Глава 2. Инжир и ласточки

АКТ 1

Если взглянуть на глобус, то к востоку от Новой Гвинеи, прямо под экватором, можно увидеть россыпь крошечных островов, протянувшихся с северо-запада на юго-восток.

Это Соломоновы острова. Японцам они известны прежде всего по острову Гуадалканал, где во время Второй мировой войны шли ожесточённые бои. В истории они появились в XVI веке, когда их открыли испанцы, но считается, что океанийские народы начали селиться здесь как минимум за тысячу лет до нашей эры[✱]Было несколько волн миграции на Соломоновы острова. Примерно 30 тысяч лет назад сюда добрались папуасоязычные народы по сухопутным мостам и через короткие проливы — уровень моря во время последнего ледникового периода был много ниже. Эти темнокожие охотники-собиратели тысячелетия провели в изоляции и разговаривающие на этих языках до сих пор живут на островах Нью-Джорджия, Велья-Лавелья и Бугенвиль (в составе Папуа-Новой Гвинеи). Между 3 и 4 тысячами лет назад до островов из Юго-Восточной Азии добрались представители культуры керамики Лапита, говорившие на австронезийских языках. Они привнесли земледелие и животноводство, ассимилировали большинство папуасоязычных, дав тем самым начало нынешнему меланезийскому населению островов — именно о них идёт речь. В средние века произошла обратная миграция полинезийцев на запад, которые заселили отдалённые острова архипелага — Реннелл, Беллона и другие. Наконец, уже в новейшее время на острова попали микронезийцы (кирибати), китайцы (хуацяо) и европейцы..

Большинство туристов, посещающих Соломоновы острова — это японцы, совершающие паломничество по местам боевой славы, но в последнее время их число заметно сократилось. Новые связи с Японией возникли четыре года назад, когда на окружённом коралловыми рифами и джунглями островке Аксио был построен космодром Космической ассоциации Соломоновых островов.

SSA, Космическая ассоциация Соломоновых островов — это организация, на сто процентов финансируемая японским Фондом зарубежного экономического сотрудничества (OECF).

Её основатель — Исао Насуда. Как этому рядовому инженеру-ракетчику удалось успешно пролоббировать такой проект — до сих пор остаётся загадкой.

— В рамках зарубежной помощи мы обеспечим бесчисленные острова Соломонова архипелага программами образовательного телевещания и сетью связи. Использование искусственных спутников — самый быстрый путь к этой цели.

— Строительство дамб и мостов в качестве помощи развивающимся странам часто критикуют за то, что их возводят и бросают без надлежащего обслуживания. Однако поддержание сети спутниковой связи требует колоссальных затрат.

Именно такие аргументы выдвигал Насуда. И до этого момента всё звучало вполне логично.

Но дальше следовало:

— Чтобы сделать это с минимальными затратами, нам абсолютно необходима система поддержки с помощью пилотируемых космических полётов.

Это было чистой воды притягивание фактов за уши ради собственной выгоды.

Любой, кто хоть немного разбирается в космонавтике, сразу раскусил бы ложь Насуды. Это всё равно что строить целый авторемонтный завод только для того, чтобы заклеить пробитое колесо на велосипеде.

Но для того, чтобы одурачить некомпетентных чиновников, этого оказалось достаточно.

Разумеется, Насуде был нужен именно «авторемонтный завод». Осуществить дешёвые пилотируемые полёты и ворваться на мировой рынок космического бизнеса — вот в чём заключалась его истинная цель.

Поскольку информация о проектах зарубежной помощи часто не разглашается в должной мере, строительство космодрома началось без какого-либо сопротивления со стороны общественности. Это было четыре года назад.

Так началась разработка системы пилотируемых космических полётов с использованием оригинальных технологий.

Но проект забуксовал на этапе создания тяжёлой ракеты-носителя. Потеряв терпение, Управление экономического планирования (ETA) выдвинуло ультиматум: «Если в течение полугода вы не осуществите пилотируемый полёт, проект будет закрыт».

Именно в этот критический момент их выбор пал на Юкари Мориту, случайно оказавшуюся на острове.

Если отправить в космос только одну миниатюрную и лёгкую Юкари, то с этим справится и существующая лёгкая ракета.

Вдобавок они сделали Мацури, девушку похожего телосложения, её дублёром.

Первый пилотируемый полёт на слепленной на скорую руку ракете, несмотря на огромный переполох, всё-таки завершился успехом.

SSA чудом избежала закрытия.

Более того, им удалось достичь такого непредвиденного снижения затрат, что ложь Насуды перестала быть ложью.

Создание бизнеса по предоставлению услуг в космосе с помощью пилотируемых полётов стало реальностью. SSA мгновенно оказалась в центре мирового внимания.

Вскоре после этого из ангаров выкатили практическую модель двухместного орбитального аппарата серии MOB2.

Однако курс на использование миниатюрных астронавтов остался неизменным.

Уменьшение веса астронавта на один килограмм позволяет сэкономить семьдесят килограммов общей массы ракеты.

А если установить ограничение по росту в 155 сантиметров, то только на орбитальном аппарате можно сэкономить семьсот килограммов.

Без жесточайшей экономии конечного веса, выводимого на орбиту, достичь столь низких затрат, которые многие уже называли «демпингом», было бы невозможно.

Таким образом, будущее SSA легло на хрупкие плечи юных миниатюрных девушек-пилотов.

Но всё-таки...

По сравнению с НАСА, где числится пятьсот астронавтов, в SSA их всего двое.

Как-то это слишком грустно...

Прошло пять дней после аварийной посадки в Йокогаме.

В первом конференц-зале на третьем этаже главного здания космодрома Соломоновых островов собралось руководство для подведения итогов прошедшей миссии.

— ...Соевый соус с уксусом не нанёс оборудованию никакого существенного ущерба. Вся электроника в кабине герметично защищена, так что небольшое количество жидкости ей не страшно. Конечно, если бы в корпусе образовалась трещина — дело труба, — доложил главный инженер Хироюки Мукаи.

— Из-за этой протечки отключилось первичное электропитание. Будем дорабатывать этот момент? — спросил второй человек в SSA, Кадзуя Киносита.

— В этом нет необходимости. Какая разница, что там сломается после приводнения.

— Главное, чтобы остатки топлива не взорвались.

— Ну, их же сливают перед посадкой. Я про топливные элементы.

— А вот Юкари предпочитает их оставлять, — заметил Киносита. — Если топливные элементы работают, у нас гораздо больше электроэнергии. После посадки можно не выключать кондиционер и не экономить заряд рации.

— Хм-м... Но тут уж всё зависит от того, как мы воспитаем Юкари-тян...

— И у воспитания есть свои пределы, — вмешалась Сацуки Асахикава, главный врач, ответственная за весь быт и подготовку астронавтов. — Проблема Юкари-тян в том, что она слишком хорошо обучается и начинает сама искать лазейки.

Присутствующие криво усмехнулись.

— Следит за модой, прошла через горнило вступительных экзаменов — закалка что надо. Если японская старшеклассница возьмётся за дело всерьёз, она руководство по эксплуатации космического корабля заучит наизусть в два счёта, — добавил Насуда.

— Мацури-тян тоже не стоит недооценивать: умудрилась же она спрятать целый дуриан!

— Как ей вообще это удалось? Мы же должны были проверять капсулу перед стартом, — спросил Мукаи. Во время запусков он руководил работами на стартовой площадке.

— Похоже, это был какой-то гипноз. Скорее всего, она ввела техника, проводившего финальную проверку, в транс и заставила его не заметить дуриан.

— Неужели такое возможно?

— Другого объяснения я не нахожу. Духовная культура племени тарихо с её десятитысячелетней историей...

Сацуки уже допросила техника. Она даже попыталась использовать гипноз, чтобы выяснить, что произошло перед самым стартом — но так и не добилась внятного ответа.

— Погодите, если они так умеют, то и банк ограбить — раз плюнуть!

— То, что они могут это сделать, но не делают — вот в чём величие племени тарихо. Впредь я постараюсь, чтобы Мацури-тян не разгуливала по космодрому перед стартом.

— А что, если тот, кто будет её охранять, тоже попадёт под гипноз?

— ...

— Ладно, давайте просто спишем это на доверие к ним обеим, — резюмировал Насуда. — Дуриан не причинил реального вреда, да и Юкари, осознав опасность, в этот раз всё-таки слила топливо. Давайте лучше обсудим сбой секвенсора.

— Слово «сбой» звучит так, будто он сам сломался... — не унимался Мукаи. — Юкари оставила защитную крышку тумблера запуска открытой, а потом полезла разбираться с проблемами аквариума и случайно задела выключатель телом. Она сама это признала, да и записи телеметрии это подтверждают.

— То есть ошибка пилотирования.

— Её можно понять. Время для поломки было выбрано крайне неудачно, — вступился Киносита. — Юкари жалуется, что одному человеку невозможно разорваться на две роли. Точнее, на двух человек — две роли. Процедура пилотирования предполагает, что её выполняют двое, контролируя друг друга. А если туда ещё и космический эксперимент вклинивается — получается полная неразбериха.

— Значит, нам всё-таки нужен третий человек... — Насуда скрестил руки на груди.

Действительно, на американских шаттлах летали специалисты полёта и специалисты по полезной нагрузке, между которыми чётко распределялись обязанности[✱]Специалисты полёта (Mission Specialists) также были профессиональными астронавтами НАСА, но по образованию они являлись инженерами, учёными или врачами. Вместо обучения управлению орбитальным кораблём они годами тренировались работать в скафандрах для ВКД, управлять 15-метровым роботом-манипулятором и обслуживать бортовые системы. Аналог в советской/российской космонавтике — бортинженер. Первый из совершивших полёт на «Шаттле» российских космонавтов (Сергей Крикалев в 1994 году) имел именно такую специальность. Специалисты по полезной нагрузке (Payload Specialists) проходили сильно упрощённую подготовку, позволяющую не погибнуть при нештатной ситуации (пользоваться кислородной маской, парашютом, люком) и как проводить их конкретный научный эксперимент. В период эйфории от успехов системы «Спейс-Шаттл» их было много и дошло до отправки в космос по сути пассажиров, после катастрофы «Челленджере» (на нём погибла простая школьная учительница Криста МакОлифф, летевшая в качестве PS) они летали эпизодически. Аналоги в советской/российской космонавтике — космонавт-исследователь и участник космического полёта..

— Как продвигается разработка трёхместного орбитального аппарата?

— Абсолютно без проблем. По сути, мы просто втиснем ещё одно кресло в грузовой отсек MOB2.

— Проблема лишь в том, что специалист полёта тоже должен быть таким же миниатюрным, как Юкари и Мацури.

— Это точно. Впихнуть человека в зазор шириной всего пятьдесят сантиметров... та ещё задачка...[✱]Отсылает к способу, которым в ОКБ-1 в 1964 году из одноместной капсулы «Востока» сделали трёхместную «Восхода» — удалив катапультное кресло и разместив трёх космонавтов без скафандров.

АКТ 2

— Говорю же тебе, постройте хотя бы одну дискотеку!

Обеденный перерыв. Потягивая кокосовое молоко в тени пальмы на берегу, Юкари излагала свои требования.

— Агась? А что такое дискотека?

— Это место, где молодёжь собирается, чтобы потанцевать и выпить.

— А, это как наш «синг-синг»!

— Синг-синг?

— Ага, Sing Sing — синг-синг[✱]Синг-синг, соответствующий фестиваль с Новой Гвинеи. Аналогом для Соломоновых островов были бы танцы с бамбуковыми флейтами, на пиджине эти праздники называют просто Kastom Dans (Традиционный танец) или Pati (от английского Party — вечеринка). Тут автор пошёл на отход от точности в пользу узнаваемости для читателя, смотревшего National Geographic.. Мы все вместе поём и танцуем. Парни выбирают себе красивых девушек. А девушки украшают себя и крутят грудью и бёдрами, чтобы парни выбрали именно их. Это так весело!

— ...Ну, наверное, что-то вроде того.

Юкари представила, как они просто водят хороводы вокруг костра под стук барабанов, и лишь неопределённо кивнула.

— Короче, если хотите заманить на этот остров японских старшеклассниц, без хотя бы одной дискотеки не обойтись. Сама видела в Йокогаме: бутики, магазины аксессуаров, фаст-фуд... А здесь что?

Взгляд Юкари скользнул по панораме в сто восемьдесят градусов.

Пальмы. Белый песок. Коралловые рифы. Южная часть Тихого океана.

— Ой, как красивенько! — так думаешь только в первый день. Если человек не будет уверен, что здесь можно повеселиться и оттянуться, тут никто не задержится.

— Но ты же здесь осталась, Юкари.

— А мне возвращаться некуда.

— Агась?

— Меня же из школы отчислили.

— О-о...

На лице Мацури отразилось понимание, смешанное с непониманием.

Мацури вытащила из костра рыбу, похожую на морского ерша, запечённую целиком.

— Отлично прожарилась.

— Угу.

Юкари откусила кусок и передала рыбу Мацури.

Если привыкнуть, вкус не такой уж и ужасный... эх, как же хочется пиццу из Мотомати!

Юкари взглянула на свои часы Omega Speedmaster на левом запястье. Обеденный перерыв подходил к концу.

— Ну что, пора возвращаться?

Накинув ветровку поверх купальника, Юкари нажала тангенту рации:

— Алло-алло, служба безопасности? Заберите нас, пожалуйста.

— Вас понял. Выезжаем немедленно.

Вскоре показался лёгкий грузовик «Хаммер», похожий на раздутый в два раза джип.

Использовать патрульные машины службы безопасности как бесплатное такси было одной из привилегий астронавтов.

Поскольку на их плечах лежало будущее SSA, на многие их выходки смотрели сквозь пальцы. При наличии подходящего предлога они могли махнуть на вертолёте в китайский квартал на другом конце острова или слетать за покупками в Австралию на связном самолёте Gulfstream. В Японии за такое их бы сровняли с землёй, но здесь, пока нет журналистов, никто ничего не узнает.

«Пока никто не видит — можно всё» — эту мораль сотрудники космодрома называли «соломоновой болезнью».

Юкари, поначалу поражённая такими порядками, незаметно для себя тоже заразилась этой болезнью.

А заболев, поняла, что в этом есть свои плюсы.

«Хаммер» с двумя девушками проехал мимо стартовой площадки и выехал на двухкилометровую прямую дорогу, ведущую к монтажно-испытательному корпусу (МИК).

Светлая асфальтированная дорога с примесью коралловой крошки дрожала в мареве горячего воздуха.

По обеим сторонам дороги выстроились пальмы, создавая пейзаж в стиле поп-арт, но людей нигде не было видно.

Рация в машине ожила, вызывая водителя:

— Пятая машина, пятая машина, где вы сейчас?

— Проезжаем мимо МИК, приём.

— Тогда не могли бы вы заехать к главным воротам? Тут один посетитель... точнее, посетительница сидит на земле и не встаёт.

— Ва-а-ас по-о-онял.

Охранник повесил микрофон и обратился к Юкари с Мацури:

— В общем, придётся сделать небольшой крюк, девчонки.

— Без проблем. Интересно, кто там уселся на землю?

— Может, торговец таро приехал?

— Может быть?

Впереди показался полосатый красно-белый шлагбаум. Справа от него — будка охраны и рощица деревьев двукрылоплодника.

В их тени виднелись две фигуры.

Один — охранник, а второй — видимо, тот самый посетитель — сидел, распластавшись на земле. Лёгкое платье-сарафан веером раскинулось по пыли, голова бессильно поникла между белыми плечами. Лицо было скрыто широкими полями шляпы.

Как только машина остановилась, охранник подошёл к ним:

— Это девчонка. Только что приехала на такси.

Слово «такси» он выделил особым тоном.

— Укачало её, что ли, или вроде того... Водитель говорит, когда она сошла на берег в порту Сантьяго, то уже была ни жива ни мертва от морской болезни.

Если обычный человек захочет приехать сюда, ему придётся сесть на Гуадалканале на старый ржавый паром, который ходит раз в три дня, и сойти в порту Сантьяго — единственном городке на острове. А оттуда трястись двадцать километров по горной грунтовке на единственном на весь остров такси. На внедорожнике вроде «Хаммера» это ещё терпимо, но в такси, собранном из металлолома старенького «Датсуна»[✱]«Датсун» до 1986 года использовался как бренд «Ниссан» для поставок на экспорт. В экранизации модель такси уточнили до G610 2000GT-X (610-я серия, седан)., где о техосмотре даже не слышали, поездка превращается в настоящий кошмар.

Охранник из «Хаммера» вышел и присел на корточки перед девушкой.

Шляпа качнулась, и посетительница подняла голову.

Юкари пулей выскочила из машины.

— Аканэ! Т-ты... что ты здесь делаешь?!

Аканэ Миура, узнав Юкари, изобразила на лице нечто отдалённо напоминающее улыбку и выдавила из себя:

— ...Вот я и приехала.

— В смысле «приехала»?!

Аканэ, тяжело дыша, ответила:

— Я... решила попробовать... стать астронавтом...

— Ты серьёзно...?!

— Я ушла из школы... мне больше... некуда возвращаться...

Сказав это, она снова бессильно уронила голову на грудь.

АКТ 3

Если отнести её в лазарет, эти изверги могут сразу начать ставить над ней эксперименты.

Предчувствуя недоброе, Юкари первым делом отнесла Аканэ в свою комнату в женском общежитии.

Уложив её на кровать и дав воды, она дала ей отдохнуть, и вскоре Аканэ, похоже, пришла в себя.

Выждав момент, Юкари позвала её:

— Живая?

— ...Да.

Аканэ медленно приподнялась.

Юкари и Мацури подвинули стулья к кровати и сели рядом.

Юкари предложила ей кокосовое молоко с тапиокой, но Аканэ даже не притронулась к стакану.

Видимо, желудок всё ещё бунтовал.

— Ну ты даёшь! Взяла и приехала вот так, без предупреждения!

— Извини, я боялась, что если позвоню, ты мне откажешь.

— Да за что извиняться-то! Я очень рада, правда!

— Честно?

— Конечно! Я ведь... я ведь впервые кого-то сюда приглашаю.

— В астронавты?

— Ага. Сама не знаю, почему я это сделала, но я так рада, что ты согласилась!

— Какое облегчение...

На бледном лице Аканэ расцвела улыбка. Яркая, как лучи весеннего солнца.

— Но... ты правда бросила школу?

— Да.

Аканэ рассказала о том, что произошло в кабинете директора.

Поначалу Юкари подумала: «Блин, всё-таки ей влетело из-за меня», но по мере рассказа Аканэ её саму начала захлёстывать злость.

— Они твердили только одно: «Выход за территорию школы без разрешения запрещён правилами». И так говорили про рыбок, будто они вообще ничего не значат. Мне было так обидно!

— Да-да, они там все такие!

— Я спасла рыбок, я внесла вклад в научные исследования... А они смотрели только на формальности и обращались со мной как с какой-то малолетней преступницей! И это учителя!

— Да таких учителей пинком под зад надо!

— И тогда я решилась и высказала им всё.

— Ого, показала зубки?!

— Сказала: «Я хочу выйти в реальный мир и подумать, чему мне действительно стоит учиться».

— ...

«Отличники — это совсем другой уровень», — подумала Юкари.

— Наверное, это и называется «сорваться». Сама от себя не ожидала.

Для сорвавшейся она рассуждала как-то слишком рационально, но...

— А родители? Они не были против?

— Ещё как. Они были категорически против.

Аканэ застенчиво высунула язык. «Ой, какая милашка», — подумала Юкари.

— Но я заперлась в комнате на три дня и объявила голодовку. И тогда папа сказал: «Дам тебе один год. Будем считать, что ты легла в больницу на год. Только так я смогу это принять».

— Ого...

— Я не знаю, что буду делать через год, и не знаю, чему смогу научиться за это время, но...

— Не переживай, время можно растягивать сколько угодно!

Мацури, до этого молча улыбавшаяся, вдруг вмешалась в разговор:

— Юкари поначалу тоже планировала остаться только на полгода!

— Эй, не пали контору!

— Главная проблема сейчас в том, возьмут ли меня вообще...

— Да тебя с руками и ногами оторвут!

— Но я... я слабая физически...

— Положись на меня! — Юкари крепко сжала обе руки Аканэ. — Я ни за что не позволю им тебя забраковать! Я обязательно заберу тебя с собой в космос!

— Юкари-сан...

На глазах Аканэ навернулись слёзы.

— Можно просто Юкари.

— Спасибо, Юкари.

— Женское обещание, как-никак. Расслабься и предоставь всё мне.

Аканэ кивнула и спросила:

— А... как вообще подают заявку в астронавты?

— Официальной процедуры нет. Проще всего пойти прямо к директору. Идти сможешь?

— Да...

Аканэ, слегка пошатываясь, встала с кровати.

Юкари сняла трубку местного телефона и набрала номер кабинета директора.

— Это Юкари. Тут доброволец приехал. Та самая девочка-гений, которая рыбок спасла... Да, поняла.

Положив трубку, Юкари сказала:

— Просит прийти прямо сейчас.

Лицо Аканэ мгновенно стало серьёзным.

Кабинет директора Насуды кардинально отличался от кабинета директора академии Неллис.

Никакой роскоши: заваленный бумагами стальной стол, маркерная доска, книжные шкафы и убогий диванчик для гостей. Если бы не фотографии ракет на стенах, кабинет ничем бы не отличался от кабинета директора какой-нибудь мелкой фирмочки.

За столом сидели двое.

Мужчина лет шестидесяти. Совершенно лысый, за исключением небольшого венчика волос, но с энергичными чёрными бровями. Из-под круглых очков в серебряной оправе смотрели цепкие, амбициозные глаза.

Женщина лет тридцати. Густые чёрные волосы. Расстёгнутый медицинский халат, под ним — облегающая мини-юбка. Красные туфли на высоком каблуке.

При желании их можно было принять за властного босса и его легкомысленную секретаршу, но...

— Рад, что ты приехала. Я директор Насуда. А это наш главный врач, Сацуки Асахикава-кун. Она отвечает за физическую подготовку и здоровье астронавтов.

— Я Аканэ Миура. Приехала, чтобы стать астронавтом. Надеюсь на ваше покровительство.

Взмахнув волосами, Аканэ низко поклонилась.

— Юкари-кун мне уже всё рассказала. Говорят, ты проявила невероятную смекалку?

— Что вы, я просто... но если я стану астронавтом, я уверена, что смогу быть вам полезной!

— Хм.

Насуда бросил взгляд на Сацуки.

Та наклонилась к нему и зашептала на ухо:

— Вес — 36 килограммов.

— Параметры?

— Рост — 153 сантиметра. Объёмы: 74-52-75.

— Идеально.

— Но не спешите радоваться. В плане физической подготовки есть серьёзные сомнения.

— Понял.

Определять рост, вес и состояние здоровья с одного взгляда было уникальным талантом Сацуки.

Насуда обратился к Аканэ:

— Аканэ-кун, добро пожаловать. Сегодня ты, должно быть, устала с дороги, поэтому все проверки начнём завтра.

— Поняла.

— В дальнейшем о тебе будет заботиться Сацуки-кун. Медицинские тесты могут показаться немного суровыми, но придётся потерпеть. Пока мы поселим тебя в гостевом доме. Это, конечно, не люкс-апартаменты, но... тебя это устроит?

— Да.

Аканэ поклонилась Сацуки:

— Буду рада работать с вами с завтрашнего дня.

— Взаимно, Аканэ-тян♪

На губах Сацуки заиграла обворожительная, но пугающая улыбка.

«...Значит, сразу с распростёртыми объятиями её не приняли», — подумала Юкари.

А ведь их с Мацури взяли вообще без лишних разговоров.

Всё ли будет в порядке?

Если Аканэ забракуют, это будет катастрофа...

АКТ 4

Трехэтажное железобетонное здание Центра подготовки лётного состава, расположенное параллельно главному корпусу.

На следующий день Аканэ с самого утра пропадала здесь.

Едва начался медосмотр, Аканэ сразу поняла: безраздельной королевой этого центра является Сацуки Асахикава.

Рост, вес, окружность груди, рост сидя, сила хвата, зрение, цветовосприятие, слух, объём лёгких...

До этого момента всё шло как обычный медосмотр.

Но затем Аканэ, оставшись в одном белье — бюстгальтере и трусиках, — заставили крутить педали эргометра (устройства, похожего на велотренажер), надев на лицо кислородную маску и облепив всё тело датчиками электромиографа.

Через десять минут она начала задыхаться, а через тридцать — у неё потемнело в глазах, и она бессильно рухнула на руль.

— Что такое? Уже сдаёшься?

Сацуки заглянула ей в лицо с опечаленным видом.

Аканэ запаниковала. На лице женщины-врача явно читалось разочарование.

— Н-нет... всё... в порядке.

— Правда? Точно всё в порядке?

— Да, уже всё хорошо.

— Точно-точно в порядке?

— Да, я абсолютно в норме, — Аканэ через силу выдавила улыбку.

— Отлично! Так держать!

Сацуки мгновенно преобразилась и довольно прищурилась.

— Ну-с, тогда переходим к барокамере.

Сияя от радости, Сацуки повела Аканэ в соседнее помещение.

Там находился цилиндрический аппарат из толстого нержавеющего сплава, достаточно просторный, чтобы внутри мог стоять человек в полный рост.

— Эта установка позволяет менять давление и тестировать способность организма адаптироваться к разным условиям. Садись внутрь, связь через гарнитуру. Если почувствуешь, что больше не можешь, так и скажи. У тебя в руке будет кнопка безопасности[✱][https://en.wikipedia.org/wiki/Dead_man%27s_switch Dead man's switch].. Но помни: чтобы стать астронавтом, нужно терпеть до последнего.

Кнопку безопасности нужно было постоянно сжимать в правой руке. Если человек теряет сознание, хватка слабеет, кнопка отжимается, и система это фиксирует.

Аканэ вошла в камеру и села на стул.

— Ну, постарайся.

— Хорошо.

Толстый люк закрылся. Через круглый иллюминатор было видно, как Сацуки управляет аппаратом с пульта.

«Она выглядит такой счастливой...»

Аканэ вспомнила то, о чём ей вчера рассказывали Юкари и Мацури.

— Она же с острова Садо[✱]Остров Садо в префектуре Ниигата. В силу своей удалённости и холодного климата остров начиная с VIII века использовался как место ссылки, а с периода Эдо — для тяжелейшего каторжного труда на золотых рудниках. В современной Японии Садо также является глухой провинцией, а стереотипные представления об его жителях, применяемые и на Аканэ, говорят об их несовременности, бледности и неспортивности, замкнутости и скромности. Если переводить в стереотипы современной России, то Садо это что-то среднее между Соловками, Колымой и Мордовией., понимаешь? — начала Юкари. — Я была в клубе лёгкой атлетики, а Мацури выросла в джунглях, поэтому мы как-то выжили.

— ...??

— И даже при этом я раз пять или шесть в обморок падала!

Аканэ всё ещё не понимала, к чему она клонит.

— Это вы про медосмотр?

— Только на словах.

— А на деле?

— На деле это опыты над людьми. Она проверяет, где у нас предел прочности.

— ...Ого.

— И чем дольше ты терпишь, тем сильнее она закручивает гайки. Такой уж она человек, эта Сацуки-сан.

— А что конкретно она делает...?

Юкари в красках расписала все этапы обследования.

Аканэ побледнела.

— А... проходной балл по каждому тесту известен?

— В том-то и дело, что она не говорит. И никогда не скажет.

— Но как тогда готовиться?!

Аканэ впервые запаниковала. Она привыкла блистать на письменных экзаменах, но никогда не сдавала их вслепую, не зная критериев оценки. Тем более когда речь шла о физических испытаниях.

— Может, это тоже часть психологического теста? Как думаешь, Мацури?

— Агась. Сацуки-сан во время тестов как будто маску надевает.

— Маску...?

— Тебе не о чем волноваться, Аканэ, — успокоила её Мацури. — Если попытаешься соврать, она всё равно поймёт. Просто делай то, что можешь.

— Понятно...

— Точно. Лучше так, чем дёргаться, пытаясь угадать её настроение, — согласилась Юкари.

— Ясно...

— Тем более, что нам-то больше ничего и не остаётся, — вздохнула Юкари.

— Агась.

— ...Я постараюсь выдержать.

Раздалось низкое гудение — видимо, заработал вакуумный насос[✱]Можно предположить, что опущены в силу низкой динамики происходящего предварительный переход на кислородную атмосферу и десатурация. В реальности во избежание кессонной болезни их обязательно проводят при подъёме в барокамере на высоты более 6000 м, а также перед ВКД. Сацуки тоже должна была их проводить (она занимается суровыми, а не смертельными тренировками), но с точки зрения Аканэ это были бы просто два часа ожидания в барокамере..

В ушах начало закладывать.

Аканэ сглотнула слюну, выравнивая давление.

«Спокойно, спокойно...»

— Как самочувствие?

— Всё в порядке.

«А Юкари рассказывала немного иначе», — подумала Аканэ. Лицо Сацуки вовсе не походило на маску. Наоборот, она живо реагировала на каждое изменение состояния подопытной.

Что бы это значило?

— Атмосферное давление обратно пропорционально высоте. Сейчас мы на отметке две тысячи метров. Сейчас вернём давление к наземному, а потом поднимемся до пяти тысяч.

— Поняла.

Давление нормализовалось, а затем снова начало падать. Аканэ то и дело сглатывала, подстраиваясь под изменения. Юкари предупреждала, что у некоторых от этого даже кровь из ушей идёт, но если вовремя выравнивать давление, то всё обойдётся[✱]Смысл этого испытания — проверка на баротравму ушей и пазух. Такие резкие перепады давления создают сильнейшую нагрузку на евстахиевы трубы, необходимо выполнять упражнения Вальсальвы и делать это на автомате..

— Вопрос. Какая высота у горы Арарат?

— П-пять тысяч сто двадцать три метра[✱]Интересный момент. На советских картах и многих иностранных высота Большого Арарата указывалась в 5165 м. Альтернативным значением (возможно, турецкого происхождения) было 5123 м, его и приводит Аканэ. Сейчас принята высота 5137 м, измеренная уже с помощью ГНСС в 2000-х годах. Диапазон в целых 42 метра, вероятно, связан с совокупностью погрешностей классической триангуляции, разных систем высот и наличия на высоте ледника..

— Как и ожидалось от отличницы. Сейчас мы как раз на её вершине. Как самочувствие?

Голова у Аканэ разболелась уже некоторое время назад, и боль с каждой секундой становилась всё сильнее.

— Э-э... всё в порядке.

— Правда?

— Правда, всё в порядке.

— Ты не перенапрягаешься? Точно-точно всё в порядке?

— Абсолютно точно, всё в порядке.

— Ну, тогда давай сгоняем на Аннапурну? Или остановимся?

Будь на её месте Юкари, она бы без раздумий восприняла это как вызов. Но Аканэ мыслила иначе.

Она должна оправдать ожидания.

— ...Продолжаем.

Рёв насоса усилился.

Высота восемь тысяч... сколько там? Восемь тысяч девяносто один метр[✱]Аннапурна, десятая по высоте вершина на Земле.?

Вместе с раскалывающейся головой начала отказывать соображалка. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

Ей показалось, что прошла вечность.

— Приехали~♪ Добро пожаловать на Аннапурну, — бодро возвестила Сацуки.

— А теперь вопрос. Какое целое число является ближайшим к квадратному корню из основания натурального логарифма[✱]?

Что...? Математика? Основание натурального логарифма...?

Число Эйлера... 2,71828...

Корень из восьми — это 2,82... из семи... э-э-э, из семи...

Сквозь дикую головную боль Аканэ отчаянно пыталась сосредоточиться. Но корень из семи никак не всплывал в памяти.

...Точно, нужно возвести e в квадрат и избавиться от корня...

Дважды два — четыре... семь ю семь... семь ю семь... сорок девять...

— С-семь.

— Наша отличница в своём репертуаре. Ну что, спускаемся?

Шум насоса стих, и давление начало расти[✱]На этот раз Сацуки проводила тест на когнитивные функции при гипоксии. Время активного (полезного) сознания на высоте 8091 м при быстрой декомпрессии составляет не более 2 минут, почему она и подняла давление сразу после ответа..

— Терминальная скорость орбитального аппарата при входе в атмосферу — двести километров в час. Если на этой скорости нарушится герметичность, произойдёт именно то, что ты сейчас испытываешь. Это гораздо более жёсткие условия, чем у альпинистов, которые привыкают к перепадам высот постепенно[✱]А это уже совокупность проверяемого — чтобы при взрывной декомпрессии корабля на спуске не потерять сознание и иметь хотя бы 10-15 секунд активного сознания на принятие экстренных мер (например, отстрела парашютной системы). Из-за декомпрессии при спуске «Союза-11» 29 июня 1971 года погибли трое космонавтов — Добровольский, Волков и Пацаев..

Аканэ снова принялась лихорадочно выравнивать давление в ушах. Если она забывала это делать, то уже не могла разобрать, что болит сильнее — уши или голова.

Давление вернулось в норму, и люк открылся. Головная боль не утихала.

Аканэ, пошатываясь, выбралась наружу, но тут же опустилась на четвереньки, борясь с подступающей тошнотой.

Сквозь пелену слёз она увидела красные лаковые туфли на шпильке.

— Ой-ой-ой... Что такое? Уже сдаёшься?

Подняв глаза, она снова увидела то самое печальное лицо.

Взгляд, полный разочарования.

Неужели она не оправдала надежд?

— Н-нет... всё... в порядке.

— Правда? Точно всё в порядке? Ты же бледная как смерть.

— Да, уже всё хорошо.

— Точно-точно в порядке?

— Да, я абсолютно в норме.

Аканэ собрала последние силы и выдавила из себя улыбку.

— Отлично! Так держать! — Сацуки довольно улыбнулась. — Тогда переходим к центрифуге. Уфу-фу♪

АКТ 5

— Юкари-тян? ...Юкари-тя-я-ян? Ты меня слушаешь?

Услышав своё имя, Юкари вынырнула из мыслей.

— А... сорян-сорян.

Они находились в чистом помещении МИК, рядом с орбитальным аппаратом.

— Вы должны чётко понимать, что именно мы модифицировали, иначе на орбите будут проблемы, — объяснял главный инженер Мукаи. — У нас политика такая: «Раз уж сажаем людей, будем использовать их по полной», поэтому дублирование систем сведено к абсолютному минимуму. Если сломается основная система, а за ней и резервная — чинить придётся вам самим, прямо на месте.

— Да знаю я.

— Тебя что-то беспокоит?

— Угу... ну, немного.

— Мукаи-сан, Юкари переживает за медосмотр Аканэ, — вставила Мацури.

— А, тесты Сацуки-сан?

— Ага.

— А-а, вот оно что... — Мукаи понимающе кивнул.

— В смысле «вот оно что»? — насторожилась Юкари.

— Да я тут смотрю, напряжение в электросети завода скачет, думал, что за ерунда.

— Напряжение?

— Кто-то жрёт прорву электричества, но это точно не здесь, в VAB.

— ...И что это значит?

— Да центрифуга это Сацуки-сан. Если её врубить на полную мощность, она жрёт электричества как небольшой городок.

— НА ПОЛНУЮ МОЩНОСТЬ?!

В памяти Юкари всплыли жуткие воспоминания.

Центрифуга — это устройство, похожее на карусель для одного человека. Только вместо лошадки там герметичная кабина, положение которой можно менять как угодно, из-за чего человек внутри испытывает перегрузки в любом направлении.

В самом начале своей карьеры астронавта Юкари прошла на ней через настоящий ад.

В первый раз ей вкатили перегрузку в 9 G в направлении «грудь-спина», она начала задыхаться и потеряла сознание.

И это ещё терпимо.

Перегрузки направления «голова-таз» бьют по организму в несколько раз сильнее.

Сацуки меняла направление перегрузок без предупреждения, мотая Юкари как куклу. Внутренности сворачивались в узел, она теряла сознание, её рвало. Один раз чуть не вывихнула суставы.

Меняя скорость вращения, перегрузку можно довести до 30 G. В таком случае человек весом 40 килограммов будет весить в тридцать раз больше — то есть 1200 кг. При такой нагрузке большинство людей умирает за короткое время.

И сейчас... эту слабенькую Аканэ крутят там на полную мощность...

Юкари побледнела.

— М-Мукаи-сан, извини, мне нужно срочно отойти!

— Но...

Мукаи вздохнул. С таким настроем толку от неё всё равно не будет. Этот молодой инженер всегда был слишком податлив перед капризами своих подопечных.

— ...Ладно. Иди.

Юкари выскочила из чистого помещения, сбросила защитный костюм и со всех ног рванула к Центру подготовки.

Уже на входе она услышала гул работающего механизма.

Центрифуга находилась на цокольном этаже.

Юкари перепрыгивала через ступеньки.

Распахнув дверь и ворвавшись в диспетчерскую, она заорала:

— Вырубай шарманку! Сразу врубать на полную — это же убийство!

— А?

Сацуки, стоявшая к ней спиной в белом халате, обернулась.

— Там никого нет. Я её давно не запускала, вот и решила прогреть механизм.

— ...Фух.

Юкари с облегчением выдохнула. Но её запал ещё не иссяк.

— Где Аканэ?

— Я дала ей передохнуть. Скоро подойдёт.

— Как у неё результаты?

— Знаешь, она держится лучше, чем я ожидала.

— Правда?!

Губы Юкари невольно расплылись в улыбке.

— Ага. Если пройдёт центрифугу, считай, сдала.

Улыбка Юкари тут же исчезла.

— И... сколько G ты собираешься ей вкатить?

— Понятия не имею. Начнём — увидим. Для этого и нужен тест.

— Меня ты крутила, пока я не отрубилась! И сразу на девять G! Сейчас тоже так планируешь?

— Я же говорю: начнём — увидим.

— Я спрашиваю, до потери пульса крутить будешь?!

Сацуки непонимающе склонила голову:

— Что с тобой? Чего ты так взвилась?

— Потому что... орбитальный аппарат теперь двухместный, и при запуске перегрузки снизили с десяти до восьми G! Поэтому... я не вижу смысла в таких жёстких тестах!

— Эксплуатация ракеты и тесты на профпригодность — это разные вещи. Если мы не узнаем её предел, как мы поймём, на что она способна, и как составим график тренировок?

— Ну... логично, но... — замялась Юкари.

— Юкари-тян. Пусть я и выгляжу так, но я всё-таки доктор медицины. Даже если кажется, что я жестю, я всегда останавливаюсь за волосок от предела.

— Да я не про это! Почему обязательно доходить до этого самого волоска...

В этот момент в диспетчерскую вошла Аканэ в тренировочном костюме. Её лицо осунулось, она едва волочила ноги.

— А... Юкари-сан. Что-то случилось?

— Веду переговоры. Требую прекратить издевательства под видом медосмотра.

— Не надо, всё в порядке. Я сделаю всё, что в моих силах. Я пройду все тесты.

— Ты-то, может, и пройдёшь, но если будешь поддаваться на её провокации, она с тебя живой не слезет! Она же маньяк-экспериментатор!

— Какое лестное определение...

— Восемь G! — Юкари ткнула пальцем в сторону Сацуки. — Как старший астронавт, я требую: в этот раз максимум восемь G, направление «грудь-спина»!

— Всего восемь?

— Да! С нынешними ускорителями этого за глаза хватит!

С этими словами она впилась взглядом в Сацуки. Сацуки слегка опустила подбородок и смерила невысокую Юкари таким же тяжёлым взглядом.

Поиграв в гляделки несколько секунд, Сацуки уступила.

— Не думай, что я всегда буду плясать под твою дудку... Но ладно. В этот раз пусть будет так.

Сацуки щёлкнула тумблером на пульте и остановила прогрев центрифуги.

— Ну что, Юкари-тян, поможешь Аканэ-тян забраться в кабину?

Юкари молча кивнула.

— Пошли, Аканэ. Идти сможешь?

— Да...

Юкари подставила плечо Аканэ и вывела её из диспетчерской. Спустившись по лестнице, они оказались в круглом помещении, напоминающем осушенный бассейн, в центре которого возвышалась центрифуга.

Юкари открыла дверцу кабины на конце штанги и помогла Аканэ сесть.

Зафиксировала её верхнюю часть тела четырёхточечным ремнём, затем туго затянула ремни на поясе, коленях и голенях.

— Немного туговато, но придётся потерпеть.

— Хорошо.

Юкари проверила всё с маниакальной тщательностью. При высоких перегрузках даже простое падение с кресла чревато переломами.

— Прямо перед тобой кнопки. Тебе будут говорить, какую нажимать, когда она загорится.

— Угу.

— После четырёх G даже руку поднять будет тяжело, но главное — дыши животом, и сознание не потеряешь.

— Хорошо.

— Держись! Сацуки сказала, что у тебя отличные результаты.

— Правда?!

— Ага. Если пройдёшь это, считай, тебя приняли.

— Я постараюсь, Юкари-сан.

— Просто Юкари.

— Спасибо, Юкари.

— Угу. Я буду смотреть сверху.

Закрыв дверцу, Юкари вернулась в диспетчерскую.

Сацуки обратилась к Аканэ по внутренней связи:

— Аканэ-тян, слышишь меня?

— Слышу хорошо.

— Тебе объяснили про кнопки?

— Надо нажимать те, что загорятся.

— Верно. Это тест на скорость реакции и способность соображать при высоких перегрузках. Ну, начинаем.

«Зона вращения свободна, запуск системы...» — монотонно проговаривая свои действия, Сацуки щёлкала переключателями.

Центрифуга начала вращаться.

Сацуки вслух дублировала показания индикатора перегрузки:

— Два G. Как самочувствие?

— В... всё в порядке...

Юкари искоса взглянула на врача. Лицо Сацуки не выражало ничего. Пальцем с безупречным маникюром она плавно повернула ручку регулировки скорости вращения.

— Три G. Что-то ты медлишь с кнопками.

— Хах... да...

Голос Аканэ звучал сдавленно.

Юкари сжала кулаки.

Держись. Три G — это как разгон на спорткаре. На ракете будет восемь. Умоляю, Аканэ, выдержи эти восемь G!

— Четыре G. Переходим к главному. Как самочувствие?

Ответа не последовало.

— Аканэ-тян? Что с тобой?

Аканэ молчала.

Что случилось, Аканэ?

— Может, интерком сломался?

Сацуки нажала кнопку аварийной остановки.

Как только центрифуга замерла, Юкари и Сацуки бросились к кабине.

Открыли дверь и заглянули внутрь.

— ...

— ...

Они молча переглянулись.

Аканэ была без сознания.

Всего при 4 G.

АКТ 6

— Я же говорю, тебе не за что извиняться!

— Простите...

Аканэ безвольно лежала на кровати, уставившись в потолок пустым взглядом.

К груди она прижимала плюшевого мишку Тедди, которого привезла с собой из Японии.

Юкари и Мацури сидели по обе стороны кровати, словно навещали тяжелобольную.

— ...Наверное, это и правда не моё. Если я отключаюсь при четырёх G, то куда уж мне...

— Ну, это смотря как тренироваться...

— Но если меня не возьмут, то и тренировок не будет... Юкари-сан, вы ведь выдержали девять G?

— ...Ну да.

— А Мацури-сан...?

— Агась, в первый раз у меня было семнадцать G!

— ...

Аканэ отвернулась к стене.

— Эй, Мацури — это отдельный случай! Она же девушка-Тарзан, её хоть кувалдой бей — не помрёт!

— Но, Юкари-сан...

— Просто Юкари.

— Юкари... ты бы согласилась лететь с той, кто отключается при каждом старте?

— Э-э, ну...

Возникла неловкая пауза, и Юкари поспешно добавила:

— Да вообще без проблем! Во время старта всё равно делать нечего, я и одна отлично справлялась. Прилетим на орбиту — я тебя разбужу, делов-то! Проще простого!

— ...Не надо. Не заставляй себя... — голос Аканэ был едва слышен.

Юкари не находила себе места.

— Мацури, слушай, у тебя нет какой-нибудь магии, чтобы так бац! — и поднять настроение?

— Лучшая магия — это сон. — Мацури погладила Аканэ по плечу. — Аканэ, спи сегодня крепко. Ты устала, так что уснёшь быстро.

— Угу...

— Ладно, тогда на сегодня расходимся.

Юкари с облегчением встала.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи...

АКТ 7

— К физическим параметрам и органам чувств претензий нет. По характеру она спокойная, послушная, с высоким чувством ответственности. Интеллект выдающийся, отличная концентрация. Выносливость оказалась лучше, чем я предполагала. Единственная проблема — устойчивость к перегрузкам.

На утреннем совещании руководителей отделов Сацуки Асахикава зачитывала свой отчёт.

— Устойчивость к перегрузкам, говоришь. Фатально? — спросил Насуда.

— Она потеряла сознание на четырёх G. С такими показателями её даже на американские горки пускать опасно.

— Ого... всего четыре G...

— А вот интеллектуальные способности у неё просто феноменальные, — поделился впечатлениями Киносита, проводивший собеседование. — Скорее даже... способность к осмыслению. Я задал ей пару зубодробительных вопросов с подвохом, и она ответила на все безупречно. У неё дар видеть суть явлений, понимать их и делать логические выводы.

— Но четыре G перечёркивают всё, — отрезала Сацуки. — При старте и входе в атмосферу перегрузки будут как минимум восемь G. Если она отключается на четырёх, мне даже поиздеваться над ней... кхм, то есть выполнение полётного задания для неё невозможно.

— А тренировками это исправить нельзя?

Сацуки покачала головой:

— Задача не просто не потерять сознание при восьми G. При этой перегрузке она должна адекватно оценивать ситуацию и в случае необходимости выполнять аварийные процедуры. Чтобы просто сохранить сознание, ей нужно уметь выдерживать как минимум десять G.

— Хм-м... — Насуда задумчиво потёр подбородок. — Уточняю: шансов вообще ноль?

— Не то чтобы прямо ноль, но...? — Сацуки с подозрением посмотрела на директора.

— Юкари давно жаловалась, что нам нужно чёткое разделение обязанностей на орбите. Это одна из главных причин, почему мы до сих пор не заслужили доверия НАСА. Но кроме этого... — Насуда достал из папки цветную распечатку и показал её присутствующим.

На фото были пять девушек — блондинки и брюнетки, — выстроившиеся в шеренгу и позирующие перед камерой.

— Это вчерашняя публикация с сайта Национального центра космических исследований Франции[✱]CNES.. Дочерняя компания «Арианспейс», «Ариан Курьер», официально заявила о себе. До коммерческих полётов им ещё далеко, но их концепция — использование миниатюрных орбитальных аппаратов с компактными пилотами для обслуживания спутников на орбите.

— Да это же чистый плагиат! — возмутился Мукаи.

— У нас появились конкуренты. Не думал, что они так быстро перейдут в наступление. Планируют использовать модифицированную под пилотируемые полёты РН «Ариан-4»[✱]Мостик к триквелу, в экранизации не было..

— А что со скафандрами? У них есть технология облегающих костюмов?

— Пока, судя по всему, нет. На фото они просто в леотардах. Но по части «звёздности» и медийного потенциала они могут составить нам серьёзную конкуренцию. Что скажешь, Киносита-кун?

— Согласен. Наши девочки тоже не промах: Юкари для своего возраста обладает потрясающей фигурой, а Мацури вообще называют реинкарнацией Агнес Лам[✱]Агнес Лам — журналистка, телеведущая, а впоследствии и политик из Макао (КНР). — на мировой арене они смотрятся более чем достойно, но...

Познания Киноситы были поистине безграничны, и почему-то они распространялись даже на подростковых айдолов.

Но, откровенно говоря, это была стратегическая необходимость для SSA.

Если раньше космонавты несли на своих плечах престиж нации, то сегодня они использовались для завоевания симпатий налогоплательщиков — главных спонсоров космических программ. Будет не преувеличением сказать, что амбициозный проект SSA выжил только благодаря популярности Юкари и Мацури. И это факт: любое возмущение по поводу того, что на проект втихую тратились колоссальные налоги, моментально сходило на нет при виде этих двух очаровательных девушек.

— ...Однако против пятерых француженок мы в меньшинстве. Во всех смыслах.

— Именно. Оставим внешность в покое, главная проблема в том, что у них УЖЕ есть пять пилотов, — сказал Насуда. — Нам нужно как минимум четыре человека для формирования двух парных экипажей, или шесть — если мы перейдём на трёхместные корабли. А у нас их всего две. Неудивительно, что НАСА нам не доверяет. Стоит одной из них простудиться — и запуск откладывается.

— Проще говоря, вы хотите, чтобы мы добрали нужное количество людей любой ценой? — прямо спросила Сацуки.

— Скажем так, это моё искреннее желание. В крайнем случае... если Аканэ потеряет сознание, её напарница просто приведёт её в чувство. Как вариант.

— Я КАТЕГОРИЧЕСКИ ПРОТИВ! — отрезала Сацуки. — Даже если мы выкатим трёхместный корабль, большинство полётов будут парными. Если в самые критические моменты — старт и посадку — пилот будет фактически один на один с кораблём, мы потеряем остатки доверия!

— Только если общественность об этом узнает.

— Директор!

— Ладно-ладно, Сацуки-кун...

— Даже если мы сможем скрыть это от общественности, проблема безопасности никуда не денется! — Сацуки ударила кулаком по столу. — Вы хоть представляете, что значит, если эти девочки погибнут?! Безопасность — это не пустой звук!

— ...

На мгновение в зале повисла мёртвая тишина.

Тишину нарушил Мукаи:

— Сацуки-сан, ну зачем вы так...

— А что не так?

— Вы же знаете, что космос — это всегда риск для жизни. Если мы будем гнаться за абсолютной безопасностью, мы вообще никогда не полетим. Мы все тут из кожи вон лезем, чтобы найти оптимальный баланс между рисками и космическим бизнесом.

— То есть ты считаешь нормальным, если один из пилотов будет в отключке во время старта?

— Я этого не говорил. Но во время старта две тысячи датчиков и бортовой компьютер с мажоритарным голосованием непрерывно следят за отклонениями, и в случае чего система автоматически инициирует катапультирование. Кроме того, есть дистанционное управление с космодрома. И только если всё это откажет, потребуется ручное вмешательство пилота.

— Что-то на практике вы заставляете нас нервничать каждый раз.

— Простите... Но, например, если бустер внезапно взорвётся — тут никакие системы безопасности и гениальные пилоты не помогут. Если мы будем бояться этого, то пилотируемая космонавтика просто невозможна. Я могу работать инженером здесь только потому, что верю: мы можем предотвратить худший сценарий нашими усилиями на Земле. И факт остаётся фактом: мелкие неполадки случаются, но крупных аварий у нас не было, верно?

— ...

Выслушав отповедь от молодого, но искреннего инженера, Сацуки смягчилась.

— Ладно. Прошу прощения за слова о смерти, это был перебор. Но как ответственная за человеческий фактор, я не могу одобрить кандидатуру Аканэ-тян. И моё решение окончательное.

— А что, если посмотреть на ситуацию под другим углом? — предложил Киносита. — Да, старт и посадка — самые опасные этапы, но они занимают всего два процента от общего времени полёта. На орбите тоже хватает своих опасностей.

— К чему вы клоните?

— Учитывая эмоциональность Юкари и непредсказуемость Мацури, такой человек, как Аканэ-кун — идеальный кандидат на роль их помощника. Можно даже сказать, что для девяноста восьми процентов времени полёта безопасность только возрастёт.

— Так вы тоже в лагере Аканэ-тян.

Киносита криво усмехнулся.

— Физиология — не мой конёк, но мне кажется, что эта девочка сможет компенсировать недостаток физической силы своим интеллектом. У меня есть предложение... Как насчёт того, чтобы провести для неё финальное комплексное испытание, некий матч-реванш?

— Комплексное испытание?

— Именно...

Когда Киносита изложил свой план, Сацуки нахмурилась:

— Вы хотите подвергнуть её ЭТОМУ?!

— Да. Абсолютно одну, без чьей-либо помощи.

— Это безумие! Даже спортивная Юкари-тян неизвестно чем бы закончила, если бы не встретила Мацури-тян!

— Пока не попробуем — не узнаем. Если она сдаст, вы пересмотрите свою оценку, Сацуки-сан?

— Ну... я могу подумать об этом.

— Что скажете, директор?

— Думаю, стоит попробовать. Оставим ей этот шанс... Но, — добавил Насуда, — если она будет проходить его в полном одиночестве, нам придётся немного схитрить.

АКТ 8

— Тук-тук! Аканэ, доброе утречко!

— Эге-гей, Аканэ, пора вставать!

Последние два дня Юкари и Мацури каждое утро заходили к Аканэ, и они завтракали втроём.

Обычно к этому времени Аканэ уже была одета, причёсана и сразу же открывала дверь. Но сегодня...

— Агась, что-то тихо.

— Аканэ? Мы открываем!

Юкари повернула ручку.

Дверь оказалась не заперта.

Комната была пуста.

Ни чемодана, ни куртки на вешалке, ни книг на столе. Кровать была аккуратно заправлена, словно на ней никто и не спал.

Юкари поспешно выскочила в коридор и проверила номер на двери. 201. Всё верно.

Они с Мацури побежали на ресепшн гостевого дома.

— Слушайте, а Аканэ случайно не переселили в другую комнату?

— Ой, а вы не знали? Миура-сан вчера уехала, — ответила администраторша, похожая на типичную комендантшу общежития.

— Уехала...?

— Она сказала, что возвращается в Японию, поэтому номер ей нужен только до сегодняшнего дня... то есть до вчерашнего. Разве она вам не говорила?

— Быть не может! Уехать вот так, не сказав ни слова...

— Надо же, вы вроде так подружились, а она даже не попрощалась?

Тон администраторши показался Юкари излишне любопытным. Не ответив, она выскочила на улицу.

Юкари быстрым шагом направилась к Центру подготовки. Взлетев по лестнице, она без стука распахнула дверь с табличкой «Лаборатория космической физиологии».

Сацуки Асахикава, держа в одной руке стакан с томатным соком, другой лениво перелистывала какой-то научный журнал; перед ней стояла тарелка с тостами.

— Сацуки-сан!

— О, Юкари-тян, доброе утро.

— Это правда, что Аканэ вернулась в Японию?!

— А ты не знала? Да, вчера улетела.

Ответила то же самое, что и на ресепшене.

— Улетела... в смысле, её не приняли?!

Сацуки отложила журнал и едва заметно напряглась.

— Верно. Ты же сама видела. Если она отключается на четырёх G, о карьере астронавта не может быть и речи.

— Но разве тренировками это не исправить?!

— Не смотри на меня так страшно. Это же тест на профпригодность. Я могу оценивать только те способности, которые есть у кандидата на данный момент.

— Это понятно, но она же школу бросила! Прилетела в такую даль! И вот так просто отказать ей...

— Думаешь, мне самой приятно? Но одного желания мало, понимаешь? Так будет лучше и для неё самой, и для вас с Мацури-тян. Постарайся понять.

— ...

Конечно, срывать злость на Сацуки было бессмысленно. Юкари это понимала.

Но всё же...

— Но... но уехать вот так, молча...

— Наверное, ей просто было стыдно смотреть вам в глаза.

— С чего бы это?!

— Ну... может, она решила, что подвела тебя, раз ты её порекомендовала.

— ДА ЧТО ЗА БРЕД!! — взорвалась Юкари. — Это же Я её сюда притащила! Сказала: «Всё будет отлично, тебя с руками и ногами оторвут!»... А она... она просто поверила мне и приехала! Это Я во всём виновата! Ей вообще не за что извиняться!!

Капельки слюны изо рта Юкари долетели до стола, оставив на поверхности томатного сока лёгкую рябь.

— Ладно, ладно, я поняла...

Сацуки выставила руки вперёд, словно пытаясь успокоить Юкари.

— Это я виновата, — голос Юкари вдруг дрогнул.

— Да, я поняла...

— Я подумала: «Как было бы удобно, если бы с нами был такой человек». Вот и позвала её.

— И в этом нет ничего плохого, твой подход абсолютно верен...

— Когда мы летели на вертолёте, её же ни разу не укачало! И в обморок она не падала!

— Укачивание — сложная штука, на него влияет куча факторов.

— У неё были такие красивые, горящие глаза... Я просто хотела полететь с ней в космос.

— Юкари-тян.

— Я хотела показать ей Землю. Потому что она такая красивая... невероятно красивая...

— Юкари-тян, хватит.

Сацуки встала из-за стола, подошла к Юкари и достала носовой платок. Начала вытирать ей слёзы.

— Что это я реву... как дура...

— Садись давай. Вот сюда, садись.

Сацуки усадила Юкари на диванчик и села рядом.

— Послушай... Да, в этот раз не вышло. Но я уверена, у неё ещё будет шанс попробовать снова. Она только с виду хрупкая, а внутри — настоящий боец.

Юкари ничего не ответила. Она только по-детски тёрла глаза кулачками и всхлипывала.

Сацуки молча сидела рядом.

Наконец Юкари тихо сказала:

— Сацуки-сан...

— М?

— Дайте мне номер телефона Аканэ.

— Номер телефона...?

— Я хочу позвонить ей домой. Хочу извиниться.

— Но, Юкари-тян, тебе не за что извиняться.

— Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА ДУМАЛА, ЧТО ПОДВЕЛА МЕНЯ!!

— Поняла, поняла, но...

Сацуки вдруг заговорила как-то торопливо:

— Знаешь, я... э-э... кажется, я не брала у неё номер телефона.

— Не брали?! Как так?! Разве вы не записываете это в медкарту?!

— А-а... ну, понимаешь... я подумала, что запишу всё, когда её официально примут...

— И адрес тоже не записали?!

— Д-да, и адрес.

— Значит, придётся через справочную 104 узнавать...

— П-подожди, Юкари-тян! Она же только вчера уехала. Наверное, она ещё переживает. Может, лучше подождать хотя бы недельку, прежде чем звонить?

— Почему?

— Когда страсти улягутся, вам обеим будет легче поговорить по душам. И слова будут звучать искреннее.

— ...Думаете?

— Абсолютно уверена! Я же доктор медицины, мне виднее!

— ...Ладно. Так и сделаю.

Юкари коротко кивнула и, продолжая шмыгать носом, вышла из кабинета.

Сацуки с облегчением выдохнула.

АКТ 9

Шесть дней спустя, воскресенье.

Сейчас SSA запускала ракеты чуть ли не каждый месяц, поэтому и персоналу, и астронавтам часто приходилось работать без выходных. Но этот день выдался редким исключением — у всех был полноценный выходной.

Мацури с самого утра облачилась в свой национальный наряд. Хотя «облачилась» — громко сказано: её одежда состояла лишь из набедренной повязки из травы и небольшого нагрудника, что делало её похожей на девушку в экзотическом бикини.

Зато на ней было огромное количество украшений: ожерелья, браслеты на руках и ногах. В основном они были сделаны из природных материалов — кокосового волокна, ротанга, ракушек и звериных клыков, но Мацури органично вплетала в них и найденные на космодроме болты, шайбы и обрезки термоодеял. Каждый элемент имел своё ритуальное значение, но строгому стилю она не следовала.

Племя тарихо не каждый день наряжается подобным образом, но Мацури была на особом счету как будущая шаманка клана.

С копьём в правой руке и джутовым мешком в левой Мацури бодро зашагала к главным воротам.

— Эй, Мацури-сан, вы куда собрались? — окликнул её охранник.

— Агась! Иду в северный лес собирать орехи иллипе. Может, и дуриан найду.

— В джунгли сейчас нельзя. Вход строго воспрещён.

— Агась? А почему?

— Служба безопасности проводит там учения с боевой стрельбой.

— Орехи иллипе в северном лесу созревают раз в девять лет. Если не собрать их сейчас, будет очень обидно.

— Извините, но у нас приказ: никого не пускать.

— Агась...

Мацури подошла вплотную к охраннику.

Её чёрные, как у кошки, глаза пронзили его взгляд насквозь.

Затем она произнесла что-то слегка гнусавым голосом, почти шёпотом.

Лицо охранника обмякло.

— Пули не попадут в Мацури.

— ...Пули не попадут в Мацури...

— Поэтому мне можно идти.

— ...Поэтому можно идти...

— Открой ворота.

— Открыть...

Охранник нажал кнопку, и шлагбаум поднялся.

Мацури широко улыбнулась и бодро зашагала наружу.

Космодром Соломоновых островов располагался на расчищенном равнинном участке в нескольких километрах от восточного побережья острова.

За главными воротами грунтовая дорога сразу же ныряла в джунгли. Джунгли постепенно поднимались к юго-западу, сливаясь с горным хребтом Сириба, пересекающим остров по центру.

Об этих тропических лесах ходило множество фантастических и пугающих мифов.

Невыносимая жара, хищники, гигантские змеи, малярия, каннибалы...

Жарко там действительно было, но влажная духота переносилась не хуже, чем в Японии в сезон дождей. Крупные животные практически не встречались, а каннибализм давно искоренили стараниями миссионеров. Малярия тоже не представляла особой опасности для здорового человека с прививками.

В густых зарослях шла безмолвная, но жестокая борьба растений за питательные вещества и солнечный свет, но главным полем битвы был полог леса — кроны деревьев. На тёмной земле внизу крупной растительности почти не было.

Тем не менее, пересечь этот низинный лес, поросший смешанным диптерокарповым лесом[✱]Семейство диптерокарповых, источники орехов иллипе (см. ниже). На Соломоновых островах их не должно быть, восточная граница этого семейства огранивается Новой Гвинеей, фигурирующий тут род Shorea распространён в Северной Индии, Малайзии, Филиппинах и Индонезии. Но можно предположить, что во вселенной книги на острове Аксио британцы или японцы создали плантации Shorea macrophylla как источника красного дерева., пешком — для обычного цивилизованного человека было настоящим кошмаром.

У основания стволов диптерокарпов во все стороны расходились гигантские дисковидные корни, похожие на стабилизаторы ракет. Переплетённые корни, лианы и холмы поваленных деревьев густо заросли травой и мхом, что делало передвижение мучительным и сильно ограничивало обзор.

Большая часть сил уходила на то, чтобы просто карабкаться вверх и вниз. Из-за невозможности оценить обстановку вокруг часто случалось так, что, преодолев немыслимые препятствия, человек обнаруживал перед собой тупик. По мере накопления усталости люди бросали попытки найти правильный путь, застревали на месте и погибали от истощения.

Но Мацури, пройдя немного по дороге, легко нырнула в чащу.

И продолжила двигаться сквозь деревья в том же бодром темпе.

Она шла бесшумно, не задевая веток, с грацией дикой кошки. Казалось, она не идёт, а плывёт сквозь джунгли.

Ближе к полудню Мацури добралась до нужного леса.

— Ух ты... как красивенько! — радостно воскликнула она.

Высоко сверху, из крон деревьев, непрерывно сыпалось что-то вращающееся.

Пересекая лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, эти предметы вспыхивали в воздухе.

У ног Мацури падали коричневые семена, по форме напоминающие воланчики для бадминтона.

Мацури присела на корточки и начала собирать их. Она отрывала только круглые орешки и бросала их в мешок.

Орехами была усыпана вся земля. Мацури собирала их с упоением, а сверху продолжали сыпаться всё новые и новые.

Орехи иллипе были богаты жирами и считались любимым лакомством Мацури. Но цвели они и приносили плоды раз в несколько лет, а то и в десятилетие, поэтому, если упустить момент, можно было остаться ни с чем[✱]Орехи иллипе, плоды деревьев рода Шорея (в частности, Shorea macrophylla и Shorea stenoptera), из которых получается ценное масло (сходное с маслом какао). Они действительно нерегулярно и при этом очень обильно цветут с периодом от 3 до 10 лет, явление это называется мастингом, появилось для защиты от растительноядных вроде грызунов и запускается климатическими триггерами, например, вызываемой Эль-Ниньо засухой..

Племя тарихо называло это время «Годом орехов». В такие годы почему-то цвели все деревья в округе.

Прошлый Год орехов пришёлся на то время, когда Мацури было семь лет, и она до сих пор помнила ту радость. Потом, правда, белки расплодились в неимоверных количествах и съели большую часть урожая, но даже это не могло омрачить её счастья.

Даже пролетая над островом на космическом корабле, Мацури не забывала высматривать знакомые деревья. Цветение можно было заметить по лёгкому светлому оттенку на фоне тёмно-зелёного ковра джунглей.

Наполнив мешок наполовину, Мацури пошла дальше.

Солнце стояло ещё высоко, так что можно было подняться чуть выше по хребту и поискать другие фрукты.

А вдруг опять повезёт найти дуриан? Его можно учуять по кисло-сладкому запаху, напоминающему молоко. Ещё хорошей подсказкой служили следы летучих мышей или орангутанов.

Но дурианы попадались нечасто.

«Джекфрут, инжир или красные рамбутаны тоже сойдут», — подумала Мацури.

Всё, что угодно. Всё вкусное. Мацури блаженно заулыбалась, предвкушая пиршество.

Она то и дело останавливалась, запрокидывая голову. Заметив фрукты, она ловко забиралась на дерево и срывала их. Если забрать всё сразу не получалось, она сбрасывала их на землю, а потом собирала. Некоторые фрукты она съедала прямо на месте.

Собрав приличный урожай, Мацури решила, что пора возвращаться.

В этот момент её нос уловил слабый, неестественный запах, и она остановилась.

Запах репеллента от насекомых.

Кто-то с космодрома? Антрополог? Торговец?

Мацури поводила своим аккуратным носиком и пошла по следу запаха.

Пройдя немного, она заметила сквозь кусты впереди что-то ярко-оранжевое.

Мацури подошла ближе.

— Агась? Аканэ? Ты что тут делаешь?

Аканэ Миура бессильно лежала между двумя огромными дисковидными корнями.

Её лицо, руки и одежда были покрыты потом и грязью.

Под ней было расстелено серебристое спасательное термоодеяло.

Оранжевой одеждой оказался слитный лётный комбинезон, который носили пилоты авиационного подразделения SSA. Поверх комбинезона был надет жилет выживания — конструкция, состоящая из множества карманов разного размера на груди и животе, крепящаяся на подтяжках.

Аканэ медленно повернула голову на голос.

— Мацури...

В её потухших глазах мелькнуло удивление.

Она приподнялась так медленно, словно глубокая старушка.

Мацури села напротив неё по-турецки.

— Я пришла собирать орехи. — Она показала содержимое мешка. — Давай поедим вместе. Очень вкусно.

— ВАУ! — Глаза Аканэ расширились от изумления.

Секунд десять она неотрывно смотрела на фрукты.

Затем... резко отвернулась.

— Спасибо... но нельзя. Мне нельзя принимать ничью помощь.

— Агась? Почему?

— У меня тест на выживание в одиночку... Ну, это вроде тренировки, но на самом деле тест.

— О-о...

Тест на одиночное выживание. Известно, что это одна из самых суровых тренировок в армии.

Солдата с ограниченным запасом еды и снаряжения высаживают с вертолёта в глуши.

Он должен в одиночку, без чьей-либо помощи, добраться до указанной точки за заданное время.

Это тест на способность принимать решения, выносливость, навыки выживания и силу духа, необходимую, чтобы справиться с одиночеством. В армейских условиях во время таких тестов люди иногда погибали или сходили с ума.

Юкари тоже проходила через это. Но в первый же день она встретила в джунглях Мацури и с её помощью легко вернулась на космодром. Тренировка была сорвана, но поскольку руководство SSA уже твёрдо решило сделать Юкари астронавтом, на это закрыли глаза.

— Я и не знала, что Аканэ тут этим занимается.

— Это был секрет. Сказали, если кто-то узнает, то может попытаться мне помочь. Сначала я жила в лагере на полигоне службы безопасности, три дня проходила основы выживания, а потом меня выкинули в джунглях с вертолёта.

— И сколько ты уже здесь?

— Третий день. Если я сегодня не вернусь, меня дисквалифицируют... но...

Аканэ опустила глаза.

Ей выдали сухой паёк только на один день. Тренировка была рассчитана на выживание в любых тропических или субтропических условиях, поэтому ей не дали никаких знаний о местной географии или съедобных растениях.

Она растянула свой паёк на три дня, но голод уже был невыносим. Сколько бы она ни отдыхала, силы не возвращались.

— А я слышала, что ты провалила тест и вернулась в Японию.

— О-они... так вам сказали...?

— Юкари очень расстроилась. И просила передать, что ей очень жаль.

— Да за что ей извиняться! Это был мой выбор! Она ни в чём не виновата!

Опираясь на корни, Аканэ с трудом, пошатываясь, встала на ноги.

Она аккуратно сложила термоодеяло и убрала его в рюкзак.

Ступая по мягкому слою перегноя, Аканэ сделала первый шаг.

— Мне нужно идти... Я должна вернуться сегодня.

— Агась. Если хочешь срезать путь...

— Не говори! — резко перебила её Аканэ. — Не помогай мне. Если поможешь — я провалюсь. Прошу тебя.

— Агась...

Посмотрев в глаза Аканэ, Мацури замолчала.

А потом сказала:

— Аканэ, сегодня хорошая погода, так что всё будет пучком.

— Спасибо. Я попробую ещё раз.

Мацури огляделась по сторонам. Затем указала куда-то в небо.

— Вау, смотри, ласточки летают! И как их много!

Аканэ тоже посмотрела туда. За густыми кронами деревьев что-то стремительно носилось в воздухе.

— Это... ласточки?

— Ага. Ласточки классно летают.

Мацури подхватила свой мешок и встала.

— Ну ладненько, я пойду соберу ещё орехов и домой.

И она неспешным шагом скрылась в зарослях.

Она исчезла из виду за пару секунд.

«Соберу ещё орехов и домой» — значит, она не пойдёт к космодрому по прямой...

Аканэ расценила это как деликатный жест с её стороны.

Какое-то время она просто смотрела на ласточек.

Увидеть птиц, таких знакомых по Японии, было настоящим облегчением.

Когда Аканэ впервые оказалась в джунглях, она была в полном восторге. Невероятное богатство флоры и фауны поразило её до глубины души. Но радость длилась недолго.

Аканэ отлично разбиралась в биологии, но, увы, её знаний не хватало на тропические виды. Почитай она чуть больше, наверняка смогла бы найти еду...

И тут в её голове словно вспыхнула лампочка.

Этот стремительный полёт... Ласточки ловят насекомых на лету!

Значит, там рой насекомых. А насекомые роятся в таких количествах, когда вылупляются!

Аканэ прислушалась.

До неё донёсся слабый, высокий гул. Мухи? ...Нет, пчёлы! Мелкие пчёлы или осы!

Тропические пчёлы... Она где-то об этом читала.

В книге о симбиозе!

Аканэ начала лихорадочно рыться в памяти.

Точно! Фиговые осы[✱]Blastophaga psenes.!

Плод инжира (фиги) — это соцветие, скрытое внутри оболочки. Снаружи цветения не видно. И чтобы инжир мог опыляться, ему жизненно необходим симбиоз с этими осами...

В книге этот процесс назывался «шедевром симбиоза».

В соцветии инжира, помимо мужских и женских цветков, есть специальные галловые цветки, куда осы откладывают яйца. Там, внутри плода, происходит спаривание самцов и самок. И там же всегда находятся мужские цветки с пыльцой.

Оплодотворённые самки, обсыпанные пыльцой, выбираются наружу и ищут новые соцветия, подходящие для откладки яиц. Форма обычных женских цветков не подходит для этого, поэтому осы перелетают с цветка на цветок в поисках нужных. И в процессе этого бесконечного поиска они опыляют инжир!

— О боже, какая же я глупая!

За эти три дня она не раз слышала гудение ос. Но она боялась только того, что её ужалят, и даже не попыталась проанализировать ситуацию. А ведь там, где они роятся, растут фиги!

Аканэ устремилась туда, где летали ласточки.

И очень скоро наткнулась на дерево, густо усыпанное плодами инжира.

Сорвав один плод, она разломила его пополам. Внутри оказалась сочная, спелая мякоть, истекающая сладким сиропом.

Она проглотила его целиком, даже не очищая от кожуры. Рот наполнился сладостью.

По щекам потекли слёзы. Аканэ съела три штуки подряд. В четвёртом оказались осы. Выбирая целые плоды, она ела один за другим. Немного успокоившись, она заставила себя остановиться, боясь, что заболит живот.

Она сорвала около десятка хороших плодов и сложила их в рюкзак.

Она чувствовала, как к ней возвращаются силы.

Взглянув на часы, Аканэ увидела, что уже начало третьего.

Шанс есть! В запасе ещё десять часов. До заката — целых четыре.

Раз Мацури пришла сюда пешком с космодрома, значит, и она сможет. Физически это не может быть невозможным.

Но...

Её кольнуло сомнение.

Неужели она нашла инжир только благодаря подсказке Мацури?

Мацури ведь просто указала на ласточек.

Тогда Аканэ даже не подумала, что это может быть подсказкой. Но, возможно, Мацури именно на это и рассчитывала. Не может быть, чтобы девушка из племени тарихо не знала, что там, где роятся осы, растёт инжир.

Но ведь логическую цепочку от ласточек к инжиру построила сама Аканэ!

Если она вернётся... если уложится в отведённое время, она честно всё расскажет. Не факт, что её сразу дисквалифицируют.

Шанс ещё есть.

Аканэ достала компас и определила направление.

Рельеф. Растительность. Стаи птиц. Течение воды. Подсказки раскиданы повсюду.

Она больше ничего не упустит.

Твёрдо решив это для себя, Аканэ зашагала вперёд.

АКТ 10

Был выходной, но настроения что-либо делать у Юкари не было, поэтому она валялась в своей комнате и читала книгу «Сионизм и исламское общество», купленную в Йокогаме[✱]Книга вымышленная, но название было актуальным для 1996 года, остаётся актуальным и тридцать лет спустя..

Послышались шлёпающие шаги, и дверь распахнулась без стука.

— Эге-гей! У меня богатый улов, Юкари! Давай лопать!

Юкари издала странный стон «у-н-гу-гу» и уткнулась лицом в подушку, спрятав книгу.

— Только не дуриан.

— У меня орехи, рамбутаны, джекфрут и инжир!

Юкари приподнялась:

— ЭЙ! Не смей класть свой грязный мешок на мою кровать!

Мацури переставила мешок на пол и уселась по-турецки на стул.

— Чего будешь?

— Давай инжир.

Мацури передала ей плод, и Юкари без особого энтузиазма начала его чистить. Сама же Мацури с помощью армейского ножа принялась виртуозно выковыривать мякоть рамбутанов.

Девушки молча поедали тропические фрукты.

Шкурки и косточки летели в мусорное ведро, капли сока стирались салфетками.

Двигались только руки и челюсти.

Мацури, хоть и всегда была весёлой, особой разговорчивостью не отличалась. А вот Юкари обычно болтала без умолку, но после случая с Аканэ словно воды в рот набрала.

Наконец Мацури нарушила молчание:

— Я видела Аканэ в лесу.

Юкари замерла.

— ...Что ты сказала?

— Я встретила Аканэ в лесу.

Юкари подскочила как ужаленная.

— А-АКАНЭ В ДЖУНГЛЯХ?!

Изо рта у неё во все стороны полетели семечки инжира.

— Какого чёрта?! Почему?! Как она там оказалась?!

— Она проходила секретный тест на одиночное выживание. Сказала, что если сегодня не вернётся, то её выгонят.

— Значит... получается... это значит...

Юкари бешено вращала глазами, пытаясь переварить внезапно обрушившуюся на неё информацию.

— Значит, Аканэ ещё не отчислили?! Это всё было враньём?!

— Агась. Нам наврали, чтобы мы с тобой не вздумали ей помогать.

Лицо Юкари вспыхнуло от гнева.

— Ах она старая лиса...

Юкари рванула к двери, но в последний момент резко затормозила и обернулась.

— И где она была?! Она сможет вернуться?!

— Валялась без сил километрах в трёх к востоку от взлётной полосы, в горах.

Три километра. Три километра по джунглям — это вечность.

— Валялась без сил... И что ты сделала?!

— Ничего. Попрощалась и пошла искать фрукты.

— ТЫ ДАЖЕ ДОРОГУ ЕЙ НЕ ПОКАЗАЛА?!

— Она сама просила не помогать ей.

— ...Да твою ж налево!

Юкари, кипя от возмущения и бормоча ругательства в адрес всех и каждого, пулей вылетела из комнаты.

Даже если её вмешательство ничего не изменит, она должна была высказать этой лисе всё, что о ней думает. Иначе она просто взорвётся.

В поисках Сацуки Асахикавы Юкари сначала оббежала женское общежитие, а убедившись, что её там нет, рванула в Центр подготовки. Взлетев по лестнице, она распахнула дверь лаборатории.

Дверь была не заперта, но внутри никого не оказалось.

Поискав по всему Центру, она так и не нашла Сацуки.

Юкари выругалась:

— Если завтра она как ни в чём не бывало заявится на работу, я ей устрою весёлую жизнь...

Затем она стала думать, что ей делать сейчас.

Идти спасать Аканэ... нельзя?

Эта Аканэ — такая правильная и упрямая. Вот ведь упёртая.

Может, как-то незаметно направить её на нужный путь...?

Юкари посмотрела на часы.

Пять вечера.

Слишком поздно. Она не успеет ничего сделать.

Остаётся только верить в выносливость Аканэ и ждать. ...Хотя верится с трудом.

Но, может быть, она уже совсем близко?

Юкари вышла из Центра подготовки.

Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая всё в золотистые тона.

Отбрасывая длинную тень, Юкари направилась к главным воротам.

Сказав охраннику, что выйдет буквально на минутку, она миновала КПП.

Обойдя массивные бетонные ворота с внешней стороны, Юкари ахнула.

Прямо перед ней стояла женщина в белом халате, повернувшись к ней спиной.

Так вот она где!

Сацуки обернулась и с лёгким замешательством на лице спросила:

— О... Юкари-тян. Гулять идёшь?

— Ага, воздухом подышать.

Юкари ответила первое, что пришло в голову.

Сацуки ведь не должна знать, что Юкари в курсе её секрета. Пока что это преимущество лучше сохранить.

Но что она здесь делает?

Ждёт, пока я сама приду, чтобы разыграть из себя заботливую наставницу...?

— Сацуки-сан, вы кого-то ждёте?

— Ну... в общем, да.

— Парня?

— Кто знает.

— Это секрет?

— Обязательно всё рассказывать?

— Да нет, я не настаиваю.

Разговор оборвался.

Они стояли метрах в пяти друг от друга и смотрели в сторону джунглей.

Вскоре солнце скрылось за горным склоном на западе.

Гомон птиц, устраивающихся на ночлег, разнёсся по всему лесу, сливаясь в сплошной гул, похожий на жужжание гигантского роя пчёл.

Вдалеке, над зелёным морем деревьев, пронеслась тёмная туча, похожая на чёрный дым.

— Это летучие мыши, да? — спросила Юкари.

— О, правда?

— Мацури говорила, что на закате они стаями вылетают из пещер.

— Они не нападают на людей?

— Кто их знает.

— ...

Последние лучи света растворились в кронах деревьев.

— Юкари-тян.

— М?

— Знаешь...

— Ага.

В этот момент позади раздались шаги, и они одновременно обернулись.

Это был Киносита.

— Ого... вы обе здесь.

Он выглядел слегка озадаченным.

На нём были повседневные хлопчатобумажные брюки и лёгкая рубашка, но волосы, как всегда, были безупречно зачёсаны назад.

— А-а-а, так вы Киноситу-сана ждали! — с ехидцей протянула Юкари.

Киносита и Сацуки обменялись быстрыми взглядами.

— Оставляю это на твоё усмотрение, — невозмутимо ответил Киносита.

— Я вам не мешаю?

— Нисколько.

Они вдвоём прислонились к вывеске «SOLOMON SPACE ASSOCIATION», явно не собираясь никуда уходить.

Тропическое солнце садится почти под прямым углом к горизонту, поэтому сумерки здесь наступают мгновенно. Юкари вглядывалась в тёмные джунгли, но не видела ни малейшего движения.

Прошёл уже почти час с тех пор, как она пришла сюда.

Сацуки, видимо, сбитая с толку появлением Киноситы, так и не продолжила начатый разговор.

Стоять в неловком молчании Юкари начало надоедать.

К тому же, как ни странно, её гнев постепенно утихал. То, что ей солгали, было неприятно, но разве, зная правду, она смогла бы спокойно сидеть сложа руки? Стремление провести объективный тест для Аканэ — это честно и правильно.

К тому же, они, наверное, уже догадываются, что Юкари всё знает. А если нет, то Юкари совсем не улыбалось выглядеть третьей лишней на чужом свидании.

Она уже открыла было рот, чтобы попрощаться, как вдруг...

— Эге-гей, Юкари! Аканэ ещё не вернулась?

Появление Мацури с её неизменным мешком мгновенно обнулило все интриги, подозрения и недомолвки.

— ...

— ...

Сацуки и Киносита молча уставились на Юкари.

— Ещё нет, — ответила Юкари.

— До конца времени ещё шесть часов. Всё будет пучком.

— Значит, ты знала, — констатировал Киносита.

— Мацури встретила Аканэ в джунглях сегодня днём.

Киносита и Сацуки метнули быстрые взгляды на охранника у ворот, а затем снова повернулись к Юкари.

— Я так и думал, что этим кончится. Извини за ложь.

— Мацури ей ничем не помогла. Аканэ сама отказалась от помощи.

— Понятно.

— Можете верить, можете нет.

— Я верю.

— Но всему же должен быть предел! Бросать девчонку в джунглях в одиночку — это уже перебор!

— Мы готовились к этому тесту целую неделю. Поверь, мы подошли к её оценке гораздо серьёзнее, чем к обычным кандидатам. На острове нет крупных хищников, у неё есть рация. Да, это тяжёлое испытание, но не настолько опасное, как кажется.

— А как же ядовитые змеи и лягушки?

— Я приняла все меры предосторожности, — вступила Сацуки. — Научила её, как делать уколы антибиотиков и сыворотки в случае необходимости.

И добавила:

— Хотя лично я была против этого теста.

— Это была моя идея. Не злись на Сацуки-сан, — сказал Киносита.

— Ладно, проехали.

Юкари отступила. Ей не удалось высказать всё, что накипело, но сейчас её гораздо больше волновала судьба Аканэ.

— Так... Мацури, где именно ты видела Аканэ-кун?

— Километрах в трёх к востоку от взлётной полосы.

— В какое время?

— Сразу после обеда.

— Ясно. Значит, она была уже совсем близко...

Киносита отошёл к будке охраны и вскоре вернулся.

Вскоре луч прожектора со смотровой вышки пронзил ночное небо.

Вдалеке, за главным зданием и Центром подготовки, зажглись огни взлётно-посадочной полосы.

— Такое освещение у нас включают каждую ночь, так что не переживай. Но вот сирены включать не будем, уж извини.

«Ещё чего, спасибо я вам говорить не собираюсь», — подумала Юкари, но в глубине души корила себя за то, что сама до этого не додумалась.

Вчетвером они продолжали ждать.

После девяти вечера, закончив работу, к ним присоединились Мукаи и Насуда.

Увидев, кто собрался у ворот, Мукаи тут же развернулся и вскоре притащил огромный термобокс.

— Сэндвичи и кола из столовой. Угощайтесь.

Все молча потянулись за едой.

Стоять вот так, всем вместе, ожидая её возвращения, было как-то неловко.

Юкари спросила у Мацури:

— Вопрос к главному эксперту по джунглям: какой маршрут самый простой?

— Если не напрягаться, то лучше всего идти прямо на север, выйти к берегу и идти вдоль моря.

— Ясно...

Юкари в своё время тоже так поступила. Выйдя к восточному побережью, она упёрлась в забор космодрома. Дальше оставалось только идти вдоль него, пока не упрёшься в главные ворота.

Она посмотрела в сторону забора, но там царила лишь непроглядная тьма.

— У неё батарейки в фонарике не сели?

— Их хватает часа на два. Запасных мы не давали, — ответил Киносита. — Даже если она берегла их на последний день, они наверняка уже сели.

— Когда сегодня луна взойдёт?

— Ближе к полуночи, — ответила Мацури.

Юкари вспылила и накинулась на начальство:

— Неужели нельзя было устроить тест в полнолуние?!

— Ну-ну, Юкари-кун... — примирительно начал Насуда.

И тут...

— Агась! Что-то блеснуло!

— Где?!

Все посмотрели туда, куда указывала Мацури.

Сначала ничего не было видно. Но через пару минут все шестеро заметили это.

В темноте джунглей действительно что-то блеснуло.

На склоне холма, примерно в полукилометре от них.

— Мацури, что думаешь?!

— Огонёк пошёл влево. Значит, она идёт не к морю, а хочет выйти на горную дорогу.

— Она сможет оттуда добраться?

— Там есть небольшой овраг. Если она его просто пересечёт — всё будет пучком. Но если пойдёт по дну оврага... это плохо.

— А что там?

— Глубокое болото.

— ...

Даже если она видит огни космодрома, это ещё не значит, что она дойдёт.

После этого огонёк больше не появлялся.

Отбросив свой атеизм, Юкари взмолилась всем богам.

Одиннадцать вечера.

— Огонь!

Свет появился снова, гораздо левее, чем в прошлый раз.

— Она перешла овраг!

— Правда?!

— Если пойдёт прямо, выйдет на дорогу.

— ДА!!

Юкари сложила руки рупором и набрала в лёгкие побольше воздуха.

— Не смей её звать! — мгновенно пресёк её порыв Киносита. — Это тест. До самого конца она должна полагаться только на себя.

Юкари шумно выдохнула и впилась взглядом в дорогу впереди.

Из-за поворота показался тусклый жёлтый свет.

— Всё пучком, Юкари. Она уже вышла на дорогу.

Вскоре из-за деревьев появилась маленькая фигурка. В правой руке она держала что-то вроде факела.

— АКАНЭ-Э-Э-Э!! ЭГЕ-ГЕ-Е-ЕЙ! МЫ ЗДЕ-Е-ЕСЬ!!

Не выдержав, Юкари закричала во всё горло. Фигурка помахала факелом в ответ.

— Ура-а-а! Аканэ, ты смогла!

Юкари запрыгала от радости.

Теперь был отчётливо виден оранжевый комбинезон. Аканэ шла неуверенно, пошатываясь, но упорно продвигалась вперёд.

Юкари выбежала туда, где заканчивался асфальт, и застыла в ожидании, словно бегун, принимающий эстафетную палочку.

На последних пяти метрах Аканэ бросила факел и буквально рухнула в объятия Юкари. Её щека, покрытая грязью и царапинами, прижалась к плечу Юкари.

— Ты сделала это, Аканэ! Ты молодчина!

Обняв её за плечи, Юкари усадила её на землю. Сацуки тут же опустилась на одно колено и быстро осмотрела её.

— Раны есть?

— В... вроде нет...

— Как самочувствие?

— Отлично... просто потрясающе.

— Отлично. Ты большая молодец.

— Использовать самодельный факел — это было умно. Поздравляю, — похвалил Киносита.

— Я нашла ветки, покрытые засохшим млечным соком фикуса... и собрала их до темноты.

— Что ж, отличная работа! Значит, у нас появился третий астронавт!

Насуда протянул ей руку для рукопожатия.

Аканэ уже протянула руку в ответ, но на полпути остановилась.

— Но днём я встретила Мацури-сан...

Аканэ честно рассказала о том, как нашла инжир.

— Мацури-кун, как всё было на самом деле? Ты хотела ей помочь?

— Я так сложно не думаю, — пожала плечами Мацури. — Я просто любовалась ласточками. И хотела, чтобы Аканэ тоже на них посмотрела.

— Хм. Что скажешь, Сацуки-кун?

— Ну... когда Мацури-тян так говорит, это не звучит как ложь, — криво усмехнулась Сацуки.

— Вот видишь! — Насуда повернулся к Аканэ. — Ты сдала!

— А... с-спасибо вам огромное!

— С завтрашнего дня начнутся настоящие тренировки! — предупредила Сацуки. — Раз уж у тебя хватило силы воли выжить в джунглях, то и восемь G выдержишь, так ведь?

— Э-э... ну...

— Я на тебя рассчитываю!

Сацуки ослепительно подмигнула ей.

Неделю спустя. Центр подготовки, тренажёрный зал.

Вход мужчинам сюда был не то чтобы строго воспрещён, но они старались заходить с большой осторожностью. Часто случалось, что астронавтки тренировались или проходили медосмотры здесь в весьма откровенном виде.

В этот день в зале снова были одни женщины: Сацуки, Юкари и Мацури. Обе астронавтки были в скафандрах.

Вскоре открылась дверь из соседней комнаты.

— Та-да-а-ам! Всё готово-о-о~

Главный химик Мотоко Михара за руку вывела Аканэ, облачённую в новенький, сверкающий белизной скафандр.

У Аканэ не было таких выдающихся форм, как у Юкари или Мацури, но её стройная фигура выглядела невероятно изящно. Поскольку скафандр проектировался с учётом изменений тела в невесомости, он плотно облегал ноги, делая их визуально стройнее, и немного приподнимал грудь и бёдра.

— Ого! А тебе идёт!

— Выглядишь потрясающе, Аканэ-тян! Прямо как юная Надя Команечи!

— Агась, от кавалеров отбоя не будет!

— Э-э, да бросьте...

Аканэ густо покраснела и рефлекторно прикрыла грудь и живот руками.

— Не прикрывайся, так ещё неприличнее выглядит! — посоветовала Юкари. — Расправь плечи, иди уверенно! К этому быстро привыкаешь, и ты, и окружающие. Чувство неловкости — это просто от непривычки.

— Н-но я чувствую себя так... будто голая иду.

Её тихий голос потонул в хриплом смешке Мотоко:

— Ку-фу-фу... Если чувствуешь себя голой, значит, я отлично справилась со своей работо-о-ой~ Это же «вторая кожа» как-ника-а-ак~

Скафандры были произведением искусства от мастера Мотоко, и с каждой новой версией становились всё удобнее. Они были скроены так, чтобы в них было максимально комфортно сидеть в кресле пилота, но благодаря невероятной эластичности (как у хорошего гидрокостюма) в них можно было свободно ходить.

Раздался стук, и в приоткрытую дверь просунулась голова Насуды:

— Можно войти?

— Да, заходите.

Насуда в строгом костюме с восхищением оглядел Аканэ и хлопнул в ладоши.

— Превосходно! Выглядишь как настоящий, полноценный астронавт!

— Вы меня смущаете...

— Я же говорю, не сутулься, так только хуже!

— Как бы ты ни выглядела, главное — вот это!

Насуда протянул Аканэ тонкую книжицу, похожую на блокнот.

— Твой официальный паспорт астронавта.

— Вау...

Открыв его, она увидела свою заламинированную фотографию, а рядом надпись: ASTRONAUT AKANE MIURA. На следующей странице красовался текст на десяти языках: «Данное лицо является официально признанным астронавтом Правительства Японии и Правительства Соломоновых островов. Просим все профильные организации и учреждения оказывать предъявителю сего документа максимальное содействие».

— С этим паспортом, где бы ты ни приземлилась, твои права будут гарантированы на высшем дипломатическом уровне!

— Ого... Быть астронавтом — это и правда круто.

— Ага, если приземлишься там, где есть люди, — ехидно вставила Юкари. — Но такого фееричного приземления в самом центре города, как у нас, больше точно не будет!