Глава 2
Этот голос прозвучал мило, ясно и задорно, он так и излучал наивность. Откуда такому голосу было взяться в подобной глуши? Он всех потряс.
Цзян Фэн с женой уже поняли, кто пришел, поэтому не потрудились поднять головы, лишь побледнели. Черноликий Лорд со своими товарищами страшно перепугались. Резко развернувшись, они увидели позади себя фигуру стройной женщины в высокой траве. Как она прошла сюда незамеченной?
Их разделяло всего несколько метров.
Судя по голосу, бандиты ожидали увидеть очень наивную маленькую девочку, прелестную и невинную. Однако вместо нее показалась девушка лет двадцати на вид в элегантном платье до земли, похожем на те, что носят придворные дамы. У нее были прекрасные длинные волосы, она выглядела милой и красивой, красивее большинства цветов по весне. Ее глаза светились задором и мудростью, но также в них отражалась и нотка наивности… неподходящей ей по возрасту.
С первого взгляда становилось понятно, что девушка была крайне непростым человеком, и никому не по силам догадаться, что творилось у нее в голове.
Более того, стоило лишь раз на нее посмотреть, чтобы оказаться в плену у ее красоты, однако, приглядевшись, любой испытал бы к ней жалость. Эта несравненная красавица была калекой. Даже длинное элегантное платье не могло скрыть ее проблему с ногами.
При виде нее Черноликий Лорд изобразил крайнее уважение, его страх поутих.
— Простите, вы вторая принцесса Цветочного Дворца? — осведомился он с поклоном.
— Ты узнал меня? — с улыбкой спросила красавица.
— Великое имя принцессы Ляньсин известно всем на свете, — ответил Черноликий Лорд.
— Ты так красноречив, — улыбнулась принцесса Ляньсин. — Умеешь польстить.
— Я бы не посмел.
— Похоже, ты меня не боишься, — с ласковой улыбкой отметила принцесса.
Черноликий Лорд снова поклонился и, вежливо улыбаясь, произнес:
— Этот ничтожный человек не…
— Совершил столько непростительных преступлений и все равно меня не боишься, — со смехом перебила его принцесса Ляньсин. — Это так странно. Разве ты не понимаешь, что прямо сейчас я могу лишить вас жизни?
Черноликий Лорд побледнел, но сумел сохранить свою вежливую улыбку.
— Принцесса должно быть шутит.
— Шучу? — прелестно улыбнулась принцесса Ляньсин. — Вы ранили одну из наших служанок, так что я не позволю вам легко умереть. Кто тут еще с вами шутит?
— Но этого пожелала принцесса Яоюэ… — нервно засмеялся Черноликий Лорд.
Не успел он договорить, как получил с дюжину пощечин, почти как при первом знакомстве с госпожой Цзян, только гораздо сильнее. Теперь у него изо рта хлестала кровь, он больше не смел и слова вымолвить.
Принцесса Ляньсин по-прежнему стояла на том же месте, ее волосы и платье мягко развевались на ветру, придавая ей беспечный вид. Однако улыбка ее исчезла, она холодно осведомилась:
— Как смеешь ты называть имя моей сестры? Ты не достоин того, чтобы его произносить.
Гребень, грудь и хвостовые перья были так потрясены, что не передать словами.
В итоге гребень выдавил дрожащим голосом:
— Но этого и правда пожелала принцесса Яо…
Не успел он договорить, как тоже отхватил дюжину пощечин, поднявших его тело в воздух, и рухнул на землю.
— Странно, вы и правда не верите, что я вас убью… — рассмеялась принцесса Ляньсин и вздохнула.
Во время этого вздоха она устремилась вперед и обогнула петушиную грудь. Никто не видел, чтобы она что-то сделала или как-то атаковала, однако грудь медленно упал, не издав ни звука.
К нему подошел один из петушиных перьев и вдруг заорал:
— Мертв?! Старина второй мертв…
— Теперь-то вы мне верите? — осведомилась принцесса Ляньсин.
— Вы так жестоки! — закричал один из перьев.
— Что такого в его смерти? — отозвалась принцесса. — Вы тоже в свое время убили много народу, вы заслуживаете того, чтобы встретить сегодня свой конец.
Гребень разозлился, сделал знак руками, и три пары петушиных когтей устремились к принцессе Ляньсин.
Послышалась серия клацаний, звуков рассекаемого воздуха и вскриков. С трудом можно было различить расплывчатую фигуру, изящно и быстро двигавшуюся среди металлических цепей.
Три пера неподвижно лежали на земле. Одному удалось отскочить назад где-то на метр, однако руки его были пусты. Он даже не понял, как принцесса Ляньсин победила его коллег и обезоружила его самого. Все происходило словно в кошмарном сне.
Принцесса нежно встряхнула рукавом, и на землю с лязгом упало пять когтей. Шестой она держала в руке, с любопытством рассматривая.
— Куриные лапы, — улыбнулась она. — Интересно, каковы они на вкус?
Она открыла свой нежный рот вишенкой и откусила кусочек железного когтя. Когтя, изготовленного из прочнейшего в мире металла. Когтя, также считавшегося одним из самых пугающих в мире оружий, однако она с такой легкостью его разгрызла.
Черноликий Лорд и гребень были совершенно потрясены уровнем владения боевыми искусствами этой довольно юной женщины. Другие люди концентрировались только на тренировке рук и ног, но она… Каждая часть ее тела владела боевыми искусствами, идеальными и невероятными боевыми искусствами.
От страха свинья с петухом не могли даже пошевелиться.
Принцесса Ляньсин покачала головой и произнесла:
— Фу, довольно невкусно.
Она деликатно выплюнула кусочек когтя, тот промелькнул по небу, и вдруг последний из выживших перьев взвыл от боли. Он принялся кататься по земле, цепляясь за лицо, из которого хлестала кровь, но вскоре замер. После этого Черноликий Лорд и гребень увидели, что этот кусочек когтя разворотил перу все лицо, превратив его в кровавое месиво.
Черноликий Лорд плюхнулся на колени и взмолился:
— Принцесса, прошу, пощадите меня.
Принцесса Ляньсин его проигнорировала и с улыбкой обратилась к гребню:
— Что думаешь о моих боевых искусствах?
— Боевые искусства прекрасной принцессы… Я… — запинался гребень. — Этот ничтожный человечишка никогда прежде не видел… этот ничтожный человечишка даже мечтать не смел, что такие боевые искусства могут существовать.
— Страшно? — осведомилась принцесса.
Гребень никогда не думал, что кто-то когда-то задаст ему такой детский вопрос, но теперь, столкнувшись с ним, послушно ответил:
— Страшно… очень страшно.
— Раз уж ты боишься, почему не молишь сохранить тебе жизнь? — рассмеялась принцесса Ляньсин.
Гребень опустился на колени и взмолился:
— Пожалуйста, пощадите мою жизнь, ваше высочество…
Казалось, он был готов разрыдаться.
Принцесса закатила глаза и усмехнулась:
— Если хотите, чтобы я вас пощадила, это очень легко устроить. Все что от вас требуется, это ударить меня кулаком.
— Этот ничтожный человек не посмеет, — ответил гребень.
— Этот ничтожный человек и не мечтает ударить ваше превосходительство, — отозвался Черноликий Лорд.
Принцесса Ляньсин на них посмотрела и осведомилась:
— Разве вам не хочется жить?
Черноликий Лорд и гребень в своей жизни задавали этот вопрос бесчисленному множеству людей. Они спрашивали это небрежно, не ожидая ответа. Даже если те, кому они его задавали, что-то на это говорили, они отвечали им кулаком, насмешкой или ударом клинка.
Однако сейчас они сами столкнулись с этим вопросом, и исходил он от принцессы Ляньсин, так что у них не было иного выбора, кроме как хором произнести:
— Этот ничтожный человек хочет жить.
— Раз хотите жить, быстро меня ударьте, — велела принцесса.
Свинья с гребнем нехотя встали и посмотрели друг на друга.
— Вот, другое дело, — улыбнулась принцесса Ляньсин. — Ну же, бейте. Чем сильнее, тем лучше. Клянусь, что не стану бить в ответ. Но если вы приложите слишком мало сил… Хмф.
Гребень подумал: «Что ж, сделаю, как она говорит. Вложу в атаку всю свою мощь. Если получится — хорошо, не получится — я ничего не теряю».
Черноликий Лорд же решил: «Ты сама на себя это накликала, так что не жалуйся. Даже имей ты непобедимые навыки и железное тело, удар моего мощного кулака тебе не вынести».
Оба сочли, что у них был шанс, и очень обрадовались, однако не стали это показывать и прикинулись очень грустными.
— Этот ничтожный человек понимает, — сказали они хором.
— Тогда чего же вы ждете? — спросила принцесса Ляньсин.
Черноликий Лорд собрал всю свою силу и со свистом выбросил кулаки вперед, вкладывая в эту стойку всю массу своего тела. Эта атака была мощной и разрушительной, но при этом положение его кулаков все продолжало «плавать». Их верткие и размытые движения до последнего момента не давали понять, что он собирался ударить принцессу Ляньсин в живот. Эта техника, «Небесный Кабан превращается в Слона», была лучшей из его стоек, с ее помощью он убил множество людей в Улине.
Гребень тоже взлетел повыше, раскручивая свое оружие-клюв так, что то превратилось во вспышки света. Он нацелился на две главные аккупунктурные точки на животе принцессы Ляньсин. Разумеется, он тоже прибег к своей особой технике. Не окажись гребень в смертельной опасности, он бы даже и не подумал о том, чтобы ее применить. Эта стойка называлась Утренний Петух Кукарекает Солнцу. По слухам, лишь с помощью ее одной он убил восемь сильнейших воинов из охранной фирмы «Вэйву[✱]организация, предоставляющая услуги телохранителей и охрану для торговых караванов. Название можно перевести как «Бравые/могучие вояки»».
— Вы и правда все поставили на карту, — засмеялась принцесса Ляньсин.
Смеясь, правой рукой она нежно помахала в воздухе под градом ударов кулаками и клювом, и гребень с Черноликим Лордом вдруг заметили, что больше не могли никуда прицелиться. Они хотели отменить свои стойки, но больше это не представлялось возможным, хотели поменять свою цель, но и это тоже оказалось дохлым номером.
Оба вдруг вскрикнули от боли, принцесса Ляньсин же просто стояла и улыбалась. Черноликий Лорд упал на землю, гребень же отлетел метра на два и остался лежать неподвижно.
Послышалось несколько стонов, затем они затихли. Черноликий Лорд выдрал из своей груди застрявший в ней клюв, кровь хлынула из раны.
— Вы… вы… — бормотал он, страдая от боли.
— Я вас не трогала, что ж вы друг на друга-то напали? — ответила принцесса.
Черноликий Лорд злобно на нее посмотрел, его губы шевельнулись, однако что бы он ни хотел сказать, ему не удалось издать ни звука — больше никогда в жизни.
— Если бы вы не пытались меня убить и использовали лишь половину своих сил, то были бы сейчас живы. Я же давала вам шанс, да? — вздохнула принцесса Ляньсин.
Разумеется, ответить ей уже никто не мог.
Лошадь к этому времени погибла, карета, которую она тащила, опрокинулась. Цзян Фэн с женой ползли к ней за своими плачущими сыновьями, однако, когда они уже почти коснулись детей, красивая алебастровая рука их забрала.
— Верните… верните мне их! — закричал Цзян Фэн.
— Ваше высочество, пожалуйста, отдайте мне детей! — взмолилась молодая женщина.
— Молодец, Юэну. Умница! Ты подарила Цзян Фэну сыновей, — сказала принцесса Ляньсин.
Она по-прежнему улыбалась, однако сейчас ее улыбка полнилась печалью, меланхолией, презрением и ненавистью.
— Ваше высочество, — взмолилась молодая женщина, Юэну. — Я знаю, что виновата… Я совершила ужасное преступление… но дети невиновны… пожалуйста, пощадите их…
Принцесса Ляньсин поглядела на младенцев и мягко произнесла:
— Дети… Прелестные малыши… как бы я была счастлива, будь они моими.
Она посмотрела на Цзян Фэна с ненавистью и обидой, но в то же время и скорбью. Она какое-то время глядела на него, а затем меланхолично спросила:
— Почему, Цзян Фэн? Почему ты это сделал? Почему?
— Потому что я люблю ее, — ответил тот.
— Потому что ты любишь ее… — закричала принцесса. — Моя сестра! Я не знаю во сколько раз лучше нее. Ты был ранен, моя сестра спасла тебя и выходила. Она никогда и ни к кому не относилась с такой любовью, но сделала исключение для тебя… А ты сбежал с ее служанкой…
Цзян Фэн скрипнул зубами и ответил:
— Раз уж вы спрашиваете, я скажу. Ваша сестра не живой человек, она подобна огню, глыбе льда или даже мечу. Ее можно назвать духом или бессмертной, а не живым человеком… а она… — Он посмотрел на Хуа Юэну и продолжил: — Она настоящая, она действительно живая. Она не просто влюблена в меня, она меня еще и понимает. Она — единственная женщина на свете, которая любит не только мое лицо, но еще и мою душу, меня самого.
Принцесса Ляньсин вдруг отвесила ему пощечину и сказала:
— Только посмей еще раз сказать такое!
— Почему мне нельзя говорить то, что я думаю?! — огрызнулся Цзян Фэн.
— Ты знаешь лишь о том, что к тебе хорошо относится она, но в курсе ли ты, как к тебе отношусь я? Если бы… твое лицо оказалось изуродованным… я бы все равно… я бы все равно…
Она не договорила.
Хуа Юэну потрясенно воскликнула:
— Ваше высочество, вы тоже…
— Что?! — громко ответила принцесса Ляньсин. — Мне нельзя к нему хорошо относиться?! Мне нельзя любить его? Да, я калека, но увечная нога не делает меня человеком второго сорта. Я тоже женщина.
Принцесса изменилась, больше она не была превосходным могучим мастером боевых искусств, которому подвластны и жизнь, и смерть. Теперь она стала обычной женщиной, обычной слабой и грустной женщиной.
Принцесса заплакала.
Цзян Фэна и Хуа Юэну шокировал и удивил вид плачущей легенды мира боевых искусств.
Спустя какое-то время Хуа Юэну грустно сказала:
— Ваше высочество, мой конец уже близок… Отныне он ваш. Вы можете спасти его. Одна лишь вы можете его спасти.
Принцесса Ляньсин задрожала, слова «отныне он ваш» попали ей прямо в сердце.
Цзян Фэн вдруг надменно расхохотался. Смех вышел громким, однако на его лице не было ни следа радости, одна лишь печаль. Он прозвучал как плач, трагический плач.
Со слезами на глазах Цзян Фэн посмотрел на Хуа Юэну и горько улыбнулся:
— Спасти меня? Кто сможет спасти меня в этом мире? Как я смогу жить без тебя? Юэну, Юэну, неужели ты не понимаешь?
Хуа Юэну, тоже плача, нежно ответила:
— Разумеется, я тебя понимаю, но, если ты умрешь, что будет с нашими детьми?.. Кто-то должен о них позаботиться. — Срывающимся от рыданий голосом, крепко держа Цзян Фэна за руку, она продолжила: — Это наша вина, нельзя допустить, чтобы дети за нее расплачивались. Смерть — не выход.
Горькая улыбка Цзян Фэна погасла и сменилась отчаянием.
— Я понимаю, что смерть — очень простое решение для всех проблем, и что жить гораздо труднее… Но я умоляю тебя, ради детей ты должен жить.
Цзян Фэн тоже плакал и был как в бреду, мягко повторяя самому себе:
— Я должен жить… Действительно ли я должен жить…
— Ваше высочество, пожалуйста, спасите его любой ценой. Если вы и правда любите его, то не сможете смотреть, как он умирает.
— Правда? — медленно спросила принцесса Ляньсин.
— Вы можете его спасти… — крикнула Хуа Юэну. — Вы обязаны его спасти.
Принцесса Ляньсин глубоко вздохнула:
— Да, я могу его спасти…
Но прежде чем она успела договорить, ее перебил другой голос:
— Ошибаешься! Ты не сможешь его спасти, никто во всем мире не сможет этого сделать.
Голос был потусторонним, ясным, холодным и бесстрастным, но в то же время милым, невинным и чарующим.
Никто не смог бы нормально описать этот голос, ужасающий, но при этом такой прелестный. И никто не смог бы позабыть его за всю жизнь, лишь раз услышав.
Эти несколько простых слов снова изменили атмосферу в этой наполненной смертью и холодом глуши, так что показалось, что даже заходящее солнце посторонилось, уступая место тому, кто их произнес.
Цзян Фэна разбила сильная дрожь, принцесса Ляньсин побледнела.
Они не оборачивались, однако теперь перед ними стояла фигура в белом. Никто не заметил, откуда она взялась и как возникла.
Грациозная фигура оказалась женщиной в элегантном белом платье. У нее были прекрасные длинные густые волосы, и нет нужды говорить о том, что она отличалась невероятной красотой. Но никто не смог бы описать ее внешность, потому что никто не посмел бы посмотреть ей в лицо. Женщина обладала странной загадочно-пугающей харизмой, придававшей ей невероятное величие и мощь, не знающую себе равных.
Принцесса Ляньсин склонилась в поклоне и, закусив губу, произнесла:
— Сестра, ты здесь.
— Да, я здесь. Ты этого не ожидала, да? — небрежно бросила принцесса Яоюэ.
— Как давно ты здесь? — принцесса Ляньсин склонилась еще ниже.
— Не очень давно. Я смогла услышать многое из того, чем обычно никто бы со мной не поделился.
Цзян Фэн вдруг кое о чем подумал и закричал:
— Вы… вы… вы были здесь все это время. Это ведь вы науськали петуха и свинью вернуться, не так ли? Вы открыли им наш секрет, да?
— Теперь ты это понял. Но слишком поздно, — ответила принцесса Яоюэ.
— Почему? Зачем вы это сделали? Почему вы так безжалостны? — орал Цзян Фэн, разрываемый гневом.
— С предателями нужно быть безжалостной, — парировала принцесса Яоюэ.
Хуа Юэну отчаянно взмолилась:
— Ваше высочество, это я во всем виновата. Вы… вы не можете обвинять его.
— Ты… ты смеешь говорить в моем присутствии, — голос принцессы Яоюэ вдруг сделался ужасающе холодным и жестким.
— Я… я… — лепетала Хуа Юэну.
— Очень хорошо… Теперь, когда ты меня увидела, можешь умереть, — сказала принцесса Яоюэ.
Хуа Юэну так испугалась при виде нее, что от страха даже плакать больше не могла.
— Благодарю, ваше высочество, — произнесла она, закрывая глаза.
— Она велела тебе умереть! — закричал Цзян Фэн. — Почему ты благодаришь ее?!
Хуа Юэну с трудом выдавила горькую улыбку и ответила:
— Потому что, умерев первой, я избегу агонии смотреть на то, как ты и дети мучаетесь перед смертью… это… снисхождение, которое мне даровала ее высочество. Разумеется, я должна ее за это поблагодарить.
Она открыла глаза, посмотрела на Цзян Фэна, потом на своих детей, и этот простой взгляд, наполненный любовью, сказал все.
Цзян Фэн закричал с разбитым сердцем:
— Юэну, ты не можешь умереть… ты не можешь умереть.
Юэну же ласково ответила:
— Я ухожу… Буду тебя ждать…
Она снова закрыла глаза, но на этот раз уже навечно.
— Юэну! Стой, подожди… Я с тобой…
Кое-как собрав все оставшиеся силы, Цзян Фэн заковылял к Хуа Юэну, но прежде чем он успел до нее добраться, мощный порыв ветра вернул его на место.
— Оставайся тут, — велела принцесса Яоюэ.
— Я никогда в жизни ни о чем не умолял… — громко произнес Цзян Фэн. — Но сейчас… но сейчас… я умоляю вас просто позволить мне умереть вместе с ней… это все, чего я хочу.
— Ты больше никогда к ней не прикоснешься, — отозвалась принцесса Яоюэ.
Цзян Фэн уставился на нее, и если бы взгляд мог убивать или извергать огонь, то все это место бы уже пылало.
Однако принцесса Яоюэ просто стояла неподвижно.
Вдруг Цзян Фэн громко расхохотался, его смех разнесся по всей округе.
— Почему ты смеешься? — мягко вздохнула принцесса Ляньсин.
— Думаете, вы такие могущественные! Думаете, вам подвластны и жизнь, и смерть, однако, умерев, я смогу снова быть вместе с Юэну. Так сможете ли вы меня остановить?
Смеясь, он несколько раз перекатился по земле, а затем, лежа на животе, остановился, его смех медленно затих.
Принцесса Ляньсин мягко вскрикнула, кинулась к нему, перевернула и увидела, что обломок сабли пронзил его грудь.
Наступила ночь, лунный свет заливал все вокруг.
Принцесса Ляньсин неподвижно стояла на коленях, лишь ветер шевелил ее одежды. После долго молчания она произнесла:
— Мертв… он получил то, чего желал… а что насчет нас? — Она встала, подошла к принцессе Яоюэ и закричала: — А что насчет нас?... Мы?... Они достигли, чего хотели. Но что есть у нас?
— Замолчи, — бросила принцесса Яоюэ, будто не замечая этой истерики.
— Я не буду молчать, я хочу сказать это, — продолжала принцесса Ляньсин. — Чего ты этим добилась? Ты лишь заставила их любить друг друга еще больше и ненавидеть тебя еще сильнее.
Прежде чем она успела сказать что-то еще, принцесса Яоюэ влепила ей пощечину.
Принцесса Ляньсин отшатнулась от сестры и с дрожью в голосе залепетала:
— Ты… ты…
— Тебе известно, что они ненавидят меня… — проговорила принцесса Яоюэ. — Но знаешь ли ты, как их ненавижу я? Я ненавижу его так сильно, что мое сердце истекает кровью.
Она закатала рукав и громко сказала:
— Взгляни.
Ее алебастровая рука, некогда практически идеальная, теперь вся была покрыта крошечными следами от уколов.
Принцесса Ляньсин шокировано залепетала:
— Это… это…
— С тех пор как они уехали, я колола себя иглой… моя ненависть… я… я так ненавижу… что тыкала себя иглой. Терзала себя каждую ночь, чтобы хоть как-то унять боль в моем сердце. Ты знала об этом? Знала?
Ее голос из холодного сделался истеричным и эмоциональным, принцессу всю колотило.
Принцессу Ляньсин шокировала израненная рука сестры, ее глаза наполнились слезами. Обняв сестру, она заплакала:
— Я никогда… никогда и не думала, что тебе так же больно.
Принцесса Яоюэ обняла ее в ответ и, глядя на луну, меланхолично сказала:
— Просто я тоже человек… Ненавижу быть человеком, ненавижу эти эмоции. Но именно из-за этих эмоций я испытываю ревность и ненависть.
Сестры стояли обнявшись.
В этот момент они были не ужасающими демоницами Улиня, а обычными женщинами, поделившимися друг с другом своими чувствами.
— Сестра… сестра… теперь я понимаю… — мягко произнесла принцесса Ляньсин.
Вдруг принцесса Яоюэ ее оттолкнула и сказала:
— Встань прямо.
Принцесса Ляньсин пошатнулась, прежде чем выпрямиться, и горько произнесла:
— Ты впервые обняла меня более чем за двадцать лет. Пусть даже ты меня сейчас оттолкнула, я все равно очень счастлива.
Принцесса Яоюэ ее проигнорировала и холодно бросила:
— Прикончи.
— Кого прикончить? — не поняла принцесса Ляньсин.
— Детей.
— Детей? — шокировано воскликнула принцесса Ляньсин. — Но… они же только родились… ты и правда хочешь…
— Я не могу допустить, чтобы их дети жили! — ответила принцесса Яоюэ. — Если они не умрут, то будут постоянно напоминать мне о предательстве Цзян Фэна и этой с-у-ч-к-и. Более того, если они выживут, то я буду мучиться в агонии до конца своих дней.
— Но я…
— Не хочешь это делать?
— Я не смогу это сделать.
— Отлично! Тогда я сама.
Принцесса Яоюэ небрежно взмахнула рукавом и ей в ладонь сама собой влетела сабля. Она замахнулась клинком и обрушила его на одного из спящих младенцев.
Вдруг принцесса Ляньсин крепко схватила ее за руку, однако кончик сабли уже успел оставить неглубокий порез на лице у ребенка.
Теперь тот ревел от боли.
— Смеешь останавливать меня? — рявкнула принцесса Яоюэ.
— Я… Я…
— Пусти! Ты когда-нибудь видела кого-то, кому под силу меня остановить?
Вдруг принцесса Ляньсин рассмеялась:
— Сестра, я тебя не останавливаю. Просто я придумала лучший способ, как разобраться с этими детьми. Чего мы достигнем, убив двух младенцев, которые все равно ничего не понимают?
Принцесса Яоюэ посмотрела на нее и спросила:
— Что ты предлагаешь?
— Если нам удастся заставить этих детей страдать до конца жизни, то наша месть удастся. Цзян Фэн с Хуа Юэну не смогли бы упокоиться с миром, если б знали, что произойдет.
Принцесса Яоюэ какое-то время осмысливала ее слова, а затем сказала:
— Говори, что ты для них задумала.
— Никто ведь не знает, что у Цзян Фэна родились близнецы, да?
Принцесса Яоюэ не поняла, к чему она вела, поэтому просто ответила:
— Верно.
— Даже сами дети не знают, что они близнецы, так ведь?
— Бред! — проворчала принцесса Яоюэ.
— Этот самопровозглашенный лучший в мире мечник Янь Наньтянь — лучший друг Цзян Фэна. И они должны были здесь встретиться. Иначе Цзян Фэн бы не поехал этой дорогой… — принцесса Ляньсин с улыбкой продолжила: — Если мы заберем одного ребенка, а второго оставим, Янь Наньтянь непременно о нем позаботится. Более того, он обучит его боевым искусствам и велит ему отомстить за родителей. Нам просто надо оставить на теле Цзян Фэна отпечаток ладони, чтобы Янь Наньтянь подумал, что в его смерти виновен Цветочный Дворец. Так что, когда ребенок вырастет, он станет искать Цветочный Дворец.
Принцесса Яоюэ все так же задумчиво сказала:
— Ты права, — а затем добавила: — Мы же тем временем вырастим второго ребенка и тоже обучим его боевым искусствам. Он будет единственным мужчиной в Цветочном Дворце, так что, когда нас начнет искать наш лютый недруг, станет нашим защитником. Однако никто не будет знать, что на самом деле они братья, и таким образом они станут заклятыми врагами.
Принцесса Ляньсин захлопала в ладоши и улыбнулась.
— Именно так. И в итоге либо старший брат убьет младшего, либо наоборот. Так как они близнецы, то должны быть равны друг другу и интеллектуально, и физически. Это будет самая кровавая и захватывающая битва.
На лице принцессы Яоюэ расцвела слабая улыбка.
— И правда, это самый интересный сценарий. Гораздо любопытнее и лучше, чем убить их прямо сейчас. А потом мы скажем победителю, кто бы им ни оказался, правду. Могу представить, какую отраду принесет мне выражение его лица в этот момент.
Принцесса Ляньсин захлопала в ладоши и сказала:
— Оно и правда будет очень отрадным.
— Однако если кто-то разболтает этот секрет раньше времени, тогда исход больше не будет таким приятным, — вдруг холодно заявила принцесса Яоюэ.
— Но ведь больше никто об этом не знает …
— Кроме тебя!
— Меня? Я же сама придумала этот план, зачем мне его портить? Ты же хорошо меня знаешь, я всегда рада интересным и веселым интригам, — возразила принцесса Ляньсин.
Принцесса Яоюэ немного помолчала, а потом согласилась:
— И правда, никому, кроме тебя, не пришла бы в голову столь странная идея. Ты не станешь срывать собственный гениальный план.
— Идея, может, и странная, но очень полезная, — рассмеялась принцесса Ляньсин. — Лучшее во всем этом то, что, хоть они и близнецы, у одного из них теперь порезано лицо. Так что, повзрослев, он вынужденно будет внешне отличаться от своего брата. Никто не узнает правду, они станут врагами.
Раненый младенец перестал плакать. Казалось, он умолк, испугавшись этого злого и маниакального плана мести. Он распахнул свои невинные растерянные глаза, будто чувствуя надвигающуюся беду и горечь — жизнь, полную страданий.
Принцесса Яоюэ посмотрела на детей и мягко произнесла:
— Семнадцать лет… Мне придется ждать, по меньшей мере, еще семнадцать лет…