Глава 1: Любопытство — не порок
Описание сборища отаку — дело бессмысленное, поэтому ограничусь краткостью.
После того как я, превратившись в свинью в мире меча и магии Местерии, пережил хрюкающее приключение с ангелоподобной красавицей Джесс и вернулся в современную Японию, меня терзали сомнения: а не сон ли это?
Но нет, всё было реально. Я встретил троих очкариков, которые, как и я, побывали в Местерии в облике свиней. По традиции отаку, мы звали друг друга не по именам, а по никам.
Познакомлю вас с компанией.
Первый — Санон, инженер-механик за тридцать, бородач, любитель аниме с маленькими девочками. Добряк, хоть и с извращённой жилкой.
Второй — Кент, ученик элитной частной школы для мальчиков. Его ник — †Рыцарь Тьмы, Пляшущий на Краю Гибели†keNto, но не будем заострять на этом внимание. Если отбросить мрачную ауру ника, он вполне обычный серьёзный отаку.
Третий — Хиропон, студентка-медик. Оставим в стороне её странный ник. Весёлая, увлечённая мобильными играми, с лёгким налётом «принцессы».
А меня зовут Лолипорк. Чтобы не было путаницы: я не свинья и не девочка, а самый обычный студент технического вуза.
Всё началось с того, что я выложил в сеть фэнтези-роман с лёгким эротическим подтекстом, основанный на моих приключениях в Местерии. Тогда я сменил ник в твиттере на «Хёлогалипорк», который со временем сократился до «Лолипорк», а потом и вовсе до загадочного «Лолип».
Итак, насчёт той слегка эротической фэнтези-истории про другой мир. Теперь, когда мы убедились, что Местерия реальна, ради сохранения тайн династии я убрал её из открытого доступа. В качестве прощального жеста отправил на литературный конкурс, но с таким дурацким названием шансов, конечно, нет. Впрочем, я уже захожу в дебри.
Санон, так и не сумевший стереть из памяти пережитое в Местерии, благодаря феноменальным поисковым способностям и силе парфе собрал таких же, как мы. Так появилась наша четвёрка очкариков-отаку. После нескольких встреч мы разработали план возвращения в тот мир. И сегодня — день, когда он должен сработать.
...но как именно? Не торопитесь, господа.
Объединив знания и интеллект, мы выяснили принцип перемещения в Местерию и построили на этом стратегию.
Всё началось с меня. Похоже, когда моё сознание впервые перенеслось туда, остался некий магический след. С тех пор, если очкарик-отаку терял сознание возле той станции, где я упал, его разум вселялся в свинью в Местерии. Так случилось с Хиропон, Саноном и Кентом. Они вернулись в наш мир лишь после гибели своих свиных тел.
Короче говоря: если мы снова отключимся возле той станции, наше сознание может переместиться в Местерию!
Вот план: отец Хиропон владеет крупной больницей рядом с той самой станцией. В прошлый раз всех нас доставили именно туда. Этим и воспользуемся. На сей раз методы не важны. Хиропон «убедит» отца провести повторное обследование пациентов, которые, как и она, долго не приходили в сознание. Под этим предлогом трое из нас получат койки.
Там Хиропон применит настоящий электрошокер, добытый Саноном по сомнительным каналам, чтобы гарантированно отправить нас в нокаут. Если перенос в Местерию удастся, но мы не очнёмся, её отец позаботится о нас.
Кстати, Хиропон перенеслась в Местерию почти сразу после моего отравления, но, судя по всему, впечатления у неё остались не самые приятные. Плюс она не хочет оставлять младшую сестру с тяжёлой болезнью. Поэтому в этот раз она не участвует, но согласилась помочь с этим безумным планом. Наша ключевая фигура.
— Лолип-сан, ты готов?
Хиропон в резиновых перчатках с грозным шокером в руках смотрит на меня, лежащего на больничной койке. Короткий боб, очки с красной оправой, доброе лицо — совсем не вяжется с тем, что она собирается сделать.
— Давай.
Я крепко зажмуриваюсь, утыкаюсь виском в подушку и думаю только об одном.
...Джесс.
Увидимся ли мы?
Никто из троих, кто перенёсся после меня, не видел Джесс и ничего о ней не слышал. Что логично — она заперта в столице. Должна была начать новую жизнь как член королевской семьи.
Веки тяжелеют, в глазах темнеет. Что-то холодное касается шеи.
Джесс.
Можно мне вновь войти в твою жизнь?
Имеет ли право такой тощий очкарик-задрот, как я, снова появиться перед столь прекрасной девушкой...
— Нельзя...
Девичий голос заговорил на языке Местерии.
Я открываю глаза.
Боль пришла внезапно и так же быстро исчезла. Оглядываюсь, пытаясь сообразить, где нахожусь. Полумрак. Щека прижата к земле, чувствую влажную грязь. Вдыхаю — и в ноздри ударяет знакомый запах свинарника. Значит...
— Перестаньте лизать... Я же вся буду в слюнях...
Поднимаюсь на ноги, я услышал голос из-за стога сена. Под собой замечаю розовые раздвоенные копытца. Ощущение знакомое. Как ни странно, я снова превратился в свинью.
Прошло всего три месяца. Цвета различаю, тело слушается — будто магия Джесс всё ещё действует. Её заклятье не исчезло.
Идя на голос — я вижу огромного чёрного борова. На сене сидит худенькая девушка в коричневом платье, а хряк, словно пёс, старательно вылизывает ей щёку.
— Ах... щекотно... только не шею... ик...
— Хрю-хрю...
Их возня наполняет свинарник.
Э-э-э... Что за сцена? Что я вообще сейчас вижу?
Девушка, ставшая «жертвой» борова, резко поворачивается ко мне.
Короткие золотистые волосы. Тонкая шея. Маленькое личико с большими глазами. У внешнего уголка правого глаза — родинка, похожая на слезинку. И серебряный ошейник, тускло поблёскивающий на шее.
— Нгх-х...
Я попытался заговорить, но издал лишь странный звук, будто заядлый отаку.
Точно, совсем забыл.
〈...это же ты, Селес?〉
Заключив мысли в кавычки, я передавал их без слов.
Передо мной девушка из есм — той же расы, что и Джесс. Они общаются без слов, обмениваясь мыслями напрямую. В первой деревне, где мы тогда остановились, она помогала хозяйке гостиницы.
Селес, чьи щёки теперь блестят от свиной слюны, выглядит растерянной. Чёрный боров замер, будто почуяв неладное.
— Э-это... неужели вы...
〈Ага.〉
— Тот самый... чёртов девственник?..
............
Ладно, технически она права. Прощаю.
〈Верно. Тот самый тощий чёртов очкарик, что был с Джесс. Давно не виделись.〉
Чёрный боров насторожился, уставившись на Селес. Та кивнула ему.
— Да. И эта свинка тоже... кажется, он из ваших.
Чёрный хряк приоткрыл пасть, будто говоря: «Ну вот, попались». Понятно.
〈Селес, извини, что сразу к делу, но можешь послужить переводчиком? Мне нужно поговорить с этим чёрным хряком.〉
Есмы умеют передавать мысли, как роутеры, так что даже свиньи, способные лишь хрюкать, могут общаться через них.
— Э-э... Хорошо.
Селес кивнула мне. Я уставился на замершего борова и задал прямой вопрос:
〈Санон-сан, ты это чего тут тринадцатилетнюю девочку взасос облизываешь?〉
............
Тот молчал.
〈Это же ты, да? Не прикидывайся свиньёй, я тебя узнал.〉
...ч-ч-чёрт...
В голове раздался мужской голос. Признание получено.
〈Не отпирайся, хряк.〉
...нет, это... просто недоразумение! Всё вышло случайно!
Заёрзала чёрная свинья, оправдываясь.
〈Какое ещё «случайно»?〉
...ну, язык сам... рефлекс, понимаешь? Я же не нарочно!..
Интересно, бывает ли «рефлекторное» облизывание лица маленькой девочки до блеска?
〈Серьёзно, это уже перебор.〉
Я взглянул на Селес. Её короткие волосы прилипли к лицу от слюны. Девушка смущённо ухмыльнулась.
...ну, знаешь... свиные инстинкты...
Знакомые отговорки. Я лишь махнул копытцем.
〈Ладно, не будем зацикливаться. Главное — мы, кажется, успешно перенеслись в Местерию.〉
У чёрной свиньи дёрнулось ухо.
...да... А я-то думал, Лолип сразу окажется рядом с Джесс...
Санон замялся.
В прошлый раз этот жалкий лоликонщик попал к Селес. Логично было предположить, что я, оказавшийся тогда рядом с Джесс, теперь снова окажусь возле неё. Но вышло иначе. И для меня это тоже неожиданность. Я не перенёсся к Джесс. Мы снова не встретились...
Что ж, ничего не поделаешь. Я вернулся сюда не для того, чтобы облизывать Джесс. И уж тем более не Селес. У меня здесь осталось незаконченное дело.
Из разговоров с Саноном и другими на той встрече за парфе я узнал: после моего ухода в Местерии всё перевернулось. Страна погрузилась в хаос. И среди этого кошмара появился герой, решивший спасти есм от жестокой судьбы — охотник Нотт. Мы пришли, чтобы помочь ему. Так что я вернулся вовсе не ради романтики с Джесс. Честно. Вы же мне верите, да? Кто в здравом уме мечтал бы снова встретить ту золотоволосую красавицу, с которой пришлось расстаться со слезами? Я же не одержимый фанатик. Если повезёт — увидимся. И всё.
Почувствовав взгляд, я обернулся.
Селес пристально смотрела на меня. В тёмном свинарнике воздух был тяжёлым и спёртым. Я ещё не знал, сколько испытаний ждёт меня на пути к Джесс...
Остальных свиней я проверил одну за другой, но Кента, который должен был перенестись вместе с нами, нигде не было. Беспокоюсь, куда он подевался, но сейчас нам надо думать о себе. Хорошо, что нас подобрала знакомая Селес, но проснулись мы с ней в деревне Бапсас — той самой, где я впервые её встретил.
Тихая деревушка, затерянная в южных лесах, вдали от главных событий Местерии. Здесь нет ни Джесс, ни даже Нотта. Сначала нам нужно встретиться с ним — это главный план. Хотя нет, перед этим кое-что понадобится. Мы с чёрным свином были перепачканы в грязи. Даже свинье стоит соблюдать минимальную гигиену, особенно если рядом красивая девушка. Поэтому Селес отвела нас к ручью, чтобы помыться.
В Местерии сейчас осень. Трава пожелтела и под полуденным солнцем сверкала, словно золото.
Три месяца назад, когда мы с Джесс прибыли в столицу, стояло лето — всё вокруг было зелёным и свежим. В тот день, когда мы простились с Ноттом у Игольчатого леса, он одолел того огромного противника.
— Но сэр Нотт не вернулся сразу, — сказала Селес, закатывая рукава и осторожно омывая шею водой из ручья. — На обратном пути на него напали наёмники...
Мы умывались и обсуждали текущие события в Местерии.
«Нотт убил того великана... Кажется, он был важной фигурой в преступном мире?»
— Да. Он был одним из лидеров теневого общества, за которым следила даже династия. Его звали «Восьмёрка Эн» — очень влиятельный человек. Поэтому сэра Нотта начали преследовать.
Чёрная свинья, шлёпаясь в воде, продолжил за неё:
...Ноттик ускользал от погони, но не просто бежал. В своих скитаниях он находил единомышленников, ненавидящих охоту на есм, иногда вступал в схватки с преследователями... Выдержал множество смертельных боёв и меньше чем за месяц стал легендой.
Пока я в Японии развлекался на аниме-тусовках, этот красавец здесь совершал невероятные подвиги. Почему такой контраст? Самоуспокоенность, разница в обстоятельствах...
«Потом Нотт создал «Армию освобождения», верно?»
Селес кивнула.
— Когда противостояние достигло равновесия и ситуация временно стабилизировалась, сэр Нотт наконец вернулся сюда. Но за это время преступный мир стал ещё агрессивнее... в ответ сэр Нотт основал освободительную армию.
Одиночное сопротивление переросло в войну, охватившую всю страну. Поскольку теневики объединились, чтобы уничтожить Нотта, на севере, где всегда было много преступников, торговец драгоценностями Алоган провозгласил себя «новым королём» и объявил о независимости от династии. Теперь север контролируют «Северные войска — Нозан» — состоящие из бандитов.
Нотт же, заручившись поддержкой союзников и народа, создал «Армию освобождения», чтобы сражаться за есм. В итоге в Местерии теперь три силы: династия, Северные войска и Армия освобождения. Они следят друг за другом, как три змеи в одной яме.
«И тут появился Санон.»
Чёрная свинья повернулась ко мне.
...ага. Я переутомился, отключился, а очнулся уже свиньёй рядом с ангелоподобной... девушкой. Так и познакомился с Селесочкой. Верно?
Боров прижался к ней, а Селес, смущённо улыбаясь, погладила его. Хвост Санона радостно завилял.
— Да. Сэр Санон терпел мои капризы и согласился пойти со мной к сэру Нотту... то есть к Армии освобождения. Какое-то время мы действовали как её члены.
Эту историю я уже слышал от Санона. Он задействовал все свои способности, став стратегом и поддерживая Нотта... Хотя, судя по его странной привязанности к Селес, он не только работал головой, но и вовсю наслаждался обществом девушки, которая была вдвое младше его. Однако его деятельность продлилась меньше месяца.
〈А затем произошла битва на каменистой равнине.〉
Селес опустила взгляд.
— Да... Армия освобождения проиграла Нозан, и все разбежались, — её взгляд медленно переместился к чёрной свинье. — Я думала, что сэр Санон тоже погиб в том сражении...
...ну, свинья действительно сдохла, но моё сознание вернулось в Местерию. Сколько бы это тело ни умирало, моя душа будет вечно преследовать Селесочку, так что всё в порядке!
Чёрный свин тряхнулся, разбрызгивая воду. Выглядело это не слишком убедительно.
Ладно, вернёмся к делу.
〈Эй, Селес, в той битве Нотта взяли в плен, верно?〉
Девушка медленно кивнула.
— Да. Сэр Нотт сейчас в руках Нозан... Говорят, его заставляют сражаться как гладиатора на арене.
Это совпадало с объяснениями Кента — того самого «Рыцаря Тьмы на Грани Гибели». После возвращения Санона Кент вселился в тело свиньи, которую держала одна есма с именем Нурис. Пока Нотта выставляли на потеху, истязая его, Рыцарь Тьмы погиб, сопротивляясь реквизиции Нурис северянами, и вернулся в Японию. Позже он встретил нас с Саноном и рассказал о ситуации на севере. Сейчас его местонахождение неизвестно — возможно, он где-то в Местерии, если попытался перенестись вместе с нами.
Закончив купание, мы вышли из ручья, смыв грязь, и дали телам обсохнуть под лёгким осенним ветерком, наполненным сладковатым лесным ароматом.
Селес устроилась на камне у берега, устремив влажные от ветра глаза к небу на севере. Краем глаза я заметил, как чёрная свинья, радуясь свободе от оков офисного рабства, беззаботно гонялся за бабочками.
Я подошёл к Селес.
〈Селес... прости. Из-за того, что я увёл Нотта с собой, всё так сложилось...〉
В ответ она лишь покачала головой с покорной улыбкой.
— Это не ваша вина. Сэр Нотт всегда мечтал изменить Местерию. Рано или поздно он отправился бы в путь.
Она осторожно взглянула на меня.
— Эм...
〈Что такое?〉
— Как поживает Джесс?
〈А... Благодаря Нотту мы благополучно добрались до столицы. Джесс, наверное, счастлива там.〉
Почему-то говорить об этом не хотелось. Не то чтобы я был в шоке от того, что не встретил её...
— А-а, простите! Говорить не обязательно, если не желаете.
Она что, читает за мной?! Точно, мы же в таком мире...
〈Не церемонься. Кстати, я понял, как добраться до столицы. Когда тебе исполнится шестнадцать, помогу.〉
— В столицу... Да, с вами, сэр чёртов девственник, будет надёжнее.
Это прозвище уже прижилось, что ли?..
Черная свинья внезапно подскочил и громко хрюкнул.
...кхм-кхм! Селесочка ведь будет жить со мной и Ноттиком, так что?
〈Ну... ладно, раз так...〉
Пусть Санон и слегка... своеобразный, но в душе он добряк с твёрдыми принципами и острым умом. Раз уж он пообещал, можно доверить ему Селес. У меня ведь есть другие дела...
...у нас только одна цель. Ты ведь понимаешь, Лолип-сан?
Голос Санона прозвучал у меня в голове, заставив вздрогнуть.
Видимо, он заметил мои сомнения. Я твёрдо кивнул, отгоняя лишние мысли. Если раньше у меня были причины идти к Джесс, то теперь я оказался рядом с Селес неслучайно. Сейчас помощь нужна не ей. Нотту, которого заставили сражаться на арене. Тому, кто так дорог Селес и был разлучён с ней из-за какой-то чёртовой свиньи.
〈Конечно. Мы спасём Нотта.〉
＊＊＊
Я поднял веки, и полуденное солнце опалило глаза. Песчаная арена казалась бескрайней. На каменных ступенях амфитеатра толпились тысячи жестоких зрителей. Ослепительно голубое небо. Передо мной... слава богу, сегодня не люди. Три льва, оскалив клыки, рычали, скованные цепями. Хоть арену и чистят, здесь каждый день кто-то гибнет. Песок на деревянном настиле свежий, но в старом, выброшенном, кровь въелась насквозь. Я стоял посреди площадки, глядя в глаза хищникам.
Низкий звон колокола разнёсся вокруг, лязгнули размыкаемые цепи. Арену захлестнул рёв толпы — то ли ярость, то ли ликование.
Левая рука не слушалась. Сжимая в правой один из парных мечей, я приготовился к атаке. Перед охотником зверь — всего лишь добыча.
— Офигеть! Это было так круто, мастер!
Из-за позолоченных прутьев клетки на меня ухмылялся жизнерадостный паренёк лет четырнадцати. Батт. С какой-то дурацкой лёгкостью он подсовывал «корм» нам, узникам, которым в любой день могли перерезать глотку. Сегодня это был комок зерна, полный шелухи. Молча схватив его, я впился зубами. Первая еда за сутки.
— Думал, тебе каюк, когда тебя прижали. Но меч-то под лапой торчал! Значит, просчитал его движение? Жуть...
Настоящий болтун, прямо щенок. Его работа — кормить заключённых в подземелье арены. Видимо, я ему приглянулся, вот и пристаёт с разговорами. Других собеседников у меня нет, так что не жалуюсь.
Проглотив зерно, я поцарапал горло жёсткой шелухой.
— Охотник обязан предвидеть зверя на несколько шагов вперёд. Для этого нужно сражаться с разными тварими и набивать руку. Если хочешь стать охотником — запомни это.
Глаза Батта вспыхнули.
— Вау, ну ты даёшь, мастер!
Шаблонная реакция. Сомневаюсь, что он что-то понял. Лет ему, наверное, столько же, сколько Селес, но в этом возрасте девочки куда сообразительнее.
— Иди работай. Шляться возле клетки — лишние подозрения.
— Ага! До завтра, мастер!
Батт оскалился и скрылся в темноте, прыгая, как заяц.
Я снова остался один в кромешной тьме.
Подземелье арены. Здесь держат рабов вроде меня — до самой смерти. Ни луча солнца, только крысы, шныряющие по холодному сырому полу. Освещают коридоры лишь редкие фонари. О времени напоминают лишь шаги надсмотрщиков, ведущих узников на арену, и гул толпы сверху. Мрачное, промозглое место из дерева, камня и железа. Лишь моя клетка, по иронии судьбы, украшена позолотой. Похоже, ко мне особое отношение.
Как Батт ушёл, еда кончилась. Делать нечего и мои веки начали опускаться.
— Вставай.
Дремавший на полу, я услышал низкий женский голос. Стряхнув камешек, впившийся в руку, я вгляделся в темноту за решёткой. Девушка с длинными золотистыми волосами. Лет пятнадцати-шестнадцати. Грязное тряпьё, худые руки и ноги, веснушчатое лицо с пустым взглядом. Серебряный ошейник. Есма.
— ...чего такое?
— Приказано доставить тебя.
— Кем?
— Новым королём.
— Королём?
— Да.
— Ты кто? Почему Алоган зовёт меня?
— Меня зовут Нурис. Одна из есм, работающих на арене. Меня просто послали, так что не знаю, что задумал король.
Говорила монотонно, без эмоций. Врёт вряд ли.
Нурис вставила жёлтый кристалл в ржавые тяжёлые кандалы и просунула их сквозь прутья. Оковы поползли по полу, точно обхватывая мои руки и ноги.
— Провожу тебя в замок.
Открыв замок клетки ключом от кандалов, Нурис вывела меня. Волоча цепи, я прошёл по тёмному коридору и сел в повозку.
Улицы столицы севера были пустынны и мрачны. Сквозь решётчатое окно виднелись дома с облупившейся штукатуркой, обнажившей глиняные стены. Напротив сидела Нурис, безмолвно уставившись веснушчатым лицом в окно. Весёлой работой это не назовёшь.
Вскоре показался королевский замок. Крепость из серого камня на голом холме, с кривыми башнями, будто слепленными из глины и дерева. Повозка въехала в чёрные ворота. Меня вывели, провели по коридорам и остановили у огромной железной двери.
— Моя работа закончена.
Нурис отступила в сторону. Дверь открылась. Два надсмотрщика в кожаных масках повели меня внутрь.
— Подними голову, — раздался хриплый голос.
Я поднял глаза и увидел на каменном троне болезненно худого мужчину. Его серо-сухая кожа, глубоко запавшие глаза и серебряная корона, впивавшаяся в виски, делали его похожим на мумию, облачённую в парадные одежды.
— Ты должен был умереть в муках, — прошипел он. — Но оказался живее, чем я ожидал. Всё ещё дышишь.
— Что, не нравится?
— Тем лучше. Твои страдания продлятся дольше.
Новый король Алоган закашлялся противным, спазматическим смехом, от которого его плечи дёргались.
— Впрочем, оставлять тебя в нынешнем состоянии тоже не вариант. Как раз месяц прошёл с тех пор, как ты здесь. Я не хочу, чтобы ты стал героем арены.
— Тогда чего же ты хочешь?
Алоган тронул посохом, указывая в сторону. Дверь распахнулась, открыв соседнее помещение. Там стоял странный стул, выгнутый назад и утыканный шипами — орудие пыток. Конструкция, где человека фиксируют ремнями, а затем с помощью формы и магии листы заставляют испытывать боль без физических повреждений.
Моя рука, сжатая надзирателем, дёрнулась в судороге.
Рядом со стулом стоял высокий старик в сером балахоне с глубоко надвинутым капюшоном. Всё в нём казалось тенью — лишь пара золотистых глаз сверкала из темноты, пронзая меня взглядом.
Меня втащили в комнату и приковали к стулу. Старик наклонился так близко, что я разглядел лишь его крючковатый нос и те самые золотые глаза. Из-под капюшона донёсся низкий, леденящий голос:
— Ну что, предводитель Освободительной армии Нотт... Какую боль ты способен вынести?
＊＊＊
...а знаешь, я тебе даже завидую.
Неожиданно выдал Санон, пока мы шли к дальним холмам — Селес попросила помочь с поисками одной вещи.
〈 Э-э... чему именно?〉
...ну, этому твоему прозвищу: «чёртов девственник».
〈Это крайне оскорбительное прозвище, которое, к несчастью, прилипло ко мне благодаря самоиронии... Но чему тут завидовать?〉
...ну как же! Чтобы милые девушки называли тебя «девственником» — такое редко кому выпадает!
Селес, до этого просто слушавшая наш бессмысленный трёп, вдруг наклонила голову.
— А... разве когда девушка называет мужчину «дев-ствен-ником», это что-то хорошее?
Невинный вопрос тринадцатилетней девочки повис в воздухе, создав неловкую паузу.
〈Просто... есть особая категория отаку, которые радуются, когда их ругают женщины.〉
Селес наклонила голову ещё сильнее.
— Э... ругают? Значит, «девственник» — это плохое слово?
Кажется, я сам себе выкопал яму. Взглядом попросил помощи у Санона. Чёрный свин уверенно кивнул.
...Селесочка, само по себе оно не плохое! Просто иногда звучит грубо. Но если называть этого человека «девственником» — никаких проблем!..
.........? Что ж, раз уж я сам употребляю это слово, придётся смириться.
Я уже решил, что тема исчерпана, но Селес, снова обзаведясь вопросительным знаком над головой, продолжила:
— А почему мужчинам нравится, когда их ругают девушки?
Хм. Эта девочка оказалась хитрее, чем я предполагал. Друзья, сможете логично объяснить, почему некоторые радуются женским оскорблениям?
〈Ну... как бы... э-э...〉
Я снова перевёл разговор на Санона.
...видишь ли, Селесочка, когда тебя ругают, это создаёт особые асимметричные отношения. Чёткую иерархию, даже можно сказать — доминирование. А когда над тобой доминируют, ты освобождаешься от ожиданий и ответственности. Если объект твоего обожания доминирует над тобой, ты одновременно удовлетворяешь базовую мужскую потребность во внимании и получаешь облегчение от повседневного стресса. Вот почему это приятно!
Селес задумалась.
— Тогда... мне стоит ругать и вас, сэр Санон?
...ну, я бы был не против...
〈Нет-нет-нет, не надо! Ругаться — это не в твоём стиле.〉
Селес рассмеялась: «Да, вы правы». А черная свинья недовольно хрюкнул.
Впрочем, объяснение было настолько точным, что я задумался: а Санон, случайно, не из «тех самых»? Хотя... после того как Джесс называла меня «свинкой», а я радостно хрюкал, мне бы держать язык за зубами...
Пока разговаривали, мы добрались до руин монастыря. От Бапсасской обители остались лишь каменный фундамент да обгоревшие фрагменты стен.
〈Кстати, Селес, что именно мы ищем?〉
Девочка отвела взгляд и наконец ответила:
— Э-э... Я не знаю, что именно.
Чево?
— Это что-то важное, что сэр Нотт спрятал, когда впервые вернулся в Бапсас. Он сказал, чтобы я откопала это, если он исчезнет...
...то есть ещё до того, как мы познакомились? А где примерно это лежит?
На вопрос Санона Селес неуверенно указала на лужайку рядом с монастырём.
— Должно быть, там...
...а метка есть?
— Э-э... Я забыла. Может, её и не было. Поэтому я и попросила вас помочь с поисками.
Забыла?
〈Без намёка на подсказку, с такой лужайкой будет сложно. Может, вспомнишь что-то?〉
— Руки сэра Нотта были в грязи... Думаю, он закопал это руками...
Странная подсказка. Но ладно, хоть какая-то зацепка.
〈Значит, Нотт закопал. Когда он впервые сюда пришёл...〉
— Около двух месяцев назад.
......... Понятно. Значит, искать по следам или запаху уже вряд ли получится.
...Лолип-сан, значит, применяем «тактику свиного штурма». Прочешем лужайку.
Я кивнул Санону. Уже вечер, до темноты совсем немного осталось.
Пока мы искали, в голове неотступно вертелась одна мысль: здесь что-то не сходится. Нотт велел: «Выкопай, если я исчезну», но Селес «забыла» о метке. При этом лужайку возле монастыря она помнит отлично. Странная избирательность памяти. И самое непонятное — она даже не знает, что именно ищет. Почему Нотт не объяснил?
Ладно, теперь это не важно. Я обязан ей помочь. Лучше сосредоточиться на том, где он мог спрятать то, что мы ищем.
Нотт пришёл сюда, чтобы закопать «нечто важное». Монастырь сгорел пять лет назад — тогда его возлюбленную, Ис, забрали и убили... Теперь всё ясно. Он выбрал место, связанное с болью. Монастырь стоит далеко от деревни. Если уж он добрался сюда, вряд ли стал бы закапывать что попало. Наверняка выбрал что-то символичное.
Я огляделся. Лужайка примыкала к руинам.
〈Селес, здесь есть что-то уцелевшее с тех времён?〉
Она приблизилась.
— Да... Хоть тут давно никого не было, но вход в подземный ход к деревне сохранился.
〈Нет, я не об этом. Что-то, что могло бы служить меткой. Хотя бы следы.〉
— Тогда, пожалуй, вот это...
Селес заспешила к развалинам. Мы с Саноном последовали за ней.
— Говорят, пять лет назад всё выгорело дотла, будто магия постаралась... Но вот эта плита...
Она указала на каменную плиту размером полметра на полметра. Таких было много, но только на этой остался круглый след.
— Говорят, здесь лежал ошейник одной особы. Он не сгорел, и земля под ним уцелела. Больше ничего примечательного...
Ладно. Хоть это и не похоже на «закопал руками», но попробовать стоит.
〈Санон-сан, сможешь сдвинуть плиту?〉
Чёрный свин кивнул.
...рядом нет соседней плиты. Если постараться, получится.
Санон упёрся мордой в камень. Свиньи ведь копают носом — их сила позволяет рыть даже твёрдую землю. Плита со скрипом сдвинулась. Песок хрустел под ней, пока она медленно отъезжала в сторону. И тогда...
〈Селес! Смотри! Тут что-то есть!〉
Под плитой земля была глубже, и в углублении лежал кувшин. Селес широко раскрыла глаза, подошла к яме и осторожно вытащила его тонкими руками.
— Это же...
Это был белый фарфоровый кувшин с крышкой. Коренастый, слегка сужающийся кверху, с чёрным ободком.
Меня охватило дурное предчувствие.
〈Это...〉
— Ошейник... чей-то... Серебряный ошейник есмы.
...Селесочка, может, не стоит открывать?
Но она уже поставила кувшин на землю и сняла крышку. Заглянула внутрь. Там лежала светлая зола и явные фрагменты костей.
Дрожащими руками Селес захлопнула крышку.
— Пр... простите... Я просто... не удержалась...
Неужели Нотт спрятал именно этот кувшин с прахом? Судя по почерневшему ошейнику... это должны быть останки есмы.
〈Можно взглянуть?〉
Попросив разрешения, я наклонился к ошейнику.
В тот же миг, словно окунутый в очищающий раствор, почерневший металл внезапно засиял серебристым блеском. Я отшатнулся в испуге.
〈Чёрт... Я что-то...〉
Селес уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
— Этот ошейник... Возможно, он принадлежал кому-то из знакомых сэра девственника...
〈Почему ты так считаешь?〉
— Потому что ошейник умершего владельца вновь начинает сиять только тогда, когда рядом оказывается тот, кого есма... любила...
Меня пробрала дрожь.
Неужели Джесс?.. Нет, не может быть. Ведь её ошейник был разрублен у меня на глазах... Тогда, методом исключения...
〈Должно быть, это ошейник Брейс. Мы встретили её в пути. Есма погибла в Игольчатом лесу, уже на подступах к столице.〉
Молчаливая девушка, любившая молиться... с пышной грудью.
〈Видимо, Нотт привёз её ошейник и останки сюда и закопал.〉
Селес надолго замолчала, будто оглушённая, но наконец прошептала:
— Понятно... сэру Нотту нравились девушки с большой грудью...
Она опустила взгляд, скользнув по своей плоской груди к носкам ботинок. Только тут до меня дошло — она читала описание персонажа!
〈Н-нет, Селес! Нотт и Брейс вообще не...〉
— П-простите! — она покраснела до ушей. — Я... я понимаю. Это глупости... простите...
Санон, заметив её смущение, поспешил сменить тему:
...Селесочка, что будем делать с этим? Заберём в трактир?
Девушка смущённо покачала головой. Похоже, этот кувшин вообще не стоило выкапывать.
〈Послушай, Селес. Меня кое-что смущает... Ты ведь на самом деле не получала от Нотта указаний «выкопать, если я исчезну», да?〉
...э-э, Лолип-сан...
Санон попытался вмешаться, но я продолжил:
〈Мы с тобой друзья. Нам предстоит делиться многими секретами. Так что давай без лжи. Я не сержусь, просто скажи правду. Ты подсмотрела, как Нотт что-то прячет, и решила найти это сама, да?〉
После паузы Селес кивнула.
— ...да. Когда сэр Нотт с мисс Джесс и свинкой отправились в путешествие... потом случилось столько ужасного... Когда сэр Нотт наконец вернулся в Бапсас... я заметила, что он тайком что-то несёт. Я спросила, что у него, а он ответил: «Кое-что важное. Но тебе лучше не знать». Мне стало любопытно... и я проследила за ним. Видела, как он остановился на той лужайке... но меня чуть не заметил Росси...
Нотт взял с собой своего пса-компаньона Росси. Видимо, испугавшись, что пёс учует её, Селес в панике убежала. Позже она заметила, что руки Нотта были в земле, и решила поискать на лужайке... но ничего не нашла. Потому что он спрятал это под плитой.
...понимаю. Если близкий человек что-то скрывает, это неизбежно вызывает вопросы.
Санон вздохнул.
— Нет, я не из-за этого! — вспыхнула Селес. — Просто... я боялась, что больше никогда его не увижу. Хотела сохранить хоть что-то, что напоминало бы о нём... Простите... я обманула вас, заставила помогать...
Её глаза наполнились слезами.
〈Не извиняйся. Я прекрасно тебя понимаю.〉
Я и сам не раз терял голову, когда Джесс что-то утаивала. Помните тот случай в трактире, когда она осталась наедине с Ноттом?.. Селес может отрицать, но я знаю, что скрывается за этими эмоциями. Некоторые вещи просто нельзя игнорировать. Именно поэтому я обязан ей помочь.
Мы вернули кувшин с прахом и ошейник под плиту.
Когда мы вернулись в опустевший трактир, нас встретила хозяйка Селес.
— Не ожидала, что Санон вернётся, да ещё и с свиньёй Джесс, — произнесла полноватач рыжеволосая женщина по имени Марта.
Пять лет назад именно она укрывала есм в монастыре. Видимо, Марта хорошо знала Санона, но раньше мы едва ли обменивались парой слов. Чтобы избежать моего знаменитого «девственник», я на всякий случай представился.
Несмотря на добродушный вид, Марта твёрдо отказалась отвести Селес к Нотту.
— Это невозможно. Понимаю ваши чувства, но Селес уже не справится, — скрестив руки, она смотрела на нас, а девочка понуро опустила плечи.
— Дело не только в ней... Конечно, я не хочу, чтобы она снова рисковала жизнью. Но есме нет шестнадцати — а значит, она привязана к «дому», которому служит. Так прописано в договоре с династией. Пока этот дом существует, Селес не может просто уехать, бросив обязанности. В прошлый раз я уступила напору Санона... но второго раза не будет.
Селес молчала, опустив голову. Мы тоже не нашли слов, чтобы её переубедить.
...спасибо вам... Пойдёмте в комнату.
Прошептала она и проводила двух свиней в свою спальню.
Угловая комната в трактире оказалась опрятнее, чем та, где раньше жила Джесс. Скромная обстановка, но всё аккуратно и по-девичьи уютно.
Войдя, Селес сразу уткнулась лицом в подушку. Свинья и чёрная свинья переглянулись. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга.
Селес не может уехать из Бапсаса. Так зачем мы тогда сюда пришли? Нянчиться с тринадцатилетней девочкой?
— У-у...
Тишину разорвал едва слышный стон. Неловкость давила, но уйти было нельзя. Хотелось заговорить, заглушив её рыдания, но мы-то не умели разговаривать.
— Хрю?
— ...хрю.
Не вышло.
Тогда Селес приподнялась и повернулась к нам. Слёзы впитались в подушку, но её глаза оставались красными от долгого плача.
— Возможно, это глупая история... но вы выслушаете меня?
〈Конечно, рассказывай.〉
...ага, мы слушаем.
Селес медленно разжала дрожащие губы.
— Я приехала сюда пять лет назад. Мне тогда было восемь. Чужая земля, незнакомая работа... Я всего боялась и только мешала окружающим.
〈Естественно. Необычно, что восьмилетний ребёнок вообще работает.〉
Она покачала головой и продолжила:
— Меня дразнили. Худую, костлявую девочку все называли «скелетом» или «веткой» и смеялись надо мной. Мне было... очень больно.
Я замер, слушая её исповедь.
— А потом... в деревню вернулся один человек. Он привёз ошейник есмы, которую похитили, и подарил его госпоже Марте.
Спрашивать кто это был не приходилось. Гордость деревни, а теперь — герой революции. Нотт.
— Когда мы впервые встретились, сэр Нотт сказал мне: «У тебя глаза, как у той, кого я любил». А потом... приготовил для меня вкусного кролика. «Но ты слишком худая. Так сиськи точно не вырастут».
Похоже он тот ещё любитель сисястых.
— После этого ко мне стали относиться иначе. Деревенские начали проявлять доброту. Сэр Нотт был героем, центром внимания, душой компании. Наверное, раз он ко мне хорошо относился, остальные просто последовали его примеру.
Её голос, уже успокоившийся, снова задрожал.
— С тех пор он стал моим кумиром. Я знаю, что у меня, есмы, у ребёнка... нет права влюбляться. Но я не могу забыть его. Сидеть здесь, ничего не делать, пока он там... может погибнуть...
Селес прямо посмотрела мне в глаза.
— Я просто не выдержу.Её внезапная исповедь так же внезапно оборвалась. Выплакавшись, Селес выдохнула и уснула.