Глава 3. Операция по спасению «Орфея»

АКТ 1

— Что вы сказали? Хьюстон, повторите.

Норман Рэндольф услышал всё кристально ясно, но его мозг отказывался принимать эту информацию.

— У одного из двигателей системы ориентации «Орфея» неполадки. Два датчика выдают ошибку.

— И вы предлагаете чинить его прямо здесь? У нас же нет запчастей для самой АМС!

— Мы не можем запустить его неисправным.

Норман пожал плечами, хотя под скафандром этого никто не увидел.

— Давайте инструкции.

Если слишком сильно артачиться, твой рейтинг упадёт. А там, глядишь, больше в космос не пустят.

Рассудив так, Норман не стал спорить.

Ему потребовалось пять лет, чтобы попасть в экипаж «Спейс-Шаттла» и отправиться в космос. Это был его третий полёт, но в открытый космос он выходил впервые. В НАСА негласным пределом для астронавта считаются три полёта за карьеру. Если он не хочет, чтобы этот полёт стал для него последним, придётся стиснуть зубы.

— Начинаю движение, Норман. Готов? — раздался из кабины голос Гордона Кренишика.

Норман стоял, зафиксировав ноги на конце RMA — дистанционного манипулятора, похожего на суставчатую лапу огромного насекомого[✱]Canadarm, официально Shuttle Remote Manipulator System (SRMS)..

Гордон управлял этим манипулятором.

— Давай.

Норман плавно поднялся метра на три и, слегка качнувшись по инерции, замер.

Пол грузового отсека отдалился, в поле зрения попали оба крыла шаттла. А за ними простиралась бесконечная синева плывущей Земли.

Прямо перед ним возвышался корпус автоматической межпланетной станции «Орфей».

Под станцией был закреплён разгонный блок, который должен был отправить её к Плутону[✱]Речь про IUS, двухступенчатый твердотопливный РБ. Достаточно крупная конструкция высотой 5,2 м, диаметром 2,8 м и массой 14,7 тонн..

Связка из АМС и разгонного блока возвышалась в центре грузового отсека, словно ствол гигантской пушки.

Зрелище было поистине величественным.

Вряд ли в будущем будут планироваться столь масштабные исследовательские миссии.

Тенденция такова, что АМС с каждым годом становятся всё компактнее и запускаются небольшими беспилотными ракетами. Нынешний метод — вывести аппарат на низкую орбиту с помощью «Спейс-Шаттла», развернуть антенны, провести тщательную проверку систем и только потом отправить в межпланетное пространство — имел слишком много ограничений и обходился непомерно дорого.

Проект «Орфей» стартовал в те времена, когда люди ещё питали радужные иллюзии относительно «Спейс-Шаттлов».

Вскоре после начала эксплуатации «Шаттлов» стали очевидны их колоссальная стоимость и низкая эффективность. А катастрофа «Челленджера» в 1986 году и вовсе перечеркнула всё. Множество запусков было отменено, а системы безопасности подверглись радикальному пересмотру.

Проект «Орфей» принял на себя весь удар этих изменений и на долгие годы превратился в «оставленный на потом» груз.

Следуя инструкциям из Хьюстона, Норман принялся снимать золотистую экранно-вакуумную теплоизоляцию, покрывающую корпус «Орфея».

На Земле это было бы проще, чем вскрыть конверт, но здесь это превратилось в изнурительный труд. В космических перчатках даже чтобы просто ущипнуть что-то, требуется усилие в тридцать килограммов, а из-за толщины материала тактильные ощущения полностью отсутствуют. Вдобавок его опора болталась, как кончик удочки.

Кое-как справившись с ЭВТИ, он добрался до дюралюминиевого корпуса.

Норман достал из кармана для инструментов шестигранный ключ и начал откручивать винты. Левой рукой он осторожно придерживал их, чтобы они не улетели в открытый космос и не превратились в космический мусор.

На то, чтобы выкрутить восемь винтов, ушло сорок минут.

Открыв панель, он увидел в глубине трубки для подачи гидразина. Рядом находился блок управляющих клапанов. Размером примерно с портативный радиоприёмник.

И это мне нужно снять...?

Глядя на пучок трубок и проводов, подведённых к клапанам, Норман почувствовал, как накатывает тоска.

— Вы когда-нибудь собирали корабль в бутылке? — спросил он в пустоту.

— Чувствую себя именно так.

— Если справишься, станешь героем, — подбодрил его командир корабля Уэйн Баркхаймер.

Да — именно так. Устранение нештатных ситуаций на орбите — это звёздный час астронавта. Услышав такие новости, налогоплательщики снова поверят, что посылать людей в космос имеет смысл.

Через три часа Норман наконец отсоединил блок клапанов. Схватив его левой рукой, он плотно прижал его к груди. Теперь оставалось только вернуться в шлюз, а там они уже разберутся, что к чему.

С чувством выполненного долга Норман скомандовал:

— Готово. Гордон, вези меня к шлюзу.

— Теперь переизбрание тебе обеспечено.

Манипулятор, служивший ему опорой, пришёл в движение.

Внезапно Норман заметил неладное и резко крикнул:

— Эй, туда нельзя!

В наушниках раздалось приглушённое ругательство Гордона.

Манипулятор с Норманом на конце двигался прямиком на одну из торчащих антенн АМС. Инерция была огромной, и мгновенно остановить стрелу не удалось.

Норман попытался пригнуться, чтобы проскочить под антенной.

Сделать резкое движение в громоздком скафандре стоило невероятных усилий.

И на какую-то долю секунды его внимание, сосредоточенное на блоке клапанов в левой руке, ослабло.

Ему удалось разминуться с антенной, но блок выскользнул из пальцев. Кувыркаясь в невесомости, он поплыл в сторону разгонного блока.

Ударившись об обшивку, блок изменил траекторию и юркнул в зазор между АМС и разгонным блоком.

— Чёрт! Да что ж такое!

— Прости, Норман. Ты цел?

— Со мной всё в порядке, но я упустил деталь. Видел, как она залетела в соединительный узел между АМС и РБ.

— Понял. Что будем делать?

— Подведи меня поближе. Ещё на три фута.

— Окей. В этот раз не промахнусь.

Когда манипулятор приблизился, Норман заглянул в зазор.

Это была узкая щель — диаметром три метра, но шириной всего пятьдесят сантиметров. Разгонный блок отстреливается после того, как выведет станцию на межпланетную траекторию. Для этого там было установлено кольцо с пиропатронами, а соединяющие их фермы причудливо переплетались, образуя пространственную конструкцию, похожую на детскую лазалку-паутинку.

Посветив туда фонарём, Норман увидел застрявший в глубине блок.

— Вижу его... Кажется, смогу дотянуться.

Норман просунул руку в щель. Но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Рукава скафандра, раздутые давлением, стали в три раза толще обычных, а суставы гнулись с огромным трудом.

Ему кое-как удалось дотянуться до блока, но он коснулся его лишь кончиками пальцев, и это стало роковой ошибкой.

Вместо того чтобы ухватить деталь, он протолкнул её ещё глубже.

— Проклятье! Теперь он провалился между баками!

— Сможешь его быстро достать? — спросил командир.

— Подождите... Нет, боюсь, быстро не получится.

— Понял. Возвращайся в шлюз. Ничего страшного, придумаем что-нибудь.

АКТ 2

— Эй, сделайте погромче!

Голос раздался откуда-то с другого конца зала.

Юкари, Мацури и Аканэ оторвались от обеда и посмотрели в ту сторону.

Взгляды всех присутствующих в столовой были прикованы к телевизору на стене.

Обычно там крутили программы спутникового ТВ, но сейчас, судя по всему, шли новости CNN.

— Что там? Опять про нас?

— Агась, пошли посмотрим.

Троица встала из-за стола и подошла к экрану.

Картинка передавалась со «Спейс-Шаттла». Видео было снято из кормового обзорного иллюминатора на полётной палубе: в центре грузового отсека двое астронавтов возились с каким-то огромным аппаратом.

Зазвучал голос ведущей:

— ...С тех пор пошёл уже третий день. Деталь, провалившаяся в зазоры автоматической межпланетной станции «Орфей», всё ещё не извлечена. Попытки раскачать аппарат или использовать роботизированный манипулятор закончились неудачей.

— Ого, они там до сих пор возятся? — протянула Юкари.

Стоявший впереди мужчина в рабочем комбинезоне обернулся и хмыкнул:

— Скоро, похоже, ваш выход, Юкари-тян.

— Да ладно.

— А я тебе говорю...

— Для извлечения детали необходимо частично разобрать двигательный отсек АМС, что в условиях орбиты признано невозможным.

— У нас тут уже работа кипит. Со вчерашнего дня в МИК начали сборку РН. Пока только подготовительный этап, но всё же.

— В смысле, наш выход... SSA полетит туда, в космос? — спросила Аканэ.

— Ну да. Вы-то со своими габаритами туда целиком пролезете, в эту щель.

Аканэ снова посмотрела на экран.

— Не знаю... Выглядит довольно тесно.

Последний месяц Аканэ несколько раз в неделю тренировалась в гидроневесомости.

В скафандре с системой жизнеобеспечения и правильно подобранными грузами условия в бассейне максимально приближены к микрогравитации. В таком состоянии она тренировалась собирать и разбирать макеты спутников.

— НАСА объявило о продлении миссии ещё на три дня. Они намерены сделать всё возможное за это время. Однако в худшем случае им придётся вернуть «Шаттл» на Землю вместе с АМС «Орфей» на борту.

— Если так случится, «Орфею» конец, — сказал рабочий.

— Но его же можно запустить потом?

— Наивная ты, Аканэ-тян, — мужчина покачал головой. — У «Шаттлов» график расписан на десять лет вперёд. А сама АМС после сборки почти десять лет пылилась на складе. Если ждать следующей возможности, не факт, что детали не рассыпятся от старости.

— Как жаль...

— С таким настроем в космонавтике делать нечего. Я вот занимаюсь герметизацией боковых ускорителей. Весь процесс занимает четыре месяца. А потом это всё сгорает и выбрасывается за две минуты.

— Правда? Я не знала...

Аканэ сочувственно опустила плечи, но рабочий рассмеялся:

— Да я не жалуюсь! Их выбрасывают не просто так. Такие одноразовые модули нельзя проверить в реальных условиях перед стартом, поэтому всё зависит от мастерства сборщика. В этом и кайф! А вы, девчонки, можете лететь спокойно, мы свою работу знаем!

Под дружеские подколки коллег: «Ой-ой, какой крутой выискался!», Аканэ вежливо поклонилась.

Троица вернулась за стол и продолжила обед.

Юкари взяла рыбу, запечённую в кляре (меньер), Мацури — омлет, а Аканэ выбрала осьминога в маринаде.

Гарниром у всех трёх был рис. Хотя на базе работали и местные жители, подавляющее большинство составляли японцы, поэтому в меню преобладала японская кухня.

— Аканэ, ты так мало ешь. Наедаешься?

— Честно говоря, я бы съела ещё, но у меня в три часа это...

— А, понятно.

Тренировка на центрифуге.

С теорией и процедурами управления Аканэ справлялась блестяще, но вот непереносимость перегрузок оставалась её ахиллесовой пятой.

— И как? Привыкаешь потихоньку?

— Не-а. Восемь G — максимум пять секунд выдерживаю.

— Пять секунд — это уже норм. На старте больше и не надо.

— Но Сацуки-сан говорит, что в реальности добавятся ещё и вибрации, поэтому нужен больший запас прочности.

— Ну да, трясёт там знатно.

— К тому же, ладно старт, но при входе в атмосферу перегрузки длятся дольше... — Аканэ тяжело вздохнула.

— Не дрейфь! До первого полёта ещё пять месяцев, привыкнешь.

— Просто ложись и спи. Я тебя разбужу, — жизнерадостно заявила Мацури.

— Слушай, Мацури, это, конечно, не моё дело, но вытри рот. Весь в кетчупе.

— Агась, потом вытру.

— Вытирать надо СРАЗУ. В этом и заключается цивилизованность.

— Трудно быть цивилизованным человеком.

— Пусть трудно, так и надо!

— Агась.

— Эм... Я давно хотела спросить, — подала голос Аканэ. — Как правильно интерпретировать это её «агась»[✱]«Хой»/ほい в оригинале??

— Да никак его не интерпретировать, — безапелляционно заявила Юкари. — Это как «Бакэратта!»[✱]Коронная фраза младшего брата главного героя культовых манги и аниме Obake no Q-taro, обакэ (привидения) О-дзиро..

— «Бакэратта»?

— Не знаешь? Ну, тогда как «Купипу~»[✱]Звуки милых пухлых существ из манги, аниме и JRPG. Например, гаттянов из культовых манги и аниме Dr. Slump..

— Тоже не очень понимаю...

— Слушай, Аканэ, ты вообще мангу читала, аниме смотрела?

— Да. В детстве, в парикмахерской, пока ждала, пролистала пару журналов.

— М-да уж...

Не найдя подходящих слов, Юкари повернулась к Мацури:

— Сама объясняй!

— Агась?

— Понимаешь, о чём мы?

— Агась.

— Вот, видишь. И так всегда. Всё как-то само собой рассасывается и забывается. — Юкари пожала плечами. — Вот такой он, юг Тихого океана. Народ, которому для полного счастья хватает трёх пальм на всю жизнь.

— Ха-ха... — Аканэ оставалось только неловко улыбнуться.

Их обеденный перерыв прервало объявление по громкой связи:

«Внимание астронавтам! Срочно собраться в комнате для брифингов. Повторяю: астронавтам срочно собраться в комнате для брифингов».

АКТ 3

В комнате их ждали Насуда, Киносита и Сацуки. Когда девочки сели за круглый стол, Насуда начал:

— Перейду сразу к делу. Мы запускаем экстренную миссию. Старт завтра утром, в десять тридцать четыре. Орбитальный аппарат — «Мангостин»[✱]Мангостин., командир — Юкари, специалист полёта — Аканэ. Мацури остаётся на Земле в качестве дублёра.

На мгновение повисла мертвая тишина.

А затем Аканэ робко переспросила:

— Специалист полёта... вы сказали, Аканэ?

— Именно.

У Аканэ отвисла челюсть.

— Я... Я ПОЛЕЧУ?! УЖЕ ЗАВТРА?!

Насуда глубоко кивнул.

— Да. Намного раньше, чем планировалось, но вот он — твой первый полёт.

— Но почему...

— Для начала я должен объяснить суть миссии.

— Это из-за «Орфея»? — догадалась Юкари.

— Верно. Мы будем оказывать поддержку в запуске этой несчастной АМС к Плутону. Запасная деталь для вышедшего из строя узла сейчас доставляется по воздуху. Завтра утром она будет здесь. Доставить эту деталь на «Шаттл» и извлечь застрявшую в зазоре старую — вот ваша задача.

Насуда обвёл троицу горящим взглядом.

— Исправить оплошность НАСА и продемонстрировать наши высочайшие возможности в области внекорабельной деятельности. Это шанс, о котором можно только мечтать!

— И заодно прорекламировать НАСА нашего новичка Аканэ, так?

— В яблочко. Покажем им, что у SSA тоже есть отличные специалисты полёта. Аканэ-кун выйдет в открытый космос и заберёт деталь.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО!! Я НЕ СПРАВЛЮСЬ!! — в панике закричала Аканэ. — У меня программа подготовки рассчитана на шесть месяцев! А прошёл всего месяц, и сразу реальный полёт?!

— Твоя программа подготовки была рассчитана на одиночный полёт. В этот раз с тобой летит Юкари-кун.

— Я буду только мешаться!!

Хм-м...

Насуда, конечно, славился своей привычкой переть напролом, но отправить в космос Аканэ вот так, с ходу — это был слишком смелый шаг.

Юкари посмотрела на Сацуки.

Та, очевидно, была против кандидатуры Аканэ. На её лице было написано: «Ну вот, я же говорила».

— Я не хочу создавать напряжение в команде перед стартом, — продолжил Насуда. — Ваше мнение будет учтено. Если вы категорически против, мы заменим её на Мацури-кун. Что скажешь, Юкари-кун?

Аканэ с тревогой посмотрела на Юкари.

— Думаешь, она не справится? — спросил директор.

— Нет, — твёрдо ответила Юкари. — Она справится играючи.

— Ю-Юкари...

Аканэ попыталась возразить, но Юкари не дала ей вставить ни слова.

— Не бойся. Для тебя это раз плюнуть.

— Но я... завтра, вот так сразу... я не смогу...

— Сможешь! Я же сказала, что сама тебя поведу!

— Но...

— Ты хочешь в космос или нет?!

— Ну... хочу, конечно...

— Такие шансы нельзя упускать! SSA — это конторка, которая держится на честном слове. Одна серьёзная авария — и нас прикроют навсегда. Так что лететь надо тогда, когда есть возможность!

— Угх...

Аканэ хлопала глазами, пытаясь переварить аргументы Юкари.

Логика Юкари по своей напористости ничуть не уступала нахрапистости Насуды.

Было видно, как в голове Аканэ проносятся сотни мыслей и сомнений.

После шестидесяти секунд внутренней борьбы она произнесла:

— Я... я полечу.

— ВОТ ЭТО ПО-НАШЕМУ! — хором воскликнули Юкари и Насуда.

«Ну вот, теперь и у меня гора с плеч долой», — подумала Юкари. — «Сначала слетай один раз. А там уже сама решай, что делать дальше».

Затем Юкари обратилась к Насуде:

— Слушайте, а с чего вдруг великая и ужасная НАСА вообще к нам обратилась? Они же нас даже к своей космической станции на пушечный выстрел не подпускают.

— Да они и не обращались. Я сам им это предложил. По супер-выгодной цене — оплата только в случае успеха.

— Так и знала.

Юкари вздохнула.

Её это уже даже не удивляло: вся SSA двигалась исключительно на топливе из амбиций этого человека.

— И значит, мы летим без нормальной подготовки?

— Подготовка начнётся прямо сейчас, — вмешался Киносита.

— И как? Слетаем на Gulfstream в Хьюстон и обратно?

— Хотелось бы, но времени нет. Вместо этого вы изучите обстановку с помощью компьютерной графики.

— 3D-моделирование?

— Считайте это видеоигрой-лабиринтом. Мы запросили у НАСА все необходимые данные. Будем зубрить до самой ночи.

АКТ 4

Шаттл «Атлантис» встречал свою пятьдесят седьмую орбитальную ночь над Индийским океаном.

По корабельному времени был день. Экипаж собрался на средней палубе на обед.

Они заливали горячую воду в пакеты с сублимированным супом, разминали содержимое руками и высасывали через трубочку.

Настроение у всех было паршивое.

К космической еде они были морально готовы и привычны, но после четырёх дней бесплодных попыток спасти миссию невольно хотелось сказать: «Неужели нельзя было хотя бы еду нормальную сделать?!».

— Они правда завтра прилетят? Эти самые «гёрлз»? — спросил Норман.

— Разве на одно только сближение не уходят обычно сутки?

— Сказали, что перейдут на траекторию перехвата сразу после первого витка, — ответил командир, бывший лётчик-испытатель, славившийся своим хладнокровием.

— Не знаю, что за фокусы они там используют, но точность выведения на орбиту у них просто пугающая.

— И они собираются залезть прямо ТУДА...?

— Пока сам не увижу — не поверю.

— Я видел их по телевизору, — подал голос пилот Луис Кригер. — До сих пор думаю, что это спецэффекты. Девчонки шестнадцати лет! Прямо как в «джапанимейшн».

— В джапани...?

— Японская анимация. Там всё время маленькие девочки мир спасают. Вернёмся — дам тебе кассету посмотреть.

— В любом случае, нам нужно морально подготовиться, — резюмировал командир.

— К чему?

— К тому, что если эти девчонки и правда справятся...

— ...

Члены экипажа переглянулись.

Все они были мужчинами, прошедшими жесточайший отбор и сумасшедшую конкуренцию ради права летать в космос. Проигрывать они не привыкли.

Наконец Норман произнёс:

— Знаете... я готов с этим смириться. Если вспомнить, что альтернатива — это вернуться с пустыми руками и смотреть в глаза доктору О'Лири.

Никто не ответил, и Норман продолжил:

— Зная его, он нас даже не упрекнёт. Скажет: «Вы отлично поработали, парни. У вас ещё будут шансы».

Норман с силой смял пустой пакет из-под куриного супа и со злостью швырнул его в утилизатор.

Раздался громкий стук.

— Чёрт возьми... Не бывать этому! — выплюнул Норман.

АКТ 5

В пять утра следующего дня трёх астронавток разбудил звонок от Сацуки.

После официального зачисления в штат Аканэ переехала в то же общежитие на базе, где жили Юкари и Мацури. Каждой выделили по отдельной комнате на втором этаже; они располагались по порядку: Юкари, Мацури и Аканэ.

— Эге-гей, Юкари-и-и! Утро-о-о!

Когда Юкари собиралась, из-за двери раздался голос Мацури. Мацури всегда просыпалась раньше всех и по привычке брала на себя роль будильника для остальных.

Выйдя в коридор, Юкари увидела и Аканэ.

— Доброе утро. Аканэ, удалось поспать?

— Да, на удивление крепко спала.

— Ого, а у тебя, оказывается, нервы железные.

— Просто устала очень.

Впрочем, «крепко спала» означало всего четыре часа. Не густо.

Выйдя из общежития, они направились в столовую, щурясь от утреннего солнца.

— Понятно. Я-то думаю, что так тихо... Прессы нет.

Видимо, журналисты просто не успели среагировать на внезапный перенос старта.

— А обычно их тут много?

— Обычно они устраивают пресс-конференцию прямо у дверей общежития. Ещё до завтрака, прикинь!

— Скоро налетят на самолётах, вот увидишь. Наш директор любит журналистов, — добавила Мацури.

Войдя в столовую, троица сразу направилась к стойке выдачи, даже не взяв подносы.

— Тётушка, нам «спешл», пожалуйста!

— Да-да, уже готово!

Им выдали подносы с тостами, яйцами и кокосовым молоком. Это было специальное меню для астронавтов с жесточайшим санитарным контролем. Хотелось бы, конечно, съесть ещё пару блюд, но переедание перед стартом до добра не доводит.

— Удачи вам там.

— Ага.

— Аканэ-тян, успешного первого полёта!

— Да, я постараюсь!

После завтрака они прошли медосмотр в Центре подготовки. Температура, давление, пульс, анализ мочи...

Сацуки быстро выписала медицинские заключения и скомандовала:

— Отлично, у всех троих всё в норме. Мацури-тян, отправляйся в центр управления. Вы двое — останьтесь здесь.

Сацуки сняла трубку и позвонила в кабинет директора:

— Юкари и Аканэ — зелёный свет.

Коротко бросив это и повесив трубку, Сацуки приступила к клизмам. Введение холодной воды снизу полностью очищало толстую кишку. Теперь о «больших» проблемах на орбите можно было забыть[✱]Реальная деталь, прошедшая от самых первых пилотируемых полётов и до современности включительно. Специальный рацион и очищение кишечника до сих пор требуется из-за продолжительности полёта к станции — до двух суток, а в корабле по правилам экипаж находится в скафандрах..

Затем девушки облачились в лётные скафандры и собрали волосы.

— У вас с Мацури такие длинные волосы. Они не мешают? — спросила Аканэ.

— Длинные даже проще собирать, — ответила Юкари, завязывая волосы в два хвоста и фиксируя их резинками, после чего обильно залила лаком для волос. — Короткая стрижка — это, конечно, хорошо. Главное, чтобы волосы не попали под адаптерное кольцо шлема.

— Понятно...

— Ну-ка, дай посмотрю.

Юкари повернулась к Аканэ, поправила ей причёску и подрезала выбившиеся пряди.

— Классные у тебя волосы, Аканэ. Тонкие и шелковистые.

— Ага. С ними вообще мороки нет.

— Но если полетишь так, они в невесомости разлетятся во все стороны. Закрой глаза.

Юкари щедро залила волосы Аканэ лаком.

Затем они надели шлемы, проверили герметичность скафандров — и на этом подготовка была завершена.

Уже на пороге Аканэ остановилась.

— Эм... простите... можно мне... на минуточку...

Получив разрешение, Аканэ позвонила домой. О её полёте родным уже сообщили, но со вчерашнего вечера у неё не было ни свободной минутки, чтобы поговорить с ними лично.

— Да, это Миура.

Трубку взял её младший брат, который был младше на четыре года. Его ломающийся подростковый голос было слышно даже на расстоянии.

— А, Хидэто? Это я.

— Сеструха, ты как всегда не вовремя~

— А?

— Мамка с папкой только что в храм ушли. Молиться за тебя.

— А... понятно.

— По телеку-то будут показывать? Твой первый полёт всё-таки.

— Нет, всё так внезапно решилось, видимо, не успели организовать трансляцию.

— Они скоро вернутся. Перезвонишь?

— Мы уже едем на стартовую площадку, так что не смогу. Передашь им, что я бодрячком и всё хорошо?

— Угу.

— Ну давай... Хидэто, извини, что не смогу помочь тебе с уроками.

— Да забей, я и сам справлюсь.

— Вот как. Ну ладно... мне пора.

— Угу. Давай там~

Аканэ тихонько положила трубку.

Когда они вышли из Центра подготовки в сопровождении Сацуки, у дверей их ждали фотограф из отдела по связям с общественностью и Насуда. Директор окинул их оценивающим взглядом.

— Юкари-кун. Оставляю принятие решений на месте на тебя. Покажите им отличную командную работу.

— Оставьте это мне!

— Аканэ-кун. Понимаю, что внезапное назначение вызывает тревогу, но я не требую невозможного. Это твой исторический первый полёт. Насладись им сполна.

— Есть!

— Отлично! — Глаза Насуды блеснули за стёклами очков. — Утрите нос этим янки из НАСА!

«А что, звучит весело. Зададим им жару», — подумала Юкари. Боевой дух был на высоте.

Сацуки, Юкари и Аканэ сели в машину службы безопасности и направились к стартовой площадке.

Всю двухкилометровую дорогу ракета маячила перед глазами. Её высота вместе с метеорологической мачтой достигала сорока метров. В баки уже залили жидкий кислород, и от ракеты тянулись белые шлейфы испарений.

Высота самой ракеты составляла 27 метров.

Двадцать из них приходились на центральный блок LS-6.

По бокам центрального блока крепились два твердотопливных ускорителя. Они нужны были для того, чтобы оторвать ракету от земли на начальном этапе полёта.

Если толкать ракету тягой, равной её собственному весу, она будет лишь впустую сжигать топливо, не отрываясь от земли. Задача твердотопливных ускорителей — обеспечить избыточную тягу и как можно быстрее вывести аппарат в разрежённые слои атмосферы.

После отделения ускорителей главная роль переходит к центральному блоку. Он работает долго и стабильно, её задача — не столько давать тягу, сколько наращивать скорость.

К этому времени высота уже превышает 60 километров. Траектория полёта становится почти горизонтальной, аэродинамическое сопротивление минимально, поэтому даже при слабой тяге потерь почти нет. Намного важнее эффективно разгоняться, экономя топливо.

Тем не менее, по мере выгорания топлива ракета становится легче, а значит, ускорение стремительно растёт. Перед самым отключением двигателя перегрузка достигает 8 G — это максимальное значение за весь полёт.

И это будет первым серьёзным испытанием для Аканэ.

Они вышли из машины у стартового комплекса. На секунду остановились, глядя на возвышающуюся ракету.

Затем втроём вошли в лифт.

У земли ветра не было, но на двадцатиметровой высоте ощущался лёгкий бриз.

От лифта к орбитальному аппарату вёл узкий мостик.

Сацуки спросила:

— Девочки, как самочувствие?

— Без проблем.

— Всё отлично.

— Тогда удачи.

— Есть!

— Мы пошли!

Юкари и Аканэ прошли по посадочному мостику.

Открыли люки орбитального аппарата и втиснулись в кресла спиной вниз.

Юкари — слева, Аканэ — справа. Ложементы были отформованы индивидуально под фигуру каждой, так что они ложились в них, как влитые.

Подключили кабели к разъёмам скафандров и застегнули восьмиточечные ремни — на плечах, груди, поясе и коленях.

Теперь они могли двигать только головами и руками.

Юкари проверила положение опасных переключателей, связанных с пиротехникой, и включила главный тумблер питания.

Система жизнеобеспечения — ВКЛ. Внутреннее освещение — ВКЛ.

Когда люки закрылись, отрезав их от внешнего мира, возникло ощущение, что они уже одной ногой в космосе.

Девушки переглянулись.

— Ну, началось.

— Угу.

Голос Аканэ был тихим, но в нём чувствовалась твёрдая решимость. Она сделала глубокий вдох, сдвинула брови и перевела взгляд на приборную панель.

— Да, всё точно так же.

Аканэ пробормотала это себе под нос и поправилась:

— Точно так же, как на процедурном тренажёре. Всё до мельчайших деталей.

— Ага. Ускорение такое же, как на центрифуге, вид из окна такой же, переговоры те же. Единственная разница...

— ...что мы не узнаем, каково это по-настоящему, пока не полетим?

— В точку. Оставим сюрпризы на потом.

Юкари включила радиостанцию.

— Космодром, это «Мангостин». Как слышимость?

— Эге-гей, Юкари, слышу отлично! — раздался бодрый голос.

По правилам базы, связь с кораблём осуществляет дублирующий космонавт. Поскольку они проходят одинаковую подготовку, они понимают друг друга с полуслова.

Мацури, может, и со своими причудами, но к работе относится серьёзно, так что Юкари ей вполне доверяла. Раз уж она смогла совершить самостоятельный полёт всего через три месяца после того, как покинула джунгли, значит, голова у неё варит что надо.

Полётные часы показывали Т-минус 1 час 54 минуты.

Юкари открыла чек-лист, взяла ручку и начала зачитывать пункты:

— Первое: чеки пиропатронов.

Аканэ проверила состояние и ответила:

— На блокировке.

— Второе: ручка управления ориентацией.

— На блокировке.

— Третье: рукоятка системы аварийного спасения (САС).

— На блокировке.

Такие проверки будут повторяться вплоть до самого старта. Ходили слухи, что это делают просто для того, чтобы космонавтам не было скучно, но Юкари предпочитала не халтурить.

Проверкам, которые ты сделал своими руками, доверяешь больше, чем чужим.

Да, то, что можно проверить из кабины, — лишь малая часть всей системы, но если сделать всё зависящее от тебя, на душе становится спокойнее. А когда приходишь к мысли: «Дальше всё в руках судьбы», страх отступает.

Даже сейчас, в свой пятый полёт, Юкари всё равно было страшно.

Всего в трёх метрах под ней находилась взрывчатка, эквивалентная по мощи тактическому ядерному заряду, которая за несколько минут разгонит их до скорости 26 МАХов. Девочка, которая даже мопед водить не умеет, бросает вызов стихии, в которой и матёрым военным лётчикам бывает не по себе. Кто посмеет смеяться над её страхом?

Юкари то и дело поглядывала на Аканэ.

Та чётко и быстро проверяла зачитываемые пункты.

«Молодец, справляется».

Аканэ в каком-то смысле повезло. Юкари же до своего первого полёта видела, как ракеты SSA взрывались на старте одна за другой...

Т-минус 35 минут.

Снаружи раздался глухой лязг.

Аканэ вздрогнула и прислушалась.

— ...Что это за звук?

— Мобильная башня обслуживания отведена. Значит, всё идёт по плану.

— Вот как. А я испугалась.

— На симуляторе таких звуков нет, привыкай.

Юкари принялась объяснять природу различных шумов в кабине:

— Это постоянное гудение — инвертор системы питания. Шипение — это бак с жидким кислородом. Иногда раздаётся резкий стук — это тоже криогенные системы, всё в норме. А шум ветра — вентиляторы.

— Ого...

— Незадолго до старта бак с жидким кислородом начнут наддувать. Звук тоже не из приятных: треск и скрип, как будто металл рвётся.

— Вы прямо всеми пятью чувствами работаете!

— Да я бы и рада их отключить, но они сами в уши лезут, — ответила Юкари, польщённая таким восхищённым взглядом.

Т-минус 15 минут.

Обратный отсчёт шёл без сбоев, и вскоре действительно послышались обещанные треск и скрип.

— Бак с жидким кислородом: давление в норме.

— Все системы работают как часы, Юкари. Как там Аканэ, не нервничает?

Юкари кивнула, и Аканэ ответила сама:

— Мацури, я в порядке. Мне очень интересно.

— Агась. Вот и отличненько. Будете бодрячком — злые духи к вам не сунутся.

— Угу, спасибо.

Т-минус 5 минут.

Пять минут до старта. Большинство систем корабля уже активировалось, наполняя кабину какофонией звуков. Девушки опустили герметичные визоры шлемов и теперь общались только по интеркому. Лишних разговоров больше не велось.

— Проверка полётных данных системы управления.

— Данные в норме.

— Проверка работы таймера.

— Часы идут.

— Переключатель резервного питания ВСУ в положение «ВКЛ».

— Резервное питание ВСУ включено.

Т-минус 3 минуты.

— Отвод переходного мостика. Начало подачи воды на стартовую платформу. — Громкость связи, плюс два.

— Громкость связи, плюс два.

Они увеличили громкость раций, готовясь к оглушительному рёву во время отрыва от стартового стола. Было слышно, как вода обрушивается на газоотводный лоток стартовой площадки, словно водопад.

— Похоже, мы и правда взлетаем. Если дошли до этого момента, то обычно взлетаем, — заметила Юкари.

Аканэ промолчала, лишь коротко кивнув.

— Закрытие дренажного клапана кислорода. Давление в баках в норме.

— «Мангостин», все системы в норме.

Т-минус 60 секунд.

— Переход на внутреннее питание. Проверка напряжения в капсуле.

— Напряжение в норме.

Т-минус 20 секунд.

— Запуск ВСУ твердотопливных ускорителей.

— Подтверждаю запуск ВСУ. Слышу звук работы.

Т-минус 14 секунд.

— Ну, началось. Все системы в норме.

— Юкари, Аканэ, вам зелёный свет. Т-минус десять — девять — восемь — семь... зажигание маршевого двигателя... четыре — три — два... зажигание ускорителей.

Капсулу ощутимо тряхнуло. Ударные волны от твердотопливных ускорителей обрушились на корабль пронзительным высокочастотным воем. Крепёжные болты стартового стола были отстрелены, и ракета вырвалась на свободу.

Ощущение, будто тело вдавливает в кресло.

— Зона старта свободна. «Мангостин» пошёл, — как ни в чём не бывало доложила Мацури.

Юкари сделала свой первый доклад:

— Это «Мангостин», комфортный подъём. ...Аканэ, началось.

— Да, — хрипло выдавила Аканэ.

За окном было видно только небо.

Скорость росла с чудовищной силой. Ракета SSA, вес которой составлял всего десятую часть от массы «Спейс-Шаттла», разгонялась стремительно, словно зенитная ракета.

Вибрация в кабине усиливалась с каждой секундой.

При взгляде из космоса атмосфера Земли кажется тонкой, как лист бумаги, но именно в ней ракету поджидают первые и самые суровые испытания. Это битва с аэродинамическим сопротивлением. В районе точки максимального скоростного напора (МСН/Max-Q) ракету трясёт так, будто её обстреливают крупным градом. Это происходит на отметке T-плюс 60 секунд, на высоте чуть меньше десяти тысяч метров.

— Юкари, Аканэ, скоро участок МСН.

— В-все системы в н-норме, — коротко отозвалась Юкари, стараясь не прикусить язык от тряски.

— Ж-живая? Аканэ?

— Д-да.

— Перегрузка пока н-небольшая. Тряска скоро п-пройдёт.

— Д-да, д-да.

Спустя минуту вибрация пошла на спад.

— Участок МСН пройден. Все системы в норме.

— Молодцы, Юкари, Аканэ.

«Не надо говорить "молодцы", рано ещё», — подумала Юкари, глядя на высотомер.

Высота уже перевалила за тридцать километров. Угол тангажа составлял около сорока пяти градусов, и они летели практически на спине. Но ощущения перевёрнутости не было. Просто Земля теперь находилась у них над головами.

— В окно видно море.

— Ой, и правда. Такое синее...

— Ещё держишься?

— Кое-как...

Т-плюс 140 секунд. Высота 68 километров.

С глухим стуком отделились твердотопливные ускорители.

— Лампа отделения ТТУ горит.

— Угх... — тихонько застонала Аканэ.

Сразу после сброса ускорителей перегрузка резко возросла.

— Отделение ТТУ прошло успешно.

«Да говорю же, не каркай!»

Видимо, услышав стон Аканэ, Мацури добавила ещё одну «ободряющую» фразу:

— Аканэ, самое сложное только начинается.

— Д-да... — с трудом выдавила Аканэ. Её грудь тяжело вздымалась.

— Мацури, пока не обращайся к Аканэ.

— Агась, извиняй.

Ракета системы аварийного спасения на носу капсулы была отстрелена.

Т-плюс 260 секунд. Высота 170 километров.

Перегрузка перевалила за 4 G. Юкари тоже почувствовала, как тело наливается свинцом и перестаёт слушаться.

Всё, что они могли сейчас делать — это следить за приборами. Докладывать на Землю было необязательно.

4,5 G... 5 G... 6 G... 7 G...

— Ещё чуть-чуть потерпеть...

8 G — и внезапно вес исчез.

— Окончание работы центрального блок.

Сухой щелчок — и центральный блок отделился. Сработали миниатюрные тормозные двигатели на ступени, увеличивая дистанцию между ней и капсулой.

— Лампа отделения ступени горит.

— Центральный блок отделён. Вы справились, Юкари, Аканэ!

— Ещё бы не справились. «Мангостин», все системы в норме. Э-э... прерываю связь на минуту.

На всякий случай Юкари переключила рацию с режима постоянной передачи на Push-To-Talk («нажми и говори»), чтобы её голос не шёл в эфир, и обратилась к Аканэ:

— Аканэ, мы на месте. Смотри...

Ответа не последовало.

Юкари отстегнула ремни и заглянула в шлем напарницы.

Аканэ спала ангельским сном.

«Так и знала...»

Она подняла визор и легонько похлопала Аканэ по щеке:

— Аканэ. ...Аканэ, просыпайся.

— М-м... Юкари... — Аканэ приоткрыла глаза.

— Доброе утро, Аканэ. Добро пожаловать в космос.

— ...

Аканэ сделала глубокий вдох и огляделась.

Она подняла руки перед лицом. Руки парили в невесомости.

Аканэ резко вскинула голову и посмотрела в иллюминатор.

— Море!... И облака...

Это были её первые слова.

— Края облаков переливаются всеми цветами радуги... Точно, это же шквал! Шквал сверху выглядит как радуга! Вау...

Она была похожа на ребёнка, впервые севшего в поезд.

— Ну как? Красиво?

— Невероятно, Юкари... Земля... она такая красивая... — с горящими глазами прошептала Аканэ.

— А я о чём говорила! — с довольной ухмылкой ответила Юкари.

«Не зря ты сюда приехала, Аканэ».

«Когда оказываешься здесь, про академию Неллис и всё остальное просто забываешь.

Да, проклясть её было моей ошибкой, но одного раза вполне достаточно».

— Но настоящий кайф будет во время выхода в открытый космос. А пока давай успокоим ребят на базе?

— Ой, точно.

— Можешь не упоминать, что отрубилась, в официальном докладе. Сацуки по медицинским мониторам и так всё видела.

— ...Понятно.

Аканэ погрустнела.

— Я всё-таки потеряла сознание...

— Да забей, ты же ещё учишься. Давай, толкай свою первую речь!

— Угу.

Аканэ кивнула и нажала кнопку передачи:

— Космодром, приём. Это «Мангостин», говорит Аканэ.

— Эге-гей, Аканэ! Ну как тебе космос?

— Я видела радугу! Это было потрясающе красиво!

— Круто-круто! Тебе повезло увидеть такую красоту!

— Спасибо, Мацури. И всем на базе тоже огромное спасибо.

Юкари перехватила инициативу:

— В общем, мы начинаем подготовку к манёвру изменения орбиты. Конец связи.

— Агась, как только программа будет готова, мы её скинем.

Ну что ж, первое серьёзное испытание. Юкари с предельной тщательностью приступила к проверке всех систем.

Выйти в космос — не значит просто зависнуть на месте. И «Шаттл», и «Мангостин» должны мчаться вокруг Земли со скоростью более семи километров в секунду, иначе они просто упадут обратно.

Сейчас «Мангостин» находился на круговой орбите высотой 200 километров.

Цель — «Спейс-Шаттл» — двигался по круговой орбите на 100 километров выше.

Представьте себе два концентрических круга на листе бумаги. Маленький круг — это орбита «Мангостина», большой — орбита шаттла.

Теперь нарисуйте эллипс, соединяющий отметку «шесть часов» на малом круге с отметкой «двенадцать часов» на большом.

Им предстояло пройти пол-эллипса, поднимаясь от «шести» до «двенадцати часов».

Чтобы поднять орбиту, нужно увеличить скорость.

Если выдать правильный разгонный импульс в точке «шесть часов», корабль перейдёт на этот эллипс.

Но если ничего не делать, то, миновав точку «двенадцать часов», он снова пойдёт на снижение по эллиптической траектории.

Поэтому в точке «двенадцать часов» нужно выдать второй импульс, чтобы уравнять скорость со скоростью шаттла и остаться на высокой круговой орбите.

И, разумеется, в этот самый момент шаттл должен находиться именно в этой точке.

Чтобы совершить сближение, необходимо выполнить два ювелирно точных манёвра в строго заданное время, полностью синхронизировав свои позицию, скорость и направление с целью. Это задача на порядки сложнее простого выхода в космос.

Малейшая заминка, упущенный момент — и придётся с позором возвращаться на Землю.

На престиж SSA Юкари было плевать, но позориться самой ей совершенно не хотелось.

Тем более что к ней всегда относились с любопытством и часто поговаривали, что она просто красивая кукла для пиара, а всю реальную работу выполняют компьютеры.

— ...И угораздило же меня уродиться такой симпатичной. Сплошные проблемы.

— А?

— Да так, мысли вслух. Аканэ, проверь все антенные системы. А я займусь двигателями.

— Есть.

В хвостовой части орбитального аппарата открылась крышка теплозащитного экрана, обнажив сопло двигателя системы орбитального маневрирования. В качестве топлива использовались монометилгидразин и тетраоксид азота. Для вытеснения топлива в камеру сгорания применялся газообразный гелий.

Эти два компонента самовоспламеняются при контакте друг с другом, поэтому надёжность зажигания была стопроцентной. Управление двигателем, по сути, сводилось к открытию и закрытию множества клапанов, что делало работу космонавта, по мнению Юкари, похожей на работу сантехника.

В нижней части фюзеляжа развернулась компактная параболическая антенна, нацелившись на американские геостационарные спутники связи TDRS. Использование этой сети позволяло поддерживать связь с Землёй из любой точки орбиты.

— Канал передачи данных с TDRS[✱]TDRS, используемая НАСА и её партнёрами система спутниковой связи. установлен, — доложила Аканэ.

— Отлично. Значит, теперь мы можем связаться с ребятами на шаттле?

— По идее, да. Попробуем вызвать?

— Давай сначала выйдем на эллиптическую орбиту. А то выпендримся, а потом облажаемся — будет обидно.

— Ха-ха, логично.

АКТ 6

— Вижу их... Вот они... И правда добрались всего за два с половиной часа после старта, — сказал Луис, глядя в бинокль через потолочный иллюминатор.

— Вылитый древний «Джемини»... Неужели Япония и до такого дошла?

— Внешне похоже, но это полностью многоразовый корабль, способный входить в атмосферу в такой конфигурации, — заметил командир. — Взять хотя бы их теплозащитные плитки — говорят, они могут спокойно выдерживать приводнение. Я бы не стал их недооценивать. Их технологии на поколение опережают наши.

Затем он вызвал Нормана, ожидавшего в шлюзовой камере:

— «Мангостин» в трёх километрах ниже нас. Десатурацию закончил?

— Готов к выходу в любой момент.

— Пока они не захватят наш манипулятор, наружу не суйся. Можешь попасть под выхлоп маневровых двигателей.

— Да знаю я.

В этот момент из динамика рации раздался по-детски звонкий голос с японским акцентом:

— Шаттл «Атлантис», это орбитальный аппарат SSA «Мангостин». Наблюдаем вас визуально, приём.

— «Мангостин», это «Атлантис». Слышу вас отлично. Начинайте сближение в любое время.

— Принято. Завершаем циклограмму рандеву через четыре минуты.

После импульса в апогее два космических корабля зависли друг относительно друга на расстоянии одного километра.

— Отлично, циклограмма завершена. Погрешность метров сто, не больше.

— Идеально сработано, Юкари.

— Стыковку тоже провернём красиво.

Юкари переключила систему управления маневровыми двигателями в ручной режим и слегка опустила нос корабля.

Шаттл оказался прямо по центру иллюминатора.

Огромный корабль величественно завис в пространстве, направив нос к Земле.

Створки грузового отсека над крыльями были распахнуты, и серебристые радиаторы охлаждения ослепительно сверкали в лучах Солнца. В центре отсека виднелось то, что, по всей вероятности, было АМС «Орфей».

Аканэ издала тихий возглас восхищения:

— Вау... Какой же он огромный и красивый.

— Если он с километра так выглядит... да, махина ещё та.

Юкари нажала кнопку на ручке управления. В спину отдался лёгкий толчок.

— Космодром, это «Мангостин». Начинаю сближение и стыковку в ручном режиме.

— Агась, «Мангостин», принято. НАСА переживает, как бы вы их гидразином не окатили. Аккуратнее там, Юкари.

— Передай им, чтобы не умничали — сами вон как облажались.

— Передам Киносите-сану. Переходим на общую частоту. На этом с японским заканчиваем.

— Поняла.

Аканэ переключила канал связи.

— «Атлантис», это «Мангостин». Расстояние двести метров.

— Принято, «Мангостин». Наш RMA наблюдаете?

— Вижу чётко.

Манипулятор шаттла торчал почти вертикально, как мачта, из передней части грузового отсека.

У «Мангостина» тоже был свой небольшой манипулятор. План заключался в том, чтобы захватить им конец манипулятора шаттла и зафиксировать корабли с помощью троса. На этом стыковка будет завершена[✱]Как говорилось в первом томе, для стыковки корабли SSA используют тросовые системы, которые в реальности для пилотируемых кораблей не прижились..

— Они выдвинули RMA на максимальную длину. Видимо, вообще нам не доверяют.

— Думаете?

— Боятся, что мы их выхлопом испачкаем. Или столкновения опасаются. Трусишки они там все.

— Справлюсь ли я...

— Эй, ну ты-то чего начинаешь?

— Я про управление RMA.

Пилотирование было на Юкари, а захват манипулятором — на Аканэ.

— Да справишься! Ощущения один в один как на симуляторе. Плавно подводишь и резко хватаешь. Главное — решительность.

— Плавно подводить и резко хватать... поняла.

Аканэ мысленно повторила установку.

За разговорами корабль подошёл вплотную к шаттлу.

Юкари выдала несколько коротких импульсов, подвела «Мангостин» к кончику манипулятора шаттла и ювелирно остановила его.

— Отличная работа, «Мангостин». Нам даже делать ничего не пришлось, — сообщил оператор манипулятора шаттла. По инструкции он должен был «ловить» их в случае необходимости.

— Всегда пожалуйста. Приступаем к захвату.

Аканэ взялась правой рукой за джойстик управления манипулятором. Левая рука легла на селектор режимов.

Сложенный в носовой части манипулятор ожил и выдвинулся вперёд.

Длина их «руки» составляла всего 2,4 метра. По сравнению с 15-метровой стрелой шаттла она двигалась невероятно быстро и проворно.

Аканэ подвела двупалый захват к плоской мишени на конце манипулятора «Атлантиса».

— Отлично... так держать.

Корабль был маленьким, поэтому движения манипулятора вызывали лёгкую отдачу, смещая саму капсулу. Как учили в теории, Аканэ старалась двигать манипулятором так, чтобы вектор отдачи проходил как можно ближе к центру масс корабля.

— Готова? Хватай!

— Есть!

При нажатии кнопки на джойстике металлические пальцы мгновенно сомкнулись на мишени.

— Попала! — Аканэ вдавила кнопку до конца. — Фиксация!

— Идеально! ...«Атлантис», захват вашего манипулятора подтверждаю. Переходим к внекорабельной деятельности.

— Блестяще. Не думал, что всё пройдёт так гладко.

«Уж не знаю, как там у вас на шаттлах...» — подумала Юкари. — «Но чем меньше и проворнее техника, тем лучше она работает».

Девушки отстегнули ремни безопасности и надели встроенные в спинки сидений ранцы.

В них находилась компактная система жизнеобеспечения и радиостанция, рассчитанные на два часа работы в открытом космосе. По размеру они мало чем отличались от обычного школьного рюкзака.

Они подключили кабели к скафандрам и проверили работоспособность систем.

Юкари особенно тщательно проверила снаряжение Аканэ.

— Сейчас начнётся самое главное. Будь расслабленной, но внимательной. Без паники, но и не тормози. Чётко и по делу.

— Поняла.

— Любоваться Землёй будем потом. Как только выйдешь, сразу сориентируй свои «верх-низ» по шаттлу. Сейчас мы пристыкованы к нему сверху и болтаемся, как флажок на мачте. Снаружи старайся не крутиться без нужды.

— Поняла.

Они пристегнулись страховочными фалами из кевлара и опустили герметичные визоры шлемов.

— Проверка связи.

— Слышу отлично.

Юкари стравила воздух из кабины и открыла люк.

— Ну, погнали!

— Есть!

Экипаж шаттла в полном составе прилип к кормовым обзорным иллюминаторам.

— Смотрите, уже выходят!

— Поверить не могу. С момента стыковки и десяти минут не прошло.

Они, конечно, читали график миссии, но видеть это своими глазами было совсем другое дело. Подготовка к выходу в открытый космос на шаттле обычно занимала больше двух часов. Давление в американских скафандрах было низким, поэтому астронавтам приходилось долго дышать чистым кислородом, чтобы избежать кессонной болезни, прежде чем покинуть шлюз.

Первая фигурка выбралась наружу и ловко перебралась на нос капсулы. Достав из поясной сумки трос, она в мгновение ока намертво пришвартовала свой корабль к манипулятору шаттла.

— Вы видели, как она узлы вяжет?! Она только что завязала мартышкин узел в невесомости!

— И что это за скафандры такие? Они же просто очаровательны! — восхищённо произнёс Луис. — Прямо как Ава...

— Ава Гарднер[✱]Ава Гарднер.?

— Нет. Вернёмся на Землю — дам тебе кассету.

Показалась вторая фигура.

Она двигалась заметно медленнее первой, осторожно перебираясь по обшивке.

Вдвоём они перебрались на манипулятор шаттла и спустились до его середины. Держась одной рукой, они повернулись к иллюминаторам.

— Экипаж «Атлантиса», здравствуйте. Вы нас видите?

— Не можем оторвать глаз. Такое чувство, будто мы встретили ангелов.

— Та, что сейчас машет левой рукой — это я, командир корабля Морита Юкари.

— Добро пожаловать на «Атлантис», Юкари. Я командир Уэйн Баркхаймер.

— Приятно познакомиться, командир Баркхаймер.

— Называй меня просто Уэйн. А кто твоя напарница?

— Э-э... специалист полёта Миура Аканэ. Приятно познакомиться.

— Взаимно, Аканэ.

— Различайте нас по цветным полосам на скафандрах: розовая — Юкари, синяя — Аканэ.

— Принято. Вы обе выглядите потрясающе.

— Мы приступаем к операции по эвакуации детали.

— Мы тоже выпускаем одного человека. Норман, покажи нашим ангелам дорогу.

— Понял. Открываю внешний люк.

Но когда Норман выбрался из шлюза, девушки уже вовсю орудовали на разгонном блоке «Орфея». Концы их страховочных фалов, тянущихся от «Мангостина», были закреплены у основания манипулятора шаттла, а сами они страховали друг друга связкой.

Норман поспешил к ним. Но пока он преодолевал семь-восемь метров по обшивке, одна из них уже наполовину скрылась внутри конструкции.

— Эй, подождите минутку! ...Ты Аканэ?

Аканэ высунула голову из хитросплетения труб и ферм, ища источник голоса.

Норман заметил, как она вздрогнула.

— Ого, что-то не так?

— Извините. Вы просто такой огромный, я немного испугалась.

— Я? Да я не кусаюсь. Сейчас подойду.

Норман взобрался на защитный кожух разгонного блока.

Юкари проворно протянула руку и помогла ему подтянуться.

— Спасибо.

«На их фоне я, наверное, выгляжу как аниматор в костюме Гуфи в Диснейленде...» — подумал Норман.

Девушки казались до невозможности миниатюрными и хрупкими. Их талии были не толще рукава его скафандра.

И при этом... хотя их фигурам ещё не хватало зрелости, они обладали всеми женственными изгибами. Наблюдать такую картину в грузовом отсеке шаттла на высоте триста километров было чем-то сюрреалистичным.

Поскольку золотистые солнцезащитные визоры на их шлемах были подняты, он мог ясно видеть их лица.

«Личики как у фарфоровых кукол», — отметил Норман.

— Проблемный клапан вон там, в глубине. Видишь полость со стороны двигателя, прямо по центру кольца?

— За гелиевым баком в глубине этой полости, верно? — уточнила Аканэ.

— Да. Быстро соображаешь.

— Зубрёжка перед экзаменом — мой конёк.

— Ясно. Но будь осторожна. Там полно баков под высоким давлением.

— Я знаю.

— Начинаем, Аканэ? — спросила Юкари. — Давай сначала просто залезь и осмотрись. Без фанатизма. Там всё сложнее, чем на 3D-моделях.

— Поняла.

Судя по её действиям, Аканэ уже успела освоиться в открытом космосе. И действительно, работа в облегающем скафандре мало чем отличалась от дайвинга. Однако, в отличие от видео на симуляторе, в реальности было полно мелких выступов и острых углов, так что задача была не из лёгких.

Аканэ протиснулась в ферменную конструкцию.

— Чуть-чуть левее.

— Ага.

— Отлично, так и держи.

— Голова прошла. Сейчас буду разворачиваться.

Через минуту Аканэ доложила:

— Вижу клапан. Остался примерно метр... Ой?

— Что такое? Отсюда не видно.

— Кажется, ранец застрял.

— Аканэ, не лезь напролом.

— Угу... Попробую изменить угол.

— Ну как?

— Ещё сантиметров пятьдесят...

— Не рискуй. Давай искать другой путь.

— Аканэ, вылезай.

— Вылезаю.

Аканэ выбралась наружу ногами вперёд.

Её лицо за стеклом шлема блестело от пота.

— Там на полпути торчит какая-то деталь размером с кулак. Ранец за неё цепляется.

— А если использовать инструмент? У нас есть что-то вроде щипцов-манипуляторов на длинной ручке.

— С прямой палкой не выйдет. Там слишком извилисто.

— Ясно...

И тут Аканэ заявила:

— Всё нормально, я достану его. Просто сниму ранец.

— Что...?! — Норман опешил. — Снять ранец?!

— Аканэ, тогда лучше я полезу.

— ЭЙ, ПОДОЖДИТЕ-КА! Если снять ранец, это же мгновенная смерть!

— Никто не умрёт, — отмахнулась Юкари. — Соединения оборудованы быстроразъёмными соединениями. При отсоединении в вакууме воздух не выйдет.

— Но воздуха в шлеме хватит максимум на минуту!

— Любой ныряльщик минуту под водой продержится без проблем. Если действовать быстро — успеет.

— А если она там застрянет?!

— Не застрянет. Полезу я. Аканэ летит первый раз.

— Нет, Юкари, позволь мне!

— Аканэ...

— Я справлюсь, я уверена.

— Но без связи же останешься!

— Я повышу парциальное давление кислорода и надышусь впрок. На три минуты хватит. Если не вернусь — дёрнешь за страховочный фал.

— ...

Юкари внимательно посмотрела в лицо Аканэ сквозь стекло шлема.

В её чистых, как вода, глазах читалась абсолютная решимость. «Она сможет».

— Хорошо. Оставляю это на тебя.

— ЭЙ! ...Командир, вы это слышите?! Мы позволим этому случиться?!

Уэйн ответил:

— Юкари, я не знаю регламентов безопасности SSA, но это звучит как беспрецедентно рискованная авантюра. Разве я могу дать на это добро?

— В SSA смена ранцев в открытом космосе — стандартная процедура. Считайте, что это просто её усложнённый вариант. Ничего страшного.

— Но всегда есть шанс на непредвиденное. Если она замешкается внутри...

— Риск не больше, чем при нырянии с задержкой дыхания (фридайвинге). В Америке такой вид отдыха запрещён?

— ...Понял. Я вам доверяю.

Как только Юкари кивнула, Аканэ принялась колдовать над системой жизнеобеспечения.

Она повысила парциальное давление кислорода и начала делать короткие, глубокие вдохи.

— Не перестарайся. От гипервентиляции голова закружится.

— Знаю.

Затем она ловко отсоединила ранец и закрепила на запястье фонарик.

Юкари прижалась своим шлемом к шлему Аканэ, чтобы передать голос вибрацией:

— Какой сегодня день недели?

— На Соломоновых островах — четверг.

— Отлично. Будь осторожна.

— Есть.

Аканэ с грацией русалки скользнула внутрь конструкции.

Юкари запустила секундомер на часах.

Подняв взгляд, она увидела, как Норман сверлит её гневным взглядом.

Но он промолчал.

Они вдвоём затаили дыхание и ждали.

Когда минутная стрелка пошла на третий круг, в глубине ферменной конструкции что-то мелькнуло.

Белая перчатка... а в ней — клапан.

— ЕСТЬ!

Юкари протянула руку и выхватила клапан. Сунув его Норману, она тут же протянула руки обратно и схватила Аканэ за запястье.

Аканэ стремительно выскользнула наружу. В мгновение ока пристегнула ранец обратно. Как только она подключила электрические разъёмы, в наушниках раздалось её прерывистое дыхание.

— Ты как?!

Голос Аканэ буквально звенел от восторга:

— Намного проще, чем в первый раз!

— Ах ты ж! — Юкари не удержалась и крепко обняла её. — Идеальная работа! Как и ожидалось от отличницы!

— А-ха-ха, я так рада, что не стала обузой!

— Откуда у нас место для обузы? И так шмотки некуда класть!

— И то верно! Уфу-фу!

Пока они радовались на японском, в эфир вклинился командир Баркхаймер.

— АРИГАТУ! ...Это единственное слово по-японски, которое я знаю.

— Ой, простите.

— Нет-нет, чувство благодарности вполне искреннее. У нас тут, конечно, тесновато, но мы хотим устроить вам приветственную вечеринку на средней палубе. Зайдёте к нам? Разрешение от космодрома Соломоновых островов я уже получил.

Чтобы свести к минимуму влияние на основную миссию, изначально посещение шаттла не планировалось. SSA выступала исключительно в роли добровольных помощников, работающих по принципу «получится — хорошо, нет — так нет».

Но Юкари ответила без колебаний:

— С огромным удовольствием принимаем ваше приглашение!

АКТ 7

Пройдя через цилиндрическую шлюзовую камеру, они оказались на средней палубе. Прямо по курсу тянулся ряд белых шкафчиков, справа располагались трёхъярусные спальные места, рядом с ними — крошечная кухня (галли). Слева — туалет и люк перехода на лётную (верхнюю) палубу.

В оставшемся пространстве, размером не больше двух татами, их ждали трое мужчин в футболках и шортах.

Юкари и Аканэ сняли шлемы и взяли их под мышку.

— О-о-о-о... — пронёсся по палубе восхищённый вздох.

Стандартная реакция. Почему-то для мужского взгляда момент снятия шлема обладает какой-то невероятной, почти мистической притягательностью.

— Добро пожаловать на «Атлантис».

Командир протянул руку для рукопожатия. На вид ему было чуть за пятьдесят. Вытянутое лицо, слегка растрёпанные усы. Он производил впечатление небрежно одетого британского джентльмена, хотя командиры шаттлов традиционно набирались из числа американских военных лётчиков-испытателей.

— Блестящая работа. Вы за пять минут сделали то, с чем мы не могли справиться пять дней. Снимаю шляпу.

— Что вы, мы просто сделали свою работу, — тактично ответила Юкари. — Но вот ею я действительно горжусь. Наша восходящая звезда SSA, Аканэ Миура.

— Ой, да ну что вы... — Аканэ попыталась скромничать, но её тут же засыпали рукопожатиями.

Затем экипаж представился.

Пилот Луис, тридцатисемилетний выходец из ВВС. Линией бровей он чем-то неуловимо напоминал японского актёра Кодзи Исидзаку[✱]Кодзи Исидзака.. Ни с того ни с сего он вдруг спросил, какое аниме сейчас самое популярное в Японии.

Аканэ растерялась, а Юкари ляпнула наугад: «Наверное, "Балламонбол Z"?», на что Луис авторитетно заявил: «Насколько мне известно, этот сериал уже завершился»[✱]Отсылка к Dragon Ball Z. Шедший с апреля 1989 года его показ завершился на 291-м эпизоде в январе того же 1996 года, когда и вышла книга..

Специалист полёта Гордон, тридцать один год, перешёл в НАСА из авиастроительной корпорации. Привлекательный блондин, но с несколько нервным лицом. Учитывая, что инцидент произошёл по вине его неосторожной работы с манипулятором, сейчас он выглядел заметно расслабленным.

Девушек угостили соком из тюбиков, печеньем и сублимированным мороженым. Кто-то достал из личного шкафчика шоколадки и жвачку. Ничего особенного вкусного, но сам факт выбора уже радовал.

Только после этого из шлюза появился Норман. Крупный мужчина со стрижкой ёжиком. Если бы он встал перед тобой на Земле, ты бы увидел только его широченную грудь.

Он снял шлем и ранец жизнеобеспечения, но громоздкий скафандр так и остался на нём. На средней палубе сразу стало не протолкнуться, и пятерым пришлось распределиться по стенам, потолку и полу, чтобы освободить место.

— Извините, что начали без тебя. Отличная работа, Норман, — поприветствовал его командир.

— Моей заслуги здесь нет. Это всё они, — мрачно ответил Норман.

Приглядевшись, Юкари поняла, насколько несуразно выглядел его скафандр. Туловище походило на стальную бочку, обмотанную одеялами. Руки и ноги — прямые цилиндры, напрочь лишённые каких-либо анатомических изгибов.

— Прямо как борец сумо, — не подумав, брякнула Юкари.

Норман помрачнел ещё больше.

— Будь у меня такой же скафандр, как у вас, я бы тоже не оплошал.

— С твоими габаритами ты бы туда всё равно не пролез.

— ...

На мгновение в воздухе повисла ледяная тишина.

Командир кашлянул, разряжая обстановку:

— Э-э... Девочки, не хотите взглянуть на кабину пилотов?

— Ой, да! С удовольствием! — с готовностью согласилась Аканэ.

Юкари же ответила с напускным безразличием:

— Ну, почему бы и нет. Интересно посмотреть на эти ваши «проверенные технологии» семидесятых.

Аканэ бросила на неё сердитый взгляд, но Юкари сделала вид, что ничего не заметила.

Следуя за командиром, они поднялись через люк в потолке на лётную палубу.

На фотографиях и видео она казалась просторной, но в реальности кабина пилотов была немногим больше спального отсека магистрального тягача.

— Всё пространство, кроме пола и потолка, забито приборами. Впереди — органы управления полётом, мало чем отличающиеся от кабины обычного авиалайнера. Справа — пульты управления миссией, слева — полезной нагрузкой. На задней панели — управление манипулятором и стыковочным узлом.

— Здесь два пилотских кресла, верно? — спросила Аканэ.

— Да. Сидеть нужно только во время активных этапов полёта. Видите подставки для ног? Они регулируются по высоте, так что даже для людей вашей комплекции проблем не возникнет.

— И правда. Очень продуманно.

— На «Спейс-Шаттлах» летают самые разные люди. Разного роста, комплекции, расы, религии. Корабль спроектирован так, чтобы быть удобным для всех.

— Этим вы в корне отличаетесь от SSA, — язвительно вставила Юкари.

— Юкари! — не выдержала Аканэ и перешла на японский. — Почему ты так с ними разговариваешь? Они же нам ничего плохого не сделали!

— Ну и что?

— Тогда зачем ты дерзишь?

— У меня аллергия на такие вот напыщенные «авторитеты» типа НАСА. Сразу хочется их на место поставить.

— Но... в космосе же так важно поддерживать хорошие отношения!

— Ой, ну ты и отличница! Хватит сыпать цитатами из учебников! Мы скоро улетим, какая разница, что они о нас подумают!

Командир с лёгкой тревогой наблюдал за их перепалкой. Судя по интонациям и выражениям лиц, он явно догадывался, о чём идёт речь.

Аканэ тихо, но твёрдо сказала:

— ...Для меня важна каждая встреча.

— Да неужели?

— Мы можем расстаться сейчас, но кто знает, пересекутся ли наши пути снова? Иногда случайная встреча меняет всю жизнь.

— Ну, если человек хороший — тогда да.

— Если бы я не встретила тебя, Юкари, меня бы здесь не было.

— ...Вот к чему ты клонишь?

Аканэ кивнула.

— Когда ты предложила мне полететь на вертолёте... мне было так страшно. Но я сделала этот шаг. Потому что почувствовала: начинается что-то невероятное.

Аканэ мягко улыбнулась.

— И с тех пор я верю в судьбоносные встречи. Может, и в этот раз произойдёт что-то хорошее.

— Это называется «наивность».

— Пусть так. Мне нравится быть наивной.

Глядя на её светлую, открытую улыбку, Юкари тяжело вздохнула.

«И почему мне всегда попадаются такие беспечные напарницы?»

— Ладно... Ты хочешь, чтобы я извинилась перед тем здоровяком, Норманом?

Аканэ радостно закивала.

Извинившись перед командиром, Юкари спустилась обратно на среднюю палубу.

Луис и Гордон жевали что-то вроде «Сникерсов».

— А где Норман?

— В шлюзе, проходит десатурацию, — ответил Луис.

— Снова выходит наружу?

— Да. Будет устанавливать новый клапан, который вы привезли.

— А десатурация же часа два занимает, да?

— Угу.

— ...

Получается... он прервал свою работу и вернулся внутрь специально ради того, чтобы поприсутствовать на их приветственной вечеринке?

— Хочешь ему что-то передать? Можешь по интеркому.

— Нет-нет, всё нормально.

«Наверное, ему просто нужно было пополнить запас кислорода в ранце», — решила успокоить себя Юкари.

— Кстати, Юкари, не хочешь обменяться сувенирами? — предложил Луис. — Мы так делали, когда стыковались с русскими. Как насчёт этого?

Луис достал из кармана тканевую нашивку. Это была эксклюзивная эмблема миссии «Орфей».

— Ого... крутая штука. Но у меня с собой ничего такого нет.

— Да что угодно подойдёт. Блокнот, ручка.

— Ну, ручка, кажется, была.

Юкари достала из поясной сумки ручку Fisher Space Pen[✱]Знаменитая космическая ручка, работающая в невесомости за счёт вытеснения чернил давлением газа..

— Она с логотипом Космической ассоциации Соломоновых островов. Пойдёт?

— Идеально! То, что нужно! — искренне обрадовался Луис.

В этот момент сверху позвал командир:

— Юкари, поднимись, пожалуйста. Доктор О'Лири очень хочет с вами поговорить.

— О'Лири? — переспросила Юкари, поднимаясь на верхнюю палубу.

— Главный руководитель проекта «Орфей». Хочет поблагодарить вас лично.

Ну, если так, то почему бы и не пообщаться.

Юкари и Аканэ, держась за спинки пилотских кресел, надели гарнитуры.

— Ты у нас главная героиня. Отвечать будешь ты, — сказала Юкари.

— Вы уверены?

— Конечно. Ты же сама говорила про важность встреч. Тем более, с учёными у вас, наверное, больше общего.

Аканэ кивнула и нажала кнопку передачи:

— «Атлантис», говорит Аканэ Миура. Здравствуйте, доктор О'Лири.

— Это ты... достала клапан? Сняла ранец жизнеобеспечения ради этого?

— Да, это я.

— Спасибо...

Голос на мгновение дрогнул, и в наушниках послышался лишь фоновый шум связи.

— ...Только это я и могу сказать, Аканэ. Жаль, что я не могу выразить словами всю ту радость, которую сейчас испытываю...

Аканэ тихонько откашлялась и ответила:

— Я прекрасно вас понимаю, доктор. Я слышала, что АМС «Орфей» пролежал на складе целых десять лет[✱]В реальности таких больших задержек не было, намеченные на 1986 год ПН «Шаттлов» отправились на орбиту в 1989-90 годах. Но кроме доступности самого средства выведения есть ещё пусковые окна, и для полёта по маршруту «Земля — Юпитер — Плутон» они открываются примерно каждые 12,5 лет..

— Разработка проекта началась двадцать два года назад.

— Двадцать два года... — Аканэ затаила дыхание.

— Плутон долгое время считался скучной и неинтересной планетой. Конгресс раз за разом урезал нам бюджет. А потом случилась катастрофа «Челленджера».

— Понимаю...

— Для полёта к Плутону — а это очень далеко — «Орфею» требовался мощный разгонный блок на жидком топливе. Но после той аварии провоз таких двигателей в грузовом отсеке шаттла стал практически невозможен из-за резкого ужесточения стандартов безопасности. Решение, конечно, было обоснованным, но[✱]Речь про кислород-водородный РБ «Шаттл-Центавр», «Галилео» и «Улисс» изначально должны были использовать именно его.... Ой, извини, я тебя, наверное, утомляю стариковскими россказнями?

— Нет-нет, пожалуйста, продолжайте!

— Плутон оказался в центре внимания совсем недавно. Это маленькое ледяное небесное тело, и как планета он не представляет собой ничего выдающегося. Но последние исследования показали, что он — не просто планета, а скорее ярчайший представитель объектов пояса Койпера[✱]Второй представитель пояса Койпера после Плутона был открыт американскими астрономами Джуиттом и Луу в 1992 году, долгое время был известен под предварительным обозначением 1992QB1, пока в 2018 году ему не было присвоено собственные имя и порядковый номер — (15760) Альбион..

— Пояс Койпера... Место, которое называют родиной комет?

— Именно.

Пояс Койпера — это область Солнечной системы в форме диска, расположенная сразу за орбитой Плутона.

Считается, что там находятся мириады ледяных малых тел, неразличимых даже в самые мощные телескопы. Иногда их орбиты возмущаются, они устремляются к Солнцу и превращаются в прекрасные кометы.

Кометы могут прилетать и из более отдалённых уголков космоса (облака Оорта), но большинство короткопериодических комет, по мнению учёных, родом именно из пояса Койпера.

И Плутон правит на границе этой загадочной области.

— Значит, Плутон — это, образно говоря, прародитель всех комет...?

— Вот это мы и хотим узнать. АМС «Вояджер», исследовавшие внешние планеты, обошли Плутон стороной. Это последняя планета, к которой ещё не приближался ни один космический аппарат. Когда «Орфей» достигнет цели, учебники по астрономии придётся переписывать.

— А когда он туда долетит?

— Через двенадцать лет. Плутон так далеко, что даже свету требуется четыре часа, чтобы преодолеть это расстояние[✱]Реальная АМС «Новые горизонты» (см. в конце книги) добралась до Плутона за 9,5 лет, также с гравитационным маневром у Юпитера. Это обусловлено значительно большей характеристической скоростью, обеспечиваемой РН «Атлас-V 551» (наиболее мощная её модификация с 5 ТТУ) с двумя последовательно отработавшими РБ, «Центавр» и Star 48. Возможности «Шаттла» с РБ IUS были скромнее и не позволили отправить тот же «Галилео» к Юпитеру напрямую без дополнительных гравитационных маневров, как планировалось исходно с РБ «Центавр»..

Доктор спросил:

— Сколько тебе будет лет, когда это произойдёт?

— Двадцать восемь.

Из динамиков донёсся долгий вздох.

— Прекрасный возраст. Я тебе завидую. Ещё пару часов назад я был почти уверен, что не доживу до того дня, когда увижу фотографии Плутона с близкого расстояния. Но... я всё решил. С сегодняшнего дня бросаю курить и завязываю с пончиками!

Голос доктора зазвучал бодро и весело:

— Всё это благодаря тебе. Спасибо тебе. Огромное спасибо.

— Доктор, берегите себя...

Когда сеанс связи закончился, Аканэ замерла. На её глазах блестели слёзы.

АКТ 8

Из-за того что этот полёт был экстренным, спасательные службы не успели развернуться в полную силу. Девушки были бы рады вернуться на Землю сразу после выполнения задания, но посадка была возможна только в акватории космодрома.

Орбита «Одуванчика» проходила над базой каждые двенадцать часов, а если исключить ночное время, то окно для посадки открывалось лишь раз в сутки. И даже если они справились быстро, им всё равно пришлось бы коротать время на орбите.

В ожидании возвращения Юкари и Аканэ бездельничали на шаттле.

Пожёвывая сублимированную клубнику, они наблюдали из кормовых иллюминаторов за подготовкой «Орфея» к запуску.

Норман и Гордон в скафандрах копошились вокруг АМС.

— Как же они медленно... — протянула Юкари. — Несколько минут инструмент меняют. Шевелились бы побыстрее.

— Юкари, это же не по их вине...

— Я знаю. Эх... может, пойти помочь им?

— Вряд ли они обрадуются. Мужчины не любят, когда им помогают в таких делах.

— Наверное...

Для экипажа шаттла это был шанс восстановить свою репутацию. У Юкари хватало такта не лезть со своей помощью.

Но их выносливость действительно поражала. Выйдя в открытый космос, они работали там часами. Вода и леденцы для перекуса были встроены прямо в шлемы, но настоящих перерывов они не делали.

Работа в американском скафандре — это изнурительная силовая тренировка: каждое движение даётся с огромным трудом.

«Я бы так не смогла», — призналась себе Юкари.

Катастрофа произошла примерно через пять часов их пребывания на шаттле.

Девушки находились на среднюю палубу.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

— ЛОЖИСЬ!!

Из динамиков раздались истошные крики.

Юкари и Аканэ бросились на верхнюю палубу. Командир и Луис прилипли к кормовым иллюминаторам.

— ВЫ ЖИВЫ?! — проревел командир в микрофон.

Юкари выглянула наружу и остолбенела.

АМС «Орфей» вместе с разгонным блоком ИСЧЕЗЛИ.

В пустом, зияющем грузовом отсеке Норман и Гордон отчаянно барахтались на своих фалах.

— Мы в порядке! Нас обдало газами, но системы жизнеобеспечения целы! Но... проклятье, ОН УШЁЛ!

— Успокойтесь, Норман. Возвращайтесь в шлюз. Обсудим дальнейшие действия внутри.

— Что случилось?! — вклинилась Юкари.

— Двигатель разгонного блока самопроизвольно запустился. Парни целы.

— ДВИГАТЕЛЬ ЗАПУСТИЛСЯ?!

— Именно. Каким-то образом произошло несанкционированное зажигание.

Хьюстон (Космический центр имени Линдона Джонсона) вышел на связь.

— «Атлантис», это Хьюстон. Мы видели ЧП по видеосвязи. Доложите обстановку.

— Хьюстон, человеческих жертв нет. Астронавты, работавшие снаружи, сейчас возвращаются в шлюз. Подробности сообщим позже.

— Двигатель отключился. Судя по всему, горение было стабильным... Да, я потерял его из виду, — доложил Луис. Он прилип к стеклу, пытаясь отследить траекторию «Орфея» в бинокль.

— Норман, слышишь меня? — спросил командир.

— Да, слышу. Мы в шлюзе.

— Хочу прояснить ситуацию с предохранительной чекой. Вы могли бы сейчас управлять «Орфеем» дистанционно?

— Дистанционное управление невозможно. Предохранительная чека всё ещё на месте.

— Гордон, тот же вопрос.

— Я лично убедился, что чека установлена, перед тем как отсоединить крепёжные фиксаторы!

— Есть идеи, почему произошло зажигание?

— Понятия не имею.

— Хьюстон, докладываю ситуацию. Двигатель «Орфея» запустился самопроизвольно, несмотря на установленную предохранительную чеку. Горение продолжалось около трёх минут, затем двигатель отключился. Пока это всё, что нам известно.

— Принято. Мы анализируем телеметрию «Орфея». Свяжемся, как только что-то прояснится.

Эфир был перегружен срочными переговорами, и вмешиваться было бы неуместно.

Юкари спустилась на среднюю палубу. Как раз в этот момент открылся люк шлюзовой камеры, и оттуда выбрался Норман. Он тут же закрыл люк и скомандовал по интеркому: «Заходи, Гордон».

Рукав его скафандра, там, где крепился бейдж с именем, почернел от копоти. Половина визора шлема оплавилась и помутнела.

— Норман, ты не ранен?!

— В норме, — коротко бросил он.

Его потное лицо исказила гримаса ярости. От него буквально веяло жаждой убийства.

Он начал снимать скафандр.

— Эм... Помочь?

— Женская помощь мне не нужна.

— Я не боюсь ни пота, ни чего похуже.

Норман смерил её тяжёлым взглядом.

— Тогда придержи меня за поясницу.

Юкари упёрлась ему в спину, и Норман, отсоединив верхнюю часть скафандра от нижней, снял его.

Сняв систему охлаждения, он остался в нательном белье и подгузнике. Запахло едким потом.

— Точно не ранен? Ушибов нет?

— Я же сказал, в норме. Выхлопом задело лишь краем, — ответил он, натягивая полётный комбинезон.

— Что теперь будет с «Орфеем»?

— Он отработал минуты три, а потом пропал из виду.

— Три минуты... — Норман зло прикусил губу.

— И что это значит?

— Если двигатель работал три минуты, шаттлу его уже не догнать. За пределы гравитации Земли он, конечно, не вышел, но...

— Ясно... Ещё один вопрос.

— Что?

— Что за «предохранительная чека»?

— Физическая заглушка, блокирующая электрические цепи запуска двигателя. «Орфеем» управляют по радиоканалу, но чтобы не произошло случайного запуска до полной готовности, устанавливают эту чеку. Пока она на месте, двигатель не может запуститься в принципе.

— Значит, его нельзя остановить по радио?

— Невозможно. Если уж он сам запустился, то и дистанционное управление не сработает.

Норман направился к люку на верхнюю палубу.

— Послушай...

— Оставь меня в покое.

— Угх...

Юкари отступила.

Едва Норман поднялся наверх, оттуда спустилась Аканэ.

— Юкари, что же нам делать?! — Аканэ, с полными слёз глазами, была на грани истерики.

— О чём ты?

— Это всё из-за меня! Когда я залезла внутрь разгонного блока, я точно что-то сломала! Из-за меня он и взорвался! О-о-о... как мне смотреть в глаза доктору О'Лири?!

— Эй-эй, притормози!

Аканэ уткнулась лицом Юкари в грудь и разрыдалась.

— Ты помнишь, чтобы ты там что-то сломала?

— ...Нет, но я... я там везде тёрлась и цеплялась...

— Да от простых трений такие штуки не ломаются! Они спроектированы выдерживать бешеные температуры и вибрации при запуске, ты же знаешь!

— Я знаю, но...

— И ещё рано хоронить «Орфея»! Успокойся, вытри слёзы и включи мозги!

— ...

— Если будешь так паниковать, как я смогу на тебя полагаться?

Аканэ, всхлипывая, наконец кивнула.

Примерно через час командир собрал всех на средней палубе.

— Хочу резюмировать всё, что нам удалось выяснить. Сразу скажу: ситуация критическая.

«Орфей», чья подготовка к старту была почти завершена, самопроизвольно запустил двигатель и вышел на эллиптическую орбиту с апогеем около 3000 километров.

Эта орбита не сильно отличается от первоначально запланированной, поэтому, если восстановить дистанционное управление, его можно будет снова запустить и отправить к Плутону. Потери топлива в пределах допустимого.

Однако мы не можем установить с ним радиосвязь. Видимо, всё дело в той самой предохранительной чеке, которая всё ещё не снята.

Что касается причины самопроизвольного запуска двигателя... мы только что получили информацию. Это пока предварительные данные, но они, увы, похожи на правду.

Во время одного из внеплановых огневых испытаний перед стартом один из техников намеренно закоротил цепи управления, чтобы запустить двигатель, не снимая предохранительной чеки. Снятие чеки требует заполнения кучи бумаг, а время поджимало, и он решил схалтурить. Преступная халатность... Техник признался, что забыл убрать перемычку, которую использовал для замыкания контактов.

Юкари пристально следила за реакцией Аканэ.

Сначала — огромное облегчение. Затем — холодная, ледяная ярость.

Остальные члены экипажа тоже стиснули зубы, сжали кулаки и тихо сыпали проклятиями.

— Если мы сможем догнать «Орфей», проблема решается в два счёта. Нужно просто выдернуть эту чеку и убрать перемычку. НО...

Командир выдержал паузу, подготавливая всех к суровой реальности.

— «Орфей» находится на эллиптической орбите с апогеем в 3000 километров. Чтобы «Атлантис» смог догнать его, нам нужен мощный разгонный импульс. А топлива у нас кот наплакал. Максимум, на что способен шаттл — это подняться до 1000 километров.

— Значит, наша миссия окончена, — подытожил Луис, пожав плечами. — Что ж, возвращаемся домой. Напьюсь в баре и постараюсь всё забыть.

— Именно так. Ах да, на всякий случай...

Командир повернулся к Юкари:

— Каков максимальный потолок у «Мангостина»?

— Восемьсот километров.

— Ясно... Я так, просто спросил.

Повисло тяжёлое молчание.

Ни один из кораблей не мог добраться до «Орфея». Даже если бы АМС опустилась до высоты шаттла, его скорость в перигее была бы на 640 метров в секунду выше.

Даже если их координаты совпадут, без выравнивания скоростей сближение невозможно.

Аканэ прервала молчание:

— А что будет с «Орфеем»?

— Из-за низкого перигея он будет тормозиться об атмосферу. Через несколько недель он войдёт в плотные слои и сгорит.

— И если мы сейчас вернёмся на Землю, шансов спасти его уже не будет?

— Увы, нет.

— У меня есть предложение, командир.

— Слушаю.

— Ни один из наших кораблей по отдельности не может догнать «Орфей». Но что, если объединить их возможности?

— ...Что ты имеешь в виду?

— Мы загружаем «Мангостин» в грузовой отсек «Атлантиса». Шаттл разгоняет нас до своего максимума. А уже оттуда «Мангостин» стартует самостоятельно.

— Это, конечно, интересная мысль, но...

— Но здесь же работает простая арифметика, — вмешался Луис. — Тысяча плюс восемьсот — это тысяча восемьсот. До трёх тысяч нам как до Луны.

— Нет.

Аканэ категорично покачала головой.

— Это было бы верно для КРУГОВОЙ орбиты. Но чтобы выйти на ЭЛЛИПТИЧЕСКУЮ орбиту, требуется вдвое меньше ускорения!

— Точно! Как я мог забыть! Выходит... мы сможем подняться до 3600 километров!

— Именно. В орбитальной механике нужно считать не высоту, а приращение скорости (дельта-V).

— Погоди-погоди, а топливо на изменение плоскости орбиты и на возвращение?

— Плоскость орбиты почти не изменится, верно? И оба наших корабля используют аэродинамическое торможение. Топлива на возвращение потребуется совсем немного.

— Какая масса у «Мангостина»? — спросил Норман.

— Вместе с экипажем — около двух тонн.

— Для 70-тонного шаттла это пушинка. Почти пустой рейс.

— И в грузовой отсек поместится без проблем. Максимальный габарит с учётом всех выступов — три метра.

— Хм... А ведь это может сработать, — задумчиво произнёс Гордон. Эта идея его явно заинтриговала. — Если мы точно рассчитаем окно для старта, теоретически это возможно.

— Возможно! Я уверена, что возможно!

— Стоп-стоп-стоп, притормозите, — попытался остудить их пыл командир. — Разгонять «Спейс-Шаттл» с незапланированным грузом в отсеке — это беспрецедентно! Шаттл — это не грузовик с картошкой. Если груз сорвётся с креплений во время ускорения, это приведёт к катастрофе.

К тому же шаттлу для посадки нужна взлётно-посадочная полоса. Если мы самовольно изменим орбиту и будем вынуждены совершить аварийную посадку, мы рискуем потерять шаттл, а это куда хуже, чем потерять «Орфей». И ещё: высота 3000 километров... Со времён программы «Аполлон» пилотируемые корабли не забирались так высоко. Никто не знает, с чем мы там столкнёмся.

— Так давайте всё проверим! — с жаром возразила Аканэ. — Свяжемся с космодромом Соломоновых островов и Центром Джонсона, пусть они всё рассчитают! Закидывать нас аргументами «почему нет» — значит даже не пытаться!

Командир нервно сглотнул.

— Аканэ дело говорит. Три тысячи километров, тридцать тысяч — нам без разницы. Мы полетим. Если вы нам поможете, конечно, — поддержала подругу Юкари.

Командир с непередаваемым выражением лица потянулся к интеркому и подключился к космической сети связи.

— Хьюстон, космодром Соломоновых островов. Говорит «Атлантис». Прошу ответить.

*— «Атлантис», это Хьюстон. Слышу отлично.*

*— Эге-гей, «Атлантис»! Космодром на связи, мы вас внимательно слушаем.*

— У нас есть срочный запрос касательно спасения «Орфея». Специалист полёта SSA Миура предложила весьма нестандартный план... В общем, суть такова...

АКТ 9

Космодром Соломоновых островов, центр управления.

Едва командир Баркхаймер закончил говорить, Насуда издал победный рык:

— ДА-А-А-А-А!!

— Пусть она и отключалась на центрифуге, но соображает отменно. Отдел связи, немедленно перешлите все необходимые данные в Хьюстон! Киносита-кун, распредели задачи!

Киносита тут же начал отдавать приказы:

— Отдел баллистики и навигации: приступайте к расчётам орбит. Рассчитайте окно для отделения «Мангостина» с максимальными допусками и проработайте все возможные сценарии.

Отдел космических систем: проработайте варианты крепления «Мангостина» в грузовом отсеке шаттла. При ускорении в 0,1 G крепления должны выдерживать нагрузку в 300 кг. Соберите данные по точкам крепления и материалам для фиксации и отправьте в Хьюстон. Ведущая роль в этом вопросе за ними, мы на подхвате.

Медицинский отдел: оцените риски для жизнеобеспечения Юкари и Аканэ. Высота 3000 километров беспрецедентна, мы должны быть уверены в их безопасности.

Вся работа должна вестись в тесном контакте с Хьюстоном. Отдел связи, создайте выделенные каналы для каждого отдела.

Отношения между космическим кораблём и Центром управления часто сравнивают с отношениями между капитанским мостиком и нижней палубой на старинных океанских кораблях.

На нижней палубе трудятся десятки специалистов, обеспечивая работу корабля и помогая офицерам на мостике. На морских судах все находятся на одном борту, но в космосе такой роскоши нет, поэтому в полёт отправляется только «мостик». Астронавты не любят это признавать, но настоящий командир корабля сидит на Земле. В любом случае, слаженная работа Земли и космоса — залог успеха любого полёта.

Космический центр имени Линдона Джонсона, Хьюстон, штат Техас.

Реакция здесь мало чем отличалась от реакции на Соломоновых островах.

— И надо же было этой девчонке подкинуть нам такую задачку, — пробормотал руководитель полётов Джордж Грант.

Он цыкнул языком, потому что интуиция подсказывала ему: эта идея не просто безумная авантюра, она действительно имеет шансы на успех и требует серьёзного рассмотрения.

Раз шанс есть, он не мог позволить себе халатность, о которой потом будет жалеть всю жизнь. Как и все остальные, он был готов на всё, чтобы вернуть контроль над «Орфеем».

Первым камнем преткновения стали регламенты безопасности. Этот план нарушал их все до единого.

Даже шаттлу придётся подняться почти на 2000 километров, израсходовав большую часть топлива.

А в грузовом отсеке будет болтаться какой-то сомнительный аппарат из тропиков.

Расчёты топлива для возвращения должны учитывать наихудший сценарий: что будет, если «Мангостин» не сможет отделиться? Ради спасения жизней астронавтов НАСА пошло бы на такой риск, но стоит ли рисковать ради беспилотного аппарата?

Джордж вспомнил аварию «Аполлона-13».

Это было почти тридцать лет назад. Взрыв кислородного бака на пути к Луне. Нехватка топлива, электроэнергии, воздуха. И чудесное спасение трёх астронавтов.

Тогда он был двадцатилетним новичком-вычислителем, четыре дня без сна и отдыха рассчитывавшим траектории возвращения на огромном мейнфрейме IBM 360. Они столкнулись с немыслимым кризисом, но, используя только то, что было под рукой, совершили невозможное.

Джордж гордился своим участием в той операции. Эта гордость была двигателем, заставлявшим его работать в НАСА все эти годы.

— ...Ладно, начнём с того, что в наших силах.

Как и многие инженеры старой закалки, он обладал талантом быстро прикидывать расчёты в уме.

Орбитальный период «Орфея» — 1 час 59 минут.

Орбитальный период «Атлантиса» — 1 час 30 минут.

Примерно четыре к трем. Когда «Атлантис» сделает четыре витка вокруг Земли, а «Орфей» — три, они снова встретятся в одной точке. Если в этот момент придать «Мангостину» дополнительное ускорение в 640 метров в секунду, рандеву с «Орфеем» станет реальностью. Однако это ускорение должно быть двухступенчатым, с операцией разделения кораблей посередине. Слишком сложная процедура, чтобы полностью доверить её компьютеру.

С момента нештатного запуска двигателя прошел уже час.

Дьявол — всё это нужно подготовить за пять часов!

Джордж снял трубку телефона и позвонил ответственному за макеты в Центр подготовки астронавтов.

Полноразмерные макеты «Атлантиса» и «Орфея» использовались для тренировок экипажа перед стартом.

— Требуется экстренная экспертиза. Нам нужно закрепить орбитальный аппарат SSA «Мангостин» в грузовом отсеке «Атлантиса» прямо в полёте и выдать разгонный импульс. Спецификации «Мангостина» пришлют с минуты на минуту. У нас есть пять часов... нет, четыре с половиной.

— Сделаем. Возможно, удастся использовать платформу, на которой был закреплён "Орфей".

Никаких лишних вопросов. Вот это настоящий профессионал.

Джордж почувствовал, как его сердце бьётся быстрее впервые за долгие годы.

АКТ 10

Два часа спустя экипаж в полном составе собрался на средней палубе «Атлантиса».

Все надели гарнитуры, готовясь к выходу на связь с Землёй.

Норман и Гордон уже облачились в скафандры для выхода в открытый космос, герметизировали шлемы и проходили процедуру десатурации.

Командир сказал:

— Космодром Соломоновых островов и Хьюстон завершили предварительные расчёты. Если они подтвердят возможность проведения операции и мы дадим своё согласие, план Аканэ будет принят. Начнём с Хьюстона.

— Хьюстон на связи, говорит руководитель полётов Джордж Грант. Докладываю результаты наших расчётов. Комиссия по безопасности полётов долго сопротивлялась, но в итоге дала добро. Для самого шаттла критических рисков нет. Однако есть одно условие: операцию по отделению «Мангостина» должны выполнить астронавты SSA.

Юкари ответила без промедления:

— Мы так и планировали с самого начала.

— Спасибо, Юкари. Детальные инструкции по процедуре будут отправлены по факсу. Конец связи.

Для сверхконсервативного НАСА это было крайне неожиданное решение. Неизвестно, какие баталии шли за кулисами... но, видимо, они решили, что не могут позволить SSA снова утереть им нос.

«Ну что ж, погнали!» — читалось на лицах всех четырёх астронавтов.

Затем раздался голос Мацури.

— «Атлантис», это космодром. Мы тоже просчитали план Аканэ.

— Слушаем вас, космодром.

— Разделение шаттла и «Мангостина», а также рандеву с «Орфеем» признаны возможными. Точка приводнения — у побережья Чили. Наши спасательные суда туда не успеют, но Шестой флот США любезно согласился помочь. Но есть одна загвоздочка.

— Что такое, Мацури? — спросила Юкари.

— Агась, сейчас наш врач всё объяснит.

Микрофон взяла Сацуки Асахикава.

— Слушайте меня внимательно, девочки. Проблема в радиационном облучении. Орбита «Мангостина», следующего за «Орфеем» в районе экватора, будет пересекать внутренний радиационный пояс Ван Аллена. Это зона с самой высокой плотностью ионизирующего излучения.

— И насколько это опасно?

— Не смертельно, но облучение будет таким, что у любого рентгенолога волосы дыбом встанут. А вы обе — молодые, растущие организмы.

— Ближе к делу.

— Как врач, я категорически запрещаю находиться там больше одного витка.

— То есть... мы должны успеть сделать всё: сближение, ВКД и сход с орбиты — всего за один виток, за каких-то два часа?!

— Именно. Если вы не уверены, что справитесь, спасательную операцию придётся отменить. Пик радиации придётся на момент достижения высоты в три тысячи километров. Это произойдёт через час после разгонного импульса, на середине витка. Вся внекорабельная деятельность должна быть завершена до этого момента. Внутри корабля радиационный фон будет пониже.

— ...

— Лично я вообще против того, чтобы вы туда летели. Осторожность — это не порок. Космонавту не нужна безрассудная храбрость. Обдумайте всё хорошенько вдвоём.

— Космодром, вас поняла.

Как только сеанс связи завершился, командир взял слово:

— Позвольте мне сказать. Я против этого плана. Я поражён вашим энтузиазмом и безмерно благодарен, но вы и так сделали достаточно. Предлагаю на этом закончить.

— ...Да, наверное, вы правы, — согласилась Юкари. Весь её боевой запал улетучился.

Сделать всё за два часа — задача на грани невозможного.

И даже если они не допустят ни единой ошибки, космос полон сюрпризов.

Если что-то пойдёт не так и они упустят момент для возвращения, им придётся проходить через радиационный пояс второй раз.

Если бы Юкари была одна, она бы рискнула. Но...

Юкари повернулась к Аканэ.

— Отбой, Аканэ. Нечего девочкам по таким грязным местам шляться.

Но Аканэ не согласилась.

— Сацуки-сан слишком добрая, — сказала она. — Поэтому и перестраховывается. Я же слышала по голосу, она специально сгущает краски.

— Да ничего подобного.

— Корабли «Аполлон» пересекали пояса Ван Аллена дважды, туда и обратно! А потом астронавты сутками ходили по Луне, где нет магнитного поля, защищающего от радиации. И никто от этого не умер.

— Ну сравнила! У них и скафандры были другие, и вообще — это были взрослые дядьки!

— У нас тоже всё будет нормально. В шестнадцать лет рост организма уже почти заканчивается.

— Да ну...?

«Чёрт, я проигрываю в споре на интеллектуальном поле», — поняла Юкари и сменила тактику.

— Аканэ, ты уверена в своих силах?

— А?

— Мы спали всего четыре часа и на ногах уже пятнадцать часов без перерыва. Ты уверена, что сможешь отработать следующие семь часов без единой ошибки?

На лице Аканэ отразилась растерянность.

— Ну... я же зубрила всю ночь перед экзаменами... такое часто бывало.

— Экзамены и полёт в космос — это две большие разницы. Сейчас нам придётся выложиться на все двести процентов. Если ты облажаешься, моя жизнь тоже окажется под угрозой. Понимаешь?

— ...

Глядя на поникшую Аканэ, Юкари тут же пожалела о своих словах.

«Подлый удар. Не стоило так говорить».

— Прости, я забираю свои слова назад. Я подумала только о себе и ляпнула не подумав.

Аканэ кивнула и замолчала. Прошла почти минута, прежде чем она, отводя взгляд, тихо, с расстановкой произнесла:

— Я понимаю, что это опасно.

— Угу.

— Но, даже если... даже если это просто бездушная железка...

— Угу.

— «Орфей» стоит того, чтобы рискнуть ради него жизнью. Я в этом уверена.

И тут эмоции Аканэ прорвало наружу.

— ЮКАРИ, Я... Я ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО ХОЧУ СПАСТИ «ОРФЕЙ»!!

В этот момент атмосфера в кабине неуловимо изменилась.

«Мы сделаем это. Мы не вернёмся домой с пустыми руками».

В эту самую секунду все шестеро мысленно подписали невидимый договор.

АКТ 11

Космодром Соломоновых островов, главный корпус, отдел проектирования пилотируемых аппаратов.

На экране рабочей станции вращалась трёхмерная модель объекта в форме колокола.

Поверхность объекта была разбита на бесчисленное множество ячеек, окрашенных в цвета радуги — от белого до красного, фиолетового и синего.

Объектом был орбитальный аппарат «Мангостин», а цвета отображали температуру его поверхности.

За станцией работал молодой инженер.

— Отлично. Теперь увеличь скорость входа в атмосферу на шестьсот сорок метров в секунду, — скомандовал стоявший рядом Мукаи.

Инженер ввёл значения и перезапустил симуляцию.

Космический корабль на экране снова начал раскаляться добела. В соседнем окне строился график максимальной температуры.

— ...Тысяча триста семьдесят... тысяча четыреста шестьдесят... тысяча четыреста пятьдесят... Пик пройден.

— С таким запасом выдержит без проблем, — отметил инженер.

— В этой модели — да, — осторожно ответил Мукаи.

Вход в атмосферу с высоты 3000 километров был неизведанной территорией для орбитальных аппаратов SSA.

Чем с большей высоты ты падаешь, тем выше скорость. Чем выше скорость, тем сильнее нагрев от трения об атмосферу. Выдержит ли орбитальный аппарат такую температуру?

Решив предварительные уравнения, Мукаи пришёл к выводу, что «это возможно», но, разумеется, перед реальным полётом требовались многократные проверки.

Пиковая температура в 1460 градусов оказалась ниже ожидаемой. Скорость входа увеличилась на 10%, а температура выросла не так уж сильно. Хотя аэродинамическое сопротивление должно расти пропорционально кубу скорости...

Почувствовав лёгкую тревогу, Мукаи решил перестраховаться:

— Прогони симуляцию ещё раз, меняя разные параметры. Как только они начнут сближение, пути назад уже не будет.

— Слушаюсь.

В этот момент зазвонил телефон, и трубку взял другой инженер.

— Шеф, это из центра управления.

— Да, слушаю, — Мукаи взял трубку, коротко ответил и положил её на рычаг. — Внимание всем! «Атлантис» дал добро. Операция по спасению «Орфея» утверждена. У нас осталось шесть часов, поднажмём!

По залу прокатилась волна ликующих криков.

В то же самое время ликовал и Космический центр имени Джонсона.

Джордж раскурил свою лучшую сигару, медленно поднялся и произнёс:

— Ну что ж, джентльмены, отправляем девчонок к «Орфею»! И чтоб без косяков!

АКТ 12

— Ложись и спи. Всё, что нужно знать, тебе сообщат с космодрома.

— Но завязать этот скользящий узел в таких огромных перчатках просто невозможно!

— Мы и не такое с верёвками вытворяли, не волнуйся.

Командир, не терпящим возражений тоном, загнал Юкари на спальную полку и закрыл шторку.

— Разбужу за час до старта. Спокойной ночи, — сказал он снаружи.

На нижнюю полку запихнули Аканэ.

Обе для вида немного посопротивлялись, но уснули мгновенно.

В грузовом отсеке Норман и Гордон полным ходом занимались фиксацией «Мангостина».

Корабль опустили на пол и закрепляли на платформе, предназначавшейся для «Орфея».

Главную роль в этой операции играл кевларовый трос.

Как только шаттл завершит разгон, «Мангостин» должен отделиться незамедлительно.

Чем дольше задержка, тем больше потери энергии. Космодром требовал уложиться в двадцать секунд.

Чтобы обеспечить надёжную фиксацию и при этом мгновенное разделение, инженеры из Центра Джонсона не придумали ничего лучше, чем просто привязать корабль в трёх местах скользящими узлами.

Нагрузку во время разгона принимали на себя не узлы, а амортизаторы, втиснутые между платформой и корпусом корабля. В качестве амортизаторов использовали надувные спасательные сферы (Personal Rescue Enclosures).

Для отстыковки «Мангостина» Юкари или Аканэ должны были просто дёрнуть за концы этих трёх тросов. Как только узлы развяжутся, шаттл уйдёт вниз, оставив «Мангостин» на орбите.

— Нет, не так, — поправлял Норман Гордона, вязавшего узел. — Продевай в петлю снизу.

— Вот так? Учили же в бойскаутах, да забыл...

— Займись яхтингом. Волей-неволей научишься.

Работая в четыре руки, они вязали каждый узел вместе.

— Кстати, насчёт Юкари... — заметил Гордон. — Мне показалось, она хотела тебе что-то сказать.

— Наверное, ещё не все гадости высказала.

— Да нет, она не выглядела злой...

— Пф, — только и фыркнул Норман.

Затем, осмотрев узел, он скомандовал:

— Затяни потуже. Иначе при ускорении ослабнет.

АКТ 13

Один час до начала сближения.

Командир разбудил Юкари и Аканэ. Они воспользовались вакуумным туалетом на средней палубе, протёрли лица и руки влажными губками, после чего надели шлемы и ранцы жизнеобеспечения.

— Как самочувствие, девочки?

— Отлично.

— Спасибо вам, мы прекрасно выспались.

— Вот и славно.

Командир протянул Юкари стопку факсовой бумаги, скреплённую кольцом.

— Это обновлённый чек-лист процедур. Положи в сумку.

— Поняла.

С верхней палубы спустился Луис, чтобы попрощаться.

— Вы обе просто супер. Увидимся, когда вернётесь?

— Это уж как повезёт.

— Ну да, логично.

Обменявшись рукопожатиями, Юкари и Аканэ зашли в шлюз.

Когда они вышли наружу, Норман и Гордон уже стояли перед «Мангостином». Их освещал голубоватый свет, отражённый от Земли, падающий со стороны носа шаттла.

— Привет, Норман, Гордон.

В ответ мужчины подняли руки в знак приветствия.

Вчетвером они обошли «Мангостин», проверяя крепления.

— Хм. Отличные узлы.

— Ерунда, дело привычное, — отозвался Норман.

— Тогда дайте мне концы тросов.

— Вам не нужно их держать.

— А?

— Пока вы будете тянуть за тросы, проверять, что узлы развязались, а потом закрывать люк — пройдёт слишком много времени. Мы с Гордоном просто перережем их ножами, и дело с концом.

— Но... Хьюстон же поставил условие, что отстыковку делаем мы...

— А Хьюстон об этом не узнает.

— Но вы же останетесь снаружи, пока шаттл будет разгоняться!

— Как езда в кабриолете с открытым верхом. Ничего страшного.

Юкари пристально посмотрела в лицо Нормана сквозь стекло его шлема.

Его лицо было абсолютно бесстрастным.

— С ума сойти, — надула губы Юкари. — Не думала, что в НАСА работают такие безбашенные астронавты.

— Юкари! — в панике попыталась одёрнуть её Аканэ.

Норман ответил:

— Значит, когда вы делаете то же самое — вы смелые, а когда мы — безбашенные?

— Э-э, Норман-сан, Юкари просто не умеет нормально выражать благодарность! Да, Юкари?

— Ну да.

— Вот видите.

— ...

Кажется, это был Гордон: в микрофон интеркома донёсся сдавленный смешок (пфф).

— Хотелось бы услышать эту самую благодарность из уст самой Юкари, — сказал Норман. — По-английски это начинается на букву «T», если не ошибаюсь.

— Что-то сейчас вылетело из головы, — парировала Юкари. — Как вспомню — обязательно скажу. Пошли, Аканэ.

Юкари ловко перебралась в кабину «Мангостина».

— П-простите её, у неё просто такой характер... В глубине души она очень хорошая девочка.

Аканэ, несмотря на невесомость, умудрилась неуклюже поклониться.

— ...С каких это пор ты заделалась моей нянькой? — спросила Юкари, когда кабина наполнилась воздухом.

— Ну ты же так перед ним и не извинилась! Если бы ты сказала «спасибо», то смогла бы добавить: «И извини за то, что я тогда наговорила».

— Я не извиняюсь не потому, что не могу. Просто они постоянно в наушниках, и все разговоры транслируются на Землю. Не хотелось мне при всех это говорить.

— В итоге так ничего и не сказала.

— Да какая разница!

— Я считаю... что перед таким важным делом нельзя оставлять недосказанности и обиды.

— А мне ссоры помогают быть в тонусе!

— Ну, раз так...

Времени на пререкания больше не было.

Юкари закрепила чек-лист под приборной панелью и включила рацию.

— «Атлантис», это «Мангостин». Экипаж на борту. Все системы в норме.

— «Мангостин», принято.

— Космодром, это «Мангостин». Проверка связи.

— Агась, «Мангостин», слышу чётко и ясно.

Девушки углубились в изучение чек-листа.

Операция сближения начнётся над атоллами Мидуэй, когда «Орфей» будет в 200 километрах позади них.

Для них, находящихся в неподвижности (относительно шаттла), «Орфей» будет выглядеть так, будто он их догоняет. Их задача — как в эстафете, разогнаться и уравнять с ним скорости.

Сначала «Атлантис» включит свои двигатели орбитального маневрирования на полную мощность на шесть минут.

В течение 20 секунд после отключения двигателей «Мангостин» должен быть отсоединён, а «Атлантис» совершит манёвр уклонения.

Сразу после этого «Мангостин» включит свой двигатель орбитального маневрирования на пять минут.

Поскольку включение двигателя должно произойти только после подтверждения уклонения шаттла, Юкари запустит секвенсор вручную. Дальше всё сделает компьютер.

К моменту окончания работы обоих двигателей пройдёт 11 минут, и «Орфей» с «Мангостином» полетят бок о бок над Гавайскими островами.

Через четыре минуты их точное положение будет замерено, и космодром Соломоновых островов дистанционно проведёт коррекцию орбиты.

Если на этом этапе выяснится, что топлива недостаточно, миссия будет прервана.

Коррекция орбиты завершится на 19-й минуте.

Далее Юкари в ручном режиме подведёт корабль вплотную к «Орфею», Аканэ выйдет в открытый космос, удалит проблемную перемычку и выдернет предохранительную чеку.

Эту работу желательно завершить за 20 минут. К тому времени высота превысит 2000 километров, и плотность излучения будет только расти.

Через 40 минут после начала сближения, пролетая над Бразилией, они должны вернуться в кабину.

Пик высоты в 3000 километров они пройдут ещё через 20 минут, над южной Африкой.

В этот момент они выдадут небольшой тормозной импульс для схода с орбиты. «Орфей» останется наверху, а над Индонезией его разгонный блок снова запустится и навсегда унесёт его прочь с земной орбиты.

Примерно в это же время «Мангостин» войдёт в атмосферу к востоку от Японии, пролетит почти полсвета и приводнится у берегов Чили. В районе посадки уже дежурят американские военные вертолёты, которые доставят их на авианосец.

— ...Погоди-ка, это ещё что за новости? — Юкари вчиталась в один из пунктов.

— «Во время внекорабельной деятельности Аканэ "Мангостин" должен отойти на безопасное расстояние...» Чего?!

— Это на случай, если двигатель «Орфея» снова запустится самопроизвольно. Хотят, чтобы хотя бы ты спаслась.

— Да как так...

— Всё нормально. Даже если это случится, у нас всё равно не хватит топлива, чтобы за ним гоняться... — Аканэ грустно усмехнулась. — И если уж мне суждено отправиться к Плутону, то я ни о чём не жалею.

— Эй, прекращай говорить как камикадзе!

— Но ведь шансы есть, разве нет? Я знала, на что иду, когда соглашалась.

— Это так, но...

«Эта девчонка... на вид хрупкая, а стальной стержень внутри есть. Нельзя ей уступать!»

— Я никуда не отойду, — твёрдо заявила Юкари. — Привяжи страховочный фал как следует. Если почувствуешь, что дело пахнет керосином — немедленно отталкивайся от «Орфея» и уходи с линии выхлопа.

— Но...

— Иначе грош мне цена как командиру! Это приказ!

Время неумолимо шло.

Обратный отсчёт теперь вёл Хьюстон.

— «Орфей» позади вас в 230 километрах. «Атлантис», до запуска двигателей орбитального маневрирования 50 секунд.

— Все системы в норме, — ответил командир Баркхаймер.

— «Атлантис», до запуска двигателей орбитального маневрирования 30 секунд.

— Статус «Go». Норман, Гордон, вы там хорошо закрепились?

— Да, сидим как привязанные.

— «Атлантис», запуск секвенсора. Зажигание через десять секунд... четыре... три... два... зажигание!

В спину мягко толкнуло, и появилось лёгкое ощущение тяжести.

— Хьюстон, это «Атлантис». Работа двигателей орбитального маневрирования в норме.

— Это «Мангостин». Аномальных вибраций нет.

— Принято оба борта. «Орфей» в 170 километрах. До разделения три минуты сорок пять секунд.

Звука двигателей почти не было слышно, хотя в нескольких метрах позади них вырабатывалось семь тонн тяги.

— Норман, Гордон, сидите крепко?

— Без проблем.

— «Атлантис» и «Мангостин», до окончания работы двигателя одна минута.

«Как они там вообще?»

Юкари попыталась заглянуть в перископ, но Норман и Гордон были скрыты за оборудованием.

Если она заговорит сейчас, это услышат не только на «Атлантисе», но и во всей сети космической связи.

А после разделения связь может и не установиться.

Юкари прикусила губу.

Из-за своих колебаний она упустила идеальный момент...

— «Атлантис» и «Мангостин». До окончания работы двигателя 20 секунд.

— Хьюстон, это «Мангостин». К запуску двигателя готовы, статус «Go».

Юкари откинула крышку тумблера секвенсора и положила на него палец.

— Внимание всем, приготовьтесь к невесомости. Отсчёт веду я. Пять секунд... четыре... три... два... один... Остановка двигателей, начать разделение!

— Тросы перерезаны. «Атлантис», отходите, — мгновенно скомандовал Норман.

В поле зрения перископа, направленного вниз, пол грузового отсека начал стремительно отдаляться.

Затем крылья, мотогондолы, нос — шаттл словно растворялся на фоне пронзительно синей Земли.

— Отход завершён. «Мангостин», начинайте!

Юкари нажала кнопку запуска.

Двигатель взревел мгновенно. На этот раз послышался глухой рокот, и по корпусу пробежала дрожь. Отлично, сработало.

— Это «Мангостин». Секвенсор запущен. Зажигание двигателей орбитального маневрирования, полёт нормальный.

Не отпуская кнопку тангенты, Юкари продолжила:

— Спасибо, Норман. И Гордон, Луис, командир Баркхаймер тоже. И... простите за то, что я тогда наговорила. Вы все невероятно смелые и просто супер-крутые. Дальше мы сами.

Аканэ удивлённо вытаращила глаза.

Не отрывая взгляда от приборов, Юкари пробормотала:

— ...Всё-таки сказала. На адреналине как-то само вырвалось.

АКТ 14

Звонок Мукаи в центр управления поступил как раз в этот момент.

— Что вы сказали? Успокойтесь и объясните всё по порядку.

Голос на том конце провода дрожал от ужаса.

— Все три настройки аэродинамического баллистического коэффициента (Cdb)? ...И какая максимальная температура? ...Тысяча шестьсот семьдесят градусов?! Вы уверены?!

Лицо Мукаи побледнело.

— Что случилось? — спросил Киносита.

— Э-э... понимаете... настройки аэродинамического баллистического коэффициента... то есть...

— Только факты.

— ...Если «Мангостин» войдёт в атмосферу на такой скорости, он разрушится от перегрева.

— Это точно?

Все диспетчеры в зале обернулись.

— Мы для верности прогнали симуляцию на трёх разных моделях, но, оказывается, скопировали их с одной и той же ошибкой в настройках. Простите, это полностью моя вина[✱]Аналог этой истории произошёл в первых двух успешных пусках МБР Р-7 21 августа и 7 сентября 1957 года. Головная часть при входе в плотные слои атмосферы разрушилась и до полигона Кура не долетела. Но если там проблема была фундаментальная (никто тогда точно не знал, как ведёт себя плазма на гиперзвуке и что привычная головная часть с низким лобовым сопротивлением будет сразу прогорать), то у SSA — программная (неверное значение Cdb в настройках моделей). Также вынужденная передышка до получения головной части новой конструкции была использована ОКБ-1 для экстренного изготовления простейших спутников ПС-1 и ПС-2 — будущих «Спутника-1» и «Спутника-2». Первых ИСЗ вообще.!

— Агась, вы сказали, что они сгорят? — вмешалась по радиосвязи Мацури.

— Пока не говори девочкам! — резко скомандовал Киносита.

— Агась...

— Что нам делать, Киносита-сан?! У них же почти не осталось топлива! — лицо Мукаи исказилось от отчаяния.

— Успокойтесь. Изменить орбиту мы уже не сможем. Миссия продолжается по плану. А тем временем мы должны найти новый способ входа в атмосферу. Это единственное, на что мы можем повлиять.

— Но мы уже протестировали оптимальный угол входа!

— В чём дело? Очередная проблема?

Насуда, почувствовав неладное через стекло гостевой комнаты, зашёл в центр управления.

Выслушав объяснения Киноситы, Насуда даже бровью не повёл и лишь коротко бросил: «Понятно». Этот человек бурно выражал только радость, все остальные эмоции он держал под жёстким контролем.

— А что если сделать угол входа максимально пологим?

— Не выйдет. Если они один раз отскочат от атмосферы, следующий вход будет слишком крутым.

— Нельзя ли перекачать топливо из «Орфея»? Там же тоже гидразин.

— Это...

— Невозможно, — отрезал Киносита. — Баки АМС герметично заварены для многолетнего полёта.

— Хм...

Немного подумав, Насуда распорядился о том, что нужно сделать прямо сейчас:

— Девочкам пока ни слова. Но Хьюстону доложите всё как есть, ничего не скрывая. Пусть через них организуют усиленную поисково-спасательную группу.

АКТ 15

Коррекция орбиты прошла идеально.

«Орфей» находился в пятидесяти метрах впереди по курсу. На фоне кромешной тьмы космоса цилиндр разгонного блока ярко поблёскивал.

Девушки уже надели снаряжение для выхода в открытый космос и стравили воздух из кабины. На поясе Аканэ висела сумка с инструментами. В этот раз лезть внутрь конструкции было не нужно: и предохранительная чека, и перемычка находились в пределах досягаемости снаружи.

Действуя осторожно, но решительно, чтобы не тратить топливо впустую, Юкари выдала серию коротких импульсов.

— Расстояние до «Орфея» десять метров. Аканэ открыла люк.

— Агась. Девчонки, удачи вам там.

Голос Мацури звучал как-то подозрительно ровно.

— Ну, я пошла.

— Осторожнее.

Аканэ открыла правый люк и высунулась наружу.

Юкари открыла левый люк, чтобы обеспечить себе хороший обзор. Разгонный блок «Орфея» массивно завис прямо перед ними.

Юкари взглянула на секундомер на часах.

С момента начала рандеву прошло 27 минут. Всё по графику.

— Опустить нос?

— Да, пожалуйста. ...Всё, поехали.

Слегка оттолкнувшись от кресла, Аканэ выплыла наружу. Страховочный фал потянулся за ней, извиваясь, как живая змея.

Аканэ ухватилась за обшивку разгонного блока и переместилась к его верхнему краю.

Юкари сверилась со схемой в руководстве.

— Ещё сантиметров пятьдесят вправо. Да, где-то здесь.

— Нашла.

Аканэ просунула шлем внутрь и осмотрелась.

— ...Вижу. Вижу перемычку. Один конец просто болтается в воздухе.

— Аккуратнее, не задень ничего вокруг.

— Всё под контролем.

Достав из сумки кусачки, она просунула руку внутрь.

— Перекусываю.

Юкари шумно выдохнула с облегчением.

— Теперь предохранительная чека... Вот она... Вытащила!

— УРА! Сделали всё одним махом!

— Глаза боятся, а руки делают, да? — в голосе Аканэ слышалась улыбка.

— Хьюстон, это «Мангостин». Аканэ только что сняла перемычку и вытащила предохранительную чеку.

— «Мангостин», отличная работа! Мы подтверждаем это по телеметрии. Вы слышите, как все орут? Зал просто на ушах стоит!

Ещё бы не слышали — радостные вопли диспетчеров чуть не оглушили их.

Аканэ, перебирая страховочный фал, вернулась к кораблю. Юкари схватила её за лодыжки, собираясь затащить внутрь.

И тут Аканэ замерла. Только сейчас она обратила внимание на то, что находилось у неё за спиной.

— Подожди! Пожалуйста, дай мне минуточку!

— Что такое?

— Юкари, это невероятно... Посмотри назад...

Хотя Юкари хотела как можно быстрее закрыть люк, в голосе Аканэ звучало нечто такое, от чего она отстегнула ремни.

Высунувшись наружу, Юкари посмотрела в сторону кормы.

И обомлела.

Такой Земли она ещё не видела.

Высота перевалила за две тысячи километров — это примерно длина всего Японского архипелага. С такой высоты горизонт замыкался в идеальный круг, охватывая огромную часть планеты.

Прямо под ними извивалась Амазонка, окружённая бескрайним морем джунглей.

На севере виднелись Куба, Мексиканский залив, полуостров Флорида... а дальше, в атмосферной дымке, угадывались очертания Вашингтона и Нью-Йорка.

На юге континент Южная Америка был виден почти целиком. Слева и справа раскинулись Тихий и Атлантический океаны, и казалось, ещё немного — и можно будет увидеть, как они сливаются воедино.

Гигантские перистые облака, извивающиеся как исполинские змеи вдоль струйных течений.

Закручивающиеся спирали ураганов в средних широтах.

Вспышки молний, мерцающие в глубоких ущельях кучево-дождевых облаков.

И тут Юкари заметила, как с востока незаметно подкрадывается ночная полусфера.

— Сахара... там сейчас наступает вечер... — прошептала Аканэ.

— Значит, вот как выглядит закат из космоса...

— ...Угу.

Обе девушки были заворожены этим зрелищем.

Вдруг Юкари почувствовала мягкое прикосновение к запястью. Аканэ повернулась к ней.

— Спасибо.

— А?

— Спасибо, что привела меня сюда, Юкари.

— Ты сама сюда пришла.

А затем добавила:

— Эй, ну хватит, хватит. Опять ревёшь. — Голос Юкари дрогнул, в нём слышалась улыбка. — Если будешь плакать, ничего же не увидишь.

— И правда. А вытереть слёзы не получится, вот беда...

— ...Пора возвращаться. Время поджимает.

— Угу.

Девушки вернулись в кабину и закрыли люки.

— Космодром, это «Мангостин». Мы вернулись в корабль. Вид на Землю был просто потрясающий. Осталось только нырнуть в океан у берегов Чили.

— Агась. Поздравляю вас обеих.

— Что с тобой, Мацури? Какая-то ты невесёлая.

Ответа пришлось ждать несколько секунд.

— ...Юкари, Аканэ. У меня к вам важный разговор.

— Что такое?

— В дальнем углу отсека со спасательным плотом я спрятала рамбутаны. Съешьте их вдвоём. Это плоды-обереги от злых духов. Они обязательно принесут вам удачу.

— Опять ты за своё!

— Обязательно съешьте. Юкари, Аканэ.

— Да съедим мы, съедим. Но о таких вещах по открытому каналу связи лучше не кричать, а то как-то неудобно.

— Умоляю. Рамбутаны отгонят злых духов.

— ...

Юкари впервые почувствовала, что что-то не так.

— Что случилось, Мацури? ...Что у вас там происходит?

— Как съедите — расскажу.

АКТ 16

Космический центр имени Линдона Джонсона, Центр управления полётами.

Радостные крики, звучавшие здесь ещё пару минут назад, оборвались.

Доклад с космодрома Соломоновых островов мгновенно охладил атмосферу.

Две шестнадцатилетние девушки, прекрасные, как ангелы... должны стать жертвами этого проекта...

Ситуация казалась безнадёжной.

«Так вот какова цена игры со смертью...» — с горечью осознал Джордж.

Но ведь тогда у них получилось.

Неужели нельзя совершить чудо «Аполлона-13» ещё раз?

И в этот момент в его голове сверкнула идея.

Джордж вскочил и закричал:

— Вы что, совсем ослепли?! Это же та же ситуация, что и возвращение с Луны! Мы уже проходили через это тридцать лет назад!

Сидевший впереди начальник отдела аэродинамики обернулся:

— Ты о чём? О чём ты говоришь?

— Спуск по многонырковой схеме[✱]Многонырковая схема.! Будем входить в атмосферу и отскакивать от неё, как блинчик по воде, чтобы сбросить скорость!

Космические корабли «Аполлон», возвращавшиеся с Луны, входили в атмосферу на гораздо большей скорости, чем «Спейс-Шаттлы». Если бы они вошли по прямой, они бы сгорели дотла. Поэтому они постепенно снижали скорость, то погружаясь в атмосферу, то выныривая из неё, словно дельфины из воды.

— Но у «Мангостина» нет крыльев! Как им управлять?

— Ты что, забыл, Рэндалл? Капсулы тоже создают аэродинамическую подъёмную силу! Изменяя угол тангажа, можно менять величину подъёмной силы. На «Аполлонах» это делали с помощью двигателей ориентации!

— Точно... погоди-ка...

Лицо Рэндалла начало проясняться.

— У нас же есть данные по «Мангостину»! Да — если мы знаем положение центра масс и форму лобового щита, думаю, мы сможем применить модель «Аполлона»!

— Немедленно приступай к расчётам! На этот раз МЫ спасём девчонок!

Джордж связался с космодромом Соломоновых островов.

— Хьюстон на связи. Есть вопрос. Может ли «Мангостин» изменять ориентацию во время входа в атмосферу?

— В штатном режиме это невозможно, — ответил Киносита.

— Если мы сможем хоть немного управлять углом тангажа, мы сможем сбить температуру за счёт траектории «дельфина». Мы сейчас рассчитываем профиль полёта.

— Вот как... Метод «Аполлона»! Рад, что вы так хорошо изучили наши системы. Но без управления ориентацией этот план ничего не стоит. У вас есть идеи?

— Управление двигателями ориентации при входе в атмосферу не запрограммировано в секвенсоре, и дистанционно мы это сделать не сможем. Остаётся только ручное управление... но справятся ли они с джойстиком при таких перегрузках?

— Где расположен джойстик?

— На конце правого подлокотника.

— Как на истребителях. Думаю, это вполне выполнимо.

— Для крепкого мужика — да. Но попробовать стоит. Срочно скидывайте результаты расчётов. Поблагодарю потом.

— Отправим, как только будут готовы...

Джордж спросил Рэндалла:

— Когда закончишь?

— Дай мне ещё пять минут.

— Сделай за три! — Затем он ответил Киносите: — Перешлём в течение пяти минут.

АКТ 17

— Так что за проблемы с возвращением?! Выкладывай давай, Мацури!

— Агась-агась, Юкари... Мацури и сама ещё не до конца всё поняла. Подожди минутку. Сейчас Киносита-сан всё объяснит.

— Девочки, слушайте внимательно и без паники. Извините, что говорю об этом только сейчас, но если вы войдёте в атмосферу по запланированному профилю, высока вероятность, что капсула разрушится от перегрева.

— ЧТО?! — вскрикнула Аканэ.

— Эй... это ещё что за новости!

— Это наша ошибка. Можете проклинать нас сколько угодно, но давайте оставим это на потом. Чтобы избежать перегрева, вам придётся управлять ориентацией капсулы прямо во время входа в атмосферу.

— ...Управлять во время входа? Разве это возможно?

— Только в ручном режиме. Вся надежда на силу ваших рук.

— Погодите, управлять джойстиком при перегрузке в восемь G невозможно!

— Нужно сделать это до того, как перегрузка достигнет пика. Где-то на пяти-шести G.

— Даже так, это не для хрупких девичьих рук!

— К сожалению, у нас там только хрупкие девушки. Кому-то из вас придётся это сделать.

— Ну, раз вы так ставите вопрос, то это даже льстит... И как конкретно это делать?

— Вам нужно будет выполнить манёвр "тангаж вверх-вниз" три раза. Самое главное — это время и угол тангажа. Вы должны выдерживать заданный угол в строго определённое время. НАСА только что прислало нам эти цифры. Всего двадцать четыре контрольные точки (время/угол).

— Я столько не запомню. Вы же будете мне их диктовать?

— Во время входа в атмосферу радиосвязь прервётся. Вам нужно записать их и приклеить на приборную панель.

— Понятно. Подождите, сейчас достану блокнот.

Юкари открыла чистую страницу в руководстве по эксплуатации.

— А... Аканэ, дай ручку. Свою я Луису подарила.

— Э?! И ты тоже?!

— В смысле «и ты тоже»?!

— Он предложил обменяться сувенирами, ну я и...

Да что не так с этим парнем... Он что, фанат мерча?

— А запасной ручки нигде нет?

— Нет. На орбитальных аппаратах SSA такой роскоши, как дублирование канцелярских принадлежностей, не предусмотрено.

— Тогда... может, ножом нацарапать?

— При таких перегрузках и вибрации? Тут приборы-то прочитать сложно будет.

— Ну, тогда палец порезать и кровью написать...

— Буквы будут огромными, понадобится куча бумаги. Куда мы всё это клеить будем?

— В чём дело? Блокнот готов? Времени в обрез.

— Тут такое дело...

Когда Юкари объяснила ситуацию, Киносита тяжело вздохнул.

— Должен же быть какой-то выход...

И тут Аканэ предложила:

— Эм, а давайте я запомню их и буду диктовать вслух?

— Запомнишь? Все эти цифры?

— Их всего сорок восемь, верно? У меня хорошая память, я справлюсь.

— Ты уверена, Аканэ?

— Диктуйте медленно. Я буду вписывать их в таблицу в голове.

— Хорошо. Начинаем.

Киносита начал диктовать цифры.

Аканэ закрыла глаза и, слушая каждую цифру, постукивала пальцем между бровями.

Дослушав до конца, Аканэ повторила всё без единой запинки.

В голосе Киноситы слышалось неподдельное изумление:

— Невероятно... Всё абсолютно точно.

— Обалдеть!! Наша отличница даёт жару!

— Отлично. Тогда приступайте к стандартной процедуре подготовки к сходу с орбиты. Но ни в коем случае не сливайте остатки топлива. До входа в атмосферу двадцать одна минута.

Если бы они подумали чуть дольше, то поняли бы: в этом плане крылся фатальный изъян. Всё было далеко не так гладко.

Столько умных людей на Земле, и никто этого не заметил... Подобные сожаления всегда сопровождают освоение космоса. Это похоже на фокус иллюзиониста: даже такой педантичный человек, как Киносита, позволил отвлечь своё внимание.

Прошло два часа с начала рандеву. «Мангостин», совершив оборот вокруг Земли, выдал тормозной импульс в тысяче пятистах километрах к востоку от островов Огасавара.

Перегрузки пока почти не ощущались, но шум трущегося о корпус воздуха неуклонно нарастал.

— Началось, Аканэ.

— Да...

— Всякое бывало, но главное, что всё обошлось, да?

— Угу. Главное, мы спасли «Орфея».

— Вы с Мацури отлично справились. И ты, Аканэ, просто молодчина. Теперь ты настоящая космонавтка.

— Правда?! Ой, как я рада!

Щёки Аканэ залились румянцем. Юкари поймала себя на мысли, что ей нравится видеть Аканэ такой.

Вибрация усилилась, а за окном начало разливаться оранжевое свечение.

Гравитация возвращалась. 1 G... 2 G... 3 G...

Юкари положила левую руку поверх правой, сжимавшей ручку управления.

«Справлюсь. Если опереть запястье, удержать управление можно».

— Аканэ, контрольная точка 1?

Ответа не последовало.

— Аканэ, диктуй цифры.

Аканэ молчала.

— Аканэ... неужели!

Лицо Юкари стремительно побледнело.

— ЭЙ! АКАНЭ! ПРОСЫПАЙСЯ! ОЧНИСЬ ЖЕ ТЫ!!

Точно так же, как и при старте, едва перегрузки начали расти, Аканэ благополучно отключилась.

— Ч-что мне делать?! Какой угол тангажа?! ЭЙ! Э-Э-ЭЙ!!

Юкари попыталась растолкать напарницу, но руки уже налились свинцом и не поднимались.

Юкари в отчаянии закричала:

— АХ ТАК?! ТОГДА БУДУ РУЛИТЬ НАУГАД! ПАДАЕМ КУДА УГОДНО, ГЛАВНОЕ ВЫЖИТЬ, А ТАМ РАЗБЕРЁМСЯ!

«Сделать три скачка вверх-вниз» — это всё, что Юкари помнила.

Один раз ей показалось, что они вообще вылетели обратно в космос, но высокие перегрузки быстро вернулись.

«Дело дрянь», — подумала она и изменила угол атаки. Перегрузки упали. Аканэ не просыпалась. Перегрузки снова выросли.

Это время казалось бесконечным кошмаром.

Юкари была полностью истощена. Руки уже ничего не чувствовали. Перед глазами всё плыло.

«...Всё, хватит с меня. Я сделала всё, что могла. Медаль мне за это.

Дальше всё на тебе, "Мангостин". Только парашют не забудь открыть».

Юкари сдалась и отпустила ручку управления.

И провалилась в спасительное забытье.

— ...неопознанный борт, ответьте Токио Контроль. Неопознанный борт над Японским морем, немедленно ответьте.

Этот голос вырвал Юкари из сна.

М-м...? Что? Что происходит? Что было потом...?

За окном раскинулось пронзительно-синее небо.

— Неопознанный борт над Японским морем, это Токио Контроль, немедленно ответьте.

Токио Контроль... Значит, мы пролетели лишние полвитка вокруг Земли?

— Э-э... Токио Контроль, это космический корабль «Мангостин». Слышу вас отлично.

— Космический корабль... ОПЯТЬ ВЫ?! Юкари-тян с Соломоновых островов?!

— Э... ну да. Извините, что снова вас беспокоим.

— «Мангостин», чисто для протокола: высота и пункт назначения?

— Высота 21,3 километра. А пункт назначения... вообще-то планировали южную часть Тихого океана.

— Ясно-понятно, в общем, всё как в прошлый раз.

— Агась, точно так.

— Свяжусь с полицией, пожарными, Береговой охраной и Силами самообороны.

— Будем премного благодарны. А куда мы в этот раз плюхнемся?

— Траектория почти такая же, как в прошлый раз. Значит, либо Канагава, либо Токийский залив, либо залив Сагами.

— ...Опять?

— Да, опять.

Раздался глухой хлопок, и парашют раскрылся.

— ...Но почему опять туда же? — пробормотала Юкари. — Неужели опять в ТО ЖЕ САМОЕ МЕСТО?

Юкари потрясла головой.

— Да быть того не может. Если это проклятие, то я от него избавилась ещё в прошлый раз.

Переключить питание с топливных элементов на резервные батареи. Продуть баки с O2 и H2.

Отключить систему жизнеобеспечения.

Включить вентиляцию внешним воздухом.

В перископ было отчётливо видно... город Йокогама.

С оглушительным всплеском «Мангостин» приводнился.

— Аканэ! Просыпайся давай! Мы прилетели, правда, понятия не имею, куда именно.

— ...А, Юкари... Э? Уже прилетели... Приводнились?

— Угу. Так или иначе, мы в воде.

— Ого...

«Какое ещё "ого"?» — подумала Юкари, отстёгивая ремни и открывая люк.

Первое, что бросилось ей в глаза — табличка: «Вернём стрекоз в наш пруд!».

Юкари уже даже не удивилась.

«...Ну да, всё логично. Какая-то мистическая сила просто издевается над нами».

— Слушай, Аканэ, — сказала Юкари, прикрыв люк. — Если ты решила, что с тебя хватит, это отличный шанс вернуться в школу.

— Нет.

Щёки Аканэ снова порозовели. Видимо, к ней вернулись те эмоции, которые она испытывала перед тем, как потерять сознание.

— Я поняла. Моё место для учёбы — это космос.

— ...Да ну?

Ответ достойный отличницы, но... Юкари подумала про себя:

«Отключаешься при каждом удобном случае, и всё равно думаешь, что справишься? Ну-ну».

— Ученицам во внутреннем дворе немедленно вернуться в классы!

Шум снаружи всё нарастал.

«М-да, опять к директору на ковёр».

Кстати...

[Кто, кроме тебя, стал бы проклинать эту школу?] — так сказала Мацури.

Кроме меня...

Юкари вдруг всё поняла и резко повернулась к соседке.

— ...Аканэ. Только не говори мне, что...

— А?

— Что ты прокляла академию Неллис?

— Что вы, как я могла проклинать...

Аканэ осеклась на полуслове.

По её щеке скатилась одинокая капля холодного пота.

— ...Я бы никогда... наверное.

— Точно?

— ...

Юкари пристально посмотрела Аканэ в лицо.

Холодный пот катился с неё градом.