007

— Ого. Все? В полном составе, значит, — повторила за мной Ооги-тян. — Сейчас класс совершенно пуст, но тогда на каждом стуле кто-нибудь сидел? Понятно-понятно. Как летит время, но спустя десятки лет попали туда же.

— Ага… стой, два года всего, а не десять. Ну, если углубляться в детали, то, когда меня привели, было не занято три места. Сюй тогда сел за свою парту, а Оикура встала на место учителя.

— Прямо на стол?

— Оикура не настолько эксцентричная. И вот, встала она за учительский стол и сделала объявление: «Так, все дезертиры возвращены, мы начинаем экстренное классное собрание».

— Дезертир это как-то слишком строго… жёсткий человек эта Оикура-сэмпай. Слова весёлого не скажет. Она все три года здесь учится?

— Да, все три, только…

Говорить об этом не хотелось, потому конец предложения получился скомканным. Я вернулся к начальной теме разговора — воспоминаниям былого.

— Экстренное классное собрание. Только Оикура обладает достаточной харизмой, чтобы устроить такое после уроков без предупреждения.

— Хм-м… но забавно. Вы, Арараги-кун, до самого конца не знали о собрании? Потому за вами отправили людей и объявили дезертиром?.. Почему вы не знали?

— Просто пропустили, когда объявление передавали… наверное. В тот день весь класс оповестили через знакомых, запиской или по емейлу… но до меня информация не дошла.

— Э? Это как-то…

Впервые с лица вечно беззаботной Ооги-тян пропала улыбка. Выражение лица девушки стало отстранённым. Её кожа и так белоснежна, а когда лишается красок, то становится совсем белой. Прямо эталон бледности.

— Вы, как сейчас говорится, аутсайдер?..

— Эй-эй. Не надо говорить подобных слов при самих людях.

— Не надо видеть в каждом слове укол вашим раздувшимся комплексам. Раньше вы же сами говорили «друзья делают сильного человека слабее» и всё в таком духе, Арараги-кун. Выходит, у вас просто не было друзей?

— Ты немного не так понимаешь.

Совсем не так понимает.

— Ооги-тян, эта история о том, как человек без друзей перестал их хотеть.

— Речь аутсайдера, — проговорила Ооги-тян с серьёзным лицом.

Она была по-прежнему бледна, и тон её не выдавал ни капли сочувствия. Чувствовалось скорее даже презрение — куда подевалось всё почтение к сэмпаю?

— Грустно, когда нет друзей.

— Хватит корить меня…

— Тогда не говорите, будто всё в жизни понимаете. Ладно, расскажите всё чётко. О том экстренном собрании. Какая же была тема этого собрания?..