Глава 5

Река Хэ сверкала под ярким летним солнцем. В верховье она разделялась на два рукава. Восточный рукав — известная река Нефритового Дракона Хашэнь, в этих местах течения ужасно опасны. Поднявшись по ней, можно было попасть на легендарную родину множества героев — горную область Куньлунь.

Несмотря на то, что стояло лето, и солнце еще не успело опуститься за горизонт, было зябко, как осенью на Перевале Нефритового Дракона. Яростно дул ветер, но даже ему не хватало сил разогнать густой туман.

Янь Наньтянь наконец-то достиг Пика Нефритового Дракона. Он исхудал и побледнел, а его коняга устала и ослабла. Даже карета, добравшись до ухабистой горной тропы, уже не могла ехать дальше.

Янь Наньтянь правил лошадью, одной рукой удерживая ребенка, а из повозки сочилась жуткая ошеломляющая вонь, вызывавшая тошноту. Младенец спал, похоже, он привык к ужасам своих юных дней.

Янь Наньтянь посмотрел на него с любовью и лаской, улыбнулся и мягко сказал:

— Мое милое дитя, по дороге сюда ты пил молоко множества разных женщин, разбросанных по всему краю. Думаю, ты единственный…

Он вдруг замолчал и взмыл в воздух, и в момент его прыжка раздалась серия звуков: так-так-так. Скрытые оружия десяти разных видов ударили в то место, где он только что сидел. Опоздай Янь Наньтянь хоть на долю секунды, и все они вонзились бы в него.

Янь Наньтянь перекувыркнулся в воздухе, левой рукой остановил карету и спрятался под конягой. Он боялся не за себя, а за ребенка.

Прыжок, кувырок, остановка кареты и нырок под лошадь были исполнены в одно плавное действие. Быстрое, как молния, и грациозное, словно танцующий дракон. Некоторые из нападавших не удержались от похвалы: «Потрясающие боевые искусства!»

Янь Наньтянь в ярости заревел:

— Кто смеет нападать…

Но не успел он договорить, как лошадь громко заржала. Янь Наньтянь немедленно из-под нее выскочил и увидел, что она со всех сторон была истыкана метательными оружиями.

Не имея времени на раздумья, Янь Наньтянь шарахнул своими железными ладонями по хомуту, разламывая его пополам, и освободившаяся лошадь кинулась прочь. Пробив кулаком дыру в карете, он левой рукой бережно положил младенца внутрь.

В этот момент на него летел очередной десяток странных метательных оружий. Янь Наньтянь снова подпрыгнул, и те пронеслись у него под ногами, едва-едва не задев. Среагируй он чуть медленней, погиб бы не только он, но и младенец, ведь не разбей он вовремя хомут, взбесившая лошадь бы неуправляемо потащила карету вперед.

Коняга пала, Янь Наньтянь по-прежнему находился в воздухе, на него падающими звездами обрушились семь-восемь мечей. Все они атаковали его с разных сторон, загоняя в ловушку.

Яню Наньтяню некуда было деться из созданной нападавшими сети клинков, однако, даже вися в воздухе, ему хватило сил на то, чтобы подняться еще метра на два в небо. Мечи с громким лязгом врезались друг в друга у него под ногами: нападавшие не успели их вовремя отозвать. После столкновения клинки тут же разлетелись в разные стороны. На приличном расстоянии друг от друга стояли семь-восемь человек. Туман скрывал их лица, однако минимум четверо из них были даосскими монахами.

Янь Наньтянь приземлился на крышу кареты и немедленно атаковал монаха в синих одеяниях. Сконцентрировав всю свою внутреннюю силу в ладонях, он не собирался сдерживаться. Эти люди напали на него безо всяких причин и использовали самые смертоносные приемы. Нет нужды говорить, что и он будет безжалостен.

От мощной энергии, исходившей от ладони Яня Наньтяня, у даосского монаха заколыхались одежда с бородой. С трудом удержавшись на ногах, он занес меч и контратаковал.

Его стойка выглядела простой и небрежной, однако поражал уже тот факт, что он вообще смог поднять оружие под сокрушающей мощью атаки своего противника. Чтобы сделать это, монах должен был минимум лет двадцать-тридцать обучаться пути меча.

Он знал, что эта стойка не навредит врагу, однако для самозащиты ее вполне хватало. Но монах лишился меча прежде, чем успел ее закончить. Тот влетел точно в руку его противника.

Этот даос был выдающимся мастером боевых искусств, поэтому, не запаниковав в столь отчаянной ситуации, он крутанулся вокруг своей оси и избежал удара ладонью Яня Наньтяня.

— Хорошо! — воскликнул тот.

Во время этой похвалы он успел продвинуться вперед и напал с клинком на второго противника. Яня Наньтяня называли Безупречным Небесным Мечом, эта атака сокрушала все на своем пути. Его стойка походила на удар молнии, обрушившийся с небес. Изначально противник собирался контратаковать, но быстро передумал и побледнел. Он попятился, боясь даже заблокировать удар, однако техника Яня Наньтяня продолжала наступать на него волна за волной. Увидев, что выхода не было, мужчина скрипнул зубами и решил принять удар.

Звя-я-я-я-як. Оба меча вышли из одной печи, однако почему-то клинок Яня Наньтяня разрубил оружие его противника пополам.

Мужчина упал и покатился в сторону, Янь Наньтянь заревел и обрушил на него удар невероятной скорости и мощи. Этот удар вполне можно было назвать сотрясающим мир.

Вдруг показались серебряные вспышки, послышался другой лязг.

Янь Наньтянь увидел трех припавших на одно колено даосов, скрестивших мечи друг с другом, чтобы принять его удар на себя и спасти того мужчину от гибели. Тот уже потерял сознание.

Янь Наньтянь встал и с до крайности яростным видом жестко спросил:

— Вы Три Орла? Или Четыре Коршуна?

— Четыре Коршуна, — ответил один из даосов, — но откуда вы…

— Лишь несколько человек во всем мире способны принять мой удар, и Семь Мечей Куньлуня входят в небольшое число этих избранных! — зло хохотнул Янь Наньтянь.

— И впрямь, во всем мире один лишь господин Янь Наньтянь может заставить нас блокировать его атаку втроем, — ответил этот даос.

Янь Наньтянь перестал смеяться и заорал:

— Но почему Семь Мечей Куньлуня на меня накинулись? Вот уж чего я не понимаю!

— Мы вчетвером пришлю сюда затем, чтобы помешать одному человеку попасть в Долину Зла, — криво усмехнулся монах. — И никак не ожидали, что господин Янь тоже здесь будет.

Янь Наньтянь убрал меч, даосы тоже побросали оружие. Они больше не могли поднять руки.

— Кого вы пытаетесь остановить? — спросил Янь Наньтянь.

— Сима Яна.

— Того так называемого Вырезающего Кишки Меча Сима Яна? — удивился Янь Наньтянь.

— Да, этого мерзавца, — с ненавистью бросил монах.

— Как вы узнали, что этот бандит пройдет здесь?

— Восемь Праведников Сычуаня преследовали его досюда. Эти трое — благодетели из Восьми Праведников: Ян Пин, Хай Чанпо и Хай Джинпо…

Восемь Праведников Сычуаня были известными в дзянху мастерами боевых искусств, Янь Наньтянь обернулся и на них посмотрел. Эти трое и впрямь выглядели впечатляющими героями: даже ползком поднимаясь с земли, они не выказывали неловкости.

У главы Восьми Праведников было так называемое «характерное» лицо, а невероятно высоко посаженный нос придавал ему выдающийся вид.

Он сложил ладони в знаке приветствия и сказал:

— Мы преследовали негодяя до этого места и из страха, что он войдет в долину, попросили четырех преподобных помочь нам устроить на него засаду… Мы никак не ожидали повстречать здесь господина Яня.

Хай Чампо добавил с кривой ухмылкой:

— Хоть мы и видели, что господин Янь ни капли на него не похож, нам известно, что Сима Ян преуспел в искусстве маскировки. Мы всей душой ненавидим этого мерзавца, поэтому…

— Неудивительно, что вы так яростно меня атаковали, — кивнул Янь Наньтянь. — Когда имеешь дело с такими разбойниками, чем жестче поступаешь, тем лучше.

— Но почему… почему вы здесь, господин Янь? — поинтересовался глава Четырех Коршунов Цанъи Зи.

— Направляюсь в Долину Зла, — ответил Янь Наньтянь.

Четыре меча Куньлуня и трое праведников Сычуаня потрясенно воскликнули:

— Господин Янь направляется в Долину Зла?

— Я иду туда не прятаться от врагов! — засмеялся Янь Наньтянь. — Я иду туда кое-кого искать.

— Но… Долина Зла… — пробормотал Цанъи Зи.

— Мне плевать, является она логовом дракона или нет, я все равно туда пойду, — резко ответил Янь Наньтянь.

Цанъи Зи его слова очень впечатлили.

— Героический дух господина Яня вызывает восхищение, — сказал он. — Но… Долина Зла полна злобных монстров прошлого и настоящего. Никто не смеет туда ступать. Прошу господина Яня передумать.

Глаза Яня Наньтяня горели нетерпением и ненавистью. Вглядываясь в густой туман, он честно сказал:

— Если я в своей жизни смогу совершить что-то, чего не смог больше никто, я и правда умру без сожалений!

Четыре меча Куньлуня посмотрели друг на друга и устыдились.

— Но… насколько мне известно, четверо из десяти страшнейших монстров Дзянху последних двадцати лет живут в этой долине, — сказал Ян Пин.

— Мне кажется, их больше четырех, — возразил Хай Чанпо. — Окровавленные Руки Ду Ша, Скрывающий За Улыбкой Кинжал Смеющийся Монах Ха Ха’эр, Не Мужчина И Не Женщина Ту Цяоцяо, Не Съедающий Голову Ли Дазуй…

— Ли Дазуй? Этот же тот урод, который ест человечину? — нахмурился Янь Наньтянь.

— Да, верно, — ответил Хай Чанпо. — Люди прозвали его «Не Съедающим Голову», имея в виду, что он съедает все, кроме головы. Услышав об этом, он громко расхохотался и сказал, что головы тоже ест.

— Как так вышло, что этот мерзавец вообще жив? — зло спросил Янь Наньтянь.

— По многочисленным свидетельствам этот Ли Дазуй производит впечатление довольно благородного человека. Он и хорошо образован, и неплохо владеет боевыми искусствами. Его единственный недостаток заключается в том, что он ест людей.

— Разве этого мало? — зло спросил Янь Наньтянь.

Хай Чанпо криво улыбнулся.

— Так-то оно так, но главу школы Боевых Саньсяней[✱]традиционный китайский струнный щипковый музыкальный инструмент ценителя талантов Те Ушуана впечатлили его способности, так что он даже женил его на своей любимой дочери. Он надеялся, что Ли Дазуй начнет жизнь с чистого листа, а его дочь поможет за ним приглядывать.

— Те Ушуан и впрямь ценитель талантов, — вздохнул Янь Наньтянь.

Хай Чанпо тоже печально вздохнул.

— Однако Ли Дазуй не воспользовался этим шансом измениться и всего три года спустя убил и съел свою жену.

— Вот ублюдок! — рыкнул Янь Наньтянь.

— Старый учитель Те пришел в ярость, собрал восемнадцать своих учеников и поклялся убить Ли Дазуя, чтобы отомстить за свою дочь. Однако Ли Дазуй не дурак и сбежал в Долину Зла, — сказал Хай Чанпо.

Ян Пин же добавил:

— Старый учитель Те ненавидит себя за то, что раньше не понял, что собой представляет этот ублюдок. Он не хочет, чтобы все узнали, насколько трагически погибла его дочь, поэтому объявил всему миру, что она умерла от болезни. Если бы мы не были с ним близки, то тоже бы ничего не узнали.

— Неудивительно, что никому в дзянху неизвестно об этом… — с ненавистью бросил Янь Наньтянь. — Но Те Ушуан известен своим бесстрашием. Почему же он позволил убийце своей дочери поселиться в этой долине?

— Учитель Тэ собирался пойти в долину и не боялся там погибнуть. Однако восемнадцать его учеников уговаривали его не делать этого, да и госпожа Те тоже умоляла мужа передумать, — ответил Хан Чанпо.

— Потеряв дочь, естественно, что она не хочет, чтобы ее муж рисковал жизнью… — вздохнул Янь Наньтянь. — Не разумней ли мужчинам вообще не жениться?

— Помимо этих четверых, также в Долине Зла находится самопровозглашенный номер один в боевых искусствах легкости. Он никогда ни с кем не дерется, лишь нападает на противников из засады, когда те меньше всего этого ожидают. Инь Дзюю.

Яня Наньтяня это несколько удивило.

— Полупризрак-получеловек Инь Дзюю тоже находится в долине? — спросил он. — Разве его не уничтожили старейшины Шаолиня после того, как он убил их светского ученика Ли Даюаня?

— Так и правда говорят, однако на самом деле история несколько отличается, — ответил Хай Чанпо. — По слухам, старейшины загнали Инь Дзююя в самые глубины ада, однако ему удалось сбежать. Из-за того, что это навредит репутации Шаолиня, все шаолиньские ученики держат рот на замке.

— Некогда ведущая в дзянху школа боевых искусств медленно деградирует, — вздохнул Янь Наньтянь. — Боюсь, это из-за того, что ученики Шаолиня слишком большое значение придают земным вещам вроде репутации и славы.

— Не так просто защищать репутацию школы, — с грустью произнес Цанъи Зи.

Он сказал это, потому что Куньлунь тоже медленно приходил в упадок.

— С каждым из них невероятно сложно справиться, — заметил Ян Пин. — Особенно с Ту Цяоцяо: она самая хитрая из этих монстров и достигла невероятных высот в искусстве маскировки. Ближайший ваш человек может оказаться замаскированной ей. Говорят, она вошла в долину не потому, что бежала от врагов, а по другой причине.

— Да, верно, — добавил Хай Чанпо. — С ее навыками в маскировке нет нужды бежать в Долину Зла… никто не знает, как она на самом деле выглядит.

— Мне безразличны причины, почему она ушла в Долину Зла, а еще совершенно наплевать на то, как хороши ее навыки маскировки… Я войду в Долину Зла, и она не сможет мне навредить… ха-ха-ха-ха. Если не сумеет выдать себя за младенца, которому полмесяца от роду.

Ян Пин радостно улыбнулся.

— Даже если она способна летать по небу и закапываться в землю, она не сможет остановить господина Яня… но…

Янь Наньтянь не дал ему договорить.

— Сведенья, что вы мне сообщили, очень полезны. Несмотря ни на что, я должен попасть в Долину Зла… А теперь я пойду, — сказал он, складывая руки в уважительном жесте.

— Господин Янь…. — позвали его хором все присутствующие.

Янь Наньтянь к ним не обернулся, взял карету и ушел. Даже повозка, запряженная лошадью, не двигалась бы с такой скоростью.

Оставшиеся посмотрели друг на друга и помолчали.

Спустя какое-то время Цанъи Зи глубоко вздохнул.

— Я давно слышал о невероятных боевых искусствах Яня Наньтяня, якобы не знающих себе равных во всем дзянху. Я не верил до конца этим слухам, но сейчас… Вздох… Вздох…

Яна Пина Янь Наньтянь очень впечатлил.

— Одними лишь невероятными боевыми искусствами уважать себя людей не заставишь, а вот его величие, смелость и харизма заслужили мое глубочайшее почтение, — сказал он.

Понаблюдав за тем, как фигура Яня Наньтяня растворилась в горизонте, Хай Чанпо мягко произнес:

— Понадеемся же, что он вернется оттуда живым, и мы с ним еще свидимся…

Дороги здесь оказались еще непроходимей, но Яня Наньтяня это не волновало, он продолжал идти вперед. Он будто обладал сверхъестественной силой.

В густом тумане вдруг появилась лампа.

Фонарь был умело расположен в таком месте, где ветер не мог задуть огонек. Тот горел там, словно призрачное адское пламя.

На камне были вырезаны слова: «Войти в долину — все равно что вознестись на небеса. Проходите, пожалуйста».

— Дерзкие бандиты, как они посмели столь нагло оформить вход в долину? Они правда считают, что ни один хороший человек не осмелится в нее войти?

На самом деле, он был первым хорошим человеком, сюда явившимся.

По горной области Куньлунь было очень опасно ходить, однако эта дорога вела прямо в долину.

Сейчас Янь Наньтянь медленно спускался по склону, и ему уже не приходилось прикладывать никаких усилий, чтобы тащить за собой карету. По сути, он мог просто усесться на нее и позволить ей мягко спустить его вниз.

Дорога извивалась все сильнее и сильнее, обзор ограничивался всего несколькими метрами. Однако в какой-то момент все препятствия, загораживавшие вид, исчезли, и Янь Наньтянь увидел вдалеке огни, сверкавшие, как путеводные звезды.

Он понял, что там находилась Долина Зла, и, даже обладая стальным сердцем, немного занервничал. Перед ним распахнулось одно из самых смертоносных и загадочных мест во всем Дзянху. Без колебаний Янь Наньтянь широким шагом туда устремился.

Все думали, что Долина Зла — место темное, однако все оказалось наоборот. Она была очень светлой, хотя это не делало ее менее загадочной и пугающей. По сути, так она казалась еще опаснее. Что же это за место — Долина Зла?

Янь Наньтянь чувствовал, как его сердце билось все быстрее и быстрее, ведь он вот-вот должен был раскрыть одну из величайших тайн, интересовавших всех хороших людей Улиня.

Под следующим фонарем оказалась еще одна плита с надписью: «Вступи в долину, вступи в долину… больше никогда не будь рабом».

За этой плитой дорога становилась прямой и ясной, ее освещали фонари. Янь Наньтянь знал, что этот путь, должно быть, был одним из самых опасных в мире, и каждый шаг по нему приближал тебя к смерти.

Никаких стен, никаких ворот, никаких сторожевых башен. Это место походило на обычную деревню, окна каждого дома в которой ярко горели. Оно выглядело мирным и безмятежным.

Однако в этой мирной и безмятежной на вид деревеньке скрывались бесчисленные ловушки и убийцы.

Все так же волоча за собой карету, Янь Наньтянь заметил, что у него вспотели ладони. Он находился в Долине Зла, так что в любой момент на него могли напасть опасные убийцы.

С обеих сторон от него стояли довольно неплохие дома. У всех них были заперты двери, во всех горел свет. Вдруг к Яню Наньтяню направились двое мужчин.

У него екнуло сердце, ведь это могло стать первой из множества кровавых битв, что ждали его в этом месте. Одетые в дорогие наряды мужчины небрежно прошли мимо Яня Наньтяня, не удостоив его и взгляда.

У того покраснели глаза, он даже не обратил внимания на то, как они выглядели. Он шел дальше, минуя еще больше людей, но никто из них на него не смотрел.

Яня Наньтяня это ужасно удивило, ведь он знал, что все эти прохожие были жуткими злодеями, убивающими, и глазом не моргнув. Он-то думал, что они будут бросаться на него без остановки, однако все происходило наоборот. Похоже, его никто не замечал.

Эта загадочная деревенька Улиня не сильно отличалось от любой другой зажиточной и мирной деревни мира.

Янь Наньтянь растерялся и не знал, как ему теперь быть. В своей жизни он сталкивался со множеством опасных испытаний, но это оказалось самым странным и сбивающим с толку. Он входил во многие так называемые логова драконов, но ни одно из тех мест не было таким безмятежным и мирным, как Долина Зла.

Из кареты послышался детский плач. Янь Наньтянь глубоко вздохнул и взял себя в руки. Увидев впереди открытую дверь, из которой доносился приятный аромат, он направился туда без колебаний.

Он вошел в элегантную комнату с несколькими стульями и столами, за двумя из них сидели несколько мужчин, пили вино и негромко переговаривались. Это место, похоже, было винной лавкой, однако отличалось куда большей изысканностью и роскошью, чем любая другая винная лавка в мире.

Войдя туда с младенцем в руке, Янь Наньтянь нашел себе место и сел. Все посетители были аккуратно одеты и улыбались друг другу. Они совсем не походили на преследуемых изгоев или бандитов, на которых велась охота. Яня Наньтяня это удивило. Однако большинство злодеев в мире на злодеев и не похожи. Если бы они выглядели подлецами, то окружающие немедленно бы насторожились. Как бы они тогда творили свои злодеяния, если бы люди с первого взгляда все понимали?

Из задней части комнаты к Яню Наньтяню направился любезно улыбавшийся толстяк, он походил на дружелюбного и богатого хозяина. Янь Наньтянь продолжал сидеть, сохраняя спокойствие.

Толстяк подошел и улыбнулся:

— Прости за неудобства, брат.

— Хмм, — лишь ответил Янь Наньтянь.

Толстяк рассмеялся.

— Три года назад я слышал, что брат стал врагом клана Тан, поэтому я так и думал, что ты придешь. Однако я и не догадывался, что ты прибудешь лишь сегодня.

— Хмм? — только отреагировал Янь Наньтянь.

Он теперь понял, что его спутали с Вырезающим Кишки Мечом Симой Яном, и молчал.

Толстяк взмахом руки подозвал юную прелестно улыбавшуюся девушку в зеленом платье. Ты подошла и многозначительно посмотрела на Яня Няньтяня. Вежливо осведомилось:

— Как вы поживаете, господин?

— Хмф… хорошо! — ответил Янь Наньтянь.

— Господин Сима пришел издалека, ему не хочется с тобой болтать, — рассмеялся толстяк. — Приготовь-ка господину Симе теплого вина, а также рисового супа для его маленького дружка.

— Что за прелестный младенец, — захихикала девица.

Она еще раз оглядела Яня Наньтяня своими невероятно живыми глазами и грациозно ушла.

Тот же внимательно рассматривал толстяка и гадал, мог ли он быть Скрывающим За Улыбкой Кинжал Смеющимся Монахом Ха Ха’эром? Глядя на его дружелюбную улыбку и заботу о ребенке, сложно было поверить, что он за одну ночь вырезал всю семью своего учителя, лишь из-за того, что его шимэй назвала его «жирной свиньей».

Девица вернулась с вином и несколькими блюдами еды. Все было очень ароматным.

— Друг мой, ты очень долго путешествовал. Должно быть, ты голоден, так что сначала еда, а разговоры потом.

И Янь Наньтянь снова просто ответил:

— Хмм.

Несмотря на то, что он более или менее согласился поесть и выпить, он даже не шевельнул рукой, чтобы что-нибудь взять. Он пришел сюда убивать, а не трапезничать.

— Все думают, что мы в долине страдаем, однако дела обстоят наоборот, — засмеялся толстяк. — Здесь собралось столько умных людей, как же мы можем страдать? Даже император не смог бы попробовать столь вкусных яств и столь великолепного вина. Знаешь, кто приготовил эти блюда? Ни за что не догадаешься. Мой друг, слыхал ли ты о Небеса Пожирают Созвездие Тянь Чисине из Ассоциации Нищих? Он в течение часа отравил семь великих старейшин своей ассоциации…

Он шарахнул по столу и громко захохотал:

— Вот же истинный герой, потрясающий человек! Это он приготовил эти блюда.

Янь Наньтянь был в шоке, но, не показывая этого, небрежно бросил:

— О.

Толстяк засмеялся еще громче.

— Брат Сима и впрямь нам по нраву! Ничего не говоришь, пока во всем не разберешься. Однако мы считали тебя одним из нас еще до того, как ты сюда прибыл.

Он взял палочки для еды и со смехом попробовал каждое блюдо.

— Теперь-то ты успокоился, брат Сима?

Янь Наньтянь подумал: «Они думают, что я Сима Ян, это отличный шанс выяснить, где прячется Цзян Цинь. Я начну действовать, когда выясню, где он. Если я откажусь есть, они могут меня заподозрить. Более того, считая меня Сима Яном, они бы не стали травить еду».

Подумав об этом, он взял палочки для еды и сказал:

— Хорошо.

Янь Наньтянь принялся есть. Блюда и правда оказались превосходными, он прикончил их все в один миг, потому что после трапезы можно было начинать действовать.

— Как тебе стряпня Тянь Чисиня? — хохотнул толстяк.

— Вкусно.

— Рисовый суп для этого маленького дружка тоже почти готов.

— Чем быстрее, тем лучше.

— После того как маленький дружок поест, господин Янь может нападать.

— Что… что ты сказал? — удивленно спросил Янь Наньтянь, меняясь в лице.

— Господин Янь известен во всех уголках мира и отличается уникальной внешностью. Даже будь Ха Ха’эр слеп, он бы все равно его узнал. Ха-ха-ха, я специально сделал вид, что принял вас за Сима Яна. Иначе как бы вы съели эти блюда со специальным снотворным зельем Тянь Чисиня?

— Негодяй! — взревел Янь Наньтянь.

Пинком отшвырнул стол в сторону.

Ха Ха’эр уклонился и встал метрах в трех от него.

— Господин Янь, я не советую вам пользоваться силой. Иначе зелье сработает еще быстрее… ха-ха-ха-ха-ха-ха, — смеялся он.

Янь Наньтянь не чувствовал ничего особенного и думал, что Ха Ха’эр просто пытался его запутать. Однако незаметно набрав в грудь воздуха, чтобы активировать свою внутреннюю силу, он заметил, что больше не может ее использовать.

Пребывая в ярости и шоке, он рванул вперед, выставив перед собой железные ладони.

Ха Ха’эр просто неподвижно стоял на месте и смеялся. Однако не добравшись до него, Янь Наньтянь упал, его конечности ослабли. Все силы оставили его, он слышал лишь громкий и довольный смех Ха Ха Ха’эра и детский плач… смех и плач отдалились… в какой-то момент он перестал слышать хоть что-то.

В лицо Яню Наньтяню бил свет. Он чувствовал, как перед ним кружилась лампа. Ему хотелось потереть глаза, но он не мог и пошевелиться. Голова болела, а горло будто было объято огнем. Он скрипнул зубами и сфокусировался, лампа перестала кружиться.

— Хорошо! Хорошо! — засмеялся Ха Ха’эр. — Господин Янь очнулся. Тут у меня несколько друзей, которым хотелось бы взглянуть на Безупречный Небесный Меч.

Янь Наньтянь примерно различал стоявшие перед ним фигуры, однако свет резал глаза, поэтому он не мог четко их рассмотреть.

— Узнает ли господин Янь моих друзей? — со смехом осведомился Ха Ха’эр. — Давайте я их вам представлю. Это вот Окровавленные Руки Ду Ша.

— Двадцать лет назад я как-то встретил господина Яня, — послышался холодный голос. — К сожалению, я тогда был занят другим делом и не смог оценить его боевых искусств.