллюзии. На самом деле в игру вставили другую строку заранее предустановленного кода.

Ни в настоящем, ни в будущем ни один атом не движется случайно. Скорее всё чётко определено в невообразимо детальной манере. Остаётся лишь точно определённое, вроде «если действие совершается, оно совершится». Только высказывания, вроде «то, что бесполезно, — бесполезное» или «неприятное неприятно» истинно определены. Очевидные вещи неоспоримы и здесь ничьё мнение расшатать их не сможет. Идеи это лишь воспоминания, а изобретения просто новые открытия. Нет, эти открытия, наверное, даже просто переоткрытия — ответ на неразрешимо сложную проблему, за которым отчаянно гонишься, может уже лежать где-то ещё до того, как узнал об этой проблеме. Мой метод проб и ошибок со стороны выглядит как стойкое ковыляние к решению — был бы ещё зритель.

Зритель.

Может, даже некое чудище.

Вот какими словами может переведенная ученица Ошино Ооги честно высказать своё мнение о красоте тождества Эйлера:

— Да, оно определенно красиво, Арараги-сэмпай. Его красота настолько пленительна, что я готова упасть в обморок. И самое пленительное в этом тождестве, что в конце оно приходит к нулю. То есть, если ответ моего существования равен нулю, то не останется и следа упоминания. Не так напряжно высчитывать свою полезность.

Услышав этот ответ, я пришёл к выводу, что Ошино Ооги всё-таки Ошино Ооги, и никак по-другому её существование не опишешь. Всё, что стоит перед ней, приводится к нулю. Какое бы противоречащее её личности действие она не совершила, оно тут же станет частью её характера. В общем, нынешняя история про математику.

Поучимся.

Слово «математика» часто заставляет людей чувствовать себя не в своей тарелке, так что я лучше скажу «история про арифметику». А если говорить ещё прямее, то история о числах. В любом случае это история о решении, сделанном на количестве чисел — другими словами, история основанная на концепте принятия решений большинством голосов.

Принятие решения большинством голосов.

Единственный способ воплотить ошибку в реальность. Принцип большинства — это не тот метод, который преследует всеобщее счастье, но достигает цели группы.

Способ неравенства — способ несправедливости.

Можно сказать, единственное, что изобрело человечество, и это самый отвратительный способ, известный ему.

002

Если вы когда-то оказывались запертым в таинственном классе с кохай, с которой только что познакомились, больше, чем на час, я бы хотел попросить у вас совета. Естественно, телефон не ловит и интернета нет, так что остаётся только искать помощи снаружи. Но, похоже, и это не удастся.

— Бесполезно... Арараги-сэмпай.

Она медленно подошла ко мне короткими шажками, пока я отчаянно обеими руками и ногами пытался открыть дверь.

Девушка вздохнула.

— Для ясности, я не имела в виду, что вы бесполезны, Арараги-сэмпай. Просто... Ни одно из окон не сдвинулось ни на миллиметр.

— Не беспокойся об этом. В такой ситуации я никак не подумаю, будто ты назвала меня бесполезным.

Смысл примечания вообще.

Слегка расстроенный я пробормотал:

— Всё же «бесполезно» это и про меня.

— Как и думала, всё-таки вы, Арараги-сэмпай, бесполезны.

— Ты точно это не нарочно? Звучит, будто я бесполезен.

Ооги-тян улыбнулась, будто показывая, что в этом никакого её намерения нет. Даже когда она ухмыляется от уха до уха, у меня ощущение, что Ооги совсем не из тех, кто отпускает остроты, так что я решил списать всё на недопонимание.

Похоже, придётся принять тот факт, что мы заперты в этой комнате без возможности выбраться. Работая в паре, мы с Ооги-тян обыскали все возможные пути выхода из заточения этого класса. Я тщательно исследовал запертые двери, пока Ооги-тян по другую сторону класса осматривала окна.

— Двери не закрыты на замок. Скорее заклеены, будто тут цементом каким-то... — выдохнул я, разминая одеревеневшие после часа цепляния за дверь руки.

То, что после часа осмотров я смог выдать только такое, несколько неловко для меня как для сэмпая, но реальности это не отменяет.

В противовес моему состоянию Ооги-тян, переведённая ученица, только поступившая в Наоэцу, с улыбкой бодро осматривала свой участок.

— Как уже сказала, окна не сдвигаются ни на миллиметр. На каждом окне щеколда, и её легко снять. Ручка двигается свободно. Однако даже без замка окна не открываются. Так же, как и двери, будто приклеены цементом каким-то, — повторила она под конец мою фразу.

Уважает она меня так или издевается решу позже.

— И так со всеми окнами?

— Ага. Естественно, я проверила как могла. Я даже не схалтурила и провели по два раза. Большое окно, высокое окно, окно в переходе, окно, выходящее на спортзал — все они закреплены.

Как и сказала Ооги-тян, окна не двигаются.

— Окно на спортзал...

Я повернулся к окну и поглядел в него. Если честно, реальная проблема это не моё заточение здесь, проблема в том, что лежит по ту сторону оконного стекла.

В пейзаже-то ничего необычного нет. Ад за окном не разверзся, никакие динозавры не бродят по зарослям и мир не утопает в огне. Видна просто старшая школа Наоэцу — только спортивный зал, где сейчас должна тренироваться баскетбольная команда, из которой ушла Камбару.

Однако звуков ударов мяча о землю не слышно — может быть, потому что в классе звукоизоляция. Тем не менее даже это меркло по сравнению с видом снаружи.

Нет, школа была действительно просто школой.

Ничего странного. Проблема в том, что мы действительно видели спортзал из окна, но он не должен быть виден из этого здания.

— Мы должны видеть спортплощадку отсюда.

Верно. Корпус, в который мы с Ооги-тян забрели, построен рядом со спортплощадкой, так что нам должны открываться другие клубы, а не баскетбольная команда.

Если б я мог, я бы высунулся в окно, чтобы лучше осмотреть окрестности, но раз окна не поддаются, то этот вариант не представляется возможным.

Что-то зловещее исходило от этого спортивного зала, который казался совершенно обычным.

Или я просто перепутал? Может, мы собирались перейти в корпус, который выходит на спортплощадку, но свернули не туда и забрели в здание, обращённое на спортзал... Забудь, чёрта с два я расскажу такое голимое объяснение кохай, с которой только познакомился!

Для начала мы должны быть на третьем этаже, так что угол, с которого нам открывается спортзал ненормален. Крыша спортзала будет видна только с пятого, ну хотя бы с четвёртого этажа. Теперь к учёту того, что мы где-то свернули не туда, нужно также принять во внимание возможность подняться не на тот этаж...

Однако даже если причина другого ракурса это простая ошибка, то нашего нынешнего положения оно не меняет.

Пока окна не открыть, на каком мы этаже проверить нельзя. И пока я размышлял над этой всей ситуацией, Ооги-тян заговорила:

— Думаю, уже давно пора.

— Давно пора? Для чего?

— Давно пора решить обратиться к грубой силе, вы понимаете, Арараги-сэмпай? Так мы будем голодать. Голодать, мучиться от жажды и в конечном счёте умрём.

— Ну, да...

Умереть голода это не такая срочная проблема, в принципе ещё рано беспокоиться об этом, однако если наше положение затянется, со временем проблема выскочит. Уверен, я-то выдержу в некоторой степени голод, но того же про Ооги-тян сказать не могу, она же ещё растёт.

— Но что ты имеешь ввиду под «грубой силой»?

Я оглянулся через плечо и понял, что она пытается сделать: Ооги-тян обеими руками держала парту над головой. Девушка будто сдвигала парту к стене, чтобы легче было подмести пол, как во время уборки, однако собиралась она совершить действие противоположное уборке.

— Поехали! — крикнула Ооги-тян и швырнула парту в окно.

Она бросила не в окно, ведущее в коридор, а в то, которое открывается на спортзал (должно на спортплощадку). Цитирую, что она сказала на это позже: «Бросать в окно коридора было опасно, а вдруг бы там кто-то проходил?» Вообще, если кинуть из здания особо это не изменит опасности. На самом деле с этого места (где-то третий или четвёртый этаж) осколки стекла и парта, вылетевшие из окна, будут даже опаснее для тех кто снизу.

Однако переживать по данному поводу оказалось не нужно — парта, которую Ооги-тян швырнула в окно, как ни в чём не бывало отскочила обратно, будто резиновый мяч брошенный в стену, и полетела на пол, разбросав всё содержимое — учебники, тетради, пенал — вокруг себя. Похоже, владелец парты оставляет в школе кучу учебников — слово «катастрофический» будет отличным эпитетом к получившемуся беспорядку. Парта ещё два раза отскочила от пола и остановилась ножками вверх.

На стекле не осталось ни царапинки.

Кстати, из вещей, вывалившихся на пол, ни одна не сломалась или даже чуточку порвалась. Результатом метода Ооги-тян «грубая сила» стал вот такой итог, который не принёс никаких результатов.

— Если собираешься кидать парту, то можно было хотя бы пустую бросить, чтоб потом не убирать...

Вообще, вместо стола не легче ли кинуть стул, он же куда легче? Сломается всё равно стекло, так что без разницы особо, что кидать, главное не голыми руками. Но даже так вопрос, почему стройная девушка выбрала бросить парту остаётся открытым. Однако мои вопросы вскоре получили ответ.

Ооги-тян подобрала шариковую ручку и пошла к классной доске. Девушка словно специально бросила парту, чтоб достать ручку, убила двух зайцев сразу, так сказать. Это одновременно и рационально, и безумно. Только разрешился один вопрос, как тут же добавился новый: что вообще она намеревается делать ручкой? Раздался скрип. Стоп, она же только что ручку подобрала, но на доске же мелом писать надо...

Ооги-тян не потеряла ни единой секунды. Она воодушевлённо зачеркала по классной доске ручкой. Естественно, ничьи нервы не выдержат этот отвратительный, высокий скрип ручки, скребущей по классной доске, и в этом закрытом пространстве звук будет только сильнее, отражаясь от сте... Не было никакого звука.

В классе стояла тишина.

Сколько бы сил она не вкладывала, ни один взмах ручки, будто катаны, разящей в бою, не подействовал на классную доску. Следа чернил на поверхности доски тоже не обнаружилось. Может, мои глаза меня подводят, или ручка просто скребётся по воздуху.

— Бесполезно, значит? Хм.

— Что ты пыталась сделать, Ооги-тян?

— Как вы видели, грубая сила не работает, так что я попыталась треснуть стекло, используя высокие звуковые вибрации, — ответила она без малейших колебаний.

Девушка попыталась провести жалкое представление, собираясь разбить окно звуковыми вибрациями, но, похоже, план провалился. Однако Ооги-тян бросила ручку на пол, сохранив всё то же непроницаемое выражение лица, словно уже просчитала данную возможность заранее.

Пытаться выбить окно партой, а затем воспользоваться ручкой, вывалившейся из неё — всё это достаточно разумно.

Однако устраивать такой беспорядок в класс — не очень, и, обдумывая это, я начал наводить порядок. Ох, но моё желание прибрать этот таинственный класс — может ли это рассматриваться как разумное?

— Хмм...

После того, как я аккуратно сложил учебники и вернул их на место, мне заметилась подпись на содержимом парты — «Первый год, класс 3, Фукадо».

Так это класс первогодок? Я бы поверил написанному, но... перед входом в класс я не взглянул на табличку с именами. Я даже не уверен была ли она вообще. Но Фукадо? Разве это такая распространённая фамилия в здешних местах?

— Арараги-сэмпай, простите, что отвлекаю от работы, но не могли бы вы подойти на секунду? — прервала мои размышления Ооги-тян.

Я хотел ответить ей, что эта уборка вышла из-за её небрежного поведения, но ноги принесли меня к тому месту, где ранее я боролся с дверью, откуда меня подозвала Ооги-тян.

— А, нет, не так, шаг назад, пожалуйста. Чуть правее, нет, это уже слишком, вернитесь влево. Так, полшага назад и можете выпятить грудь?

Такая точность... Понятия не имею, что она собирается делать. Ну, я понятия не имею и что она сейчас делает — бросила парту в окно, заскребла по классной доске, я думал, она уже отказалась от своих агрессивных попыток. Ну какой вариант ей ещё испытывать? Ещё один экстраординарно насильственный план побега.

Только я подумал, что она нагнётся, как Ооги-тян изо всех сил вдарила мне локтём в солнечное сплетение. Сработали рефлексы и меня стошнило.

От удара я перекувырнулся в воздухе, едва не задев головой дверь, и тяжело рухнул на пол.

— Кх... Кха... Что... ты... Ооги-тян... делаешь...

— Хм. Бесполезно, как я и думала, — беззаботно проговорила она, лишь коротко взглянув на мою с трудом ловившую ртом воздух фигуру.

— Мне было интересно, может ли дверь разъесть желудочный сок. Физическое воздействие и вибрации не возымели никакого эффекта, так что может кислота бы сработала — вот что мне подумалось. Но, похоже, и этот вариант не принёс плодов. Дверь только чуть испачкалась. Даже если дверь разъест, такой малюсенькой дырочки нам не хватит, чтобы сбежать... Вытрите это позже, хорошо?

Так ты хочешь сказать, что целилась мне в желудок, а не в солнечное сплетение? Так ты собиралась, чтобы я блеванул желудочным соком на дверь? С этим её лишённым всякой наивности выражением лица кажется, будто я через всё это прохожу, чтобы испытать её сумасбродные идеи. Эта девушка... почему мне вдарила девушка, с которой я только недавно познакомился? Что за удача у меня такая?..

— О, простите, не больно? — беззастенчиво спросила она, но на самом деле это взбодрило меня, дома условия жёсткие, и я уже привык к такому насилию...

Я привык к тому, что меня бьют в живот, что это за условия дома у меня такие?

Это не карма, а обычная жестокость.

— Ничего серьёзного, — отмахнулся я, поднявшись.

Проявлю сдержанность и надёжность к своей кохай, и её отношение ко мне изменится.

— Вот как? Чего и стоило ожидать от вас, Арараги-сэмпай. Ну, я бы могла и сама выблевать желудочный сок, но это будет неприглядно. Арараги-сэмпай, вы же определённо из тех, кто лучше выблюет желудочный сок сам, чем позволит сделать это девушке, я права? Думаю, я могла неправильно рассудить ваш характер.

— Спасибо за такую внимательность ко мне. Я действительно из тех, кто лучше проблюётся сам, чем даст сделать это девушке. Характеры на самом деле не разделить на типы, и типология по «блюёт желудочным соком» довольно эксцентричный способ деления, но чтобы ответить Ооги-тян, я подобрал наиболее подходящий ответ и выдал его. Всё-таки сложно было это проговорить — её улыбка или выражение готовности положиться на своего сэмпая могли выбить меня из равновесия.

Чувство неловкости не проходило.

Несомненно она испытывает то же чувство, хотя внешне это не проявляется ни капли.

— В любом случае ни окна, ни двери не сломать. А стены нам проломить попросту нечем.

— Была бы у нас взрывчатка, эх, — опасно отозвалась Ооги-тян.

Если ударила она меня без колебаний, то будь у неё ружьё или бомба, эта девушка ни секунды бы не думала перед тем, как использовать их. В любом случае идею разрушения стен придётся оставить. Думаю, оставаться здесь ещё слишком небезопасно.

— Ничего не поделаешь, слишком это затянулось. Мы пытались сбежать, но самая большая наша в проблема в психическом стрессе. Давай подождём помощи снаружи, Ооги-тян. Камбару всё равно должна знать, что мы здесь, — предложил я спокойным голосом.

Это всё, что я мог сделать: выдать эти слова, нацепив улыбку.

Если честно, за всё это время я волноваться не начинал. Важнее дать ей ощущение безопасности, и, по правде говоря, мне просто хочется показать ей свою добродушность. Ооги-тян заперта в тесном помещении с парнем, с которым только познакомилась, и это ставит её в довольно небезопасное положение. Принимая это к сведению, даже этот удар локтём можно понять, как готовность к опасности.

В любом случае, думаю, её поведение до этого — это проверка надёжности человека, стоящего перед ней. В принципе проверяла она меня или нет, ничего я с этим не сделаю.

— Интересно... — спокойным тоном начала Ооги-тян, которую, казалось, ничто не заставит беспокоиться. — Как большая поклонница Камбару-сэмпай мне хочется не терять надежды на её помощь, но, боюсь, вероятность на это мала.

— М? Почему это? Если после школы вдруг без следа пропало двое людей, тут любой, даже не Камбару, забил бы тревогу.

«Тревога» это, наверное, несколько преувеличенно, потому что мои одноклассники уже, наверное, привыкли к моему частому отсутствию. И Сендзёгахара с Ханэкавой в том числе. С другой стороны, если Ооги-тян, переведённая ученица, исчезнет, как только пришла в новую школу, это определённо вызовет подозрения.

— То, что кто-то забыл портфель в классе более вероятно, чем то, что кто-то ещё не ушёл. Тогда рано или поздно они должны вернуться.

— Вы действительно рассчитываете, что кто-то придёт и спасёт нас, Арараги-сэмпай? Любой, кто забредёт в класс, сможет стать нашим спасением, но даже тогда...

— ...

— Простите, это было грубо. Просто у меня такой принцип. Тут ничего ни со мной, ни с вами не поделать. Оставим это, Арараги-сэмпай, нет ничего плохого в том, чтоб полагаться на друзей, но сперва стоит попытаться самому решить свои проблемы. Потому что...

Ооги-тян указала пальцем в место над доской, где висят часы, и, когда я взглянул на них, я остолбенел.

Стрелка часов.

С того момента, как мы зашли в сюда, она не сдвинулась ни на секунду. Должно пройти уже больше часа с тех пор, как мы попались в ловушку этого класса, и в этом классе не прошло ни секунды.

— Конечно же, это не из-за того, что батарейка села, — высказала Ооги-тян, ухмыльнувшись от уха до уха.

003

Эта цепь событий началась на весенних каникулах, когда на меня напал золотоволосый вампир с глазами цвета полуденного солнца, и с тех пор уже больше полугода никак не оставляет меня. Это случилось где-то в последнюю неделю октября.

Как раз шёл обеденный перерыв, когда моя «любимая» кохай, Камбару Суруга, решила навестить меня. Я не торопясь поглощал своё бэнто.

— Эй! Арараги-сэмпай! Это я, Камбару Суруга!

Как всегда активна.

— Вы ведь один, да?! Один, да?!

Как всегда неделикатна.

— Ну, один это не...

Конец моего ответа тихонько сошёл на нет. Эта полная энергии кохай поражает даже в обычной жизни, а с моим нынешним вялым состоянием я не уверен, что смогу осилить её запрос.

— С начала второго семестра Сендзёгахара и Ханэкава очень сдружились и больше со мной не обедают.

Они, наверное, едят вместе, как говорят. Дружба между девушками берёт верх над отношениями — такая редкость.

— Хехех. Почему бы вам просто не пообедать с каким-нибудь другим другом? Сомневаюсь, что можно чувствовать себя более одиноким, чем когда обедаешь сам с собой.

Выдала такую бестактность таким бесхитростным тоном. Я этого факта не отрицаю. Но всё равно человеку надо есть, чтобы выжить — даже если у него нет других друзей. Мучения и одиночество, как-никак, это часть жизни.

Однако эта девушка определённо нечто.

Она зашла в класс, полный третьеклассников старшей школы, без намёка на робость и даже села на свободное сиденье с такой силой духа, какая только доступна человеку. Несмотря на то, что она ушла из команды, подобное вполне ожидаемо от той, кто когда-то была асом баскетбольного клуба.

— Ну, похоже, сегодня я принесу хорошие новости одинокому Арараги-сэмпаю.

— Хорошие новости? Звучит интересно. Сделай одолжение, расскажи. Я люблю хорошие новости.

Особо меня не заинтересовало, но я обедал в одиночестве, так что будь это разговор о международной политике или IT-технологиях, с радостью выслушаю всё.

— Просто тут есть девушка, которая хочет познакомиться с вами, — сказала Суруга и указала на дверь левой рукой, которую стягивал бинт.

Из коридора подглядывала миниатюрная девушка.

С ней Камбару хочет меня познакомить? Лицо этой девушки мне незнакомо — ну, она же пришла познакомиться, так что естественно я её не узнаю. Может, она из баскетбольной команды? Тогда почему Камбару пытается меня с ней познакомить?

По тому, как она держит себя, могу предположить, что она первогодка... И бейджика у неё отсюда не вижу...

— Разве она не миленькая? — сказала Камбару, будто все сомнения развеются перед милым личиком.

Ну, это несколько неожиданно, но такова реальность нашего общества.

— Представить миленькую девушку Арараги-сэмпаю рискованно, но она сама меня попросила, так что у меня не было выбора. Это было трудное решение. Хвала богам, что Сендзёгахара-сэмпай и Ханэкава-сэмпай решили оставить вас сегодня одного.

— Ты за кого меня держишь?

— Нечто, что чуть ближе к человеку, чем к зверю.

— В принципе-то верно, но...

Эти двое действительно нашли подходящее время, чтобы оставить меня.

Сендзёгахара и Ханэкава сегодня решили поесть снаружи, но обычно они едят в классе (даже тогда я остаюсь за бортом) — так что это чистая удача, что Камбару решила провести знакомство сегодня.

Так она хочет познакомиться, значит.

Как вы знаете, я не особо общительный человек и независимо от пола и возраста не люблю знакомиться с новыми людьми... Однако Камбару — крайне коммуникабельный человек, который находит наслаждение в новых знакомствах, и ей будет невозможно объяснить мои чувства.

— Прости, но с людьми у меня не очень получается общение.

— Вот как? Тогда это идеальная возможность подтянуть свои навыки! — парировала она.

Для начала месяц назад я «представил» Камбару кое-кому — это была скорее сделка, чем знакомство, и хотя я сам сделал этот выбор, человек этот больно опасен, так что мне до сих пор совестно. Да, если вспомнить ещё, то я познакомил свою безбашенную младшую сестру, Карэн, с Камбару. Вот почему если Камбару когда-то решит представить мне кого-то, кто бы это ни был, отвязаться от этого я буду не в состоянии. Я даже не шучу, с её разнообразными знакомствами она способна сойтись с любым человеком любого типа личности.

Понятия не имею, что заставило девушку ждать за дверью, пока Камбару не закончит разговор. Однако я приметил, что эта ученица явно непроста.

— Всё будет отлично. Расслабьтесь, Арараги-сэмпай, — проговорила Камбару, будто проглядев неловкость в моём сердце, и хитро ухмыльнулась. — Её нижнее бельё снято.

— Иди откуда пришла!

— Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Лифчик ещё на ней. Только трусиков нет. Если меня не подводит память, вы предпочитаете снять их самостоятельно, так?

— Ты чего вообще говорить такое в классе?! У меня нет таких фетишей и предпочтений!

Кстати, Камбару звезда школы, так что наш разговор привлёк всеобщее внимание — мои одноклассники с любопытством глядели на нас. К счастью, извращенское замечание Камбару не было слышно и создаётся ощущение, будто это я на неё набрасываюсь. Меня пронзили осуждающие взгляды — довольно неприятно. Я, конечно, не ущемлён, но мне было бы куда радостнее, раскройся общественности извращенская натура Камбару.

— Что такое? Вы хотите сами снять с неё и трусики? Не теряете планки, Арараги-сэмпай. И скольких же девушек вы желаете посадить на привязь? Ох, я совсем не о БДСМ, кстати.

— Независимо от БДСМ, я хочу надеть на тебя ошейник.

Повесить колокольчик на шею.

Обычный наш разговор — приветствие Камбару, приправленное серией шуток. Это мы проделываем уже далеко не в первый раз.

— Так кто эта девушка? Какая она? Ты хочешь познакомить нас... Но знаешь, я как-то не тот, с кем кто-то хочет познакомиться, понимаешь? Описание всей моей жизни — это моя фирменная фраза: «Меня зовут Арараги Коёми», понимаешь?

— Даже не знала, что такая унылая фирменная фраза вообще существует. Вообще не цепляет. Девочка хочет посоветоваться с вами о чём-то. Думаю, поэтому она хочет познакомиться с вами.

— Посоветоваться со мной? Хех, это же новый уровень безрассудства. Если что-то беспокоит, не обращайся к Арараги за поддержкой — думаю, такая мысль уже давно расползлась по этой школе.

— А? Эти негодяи так о вас отзывались? Тогда я их мигом отправлю полетать.

— Это была шутка! Шутка! Успокойся! — кинулся я к Камбару, которая вдруг зыркнула на моих одноклассников яростным взглядом.

Со стороны выглядело так, будто я не дал школьной звезде закончить разговор и вернуться в свой класс, но (моя репутация резко упала) на самом деле я спас ваши жизни, дурни. Левая рука Камбару обладает силой, которую современное общество называет «выбить дерьмо из кого-то», что мы подтвердили пару месяцев назад, так что ситуация могла обернуться довольно паршиво.

— Так во... Вот этот совет, про который ты говорила. Я старший брат Огненных сестёр, так что достаточно часто выслушиваю их жалобы. Я принимаю это просьбу о знакомстве.

— Я не очень уверена, но, похоже, это про странности.

— Вот как...

— Похоже, ей что-то известно, — добавила Камбару, увидев волнение, мелькнувшее в моём выражении лица. — Она знала о моей левой руке и о вашей крови. Говорит, слышала от своего дяди.

— Своего дяди...

— Она перевелась к нам совсем недавно. Неожиданно, она, похоже, племянница Ошино-сана. Её зовут Ошино Ооги.

Не потеряв своего беспокойства, я оглядел девушку — Ошино Ооги выглядывала из коридора. Впервые мы встретились глазами.

Эти чёрные как смоль глаза, словно засасывали меня.

004

— Странно, не правда ли?

— Странно.

— Довольно занимательно.

— Очень загадочно.

— Другими словами, очаровательно.

— Очаровательно...

Я ждал другого.

Ооги-тян бормотала с отрешённым выражением лица, указывая на рисунок, набросанный в тетради, разложенной на моей парте. Мне вспомнилась похожая встреча с Гаэн-сан в августе. Правда тогда мы использовали планшет вместо тетради. Старшеклассники нередко носят с собой планшеты, но знаете, использование устаревших методов вполне соответствует племяннице Ошино.

В тетради была начерчена схема здания школы Наоэцу. Я ничего не смыслю в художестве, так что по мне рисунок выполнен отлично. Довольно качественная работа, достойная, чтобы вывесить её на воротах школы.

— Разве не странно? — повторила Ооги-тян, указывая на место на рисунке.

Слушая Ооги-тян, я наполовину изучал схему, наполовину смотрел на девушку — смотрел ей в глаза. Эти чёрные как смоль глаза словно засасывали меня.

Мне вспомнилось, как Гаэн-сан однажды назвала себя младшей сестрой Ошино Мэмэ. Тогда я задался вопросом, почему она назвалась младшей сестрой, а не старшей, но уверен, в этом основа, зачем она представилась так. Это не безрассудность Гаэн-сан.

Проще говоря, мне стало любопытно, почему племянница специалиста, который ушёл из города в июле, перевелась в мою школу сейчас. Камбару, наверное, назвала бы это «изворотом судьбы», но для того, кто знаком с Хачикудзи...

— Эм, вы меня слышите, Арараги-сэмпай?

— А... Ох.

Мне указали на мою невнимательность, и я поспешил сосредоточиться на разговоре.

— О, Ооги-тян, почему бы тебе не сесть? Пока всё будешь объяснять успеешь уже утомиться, если будешь стоять. Ученики отсюда обедают на спортплощадке, так что нам не о чем беспокоиться, пока не прозвенит звонок.

Я хотел развеять так неловкость оттого, что сам сел, а моя кохай осталась стоять меж рядов парт, но Ооги-тян вежливо отказалась. В конце концов Камбару же не садится, и Ооги-тян в том же духе отбросила моё предложение.

— Нет, к сожалению, я немного помешана на гигиене, так что лучше не буду садиться на стул, в чистоте которого сомневаюсь.

— Вот как?..

Помешана на гигиене, значит. Тогда они никогда не сможет жить в развалинах вечерней школы как её дядя.

— Хотя я бы села вам на колени, Арараги-сэмпай.

— Давай без этого.

— Ох, вы только что подумали о чем-то непристойном, да? — сказала она, весело захлопав в ладоши. Может, её поведение и похоже на поведение новичка, но её выделяющаяся личность по-прежнему ярко сияет.

— Ты сама навела на такие мысли. Останешься стоять в наказание.

— Так жестоко-о.

— Так что это? Что такого интересного?

— Катнуть палочки для еды уже большое зрелище — так говорят про детей моего возраста, но... эм, вы же знаете, что я перевелась, да? Из-за особых обстоятельств в семье я переводилась из школы в школу настолько часто, что уже и не всё помню.

— Ух... это жёстко. Прямо как Камбару, она тоже переезжала с места на место, когда училась в начальной школе...

Кстати, сама Камбару уже пошла домой. Быстренько познакомила меня с Ооги-тян и побежала куда-то ещё. Несмотря на её беззаботный вид у неё куча дел — или может она не хотела совать нос в наш разговор?

— Перевод в другую школу — это тяжело. Окружение постоянно меняется, вдобавок ещё и местность незнакомая, голова может пойти кругом.

— Угу. Ну, я уже обвыклась со всем этим. Что по-вашему я должна сделать в первую очередь перед переводом в новое место?

— Хм-м... Познакомиться с учителями?

— Бывало, что этого я не делала.

— Так ты с ними даже не знакомилась?

— Вот, что я делаю — схемы.

Ооги-тян пролистала страницы тетради. Тетрадь выглядела совсем новой, но уже была изрисована схемами различных школьных зданий. Старшая школа Наоэцу тут показана в более чем исчерпывающей форме. Тут не только плоские структурные схемы, на страницах есть и объёмные изображения. Интересно, как она так нарисовала вид с такой высоты.

Хм? Она словно рисовала с вертолёта.

— Эти рисунки помогают мне легче разобраться в школе, в которую я собираюсь переводиться. Это уже вошло в привычку. Думаете, я странная?

— Нет, вовсе нет.

Если честно, мне подумалось, что это довольно сомнительная привычка, но я могу назвать лишь где-то двоих людей, которые испытали подобные переходы из одной школы в другую, так что у меня нет прав говорить ей такое в лицо.

Скорее я искренне удивлюсь, если кто-нибудь, помимо этих двоих, станет заниматься подобным.

Это племянница лицемера Ошино, так что я очертил чёткую линию, которую ни за что нельзя пересекать, и подходить к девушке следует осторожно. Однако, чем больше я узнаю её странностей, тем ближе становлюсь к ней.

— Мне очень нравятся истории загадочного убийства, которое происходит в большом особняке. Меня очень цепляют грубые наброски структуры здания, которые детективы делают в самом начале. И в итоге я рисую нечто похожее каждый раз, когда перевожусь в новую школу. Естественно, я не собираюсь проводить никах расследований, — она говорила это с улыбкой, но запутанность нашего положения истощила всю беззаботность в её голосе, которая должна быть.

Если бы Ооги-тян сказала, что это подготовка к возможному убийству, я бы без всяких сомнений ей поверил.

— Хм-м... можешь ещё раз показать?

— А? Вы про мои трусики?

— Нет, тетрадь...

Ответ в стиле Камбару. Ооги-тян уже попала под влияние извращёнской личности Камбару, значит, они уже довольно близки (хотя это замечание доказало, что трусы всё-таки на ней). Даже интересно, как только переведённая ученица успела так спеться с Камбару. Ну, эта спортсменка с любым сможет поладить...

Я пролистал тетрадь и просмотрел всё внимательно. Читая, я заметил кучу мест, которые за свои три года учёбы так ни разу и не посетил. Это напомнило мне, как небрежно я провожу свои школьные годы.

— Тут всё так выверено, отрисовано умело, Ооги-тян. Я не очень хорош в чтении карт, и зачастую мне требуется время, чтобы разобраться в них. Однако с этой тетрадью я чувствую, будто сам прошёлся по кампусу. — Спасибо за похвалу. Тогда, полагаю, вы догадались, что я назвала странным?

— Хмм-хм. Ну...

Так и не понял. Я не собирался льстить девушке, но так получилось само собой, глядя на её схемы.

Нехотя я наконец родил ответ:

— У нас, эм, слишком много зданий. Все ученики школы спокойно уместятся даже в половине всего этого.

— Совсем не то. Вы что, идиот? — укололи меня острые слова, сказанные вежливым тоном.

Я думал, я разозлил её, но её улыбка предполагала обратное. Что за выбор слов. Может, это из-за частых переездов? Слова грубые, но может, в других местах это нормально.

— Это просто результат уменьшения рождаемости. Когда-то это здания были необходимы. Сейчас столько классов пустует, потому что уменьшилось количество учеников по сравнению с прошлыми годами. В общем, странное я нашла здесь...

— Где?

— Тут.

Ооги-тян забрала тетрадь обратно, открыла на определённой странице и указала в определённую часть схемы — то же, что пыталась показать мне раньше. Даже так я не нашёл ничего особо необычного.

— Расположение комнаты странное.

Ооги-тян устала ждать от дурака — меня, естественно — ответа и начала объяснять сама.

— Лучше подойдёт слово «неестественно». Взгляните на схемы этажей выше и ниже этого, — Ооги-тян продолжала объяснение, перелистывая страницы. — Пространство используется эффективно, и все комнаты расположены естественным образом. И тогда становится странно, почему посреди этажа отсутствует ещё одна комната?

— Странно...

С уже обновлёнными знаниями я снова взглянул на схему, но так и не понял.

— Разве здесь нет комнаты в этом же месте на третьем этаже? Проекционная.

— Здесь ошибка в схеме. Я начертила схему согласно зданию, но на самом деле проекционная не настолько большая. Если сравнить с другими кабинетами, то она размером где-то в полтора обычного класса.

— Хм-м-м.

Если приглядеться, то вроде бы она права. Проекционная, в которую я ходил бесчисленное количество раз за свою школьную жизнь, не настолько огромная. Не такая маленькая ошибка, чтобы не обращать внимания. Но Ооги-тян не гонится за завершением своей схемы. Девушка просто недоглядела или ошиблась, и в итоге проекционная стала длиннее.

— Так ведь? Вы сомневаетесь в моих способностях, Арараги-сэмпай? Это ранит.

— Мы не настолько близки, что ранить таким сомнением.

— Нет-нет, я говорю искренне — про дурака, который морочит мне голову.

Без малейших колебаний она снова назвала меня дураком. Ооги-тян бранит меня так же, как Сендзёгахара, но делает это с улыбкой. В этом смысле я даже не могу сказать, серьёзно она или нет. Страдаю от жестокого когнитивного диссонанса.

— Я не ошибаюсь. Если ошибка с моей стороны, то клянусь, я перемеряю эту комнату голой.

— Довольно неосторожное обещание...

Сколько бы во мне не было уверенности, я бы ни за что не пообещал подобного.

Улыбающаяся девушка, уверенная в правоте своего исследования, заговорила вновь:

— В книгах, когда карта и реальность не совпадают, это как правило означает, что в том месте спрятана тайная комната, — вещала она. — Что же нам делать, Арараги-сэмпай? Никто не знает, в комнате могут стоять чаши из золота и серебра, россыпи драгоценных камней.

— С чего бы сокровищам храниться в школе? Даже если мы разыщем их, они же не будут нашими.

— Где ваше воображение — вот почему ученикам, которые готовятся к экзаменам, нужно хоть немного расслабляться.

— Гипотетически если это не твоя ошибка при составлении схемы, то разве не может это быть ошибкой при строительстве здания? В таком случае там будет просто монолит из бетона или какого-то другого материала.

Не припоминаю бетонной стены вблизи проекционной комнаты, хотя моя память может подводить. В школе главное запомнить расположение своего класса, чтобы выжить.

— Это ещё одна возможность. Конечно, это оптимальный исход. Не отказалась бы, будь он из драгоценных камней. Однако это неважно, — опрометчиво заявила девушка. — Если этот феномен вызван какой-то странностью, я предпочту исследовать его прежде, чем кто-нибудь пострадает.

Если честно, это огромный скачок в логической цепочке. Конечно, схема, противоречащая реальности довольно занимательно, однако к существованию странности это как-то не относится. Я скорее поверю, что там заложена тайная комната. Ну, может, подобные странности существовали в легендах.

Вообще, Шинобу давно бы заметила, если бы странность поселилась внутри школы. И Ошино тоже бы вычислил её на весенних каникулах. В такие моменты Ошино обычно говорит: «Не всё странное вокруг тебя вызвано странностями».

Но всё равно я не могу отмахнуться от Ооги-тян, потому что она племянница Ошино — к тому же я никогда не слышал об этом от двух учениц, которые изучили весь кампус вдоль и поперёк — от Ханэкавы Цубасы и Сендзёгахары Хитаги.Неважно, замурованная комната это или аномалия, вызванная странностью, Ооги-тян заметила несоответствие, которое пропустили и Ханэкава Цубаса, которая знает всё, и Сендзёгахара Хитаги, которая излазила всю школу, когда её жизнь была на грани.

Сам факт, нет, сама возможность подобного поддерживала моё любопытство.

— Даже если здесь поселилась странность, необязательно, что она станет ранить кого-то. Наоборот, исследование избавит от возможных ран.

Я выбирал слова осторожно, говорил сухо. Не хочу, чтобы она думала, будто я уже полностью захвачен её идеей. Пока Камбару нет, нужно сохранять лицо.

— Я так рада. Знала, что вы так и скажете. Тогда, пожалуйста, найдите меня после уроков. Сходим к этому классу, не дающему мне покоя.

В отличие от Камбару, эта девушка способна быть милой. Ооги-тян действует бесцеремонно, зазывая своего сэмпая на что-то, на что у меня совсем нет времени, но вовремя я этого не успел заметить.

— Хорошо, мы же только познакомились? Надолго я не смогу остаться. Более того, боюсь, меня четвертуют из-за недопонимания этой встречи с кохай после уроков.

— Конечно же, это не займёт много вашего времени. Минут пятнадцать и всё. Если там ничего нет, то даже меньше десяти минут.

Около пятнадцати минут, значит. Ооги-тян выглядит весьма довольной собой. Глядя на её радостное лицо, я подумал, что разговор о схемах и странностях может быть просто предлог, чтобы завести нового друга в школе, в которую она только перевелась — естественно, всё оказалось не так.

Исследование заняло куда больше всего лишь пятнадцати минут — мы до сих пор застряли здесь.

005

Как и условились, я встретился с Ооги-тян после уроков, и мы тут же направились к зданию, в котором располагается проекционная. Ооги-тян шла впереди, будто ведёт меня по кампусу. По пути, видимо, чтобы я не заскучал, она завела разговор. Темой нашей беседы пошли мысли «Мангака потеряет доверие читателей, если манга будет слишком затянута (с другой стороны популярная манга, как правило, долго не живёт)» и «стремительность прогресса уменьшается с ростом цен». Она заявляла такие самовыявленные «правила» реальности. На многие вещи она нашла чёткий ответ. Конечно, её болтливость вполне напоминала Ошино Мэмэ и в тоже время обычную старшеклассницу. Я ощутил новый, ностальгический привкус на языке, когда мы дошли до места назначения. Мы без сомнений дошли до того самого места — третий этаж здания, проекционная лишь в нескольких шагах от нас.

Он существует.

Здесь стоит класс.

— Ооги-тян, погляди, класс прямо здесь. Уверен, ты просто пропустила его и вписала проекционную в пустое пространство. Просто в твоей схеме ошибка. Теперь снимай одежду и спаси своей рукой честь школы. Можешь и меня измерить, чувствую, в последнее время я немного подрос.

Кстати говоря, я такого не сказал.

Потому что наличие здесь класса куда более сложная вещь для понимания. Это здание предполагалось лишь для специализированных кабинетов, так что откуда тут взяться обычному классу? И к тому же странно, что я совсем не припоминаю эту классную комнату, которая тут совсем не к месту.

— Интересно. С какого круга ада, по-вашему, сошёл этот класс? Так загадочно, — отчего-то безэмоционально произнесла Ооги-тян.

Лицо её же напротив прорезала широкая ухмылка, будто данная ситуация забавляла девушку.

— Ладно, заглянем внутрь.

Не лучшее моё решение. Нужно было отступить и принять меры предосторожности, прежде чем изучать класс. Следовало проконсультироваться с Ханэкавой перед тем, как вот так бросаться вперёд — следовало разбудить Шинобу, которая предавалась сну в моей тени, быть начеку. Однако дав гордости затмить доводы разума, я беспечно открыл дверь в класс и вошёл внутрь.

Глупо.

По быстрому осмотру снаружи класс казался пустым, и дальнейший осмотр подтвердил наши подозрения — за незапертой дверью выстроились ряды парт со стульями, преподавательская кафедра и шкафчик для уборочного инвентаря.

Покинутый класс — наверное, мне стоило быть повнимательнее. Виднеющийся из окна спортзал и остановившиеся стрелки часов прошли незамеченными. Передо мной не сияли груды золота, просто обычный класс. Этот кабинет мог быть здесь с тех пор, как я только поступил в старшую школу, и просто меня память подвела. И пока я успокаивал свои нервы, от меня ускользла. Ускользла ненормальность того, что я вижу перед собой.

Ооги-тян зашла в класс после меня.

И закрыла за собой дверь.

— Вот и поэтому мы здесь...

Держа свои наручные часы перед глазами, я сравнивал время моих часов со временем, которое показывали настенные часы над доской. И разница весьма заметна.

Мои наручные часы отмеряли секунды без проблем, так что вполне возможно, что настенные замерли из-за севшей батарейки. Однако Ооги-тян разрушила эту возможность. Если принять, что время остановилось, то это объяснит несдвигаемую дверь и неразбивающееся стекло. Может же быть, что в этом классе время приостановилось или вообще прекратило свой ход?

— Стоит подумать, как время может остановиться в одном месте, Арараги-сэмпай, — сказала она, снова взглянув на доску.

В руках она сейчас держала не шариковую ручку, а то, что подойдёт для письма на доске — мел.

— Угу, мел. Полюби меня, мелок... но да ладно, — с этими словами она провела по доске линию мелом.

На доске, которую шариковая ручка даже не поцарапала, пролегла белая линия.

— Уо... уоу... — изумлённо протянул я.

Похоже, мелом писать на ней можно, энтузиазм Ооги-тян возрос, и она продолжила эксперимент, получив желаемый результат. Вообще я ждал более осмотрительных действий...

— Ахахаха. Похоже, мел работает как надо. И для чего же это по-вашему? А как насчёт этого?

Ооги-тян приложила мел боком и провела широкую линию по доске. В мгновение ока палочка мела кончилась.

Тем не менее девушка продолжала чертить линии на доске. Ооги-тян отступила на шаг полюбоваться своей работой — на доске красовалось огромное сердце.

Затем она взяла мел как положено и написала в разных половинках сердца «Коёми + Ооги».

— Ахаха! Просто шучу!

— Не время дурачиться, Ооги-тян...

Упс. Мне тут не за шуточками наблюдать надо было, а думать над тем, как выбраться из этой запечатанной комнаты. Старый добрый метод проб и ошибок...

— Интересно, включится ли свет...

Солнечный свет лился через окна, и едва ли прошло десять минут, так что выключатели мы не трогали. Я подошёл и переключил выключатель. Может показаться неразумным включать свет, если на улице ещё светло, но какая разница. В общем, все люстры разом загорелись.

— Свет работает как надо. По крайней мере класс выполняет свои функции.

Я не настолько в этом уверен, но... это может помочь нам сбежать. Мы можем даже развести пожар с помощью электричества. Чтобы спасти Карэн, Цукихи сделала нечто похожее (буквально Огненные сёстры). И хотя этот план получше, чем заложить взрывчатку, это будет наше крайнее средство в этой герметичной комнате.

— С другой стороны нас ожидают страдания. Интересно, сколько потребляет кислорода среднестатистический человек. Если ситуация затянется, кислород может...

— Ну-у, давайте порассуждаем, Арараги-сэмпай. Что бы вы ни сказали, это по-прежнему класс, верно? Тогда комната не должна быть запечатана до такой степени, чтоб даже воздух не проходил. Даже если обмотать весь кабинет изолентой, будет проходить достаточно воздуха через окна, чтобы двое человек могли свободно дышать.

— Вот как... это утешает.

Утешаясь, я принял в счёт слово «запечатана». Ооги-тян использовала его просто так, но это подтолкнуло меня к размышлению о герметичности. Тогда правильнее было сказать не «герметичная комната», а «изолированная комната».

Эх.

Ведомые наброском схемы школы мы в поисках тайной комнаты, словно главные герои мистического романа, застряли в кабинете, изолированном от остального мира. Наша ситуация неплохо подойдёт как основа какого-нибудь сюжета. Однако без детектива мы можем лишь сокрушаться своей судьбе.

— О чем вы задумались, Арараги-сэмпай?

— О чём задумался... Ну, сейчас куча разных мыслей пронеслось у меня в голове.

Остаётся только признать. Всё это может быть просто результатом амнезии. Однако пока мы заперты здесь, будет сложно что-то подтвердить.

— Но Ооги-тян, если эта аномалия вызвана странностью, то, что это за странность? Ты слышала о странностях, которые запирают людей в классах?

— Подумаем, в отличие от моего дяди, я не так хорошо разбираюсь в легендах старины. Я знаю только странности, которые часто появляются в манге или фильмах.

Понятия не имею, притворяется она или дурочку изображает. Подозрение, что она на самом деле всё знает, крепко засело в моей голове. Разговоры с Ошино вызывали у меня такие же эмоции — я начинал сомневаться в его словах. Ооги-тян, заметив сомнение в моих глазах, заговорила:

— Ну, на самом деле я слышала о странности, которая запирает людей в комнате. Я слышала, пока следующий человек не войдёт в комнату, предыдущие не смогут выйти. Если им удастся обманом заманить войти кого-нибудь, то будут свободны. Вот так вот.

Я тоже слышал о таких ужастиках — в таком случае мы не сможем выйти из этого класса, пока кто-то другой не решит сюда заглянуть? Нет, если не ошибаюсь, когда мы вошли, ничьих следов вошедшего до нас здесь не было. Мы признаём, что эта аномалия вызвана странностью, но какой-то другой.

— Я думаю так. Только дурак будет носиться с таким предположением.

Ооги-тян сладко улыбнулась. Эта девушка милее всего, когда обзывает меня — что же это такое? Слишком сложно держать оборону. Я начинаю чувствовать себя неловко.

— Вы думаете этого всего хватит для определённости? Но для странности есть подходящее объяснение.

Опять выражение в стиле Ошино. Полагаю, решение этого вопроса может привести нас к спасению...

— Какая может быть причина, чтобы оставлять нас в этом классе? К тому же эти часы...

— Стрелки часов — ключ к решению этой загадки. Естественно предположить, что время на часах просто случайность, да?

Время на настенных часах практически шесть — если быть точным, пять часов пятьдесят восемь минут. Между прочим, мои наручные часы показывали мне, что сейчас без пятнадцати пять. И если я не ошибаюсь, своё приключение мы с Ооги-тян начали в полчетвёртого, так что уже прошло больше часа как мы встряли в это сверхъестественное явление.

— Как думаешь, часы остановились утром или вечером? С механическими часами никогда не угадаешь.

— Думаю, вечером — просто взгляните в окно.

— Хм? Стоп, вот как? Стоп...

Я не подумал, что можно судить о времени по виду за окном, так что, будучи впечатлённым я выдал бессмысленную критику, чтобы прикрыть свою недальновидность. Мне начинает казаться, что мой узкий умишко глубоко противен.

— В шесть вечером разве небо не темнее? Сейчас октябрь. Ты можешь не знать, но солнце садится раньше в это время года.

— Серьёзно? Вы столько всего знаете. Но всё равно это должен быть вечер. Взгляните в какое направление ложится тень от спортзала. Судя по этому направлению, солнце садится.

— Хм-м... вообще-то. Но это направление... о, это может и неверно. Вид из окна неправильный, так что определение направления тени с нашей точки тоже будет неверно. Нам стоит судить о направлении из того, куда смотрит спортзал. Если я правильно помню, спортзал вытягивается в двух направлениях — запад и восток... — бормотал я, вспоминая схему Ооги-тян.

Точно, так и есть. В таком случае часы будут показывать пять часов пятьдесят восемь минут вечера.

— Шесть вечера означает конец учебного дня. Хаха, интересно, сможем ли мы вернуться к закрытию школы. Ой. За дверью по-прежнему полчетвёртого.

— Тогда мои часы будут неисправны. Печально.

— Что вы такое говорите, Арараги-сэмпай. Вы уже должны стать экспертом в путешествиях во времени, — проговорила Ооги-тян.

Стоять. Путешествие во времени случилось после того, как Ошино покинул город. Тогда и Ооги-тян не должна знать о нём...

— И что раздражает в этой ситуации, нас загнали в пиковое положение, Арараги-сэмпай. Если время не течёт как ему положено, ночь не наступит. Другими словами, мы не можем рассчитывать на помощь обитателя ночи Шинобу.

— Хм. А, вот оно как.

Вампир, поселившийся в моей тени, Ошино Шинобу, однажды известная как «Убийца странностей», естественный враг странностей. Она странность, поглощающая другие странности, так что я был уверен, Шинобу вскоре появится и разберётся с этой классной ситуацией. Однако из-за её ночного образа жизни разбудить вампиршу раньше «шести вечера» будет весьма хлопотно.

Тем не менее это не невозможно, но... количество пончиков, которое она затребует, оставит меня без гроша.

— А если так. В классе время застыло, но во мне время продолжает течь как прежде, значит, и время Шинобу в моей тени будет работать как надо.

— Течение времени не ограничивается вами. Возможно, мы двигаемся лишь силой воли, а наши тела по-прежнему замерли во времени. Молюсь, что так оно и есть.

— Почему же?

— Что, если мне в туалет захочется?

Это серьёзная проблема. Представить не могу, но это куда более сложный вопрос, чем голод или жажда. Однако девушка не потеряла достоинства и самообладания.

— Я слышала множество слухов о ваших героических похождениях, но даже как наследник Танидзаки Дзюнъитиро[✱]Танидзаки Дзюнъитиро — автор эротических историй. Можно сказать, отец японской литературной эротики. из периода Хэйсэй, вы же не желаете посмотреть, как я хожу по нужде, да, Арараги-сэмпай?

— Ты кого вообще Танидзаки Дзюнъитиро назвала?

— Если время в этом классе застыло прямо перед шестью вечера, то должна быть причина, почему именно тогда, — вернула Ооги-тян разговор в прежнее русло.

— И какая причина...

— Давайте посмотрим по-другому. Шесть вечера — время, когда школа освобождается. В чем смысл задерживать учеников, когда они уже должны собираться домой?

— Уроки закончились, но ученики не могут пойти домой...

Конечно, это странно. Обычно странности в школах нападают на учеников, которые остались после уроков надолго после закрытия школы, — это типично для подобных странностей.

— Похоже, что-то их задерживает.

— Задерживает...

Хм. Что-то щёлкнуло в моей голове, когда я услышал это слово. Сразу же никакой мысли не пришло, но объяснение должно быть уже где-то рядом.

Память начала усиленную работу — задерживает?

— Ох! Это ваш дом, Арараги-сэмпай? Ахаха, несмотря на мой вид, мои оценки выше среднего. Я никогда не испытывала школьных наказаний.

— Я тоже...

— Да? Правда?

Ооги-тян изобразила удивление на лице, но она знает лишь половину истории. Причина, по которой я в последнее время постоянно задерживаюсь в школе или беру дополнительные занятия, не в том, что я прилежный ученик, а скорее, потому что я вынужден делать это. Теперь я готовлюсь к вступительным экзаменам в университет, и не могу позволить себе продолжать то, что творил весь этот и прошлый года... особенно, когда я был новичком — когда я был новичком?

— Что не так, Арараги-сэмпай? Надежда начинает покидать нас — я имею в виду цвет покидает ваше лицо, Арараги-сэмпай.

— Ага... что, правда? Прости... дурно что-то...

— Не надо извиняться. Правда, незачем просить прощения. Уверена, ваши нервы на пределе — приглядывать за ненадёжной кохай, естественно, вы измотались. Может, сядете сюда? Вы не так помешаны на гигиене, как я, так ведь, Арараги-сэмпай? Если пожелаете, можете даже присесть мне на колени.

— Куда же сядешь ты, если я усядусь тебе на колени? Это будет изрядное гимнастическое упражнение. Ну и ну.

Похоже, я уже привык к бесконечным подначкам Ооги-тян. Как сэмпай я должен отчитать её (угу, пока она не кончила как Камбару). В висках стучало, я последовал предложению своей кохай и тут же сел — не стоит и говорить, что не ей на колени, а на один из стульев. Я проволочился по классу и выдвинул стул. И немного передохнул — ничего другого не оставалось.

— Почему вы решили сесть здесь?

Когда попытался сесть, не знаю, я почувствовал, что пора переместиться, и Ооги-тян заметила это. Хм? Что? Почему? Не совсем знаю, что сказать — потому что она предложила?

— Нет-нет. Я спрашиваю, почему вы выбрали сесть именно на это место несмотря на то, что в классе столько свободных.

Просто порыв. Причины не было — так я думал, но обдумав это, я почувствовал беспричинную неловкость. Падая от утомления, очевиднее всего сесть на ближайший стул. Тогда зачем я напрягался, чтобы пройти меж парт, не обращая внимания на другие стулья, и уселся здесь — третье место справа в четвёртом ряду?Я по-прежнему не мог ничего сказать...

— Почему-то, — начала Ооги-тян. — Почему-то это место показалось вам более удобным? Здесь вам сидеть приятнее?

— Да нет. Никакого удобства. Стул на вид точно такой же, как и другие... просто... м-м...

— Что просто?

— Этот стул будто уже знакомый.

Я понял, что сказал какую-то бредятину. Как я могу ощущать что-то знакомым в комнате, в которой никогда не был? Если я уже занимался в этом классе, мне будет удобнее сесть на отведённое мне место. Не совру, что не подумал об этом, направляясь к стулу. Однако я никогда прежде этого класса не видел.

— Правда ли это?

— А? Чего? О чём ты, Ооги-тян?

— Я просто анализирую возможности. Начинаю подозревать, что вы, Арараги-сэмпай, уже бывали в этом классе. Может быть, вы уже сидели на этом месте, и когда разболелась спина, вы решили сесть на этот же стул?

— Не, это уже как-то слишком, — ответил я слабой улыбкой.

Ну, это было ожидаемо. Не то объяснение, в которое так уж верится, чтобы я серьёзно над ним задумался. Уверен, Ооги-тян снова просто играет на моих эмоциях.

— Я даже не знал, что здесь класс есть, до сегодняшнего дня.

— Когда я впервые вошла в это здание, этого класса здесь и не было. Но когда вы пришли сюда, класс тут же материализовался. Разве не логично, что он как-то связан с вами? Я думаю так.

— Хм... интересный взгляд.

Ооги-тян обнаружила странность, так что я раздумывал, не стала ли она сама источником этой аномалии. Однако со стороны Ооги-тян никто, кроме меня, не подходит на роль источника этого бедлама.

— Кроме того, разве вы не упоминали, что вид из окна кажется вам знакомым?

— Погоди, разве я такое упоминал?

— Ага, определённо — когда мы только зашли в класс, но ещё не поняли, что попали в ловушку.

Совсем не помню, чтобы я говорил что-то такое, но если она говорит с такой уверенностью, то вполне могу согласиться. Паника от осознания нашей ситуации, видимо, смазала воспоминания.

Я ещё раз глянул на пейзаж за окном — вид на спортзал. Отсюда никак не может открываться такой вид.

С этого места я видел кое-что другое из окна. Спортзал исчезал из поля зрения и вдалеке маячили горы, конечно, это...

Моя память.

Что-то зашевелилось.

— Да... я узнаю этот вид, но...

— Но? — вопросительно, нет, требовательно повторила за мной Ооги-тян.

Она снова опасно приблизилась ко мне. Двигается без звука. При таком крохотном расстоянии, что нас разделяет, моё сердце бьётся чаще. Я начал свой ответ издалека:

— Нет... теперь это скорее неприятное чувство...

— Неприятное чувство? Правда? Тут есть, что разглядеть, как по мне. Мы говорили, что это третий этаж, но вид скорее четвёртого или пятого. Теперь, судя по высоте, я думаю, это всё-таки пятый этаж.

— Пятый этаж...

Пятый этаж... если так...

Точно... Мне нужно передумать ситуацию. С этого этажа здания школы мы не должны видеть горы. Приняв, что это пятый этаж, принимая, что определённый класс находится в определённом здании школы с таким видом из окна — этот класс...

Я должен знать этот класс.

Сложно.

— О? Что случилось, Арараги-сэмпай? О чём-то задумались? Я сказала что-то не то? — извиняющимся тоном проговорила Ооги-тян.

Нет, это был наигранный голос чистого наслаждения. Не успел я и заметить, она шагнула и встала прямо за моей спиной.

— Вы начали вспоминать что-то, о чем вы не хотели бы думать?

— Нет, ничего такого... я ничего не вспоминал...

И правда ничего не вспомнил. Потому что ничего не забывал. Просто так об этом не забудешь. Я закусил губу, сохраняя молчание, и протянул руку в парту. Стул уже комфортно отрегулирован, я осмотрел содержимое парты, за которую сел. Стол того, кто никогда не занимался дома: внутренняя полка плотно заставлена учебниками. Я наугад вытащил одну книгу и пролистал её до последней страницы. Здесь чётко написано имя владельца — первый год, класс три, Арараги.

— Гх...

Я сжал губы. Попытался скрыть имя. Однако опоздал, и Ооги-тян увидела подпись через моё плечо.

— О? Вы ведь сейчас не писали своё имя, так? Как странно. Как загадочно. Что же нам делать? Почему ваш учебник здесь? Вы пронесли его сюда, пока я не заметила? Нехорошо, Арараги-сэмпай. Сюда ведь запрещено приносить вещи, — проговорила Ооги-тян своим обычным строптивым тоном. — Шучу, это же не экзамен какой-нибудь. Хаха, не думаю, что есть такие правила.

Экзамен. Точно, экзамен. Раз за разом слова Ооги-тян продолжают подталкивать мою память. Будто иглы. Не иглы розы, иглы дикобраза.

— Ооги-тян, неужели... ты что-то знаешь об этом? — спросил я в отчаянии.

— Я не знаю. Знаете вы, Арараги-сэмпай. Например...

Ооги-тян потянулась к соседнему столу, легко достала учебник, развернула его и прочитала подпись: «Первый год, класс три, Тойсима».

— Вы знакомы с этой Тойсима-сан?

— Да... вроде бы.

Я знал её.

Тойсима Суйсэн. Все звали её Суи. Думаю, она посещала клуб икэбаны. Она легко смеялась — что бы она ни слушала или говорила, она постоянно улыбалась. Улыбаться с открытым ртом не особо женственно, поэтому подруги её часто поддразнивали. Однако её тёплая улыбка была довольно популярна среди парней. Высоко ценилась даже у учителей. Я слышал, она была особенно любима учителями, над чьими шутками она весело смеялась. Помню, она была очень капризна к перемене мест. Четвертая парта от доски и второе от входа — для неё «неприемлемо» принять такое место «сейчас». Как ни посмотри она осталась недовольна — на расположенное рядом со мной место она уселась с сердитым выражением на лице. Пока я сидел растерянный своей удачей, ко мне пришло осознание, что я сижу на крайнем ряду, и это позволит мне беспрепятственно слушать её весёлый смех.

— Она заплетала волосы... прямо как в каталогах с причёсками, которые любят полистать мои сёстры. Знаю, заплетать их должно быть не так просто, и каждое утро меня интересовало, насколько же тяжело ей делать это каждый день. Но в итоге я так с ней об этом и не поговорил...

— Отлично, много знаете. О Тойсиме-сан.

— Не... все в классе знали это. Я...

Я ничего не знаю. Как и ожидалось.

В «то, чего я не знаю» входит целая бездна мне неведомого.

— Ну что ж, а как насчёт Фукадо-сан? Что за человек сидел за этим столом?

Ооги-тян, похоже, решила проверить имя, подписанное на учебнике. До этого мы не касались этой темы. Ну, в этом ничего особенно странного. Что Ооги-тян до этих имён.

— Фукадо Симоно. Она из тех, кто стараются не напрягать других. Думаю, она была очень безобидна. Рисовала безумно искусные картины. Я хочу сказать, она постоянно пыталась быть милой. Она смотрела только аниме и украшала волосы всякими штучками. Мне часто советовали держаться от неё подальше, но, когда она посмотрела на меня немым взглядом, выражающим «чем я так напугала тебя?», я тут же понял, что мне нечего ей ответить. Она получила низкие оценки за экзамен специально, только потому что думала, будто люди, которые много занимаются, не милые. Она не притворялась невинной, но создавала такое впечатление. Думаю, работа её мечты была «мама». Ну, наверное, «невеста» звучит более женственно. Даже такой дурень, как я, понимает это. Думаю, это действительная её мечта. Но сколько я её знаю, её улыбка никогда не показывалась в её глазах.

Блин. Много наговорил. Язык сам собой задвигался. Будто вода реки, сдерживаемая дамбой, вмиг вырвалась на волю. Даже если я не в состоянии забыть, болтать об этом не стоит.

Хоть я и принял решение.

Мне интересно почему — почему класс, в котором я провёл свой первый год учёбы оказался здесь? Прямо перед шестью вечера. Без двух минут шесть. Прямо перед закрытием школы. Не могли вернуться домой.

Ни один не мог выйти из класса.

— Ооги-тян, здесь есть где-нибудь дата?

— Дата?

— Да. Сегодняшняя, нет, я хочу знать, какой день какого месяца сейчас в этом классе.

— Тогда посмотрите на доску. Тут ведь уже всё написано.

Ооги-тян в третий раз вернулась на своё место позади меня и наклонилась, приложив свою голову к моей. Затем, обвив рукой мои плечи, другой девушка указала на доску. В правый угол. И почему я не заметил даты, написанной вместе с именем дежурного?

Пятнадцатое июля. Среда. Маридзуми и Кома.

— Ну что ж. Сейчас пятнадцатое июля, значит? Тогда понятно, почему за окном светло. Хехех, моё предположение было верно, не так ли? Выходит, в этом классе, третьем классе первогодок, что-то произошло около шести вечера в среду, пятнадцатого июля. Негативные эмоции, которые родились в этот день, приняли форму странности, — изложила очевидный вывод Ооги-тян.

Я хотел было запротестовать, всё не настолько очевидно, но не смог. Причиной тому было, что я не захотел кричать на свою кохай, но приняв все возможности, мне подумалось, что, наверное, Ооги-тян ударила прямо в яблочко.

Это так раздражало, потому что было так очевидно. Понятия не имею для чего теперь используется класс, но класс 3-1 располагался прямо по середине пятого этажа школьного здания, обращённого к спортзалу, и прямо перед закрытием школы пятнадцатого июля в нём проводилось школьное собрание. Это было разбирательство и в то же время классное собрание. Собравшись вместе обсудить некое дело, мы начали спор. Ученики начали доказывать свою невиновность и переводить на других. Некоторые бросались обвинениями, другие воспользовались правом хранить молчание. Было предложено предоставить доказательства, и многие из них оказались ложными. И я, Арараги Коёми, испытывал на сердце дикий шторм.

Точно.

Разве не с этого дня?

Я начал говорить: «Мне не нужны друзья. Друзья для слабаков».

Ооги-тян читала мои мысли слово в слово. Словно она стояла на моём пути к побегу. Словно она загнала меня в угол. Её лицо приблизилось к моему ещё ближе. Теперь мы едва ли не тёрлись щеками. «Близко» больше не подходит под описание этого расстояния — её маленький подбородок лежал на моём плече.

— Разве это не ваша любимая фраза, Арараги-сэмпай? Хотя после развития отношений с Ханэкавой Цубасой вы, похоже, больше не произносили её. Ну-у, встречи с людьми действительно меняют характер, не так ли. Что ж, дайте мне удовлетворить любопытство. Как вы изменились в этом классе? Фукадо-сэмпай, Тойсима-сэмпай, Кома-сэмпай, Маридзуми-сэмпай — как встреча с этими личностями изменила вас?

— Изменила... меня...

— Я слышала, ваш характер сильно изменился в старшей школе. Может быть причину этого мы найдём в этом классе?

Каковы шансы... услышать такое? Нет, люди знают то, что они знают. Однако раскрыть такую информацию могли лишь, наверное, Огненные сёстры.

— Что-то случилось, Арараги-сэмпай. В этот день. В этот момент, — прошептала Ооги-тян мне на ухо тоном, вколачивающем меня в стену.

Её рука обвивала мою шею, и я чувствовал, будто меня душат. И ощущая удушение, нормальные люди говорить не смогут, так же?

— Давайте поговорим, Арараги-сэмпай, Арараги Коёми, — прошептала Ооги-тян. Выделяя каждый слог. — Если заговорите, я отпущу вас. Какими приставучими не были воспоминания, когда вы их расскажите, это станет просто очередной историей.

— История...

— Всё хорошо. Я выслушаю. Несмотря на свой вид, я довольно дружелюбна.

Даже посреди всего этого я пытался сохранять спокойствие. Даже в такой ситуации я не хочу показывать своей кохай ошибки своего прошлого. Серьёзно. Что за ничтожный я человек.

— ...не могли уйти.

— Что?

— Мы не могли уйти из класса. Пока не найдём преступника, мы не могли покинуть класс. У нас был — нас заставили остаться на классное собрание. Это невообразимо... но... я... был председателем этого собрания.

006

Если говорить о том, каким был Арараги Коёми в первом классе старшей школы, то он был куда самодисциплинированней, куда осознанней и нормальней, чем нынешний. Тогда его ещё не кусал вампир, и он был стопроцентным человеком в любое время дня и ночи.

Ну а школа, в которую я сейчас хожу и в которую перевелась Ооги-тян, частная старшая школа Наоэцу, была приличным местом, подготавливающим подростков в вузы. Мы занимались по субботам, так что среднестатистической эту школу тоже назвать трудно. И уровень вступительных экзаменов соответствующий. Наверное, можно назвать чудом, что такой как я, смог пробиться — или чудо это слишком сильно? Думаю, вернее то, что я прошёл по какой-то нелепой ошибке. Однако я дорого поплатился за эту «ошибку» — в мгновение ока осознал, что не поспеваю ни за одним курсом обучения, проводимым в Наоэцу. С первого же года обучения занятия неслись, устремившись на сдачу экзаменов в университет, что повергло меня в немалый шок. Но с поступления (даже если произошла какая-то ошибка), от которого я уже готовился к худшему, мне оставалось лишь цепляться изо всех сил. Да, перед концом первого семестра, пока не начались летние каникулы. Или лучше сказать сразу до сдачи итоговых контрольных в семестре? Ну, в общем, после школы пятнадцатого июля.

Пятнадцатое июля. С этого дня я открыл своё истинное лицо и перестал быть прилежным студентом — я решился на падение в хулигана, на что мне потом указала Ханэкава Цубаса. На самом деле я просто стал разгильдяем, и даже если бы в этот день ничего особенного не случилось, я бы и сам вскоре всё забросил.

В любом случае, в то пятнадцатое июля два года назад, впрочем, так же, как и в нынешнее, я пропустил мимо ушей все уроки (я и не пытался вникать. Даже учебники не брал), а затем смертельно уставший стал собираться домой. «Уже скоро каникулы, уже скоро каникулы, уже скоро каникулы», — повторял я, будто заклинание. Но если вспомнить о количестве домашнего задания на эти каникулы, то расслабляться тоже не лучшее решение.

Первый семестр с горем пополам продержался, но только подумаю, что так будет до самого выпускного, и тошно становится. На самом деле первый семестр для меня ещё не закончился в тот момент, я не мог проскочить его до самого конца.

Тень. Тень преградила мне путь, когда я шёл по коридору, — их было трое. Я был изнурён, хоть и внутренне, потому заметил их в самый последний момент и едва не налетел на них.

— Арараги, — позвали меня, и я наконец поднял опущенную голову — передо мной стояло трое моих одноклассниц.

— Можно тебя ненадолго? — говорила со мной Арикурэ — Арикурэ Бива.

В девушке чувствовалось что-то недоброе, и мне очень хотелось как-нибудь отказать ей. Если честно, она из того типа девушек, с которыми трудно иметь дело, — думаю, наверное, во всей школе не найти ни одного парня, который бы ладил с ней. Она постоянно держит руки в карманах юбки, но это не из желания выглядеть круто и агрессивно, скорее для защиты — если она вынет руки из карманов, то окажется, что обе её кисти закрывают перчатки. Она, вроде бы, мечтает стать пианисткой — сплетники говорят, что у неё характер не лежит к музыке, тем не менее выступления у Арикурэ проходят превосходно. Я сам не слышал, это лишь слухи, но слухи это, думаю, недалеки от правды.

В любом случае меня в таком измученном состоянии остановила эта трудная девушка — ситуация нелёгкая.

— У меня там дела дома есть…

— Какие это. А мы для тебя никто? — наехала она на меня.

Я-то так не считаю, но наверняка ей послышалась издёвка в моём ответе. У меня так постоянно, что тогда, что сейчас.

Одна из двух девушек, стоящих позади Арикурэ — интересно, её «Арикуй»[✱]Фамилия Арикурэ состоит из кандзи муравей и закат (конец), арикуй — муравьед не называют? — Кидзикири безмолвно стояла, даже особо не глядя на меня, будто о чём-то сильно задумалась. Она та ещё. Всё в своём темпе, спокойно — временами она зачем-то задерживалась в классе после занятий, временами без причины прогуливала. Жизненная позиция Кидзикири Хоки до странного подчинена её сиюминутным желаниям — она словно живёт в другом мире. Поэтому я так удивился. Если уж она помогает Арикурэ задержать меня, то без усилий тут из положения не выпутаться.

— Нет, мне правда нужно поскорее домой. Это мой долг. Вернуться домой одна из трёх моих главных обязанностей. Расскажу по секрету, моя сестра-пятиклассница влезла в крупную драку, хотя, точнее она её устроила, и сейчас, боюсь, как бы всё не стало совсем плохо.

— Что? Может хватить нам мозги пудрить? Это просто отвратительно, — сказала Арикурэ, будто это её сильно задело.

Ну, в то время мои младшие сёстры, которых я должен любить, ещё не были известны как «Огненные сёстры из Цуганоки», потому мои слова казались наглым враньём.

— Ну-ну, успокойся, — утихомирила Арикурэ третья девушка, Тоонэ.

Хотя её «ну-ну» звучало скорее как приказ, чем как попытка примирения.

— Арараги-кун, прости пожалуйста, что отвлекаем, но не мог бы ты вернуться с нами в класс? Думаю, это займёт не так много времени. Ты нас очень выручишь.

Займёт не так много времени. В итоге эти её слова обернулись ложью, однако врать она не собиралась. Тоонэ Дзику. Её все зовут «Айсинг»[✱]Первый кандзи её фамилии «сахар», второй «основание». Но не лёд, а покрытие глазурью (что забавно, в третьем классе первогодок есть парень с фамилией Хигума). Она была улыбчива, дарила улыбки окружающим и просто освежала атмосферу вокруг. Её фамилия и прозвище намекают на любителя сладкого, но сладким она не ограничивается — Тоонэ любительница вкусно поесть. Для окружающих она всегда выглядела радостно, но как девушка сама утверждает, самую большую радость она испытывает во время еды — Тоонэ завсегдатай байкингу[✱]Кафе, где за фиксированную плату можно есть сколько влезет.

Ну, мы проучились вместе целый семестр, так что кое-что про этих троих я знаю, однако никогда не слышал, чтобы они тесно общались. Наверное, я вообще впервые вижу их троих вместе?

Интересно, что вообще могло привести к такому. Пока я раздумывал над этим, Арикурэ прервала моё оцепенение, раздражённо бросив:

— Раздуплись уже, Арараги. Определись идёшь ты или нет. Мне лично без разницы.

— Иду. Я, похоже, должен пойти.

Будь у меня хоть чуточку больше разума, я бы ни за что не пошёл с ними — тревожная атмосфера уже явно чувствовалась во всем этом. Но тогда я ещё не отказался от своей школьной жизни. «Почему эти трое?» — поражался я, однако теперь понимаю, что это был весьма умелый выбор. Грубая, пробивная Арикурэ размещена на фронте, в арьергарде закрытая, молчаливая Кидзикири, а тыл укрепляет мягкая Тоонэ, хорошо подготовленный боевой строй. Чтобы я ни выбрал, вся моя последующая школьная жизнь пошла бы прахом, однако у меня просто не было иного выбора, как пойти с ними.

Мы вернулись в класс, в третий класс первогодок на пятом этаже школьного здания, стоящего напротив спортзала. Перед дверью стояло двое, ожидая нашего прибытия. Двое учеников. Парень и девушка — первый сейчас мне не важен. Проблема в девушке, которая глядела на меня с откровенной враждебностью. Пронзающий взгляд, словно мы с ней кровные враги, упёрся мне в спину.

Девушку зовут Оикура Содачи. Сама она хотела бы, чтоб её звали Эйлер[✱]На японском читается «Оира», но на самом деле все зовут её «how much»[✱]Содачи — Хоумаччи. Конечно, прозвище пошло от её имени, но она постоянно так на всех глядит, будто оценивает, так что, думаю, это прозвище очень ей подходит. Ну, всё равно мы с ней не в тех отношениях, чтобы называть друг друга по прозвищу — мы скорее даже враждуем.

Содачи — староста класса. Сейчас слова «староста» ассоциируются (у меня) лишь с одним человеком на Земле — Ханэкавой Цубасой, но тогда слава Ханэкавы ещё не гремела, так что я обратился к девушке:

— Староста Оикура.

В такой атмосфере трудно заговорить по-простому.

— Зачем ты сюда меня позвала?

— Заходи быстрее, все тебя ждут, — проговорила она ледяным тоном и вошла внутрь.

Парень последовал за ней. Кстати, он помощник старосты и зовут его Сюй Цуума. Примерный ученик школы Наоэцу, как если бы рассудительность приняла человеческое обличье. Как по мне он бы больше подходил на роль старосты, вместо Оикуры, которая только напрягает своими взглядами, однако сам Сюй говорит, что он бюрократ, и лучше будет на месте помощника, чем лидера. Не очень осознаю, что такое школьник-бюрократ, но весь первый семестр он следовал в тени за Оикурой, поддерживая её лидерство в классе. Думаю, это его своеобразный талант. Однажды я встретил его в игровом центре и увидел, какие поразительные движения он выдавал на танцевальном автомате. У меня появилось чувство, что я подсмотрел его тайную сторону жизни, и с тех пор уже не могу спокойно к нему относиться. Заметил даже, что стал избегать ссор с Оикурой, чтобы не тяготить его проблемами. С другой стороны, он обо мне самом ничего такого не думает…

— Эй, Арараги. Сказали же заходить. Входи, — подтолкнула меня Арикура.

Я пожал плечами и вошёл в класс. Оикура мне не ответила, но привести меня этим строем сказала всё же она. А сама не пошла, потому что тогда мы опять поругаемся или чтобы сохранить своё достоинство?.. В любом случае выбор она сделала мастерский, соглашусь. Но слова Оикуры о том, что все меня ждут напрягают — как это понимать? Я что, какой-то герой, которого все только и ждут? И кто эти «все»?

Зайдя в класс, я понял, что «все» это буквально «все» — внутри находился весь без исключений третий класс первогодок в полном составе.

007

— Ого. Все? В полном составе, значит, — повторила за мной Ооги-тян. — Сейчас класс совершенно пуст, но тогда на каждом стуле кто-нибудь сидел? Понятно-понятно. Как летит время, но спустя десятки лет попали туда же.

— Ага… стой, два года всего, а не десять. Ну, если углубляться в детали, то, когда меня привели, было не занято три места. Сюй тогда сел за свою парту, а Оикура встала на место учителя.

— Прямо на стол?

— Оикура не настолько эксцентричная. И вот, встала она за учительский стол и сделала объявление: «Так, все дезертиры возвращены, мы начинаем экстренное классное собрание».

— Дезертир это как-то слишком строго… жёсткий человек эта Оикура-сэмпай. Слова весёлого не скажет. Она все три года здесь учится?

— Да, все три, только…

Говорить об этом не хотелось, потому конец предложения получился скомканным. Я вернулся к начальной теме разговора — воспоминаниям былого.

— Экстренное классное собрание. Только Оикура обладает достаточной харизмой, чтобы устроить такое после уроков без предупреждения.

— Хм-м… но забавно. Вы, Арараги-кун, до самого конца не знали о собрании? Потому за вами отправили людей и объявили дезертиром?.. Почему вы не знали?

— Просто пропустили, когда объявление передавали… наверное. В тот день весь класс оповестили через знакомых, запиской или по емейлу… но до меня информация не дошла.

— Э? Это как-то…

Впервые с лица вечно беззаботной Ооги-тян пропала улыбка. Выражение лица девушки стало отстранённым. Её кожа и так белоснежна, а когда лишается красок, то становится совсем белой. Прямо эталон бледности.

— Вы, как сейчас говорится, аутсайдер?..

— Эй-эй. Не надо говорить подобных слов при самих людях.

— Не надо видеть в каждом слове укол вашим раздувшимся комплексам. Раньше вы же сами говорили «друзья делают сильного человека слабее» и всё в таком духе, Арараги-кун. Выходит, у вас просто не было друзей?

— Ты немного не так понимаешь.

Совсем не так понимает.

— Ооги-тян, эта история о том, как человек без друзей перестал их хотеть.

— Речь аутсайдера, — проговорила Ооги-тян с серьёзным лицом.

Она была по-прежнему бледна, и тон её не выдавал ни капли сочувствия. Чувствовалось скорее даже презрение — куда подевалось всё почтение к сэмпаю?

— Грустно, когда нет друзей.

— Хватит корить меня…

— Тогда не говорите, будто всё в жизни понимаете. Ладно, расскажите всё чётко. О том экстренном собрании. Какая же была тема этого собрания?..

008

— Тема сегодняшнего собрания — «поиск преступника», — начала Оикура, не дожидаясь, пока я сяду.

Девушки, которые вошли в класс за Сюем, уже заняли свои места. Все стулья заняты. И пока я стоял совершенно обескураженный тем, что класс после уроков набит учениками, Оикура продолжала, полностью меня игнорируя:

— Пока не установим личность преступника, либо пока преступник сам не признается, никто не выйдет из класса, всё.

Настолько суровым тоном она не говорила даже когда высказывала что-то мне. Её позиция, не терпящая возражений и каких-либо компромиссов, только омрачила и без того невесёлую атмосферу в классе. Атмосфера прямо может проиллюстрировать тревожность — ну, правда атмосферу не нарисуешь.

— На собрании запрещено находиться всем, кроме заинтересованных лиц. Пожалуйста, выключите телефоны, чтобы исключить связь с посторонними. Арараги. Что ты делаешь. Закрой дверь. Ты даже на это не способен? — спросила Оикура, наконец посмотрев в мою сторону.

Я подумал, не намёк ли это уже сесть, и заметил, что дверь открыта — сомневаюсь, что в открытой двери есть какие-то проблемы, но, наверное, это демонстрирует её желание «никто не выйдет из класса».

Окна, кстати, тоже все закрыты. Летом сидеть с закрытыми окнами в классе без кондиционера это настоящая пытка, но… что если она создала такие неудобные условия специально? Думает, так преступник быстрее сознается? Так что за преступник? В чем преступление? Найти преступника? Будто какой-то детективный роман… стоит ли вообще обсуждать такое после уроков?

Я проверил место, находящееся на шесть рядов позади Фукадо — последний ряд у окна, выходящее на спортзал, место Сендзёгахары Хитаги. Эфемерная красавица — я ни разу так и не решился заговорить с ней. Она словно слабая здоровьем княжна из какого-нибудь романа про любовь в санатории. Вообще она действительно часто пропускает школу — сомневаюсь, что она и полсеместра отходила. Похоже, дело серьёзное, раз даже Сендзёгахара задержалась.

Не удивлюсь, если болезненной Сендзёгахаре станет плохо в душном классе…

— Староста Оикура, «найти преступника»... что это значит?

— Тихо. Сделай одолжение, помолчи. Сейчас я всё объясню. Согласно плану, — прошипела Оикура.

Таким жёстким тоном девушки не отвечают, даже когда им задают вопрос об их весе. Я замолчал, однако так и не понял, чем вызвал у неё такую ненависть. Враждебность Оикуры ко мне не имеет под собой никаких чётких оснований.

Но тут же тишину нарушил совсем другой голос:

— Эй, чего это ты тут по-своему всё выставляешь, Оикура. Зачем отделяешься?

Это был сидящий в первом ряду Кома Окитада. Кома недовольно скрестил ноги под партой и высказывал своё негодование старосте:

— Ты так же в числе возможных преступников, Оикура, как и все мы. Постой-ка, ты вообще главная подозреваемая. Все просто боятся сказать тебе это.

Напряжение в классе вмиг возросло. У Комы красивый голос, потому обычно если он ругается, то плохого впечатления это не оставляет, но на этот раз его прелестный голос не смог обмануть чужие уши или, может, попросту не смог покрыть эти жёсткие слова. Обстоятельств дела я не знаю, но, похоже, Кому это сильно задело… или он просто высказал мысли всех здесь собравшихся? На подобные серьёзные высказывания способны помимо Комы ещё несколько человек. Естественно, я не в их числе. Тем более не в их числе, так как обстоятельств дела совсем не знаю — однако, похоже, из всего класса не знаю один только я. Было уже краткое объяснение, пока я сюда шёл? Если так, то я сдаюсь… попал в сеть, но сам остался за пределами, да?

— Я поняла тебя, Кома-кун. Спасибо за твоё предложение как ответственного дежурного, — проговорила Оикура.

Ко мне обратилась без хонорифика, а к Коме добавила «кун». Хотя, насколько я знаю, из всех парней класса она лишь меня зовёт просто по фамилии. Наверное, так показывает различие между мной и остальными. На это стремление мне, конечно же, ответить нечего.

— Я взяла лидерство только на начало собрания. После я сразу же сяду вместе с вами. Однако, чтобы рассказать суть дела, разве я, как заинтересованное лицо и главный подозреваемый, не подхожу больше всего? Знаю, тебе не терпится поскорее пойти на подготовительные курсы, но не мог бы ты на пару секунд заткнуться?

— Кх!

Несмотря на резкое замечание, Кома затих — похоже, на него повлияло упоминание курсов. Он набрал себе кучу экзаменов, чтоб подстраховаться на случай, если провалится где-то, так что для него пребывание здесь буквально уничтожало все шансы на успех, ему совершенно некогда рассиживаться в этом классе. Вот истинная причина его нескромного поведения. Поэтому он смог без сомнений перебить Оикуру, однако даже такой ученик не поколеблет решимость старосты. Вообще, в том, чтобы ходить на подготовительные курсы с самого начала старшей школы нет ничего зазорного (в Наоэцу это скорее даже поощряется), но тут уже человеческий фактор, может, он стесняется чего-то.

— Благодаря Арараги и Коме-куну мы немного отошли от темы, но ещё остались люди, которые не полностью ухватили ситуацию, так что я объясню ещё раз, — небрежно отчитав нас, Оикура начала рассказывать. Объяснение выходило довольно понятным. — Всё случилось в прошлую среду. Все помнят, как в этом классе собралась большая группа для совместной подготовки?

Не помню. Да и неважно. Когда собирались? До подобных собраний мне нет дела… для совместной подготовки? Прошлая среда была как раз перед итоговыми экзаменами… понятно, готовились к тестам, похоже.

— Те, кто ходил тогда на подготовку, поднимите руки.

Где-то половина класса подняла руки — они практически сразу их отпустили, так что посчитать я не успел, но человек пятнадцать руки подняли, масштабная у них группа подготовки вышла.

С другой стороны, другая половина, включая меня, на подготовку сюда не ходила — например, Кома, пререкавшийся с Оикурой, руку не поднимал.

Оикура тоже не подняла руки, но сказала:

— Хорошо. Естественно, я тоже ходила.

Что-то не понял я этого «естественно». Невозможно, чтобы в таком событии ты участия не принимала? Поднять руку слишком непозволительный жест для неё? Как отвратительно. И будто молчаливо порицает людей, которые туда не пошли, мол, вы все эгоисты без капли общности с классом. Ну, лично я и правда такой…

— Поясню для тех, кто не ходил, в основном мы там занимались математикой.

Эти группы по желанию, ходишь туда или нет, ко всем должно быть одинаковое отношение. Да, в прошлый четверг было два экзамена: по физкультуре и по математике. Сначала один час физкультуры, потом два математики. Выходит, на подготовке все занимались математикой, странно было бы, если б все собрались позаниматься физкультурой.

— Мы объясняли друг другу непонятные моменты, учились друг у друга, помогали друг другу стать лучше, это было замечательное собрание, и я горжусь, что проводила его, — проговорила Оикура так, словно это была её личная заслуга.

Ну, вообще её заслуга в этом правда есть. Её трудно назвать популярной, но она честно победила на выборах на старосту и этому есть причина.

— Однако произошло то, что отравило эту радость, поэтому мы все собрались здесь. Собраться всем классом и решить ситуацию, думаю, это наш долг как учеников Наоэцу.

— Эм… — робко подняла руку, пожелав высказаться, Хаямати, соседка Комы, сидевшая прямо напротив учительского стола. — Я глуповата и могу ошибаться, но Оикура… если проблема случилась в группе подготовки, то почему бы её не решать с теми, кто там был? Я вообще даже не знала о подготовке…

О, товарищ. Хотя Хаямати — Хаямати Сэйко как о товарище обо мне не думает ни капли.

— Хаямати-сан. Я бы попросила не говорить: «Я глуповата». Остальные могут увидеть издёвку в твоих словах, — ответила Оикура.

Вопреки внешнему виду, Хаямати настоящий гений — говорить так не очень-то вежливо, но она делает яркий маникюр, наносит броский макияж и красит волосы в светлый каштан. Вообще, она скорее трудяга, чем гений… и для Оикуры Хаямати, как и Кома (с которым она сидит в одном ряду), далеко не лучший друг.

Но со мной им не сравниться — староста Оикура не то что терпеть, видеть меня не может.

— Я ведь глуповата, потому так и сказала… — не отступала Хаямати, наматывая локон волос на палец.

Не обращая на неё внимания Оикура заговорила:

— Дело в сдаче экзамена по математике. Все, кто ходили в группу подготовки, в целом получили высокий балл. Это отлично. Но здесь и проблема. Нет, если говорить проще, не проблема, а подозрение. Это вызывает подозрения.

— Подозрения?

В ответ Оикура смерила меня взглядом. Таким малосознательным личностям, как я, уже и пробормотать ничего нельзя? Тэцудзё с жалостью взглянула на меня. Тэцудзё Комити. Состоит в клубе софтбола. Если Оикура директор класса. то Тэцудзё менеджер, и она беспокоится о моих сложных отношениях с Оикурой. Но сейчас вмешаться Тэцудзё не могла, потому оставалась более тихой, чем обычно. Взглянуть с сочувствием — это всё, что она в состоянии сделать… прости, но в этом нет никакого смысла. Это, конечно, лучше, чем резкая перепалка между ними — ни ссора, ни что другое между острой на язык Оикурой и лепечущей Тэцудзё сейчас добра не принесут.

— Проще говоря, вызывает подозрения о жульничестве. Баллы тех, кто ходил на подготовку, по сравнению с результатами остальных слишком высокие, — сказала Оикура. — Разрыв между ними составляет в среднем около двадцати баллов. Будь он в баллов десять, то это можно было бы засчитать за результат подготовки. Однако двадцать — это уже значительная разница. Здесь нельзя не усмотреть какого-то обмана.

Обмана — жульничества.

То есть «поиск преступника» это поиск того, кто сжульничал на экзамене? Но тогда…

— О каком жульничестве речь? Это когда кто-то подсмотрел в чужой листок с ответами во время теста? — спросила Мэбэ, сидевшая за Тэцудзё, Мэбэ Миава.

Она родом из Кансая, и все часто зовут её «Гуава». Конечно, с именем связывает лишь созвучие, но она дружит с Тоонэ, так что наверное поэтому её называют как сладкий фрукт. Мэбэ открытая и дружелюбная, и даже выстроила хорошие отношения с Оикурой (для меня такое чуду подобно. Я бы хотел молить Мэбэ научить меня её мудрости, но этому не суждено случиться), потому может высказаться в открытую.

— Ну…

Конечно же, Оикура осталась спокойной. Интересно, ходила ли Мэбэ на подготовку? Когда все поднимали руки, я не успел заметить…

— На самом деле предполагается, что произошёл обман… кто-то...

В её голосе чувствовалась страшная враждебность, когда она сказала «кто-то», такая же враждебность, как и по отношению ко мне.

— Кто-то заполучил вопросы экзамена из учительской, а затем случайно выдал содержание теста на подготовке, поэтому те, кто был тогда, получили больше баллов.

— Хм, как это понимать? — удивилась Мэбэ. — Вопросы экзамена… если б кто их достал незаконно, то оставил себе. А уж рассказывать в группе подготовки…

— Мне приходит на ум несколько причин, но определиться не могу… Может, так он скрылся, может, ему просто это нравится…

Наверное, Оикура решила не утруждать нас, перечисляя все причины, и потому назвала только две. А может просто решила обдумать это позже.

— Всё равно, кто-то решил посягнуть на священную подготовку и даже на саму неприкосновенность экзамена, это непростительно. Те, кто не был на подготовке, не думайте, что вас это не касается. Это проблема всего нашего класса. Не перестану этого повторять.

Она резко ударила по столу. А затем, почему-то глядя прямо на меня, Оикура сказала. Словно объявляла войну:

— Пока мы не вычислим преступника, либо он не признается сам, никто из класса не выйдет, всё.

009

— Аха-ха. Ситуация «запечатанной комнаты», начавшаяся со «скрытой комнаты» на «наброске», а затем и «поиск преступника»? Всё больше напоминает мистический роман. Интересный у вас рассказ, Арараги-сэмпай. Будоражащий и бодрящий.

Я покачал головой в ответ выразившей свои впечатления Ооги-тян.

— Да ничего интересного… просто собрали людей, чтобы найти виновного, но думаю, можно уже в общих чертах предугадать, как дальше пойдут события.

Даже просто рассказывать довольно тяжело — почему я вообще рассказываю это девушке, которую только встретил?

Я о этом не говорил даже с Шинобу.

— Хо-хо. А она действительно жесткая, эта Ойкумена… то есть староста Оикура.

— Ойкумена? Ха-ха, неплохая оговорка… сказала бы ты ей это в лицо.

Конечно, у меня храбрости бы не хватило такое сказать — в то время я жуть как её боялся. Как бы сказать, человек, который испытывает к тебе враждебность с такой силой, что диву даёшься, пугает куда больше, чем мог бы.

— Тем не менее Оикура была самой милашкой по сравнению с Сендзёгахарой, с которой я познакомился позднее… в случае Сендзёгахары была скорее чистая злоба, чем враждебность.

— О, точно. Я подумала, что было бы невежливо прерывать историю, поэтому промолчала, но хотела спросить об этом. Сендзёгахара-сан из вашего рассказа это та Сендзёгахара-сан, с который вы сейчас встречаетесь? Ведьма со злым языком, королева цундере Сендзёгахара-сан.

— Откуда ты слышала о Сендзёгахаре?.. Ну, вообще так и есть, да.

Сейчас она исправляется, восстанавливается. Тогда о ней я думал, как о недоступном цветке (на самом деле роза с шипами вместо лепестков), болезненной героине любовного романа (на самом деле монстр из хоррора), принцессе (на самом деле так и есть), и вот два года спустя мы стали встречаться — никогда не знаешь, как пойдут отношения между людьми.

Как бы сказать, из всех тогдашних одноклассников дружеские отношения у меня только с Сендзёгахарой.

— Но тогда я не знал истинной сущности Сендзёгахары, так что буду говорить о ней, как о болезненной принцессе.

— Да пожалуйста. Так и говорите. Продолжайте, — радостно подзадорила меня Ооги-тян.

Какой она хороший слушатель, хотя наверное, скорее просто действительно заинтересовал мой рассказ. Такое рассказывать совсем не просто, но когда уже начал, остановиться не можешь. Сделаю странное описание, но будто рот говорит сам по себе, самостоятельно.

— Э-эм. На чём я остановился?

— Оикура-сэмпай заявила, что никто не выйдет из класса, пока не выяснится, кто преступник. Хм? Кстати, получается, Оикура-сэмпай передала вам место председателя? Вы же говорили, что были ведущим собрания.

— Ага, так и есть… мы поменялись ролями.

— Понятно. Оикура-сэмпай бросила кости, и вы стали дилером, Арараги-сэмпай.

— Думаю, при сравнении с маджонгом это наоборот сложнее понять…

Какие у неё исхищрённые хобби. Может, Ооги-тян и в ханафуда[✱]Разновидность колоды игральных карт японского происхождения, используемая для нескольких игр, и самой игры с использованием такой колоды. разбирается?

— Но ведь на самом деле она не бросала кости, не так ли? Оикура-сэмпай выбрала именно вас с каким-то мотивом, да? Поэтому она не дожидалась, пока вы сядете?

— Да, именно так.

Вообще, не думаю, что мне нужно было всё это время стоять.

— И всё-таки я не очень понимаю. Почему вас выбрали, Арараги-сэмпай? Разве никто не возражал?

— Конечно, все этого не поддержали — например, Шинанива. Шинанива Аядзутэ, как бы это сказать, он как само воплощение сноба… Такие смотрят на других свысока, а уж на таких, как я, так вообще смотрят, будто на существ низшего ранга. Он сильно сопротивлялся моему назначению.

— Сколько же людей вас не любит, Арараги-сэмпай. Сноб, значит. Ну, их много, в этой школе. Наверное, жестокость Оикуры-сэмпай тоже основывалась на этом чувстве. Ну, быть ненавидимым это участь добродетели, Арараги-сэмпай.

— Сомнительное утешение… Я бы хотел согласиться, но когда тебя не любят это никак не связано с добродетелью. К тому же не сказал бы, что Шинанива меня ненавидел. Только смотрел свысока.

— Разве это не одно и то же? Кстати, этот Шинанива-сэмпай ходил на подготовку?

— Нет, он сам занимался. Но он не такой замкнутый, как Кома. Шинанива смотрел свысока на тех, кто ниже его, но если он сталкивался с тем, кто равен ему или даже выше, то тут же становился дружелюбным.

— Тот ещё лицемер, похоже.

— Да он не плохой.

Мы с ним не были близки, так что сказать больше мне нечего. Что я вообще знаю о Шинаниве Аядзутэ и Оикуре Содачи? Если я знаю внешние данные, мы уже друзья?

— Но в итоге весь класс, включая и Шинаниву-сэмпая, признал вас председателем, так? Почему?

— Оикура стала главной подозреваемой, и как-то странно тому, кто ходил на подготовку, вести такое собрание, не думаешь? Отсеивается примерно половина класса, но, как бы сказать, это не значит, что все оставшиеся подходят. Всё-таки мы обсуждали тест по математике. Неизбежно дело дойдёт до проверки вопросов теста — значит, на того, у кого плохие оценки по математике полагаться не стоит.

— Ох. Ну, это верно. Наверное.

Ооги-тян очевидно хотела сказать, что председателю расчеты производить не обязательно, так что подойдёт даже тот, кто плох в математике, однако в итоге просто согласилась.

— Но у тех, кто не ходил на подготовку, как я помню, средний балл на 20 ниже. Не так ли? Значит, среди тех, кто не ходил, был тот, кто получил баллы, сравнимые с теми, кто ходил на подготовку.

— Да, был — Хаямачи, вот, получил 92 балла. Не только те, кто ходил на подготовку получили высокие оценки — это несколько усложняет историю. Но только я получил баллов больше, чем все те, кто сходил на подготовку.

— Э.

— Поэтому меня выбрали председателем.

010

100 баллов.

Сто из ста баллов — вот мой результат по математике на итоговом тесте. На втором месте Оикура Содачи с 99 баллами (Кстати, 99 баллов Оикуры это самый высокий результат для тех, кто ходил на подготовку.)

Я совсем не поспеваю за учебной программой школы Наоэцу, но математика — исключение. Хотелось бы похвастаться, что это мой любимый предмет, но я не слишком тружусь над ней, математика всего лишь проще, чем другие предметы. Всё-таки идеальный результат это слишком — когда мы получили ответы, вместо радости я ощутил будто повторным толчком какое-то противное предчувствие, и оно не обмануло.

Вот же чёрт. Мне выпал несчастливый жребий. Я стоял у учительского стола, но мне очень хотелось спрятаться под ним. Этот угол зрения, который обычен для учителей (или Оикуры)... я не в состоянии выдержать устремлённые на меня взгляды. Благо есть такие, кто без особого интереса смотрят в сторону, вроде Кидзикири или Сендзёгахары.

— Давай может уже начнём, Арараги? Докажи нашу невиновность, — выплюнула Оикура с враждебностью и сарказмом.

Она села за самую дальнюю парту, однако даже расстояние в пять столов не ослабляло её давления.

Думаю, я уже говорил, но Оикура так патологически ненавидит меня из-за того, что я хорош в математике. Она глубоко убеждена, что её не называют Эйлером, потому что у меня оценки по математике выше, чем у неё. Всё-таки мне непонятна причина такой ненависти, перешедшей во взаимную неприязнь, я как-то сказал ей (весьма безрассудно): «У тебя же по всем другим предметам оценки выше, я тебе даже не соперник», однако она ответила, что именно это и раздражает. «Это словно перед начинающим писателем обезьяна набирает Шекспира», — жёстко выразилась она.

Я специально не могу получать плохие оценки — математика моя последняя надежда на то, чтобы догнать учебную программу Наоэцу... хотелось бы, чтобы она сама превзошла меня, но раз я получил высший был, то тут уже ничего не остаётся.

— Всё-таки Арараги единственный в классе набрал высший балл, исходя из этого можно предполагать, что он и украл ответы на тест... — проговорила Оикура, начиная обвинение.

Несмотря на то, что сама назначила меня председателем. Стоит ли мне как председателю оспорить такое натянутое мнение?

— С чего бы? — вдруг высказался вместо меня, хотя скорее в ответ Оикуре, сидящий перед ней Асинэ Кэйри, первый в списке учеников класса №3 1 года.

Он на первом месте, а я на втором — мы идём подряд в списке, так что более-менее близки. Нет, мы вообще не близки, ну, пару раз говорили — возможно, из-за такой банальной связи он встал на мою защиту. Он, как и Мэбэ, один из немногих, кто ещё поддерживает дружеские отношения с Оикурой, но в его случае у него имеется некоторое влияние практически на всех девушек, не только на Оикуру. В любом случае его прозвище прямо и есть «Симпатяга». О нём не говорят с восхищением, как о красавчике — как понятно из того, что он свободно общался с таким разгильдяем, как я, просто у Асинэ хороший характер. «Симпатяга» и «хороший парень». Чувствуется, что он безупречен — и этот безупречный продолжал блестяще возражать Оикуре:

— Арараги-кун же вообще даже не знал о том, что мы собираемся на подготовку? И он не контактировал ни с кем из учебной группы, так что нельзя причислять его к тем, кто ходил на подготовку. Да и вообще, Оикура-сан, разве ты сама не предложила Арараги-куна на пост председателя, потому что он ни с кем не связан в классе?

— Н-ну, это так...

Редко увидишь, как Оикура не решается что-то сказать — видимо, даже расчетливые девушки слабы перед симпатягой. Досадный факт, но факт «Арараги Коёми ни с кем не связан в классе», который высказал этот симпатяга, является досадно правдивым для меня.

Ну, это верно. На собраниях класса, когда требуется работа в группе, неважно, из двух, трёх или четырёх человек, всегда останется один лишний, Арараги-кун — такое отсутствие связей неожиданно может подойти председателю, занимающему независимую позицию.

Тяжкая работка...

— Тогда... все, кто ходил в группу подготовки, поднимите, пожалуйста, руки, — сказал я.

Я думал сказать это приказным высокомерным тоном, но решил не провоцировать ненужные раздоры. Будем идти учтиво, по-деловому. Если честно, сомневаюсь, что мы выявим преступника в ходе такого обсуждения... Но тем не менее я сделаю то, что должен сделать. Те, кто быстро вытянули руки после слов Оикуры, сейчас медленно подняли руки — словно присматриваясь друг к другу.

— Пожалуйста, не отпускайте руки, я запишу имена на доске.

— А, я могу помочь, — вызвалась Гэкидзака и поднялась.

Такая активность в её стиле. Но она только что поднимала руку, то есть, она одна из подозреваемых... нет, ходила она на подготовку или нет, записывать-то она может же? Не успел я согласиться, как Гэкидзака прошла через парты и написала своё имя первым на доске. Некоторые посмотрели на неё как на предателя — среди тех, кто поднимал руки. Нет, такое откровенно поведение наоборот вызывает подозрение — она, Гэкидзака Нагэки их тех, кто легко подпадает под подозрение из-за своего открытого характера. Она совершенно не заботится о разграждении между девушками и парнями и спокойно касается парней и прижимается к ним. Это часто вызывало проблемы... как тут парням не задуматься «я ей нравлюсь?»... Даже сейчас не могу сказать, что у меня не вызвало недоверия из-за того, что она вызвалась помочь записывать. Возможно, в сухом остатке это будет о том, что мальчики придурки, но в любом случае её прозвище «Нагэкисс», и оно происходит не только от её имени «Нагэки». Закончив записывать имена всех поднявших руки, включая своё, Гэкидзака вернулась на своё место — два ряда перед Сендзёгахарой.

Теперь четко видны имена посещавших группу подготовки, всего девятнадцать человек. Гэкидзака записала только фамилии в произвольном порядке, как заметила, но для большей ясности я приведу полные имена в алфавитном порядке[✱]Приведено в слоговом алфавитном порядке японского языка..

1. Асинэ Кэйри 2. Игами Мичисада 3. Оикура Содачи

4. Кикигоэ Эндзи 5. Кидзикири Хока 6. Кубэ Айдзу

7. Гэкидзака Нагэки 8. Кодо Сосё 9. Сюй Цуума

10. Сюдзава Сумидо 11. Суути Кокуси 12. Дайно Киитиго

13. Нагагуцу Тёка 14. Хага Рока 15. Хигума Сэкиро

16. Хисигата Дзёдзи 17. Фудо Сидзима 18. Мадомура Кабэ

19. Ёки Сёкэй

011

— Во-оу. Значит, число подозреваемых сократилось до девятнадцати — я вся в предвкушении. Ой, наверное, это немного неуместно и опрометчиво, да? Ихи-хи-хи, — одёрнула себя Ооги-тян, захихикав.

Мне хотелось остудить её беззаботное веселье, потому я добавил:

— Всё не так просто.

Больше освежить, чем охладить.

— Те, кто ходили на подготовку, под подозрением определённо, но я бы не сказал, что те, кто не принимал участия в ней, совершенно вне подозрений. Самый безумный вариант, что кто-то украл ответы и поспрашивал о них у кого-то из группы подготовки, тем самым косвенно отразив вопросы теста на подготовке.

— Косвенно, значит. Хм. А это возможно.

Ооги-тян выглядит довольной — когда пытаешься охладить раскаленный камень, получишь горячий пар, а не прохладу.

— Такое наиболее вероятно, если кто-то хотел развлечься и поднять средний балл класса. — Развлечься? Этим?

— Кто знает. Я уж точно нет, не я же этим занимался. Такая беззаботность, разве это не забавно? Чувствуешь себя будто богом.

— Игра в бога? Этого я не могу принять.

М? Ооги-тян недоброжелательно отреагировала на это, и я почувствовал себя неуютно. Она же племянница Ошино, так что, наверное, чувствительна к разговорам о богах? Я поразмыслил об этом и скорректировал ход разговора.

— В любом случае информация может просочиться в группу подготовки даже через не принимавшего в ней участия.

— В таком случае подозреваемый это тот, кто не участвовал в подготовке и при этом получил хорошую оценку за тест. То есть, ученик, который несмотря на то, что не ходил на подготовку, получил оценку такого же уровня, как и ходившие — кроме вас, Арараги-сэмпай, конечно же.

— Хех. Всё равно я ни с кем не общаюсь.

Строго говоря, Оикура ревностно наблюдает за мной, но это просто борьба между нами, никакого общения.

— Не дуйтесь. Вот, я буду к вам добра.

С этими словами Ооги-тян обняла руками мою шею. Обвила мое горло — она прямо как шарф.

— Думаю, ты слишком близко... — сделал я замечание своей кохай, которая прижималась ко мне словно мы парочка.

— Простите. Там, где я выросла, такое естественно. Ну, подумайте об этом, как о прикосновениях Гэкидзаки-сэмпай, — не смутилась Ооги-тян.

Прикосновения Гэкадзаки не были такими напряженными...

— Лучше продолжайте рассказывать — 19 человек, кто же из них преступник?

— Нет, подозреваемые не сокращены до девятнадцати. К тому же, если преступник не ходил на подготовку, не обязательно у него должны быть высокие баллы. Скорее уж специально ответит неправильно, чтобы отвести от себя подозрение. Таким образом по-прежнему под подозрением все.

— Специально ответит неправильно? Даже так. И это на важном тесте?

— Может, сделал, а может и нет — я ничего не знаю. Короче. Скажу сейчас, Ооги-тян. На этом собрании мы не найдём преступника.

— А?

— У этой истории нет развязки — только запутанность. Классное собрание стало классным допросом. Всё пошло наихудшим образом, и в итоге ни Оикура, ни Сюй, ни Тэцудзё ничего не смогли сделать — мы все устали и не знали как это закончить. А затем...

— О, поняла!

Она хлопнула меня по плечам. Обычный удар, превосходящий зону прикосновений. Я становился всё мрачнее, пока продолжал свой рассказал, чувствую, пора уже прекращать и собирался рассказать концовку истории... однако Ооги-тян посетила какая-то идея.

— Я поняла, как нам выбраться из этого класса, Арараги-сэмпай. Если мы сейчас раскроем дело, которое оставили незавершенным два года назад, то сможем выйти.

— Э? В смысле?

— Оикура-сэмпай же сказала «Пока не найдём преступника, никто из класса не выйдет». Другими словами, если вычислим преступника, то сможем выйти. Разве не так?

— ...

Так ли это будет? Хотя, раз этот класс в точности воспроизводит тот день после уроков на классном собрании, то так... и будет.

Собственно, после множества обсуждений (звучит красиво, на деле это скорее был бесконечный гомон) мы так ничего и не выяснили, пришла пора идти домой, наше собрание так и закончилось — на часах в классе осталось совсем немного времени до закрытия школы.

Окна закрыты, дверь заперта — не вернуться.

— Сожаление всех учеников класса 1-3 приобрело форму разрыва — призрак классного собрания, так сказать.

— Призрак собрания... хочешь сказать, я попал в ловушку такой бредятины? Почему я...

— Кто знает. Возможно, вас это беспокоит больше всех, Арараги-сэмпай. Всё-таки этот день полностью изменил вашу жизнь.

— Изменил...

— С того дня вы старательно избегали мысли о случившимся. Уклонялись от неё — ни дня не забывали, но ни дня и не думали. И вот он наконец настал — день, чтобы встретиться с прошлым. Время разгадать загадку.

Не понимаю, с чего Ооги-тян говорит так уверенно — причин странности можно придумать сколько угодно.

Ооги-тян улыбнулась — приглашая продолжать.

— Я помогу вам, как смогу, в расследовании, а вы всё расскажите по порядку. Сперва характеристика тех девятнадцати подозреваемых. В конце концов они же и были вероятными преступниками, так?

— А... Ладно, по порядку. Я пропущу тех, о ком уже рассказывал...

012

№1. Асинэ Кэйри — уже рассказывал.

№2. Игами Мичисада — не сын врачей, но из-за кандзи «врач» в фамилии прозвали доктором. Родители, однако, хоть и не врачи, но довольно богаты, известен свой щедростью. Форму он не перекраивал, но я слышал, что он вне школы одевается по-щегольски. На допподготовке он многих угощал сладостями. Сам Игами яростно отрицал свою виновность — за тест у него всего 68 баллов.

«Поднял всем средний балл, проучаствовал в подготовке, а сам всего 68 баллов набрал?»

Ну, в его словах есть смысл, но как упоминалось выше, полностью подозрение это с него не убирает. Наиболее вероятно, что преступник всё же принимал участие в подготовке. Кстати, из участников подготовки Игами единственный набрал в пределах шестидесяти. В пределах семидесяти никто не получил, у остальных результаты выше восьмидесяти. Такие странно низкие баллы только наоборот усиливают подозрение.

№3. Оикура Содачи — уже рассказывал.

№4. Кикигоэ Эндзи — этот даже подозрительнее Игами, поскольку известен своей любовью к разным приколам. Приведу пример, он прикрепил лезвие канцелярского ножа на стиралку для доски, когда кто-то попытался стереть написанное с доски, то раздался жуткий скрежет — к счастью, обошлось без этого, заметили раньше, но если б случилось, то наверняка пару окон бы треснули. Его слова «Я не устраиваю ничего, что помешает другим» немного неубедительны. Сейчас звучит смешно, но его прозвище «шпион» образованное от кандзи его имени подозрительности ему ещё больше прибавляло — как по мне довольно печально, когда тебя подозревают из-за имени, данного родителями.

№5. Кидзикири Хока — уже рассказывал. Могу добавить только, что на самом деле в её случае вместо «участвовала в подготовке» лучше будет сказать «просто осталась в классе». Ну, у неё высокий результат, и раз она находилась там, то вполне могла слышать, что происходит в группе подготовки...

№6. Кубэ Айдзу — все говорят, что он член литературного клуба, но в Наоэцу нет такого клуба. Школьные обычаи не позволяли заниматься ничем, кроме учёбы — он любил читать, потому так и прозвали. Естественно, всё время на переменах и по пути в школу, а иногда даже во время уроков, у него занято чтением — он безумец, который читал «Рилла из Инглсайда» на первом году старшей школы. Если говорить о книжных червях, то у нас в классе ещё есть Сендзёгахара Хитаги, но в отличие от читающей всё подряд Сендзёгахары, Кубэ, похоже, больше тяготеет к зарубежной классике — но во время допподготовки он ничего не читал, конечно же.

№7. Гэкидзака Нагэки — уже рассказывал.

№8. Кодо Сосё — высокая девушка, состоит в женской команде по волейболу. Странно, что она загорелая, ведь занятия волейбольной команды проходят в закрытом помещении, ну, наверное, разминка и пробежка у неё на открытом воздухе. В любом случае большая часть людей из моего класса в клубах не состоит, так что такие активисты клубов редкость. В ней противоречивая двойственность: она нетактичная, но при этом чувствительная — может, это слишком, но проще говоря, она из тех, кто «легко берёт чужое, но ненавидит, когда трогают то, что принадлежит ей». Она без разрешения берёт у других ручки, тетрадки, учебники, даже рвёт их, ломает или теряет, но при этом разгорается как пожар, если берут её вещи... как говорит её друг детства Фуюнами, Кодо «душевно незрелая». На время тестов работа клубов приостановлена, так что она без проблем присутствовала на доппоготовке.

№9. Сюй Цуума — уже рассказывал. Устроила подготовку Оикура, но организовал всё, естественно, её заместитель. «Если Оикура-сан является главным подозреваемым, то и я подозреваемый не меньше», — спокойно высказался он. Очевидно, он сказал так, чтобы развеять подозрения на Оикуру, но та не замедлила с ответом: «Странно было бы иметь двух главных подозреваемых. Я более подозрительна». Даже в подозреваемых желает быть первой.

№10. Сюдзава Сумидо — даже если б он не поднимал руки, никто бы и не подумал, что он не ходил на подготовку. Он сам этого не осознаёт, но он из тех, кто обожает подобные собрания. Нравится заниматься или объяснять другим... Скорее учить других. На промежуточных тестах он «научил» меня разному, но, если честно, я был скорее утомлён его навязчивостью, чем благодарен. Моё понимание его особо не интересовало, так что его личность, горящая желанием учить, вполне соответствует образу предполагаемого преступника. Наверное, это никак не связано, но он носит на обеих руках часы. «Так не развалится баланс между правым и левым», — говорит он, наверное, ему не хватает душевного равновесия.

№11. Суути Кокуси — непримечательный ученик. Из тех не имеющих особых качеств людей, которые растворяются среди остальных в классе. Он занимался чем-то со всеми в классе, но совершенно незаметен. Понятия не имею, что ему нравится, а что нет — ну, думаю, он не стал бы откровенничать с таким, как я. Мне казалось, он не из тех, кто ходит на допзанятия, но даже без всего этого, могу сказать, что он не нелюдимый. Другими словами, только я из нас двоих думал, что мы похожи.

№11. Дайно Киитиго — мне кажется, её имя, означающее «малина», более индивидуально, но почему-то все в классе зовут её, используя первый слог фамилии, «Даа-тян». Язык у неё подвешен, будто вперед языком родилась, она логично разложила, почему не может быть подозреваемой — послушав её, думаешь, что кто и может быть преступником, но только не она, однако если всё же собраться с мыслями, то понимаешь, что это совсем не так. Похоже, у неё были какие-то дела, и она хотела поскорее уйти — собственно, как и все. Даже мне уже хотелось домой.

№13. Нагагуцу Тёка — если коротко, весельчак. Всегда сумеет поднять настроение в классе 1-3. Но девочки его недолюбливают. Реально ненавидят. Он бывает перебарщивает и часто доводит девочек до слёз — на самом деле не так уж часто, но когда старшеклассницу доводят до слёз это всем запоминается надолго. Или может проблема в том, что в нём нет ни капли раскаяния за содеянное. Даже Оикура уже махнула рукой на него — вот бы и от меня тоже отстала. Он ходил на подготовку, но всерьёз не занимался, упражняясь только в шутках. Думается, именно это и понизило средний бал группы допподготовки.

№14. Хага Рока — спортсменка из команды лёгкой атлетики, ещё и геймер. Проблемный ребёнок, у которого конфисковали портативную консоль в школе. Хага играла во время урока с выключенным звуком — Кубэ читает во время урока, но это уже совсем разные уровни. Результаты промежуточных тестов у неё вышли ужасными из-за спорта и видеоигр, так что чтобы исправить ситуацию она пошла в группу подготовки и результат оправдал себя — 96 баллов. Так же, как и Оикура, она разочаровалась результатом. Даже немного интересно, какие у неё результаты по другим предметам.

№ 15. Хигума Сэкиро — в средней школе был председателем ученического совета, в начале четверти соревновался на выборах с Оикурой. Проиграл с небольшим отрывом и был порекомендован на пост заместителя, но, не заинтересовавшись этой должностью, отказался (похоже, он и в средней школе не хотел быть председателем — наверняка назначили учителя сами). Отличаясь скромной добродетелью, он весьма популярен у девочек — на втором месте, после «красавчика» Асинэ. Сперва его прозвали «Айс» из-за кандзи «Лёд» в фамилии, но это слишком созвучно с «Айсинг» Тоонэ, так что потом переделали на «Киро» со второго кандзи имени.

№16. Хисигата Дзёдзи — мамочка из команды по софтболу. Она отличается от пугающе харизматичной Оикуры и организатора Тэцудзё, но Хисигата несомненно в центре класса. Хисигата чаще принимала сторону девочек, с парнями у неё случаются конфликты — впрочем они её тоже уважали за решимость, которая ни шага, ни полшага не уступит даже перед парнями. Только было бы неплохо как-то обуздать её вспыльчивость.

№17. Фудо Сидзима — девушка из команды по плаванию. Врёт, что её отец профессиональный бейсболист. Странная ложь, но ей самой уже, похоже, не остановиться в своём вранье. Волосы у неё светло-каштановые, говорит, они у неё светлеют из-за хлорки в бассейне, в отличие от Хаямати — наверное, это тоже враньё. По свидетельствам очевидцев была на допподготовке, по крайней мере, это не ложь.

№18. Мадомура Кабэ — он тоже один из немногих, кто участвует в школьных клубах. Я вообще удивлён, что в Наоэцу существует такой развлекательный клуб — он состоит в клубе лёгкой музыки. Из-за этого начинает казаться, что вечно всклоченные волосы у него на голове это проявление его рокерства, но он просто не причесывается с утра. Как-то разочаровывает. С детства слушает только западную музыку, благодаря чему хорош в английском, но с математикой у него сложности, потому пошел на подготовку — стоило ли вообще упоминать про «хорош в английском»?

№19. Ёки Сёкэй — парень старомодный. Можно даже сказать анахроничный. Часто рассуждал на темы, вроде «что такое мужчина», вводя в уныние парней и, естественно, девушек своими душными разговорами, однако на реакцию окружающих внимания не обращал и просто продолжал своё. Если всё же вытерпеть его душноту и прислушаться, то поймёшь, что говорит-то он правильные вещи — в его рассуждениях мужчина получается чем-то близким к джентльмену, но менее анахроничным его это не делает. Имеет дурную привычку судить обо всём сгоряча, именно он высказался, что Кикигоэ подозрителен.

Вот и всё — девятнадцать человек.

Эти девятнадцать ходили на подготовку перед экзаменом. Преступник среди них, а может и нет.

013

— Большинство в классе 1-3 не участвуют в клубах... Можно вопрос? Сколько человек ходит в клуб?

— Хм... почему тебя озаботило это?

— Просто никогда не знаешь, какая деталь поможет вскрыть правду. Само по себе число участвующих в клубах невелико, а тут в конце списка сразу трое подряд, это любопытно. Хотелось бы найти точки соприкосновения.

Меня побеспокоило жестокое выражение её лица при словах «вскрыть правду», но я ответил на вопрос — как я уже сказал, из участвовавших в допподготовке: Кодо в команде по волейболу, Хага в команде по лёгкой атлетике, Хисигата в команде по софтболу, Фудо в команде по плаванию, Мадомура в клубе лёгкой музыки. Вот эти пятеро — я расположил в порядке алфавита, и случайно получилось три подряд, но всё-таки пять из девятнадцати это маловато.

— Да. Поэтому я хочу узнать тех, кто не ходил на подготовку и при этом участвует в клубах — точно, вроде Тойсима Суисэн состоит в клубе икэбаны? А Тэцудзё Комоти, организатор класса, который равен Оикуре Содачи, играет в команде по софтболу?

— Ага... Та же команда, куда ходит Хисигата.

— Понятно. Команда по софтболу, кто-то ещё в ней состоит, кроме этих двоих?

— Нет. Не понимаю, чего ты ожидаешь от этого... Вообще в любом клубе, а в команде по софтболу в частности каждый год не хватает участников. Наверное, Тэцудзё и пригласил Хисигату? Насчет тех, кто не ходил на допподготовку, ну, Синанива ходит на лёгкую атлетику, как и Хага. А Фуюнами на волейбол.

— Фуюнами. Это имя уже звучало... А, он же друг детства Кодо-сэмпай? Уф. Друзья детства в одном клубе, довольно романтично.

— Он в мужской команде, а она в женской, в принципе это практически разные клубы, мне кажется...

Нет, это всего лишь предположение или даже предубеждение... Я не ходил в клубы со средней школы, так что мне, наверное, не понять, как обстоят дела внутри клубов.

— Фуюнами, Фуюнами Сакаацу вступил в команду по волейболу, чтобы стать выше. Ходят слухи, будто если играешь в виды спорта, где нужно быть высоким, типа баскетбола или волейбола, то обязательно прибавишь в росте... но я думаю, всё это брехня.

— Ха-ха. Вот почему вы не состоите в клубе, Арараги-сэмпай.

— Отстань. Хм, кстати, Фуюнами примерно одного со мной роста... при зачислении мне ещё подумалось, не станем ли мы приятелями? Он сам сблизился со мной. Примерно в то же время я услышал, что Кодо психически незрелая и прочее. Но похоже, он осознал, что общение с низкорослыми парнями не приносит ему какого-то утешения, и мы довольно быстро разошлись. А потом он начал дружить с Хигумой, у которого довольно крепкое телосложение.

— Эх. Что же такое. Похоже, психической зрелости не хватает не только подруге детства. Совсем не романтично.

— Ещё Мидзаки в клубе искусств... А, точно, чуть не забыл, Юба записан в команду по бейсболу.

— Мидзаки. Юба. Оба имени звучат впервые.

— Ну, Мидзаки, Мидзаки Мэйби. Из-за звучания имени его прозвали «МБ».

— Мб... Своеобразные прозвища у вас в классе. Кстати, а какое прозвище у вас, Арараги-сэмпай?

— У меня не было.

— Я задела больное?

Ооги-тян выглядела виноватой — я бы предпочёл, чтобы она продолжала ухмыляться и называть меня дурачком, чем строила такое лицо.

— Мидзаки был творческой личностью и особо нигде не закреплялся в классе. В этом плане он даже ближе ко мне, чем Суити. И тоже не ходил на допподготовку.

— Но прозвище имел.

— Ну. На переменах девушки попросили нарисовать себя, ну, вроде всех всё устраивало...

И вроде как Оикура тоже была его моделью... думается мне, его творческий темперамент это часть его образа жизни.

— А Юба что? Вы, Арараги-сэмпай, забыли о нём, о нём у вас слабое впечатление?

— Нет-нет, впечатления о нём довольно яркие — просто он хоть и записался в бейсбольную команду, но сам был мёртвой душой и совершенно туда не ходил. Поэтому вспомнился не сразу, полное имя Юба Сёкунори.

— Мёртвая душа. Интересно, не связана ли эта мёртвая душа с душой этого класса, запершей нас.

— Нет, думаю, вообще никак...

Мы, конечно, должны обдумать все возможные варианты, но всё-таки мёртвая душа в команде по бейсболу и странность в классе связываются с большой натяжкой.

— Однако впечатления о нём яркие?

— Ты же слышала от Камбару или Ошино о том, что я нередко прогуливал школу?

— Хм, ну, в некотором роде, — почему-то изобразила невинность Ооги-тян.

Видимо, умеет не только всезнающую моську строить.

— Юба в первой четверти прогуливал даже чаще, чем я. Опаздывал, раньше уходил, мог вообще не ходить на уроки, которые ему не нравятся. Кидзикири тоже пропускала уроки, но у неё другие обстоятельства... Хм, думаю, чаще Юбы только вечно больная Сендзёгахара не ходила в школу.

— Не такой лёгкий, как вы, Арараги-сэмпай, настоящий хулиган.

— Да не особо... Просто выглядел опасно. Даже не скажешь ничего на его поведение... Ещё и голову побрил под ноль...

Хотя. Может, он побрил голову потому что состоит в команде по бейсболу — несмотря на то, что мёртвая душа.

— Ужасно. Похоже, моя школьная жизнь под угрозой.

— Не беспокойся. Юба уже ушёл из школы.

— Ох. Это как так?

— Сразу после этого классного собрания... может, просто отчаялся так же, как и я. Надоели все эти друзья, класс и единство.

Где он сейчас, чем занимается?

Тогда у меня не было подходящих слов для него, но теперь я знаю, что сказать.

— Кстати, результат Юбы за тот тест по математике 0 баллов.

— Ноль? Не может быть, ноль баллов же даже труднее получить.

— Он отдал пустой лист, думаю, хотел что-то этим сказать. Ну, можно засомневаться в причинах этого бунта — если хотел надурить систему теста, то раздать решение другим и самому получить ноль не такая уж плохая идея.

— Не думаю... Но людям свойственны разные мнения, во всём мире. Мог ли такой человек слить ответы другим?

— Конечно. Его боялись, но не сторонились — кстати, его прозвище «Мыслитель». Потому что постоянно, даже на уроках, сидел подперев щёку рукой — и во время того классного часа он находился в этой же позе.

— У такого человека было прозвище, а вас, Арараги-сэмпай, не было. Сильный эпизод.

— ...Это все, кто состоял в клубах. Остальные в клубы не ходили. Не так уж и много, да? А, ну и для справки можно добавить — была ещё Варитори. Она в клубе не состояла, но после уроков ходила в настоящее додзё для кэндо. Боевое кэндо, что-то такое...

Как ни назови, я всё в этом ничего не смыслю, но, наверное, похоже на додзё для каратэ, в которое ходит моя младшая сестра, Арараги Карэн.

— Варитори Сицуэ — она иногда приходила на уроки в форме кэндо, так что я сперва я подумал, что она из клуба кэндо. Среди девушек она самая жесткая. Естественно, в школе она деревянный или бамбуковый меч не носила, но метлой от неё получить можно было легко за всякое. Жестокая, легко готова поднять руку... или метлу? Хуже только Хисигата.

— Совсем не научена сдержанности. Не многовато ли ментально незрелых учеников в классе?

— Это же боевое кэндо, думаю, там никакого духовного воспитания не было. Да и два года назад, когда мы были в первом классе старшей школы, не только Кодо, Фуюнами и Варитори были психически незрелыми, тогда мы все были такими.

И Оикура, и я.

Незрелые, инфантильные — недозрелые.

Если бы мы это осознали два года назад, то сейчас всё было бы иначе.

— Ну что вы, Арараги-сэмпай. Благодаря этим обстоятельствам, вы смогли встретиться с Шинобу-сан и Ханэкавой-сан, ещё и завели отношения с Сендзёгахарой-сан. Нет худа без добра.

— Ну, это конечно...

Прямо подвела итог моей жизни.

— Это всё выглядит полезным. Спасибо. Прошу прощения, что прервала вас — зато благодаря этому я смогла приблизиться к истине. Продолжайте. Вы написали на доске 19 имён главных подозреваемых, что потом происходило на собрании?

Ооги-тян говорила так плавно и естественно, что я даже не заметил, как небрежно она обронила «приблизилась к истине».

— Когда написали имена, первой зажаловалась Аринэ. Как уже говорил, возможный преступник может находиться не только среди этих девятнадцати...