Глава 1. Капитан здесь я!
АКТ 1
На борту «Эйрбаса» A340 авиакомпании «Эйр Франс» летели три старшеклассницы. Самолёт направлялся во Французскую Гвиану в Южной Америке. До посадки в аэропорту Кайенны оставалось около трёх часов.
Точнее, две из них были бывшими старшеклассницами, а третья и вовсе никогда не училась в старшей школе.
Однако по возрасту, внешнему виду и манерам все трое ничем не отличались от обычных японских школьниц. Если бы причудливая судьба не забросила их на нынешнюю работу, они бы сейчас вовсю наслаждались радостями шестнадцатилетней юности.
Последние два часа они сидели в ряд и резались в карты в «Дайхиммин»[✱]Дайхиммин, популярная японская карточная игра.. Когда это занятие наскучило, они притихли, погрузившись в мысли о предстоящей миссии.
Чистокровная японка, бывшая старшеклассница, выросшая в Йокогаме — Юкари Морита — заговорила первой:
— Главное — правильно себя поставить с самого начала. Дадим слабину — и они на нас верхом сядут. Когда мы с ними встретимся... — она начала загибать пальцы: — Правило первое. Никаких улыбок.
— Правило второе. Никакого французского.
— Правило третье. Никакого... Аканэ, ты чего там бормочешь?
Аканэ Миура, держа в руке разговорник, отвернулась к окну и тихонько тренировала произношение:
— Эме-ву лю кафэ?... Ну как, похоже? Что скажешь?
— Хватит учить язык врага.
— Но хотя бы поздороваться-то надо.
— По контракту рабочим языком миссии является английский. Начнёшь лебезить по-французски — они только нос задерут.
— Да зачем так злиться? Сацуки-сан строго-настрого запретила нам с ними ссориться.
— Разберёмся по ходу дела.
Юкари действительно была взвинчена.
Во-первых, её жутко бесила сама концепция этой совместной франко-японской миссии. Все сливки достаются французам, а японская сторона выступает лишь в роли подсобных рабочих при подготовке к старту. Буквально как прислуга.
Во-вторых, сама поездка оказалась сущим кошмаром.
Девушки провели четыре недели в Тулузе (Франция), проходя базовую подготовку. Их куратор Сацуки Асахикава осталась в Париже, так что перелёт в Гвиану должен был стать лёгкой прогулкой. Однако из-за забастовки сотрудников «Эйр Франс» вылет задержали на три дня.
За всё время пребывания во Франции они не встретили ни одного приветливого лица. На все претензии к персоналу авиакомпании они получали один и тот же ледяной ответ: «Мы бастуем». С таким выражением лиц, будто хотели сказать: «Мы бастуем, чтобы доставить вам неудобства, так что наслаждайтесь».
— Надеюсь, в Гвиане к нам будут относиться как к людям. И кормёжка будет нормальной.
— Агась. Эта их французская еда — та ещё мерзость, — подхватила Мацури, японо-меланезийка. — Всё выглядит так, будто чьи-то мозги раздавили.
— Фу, не напоминай.
— А мне жареные каштаны понравились, — сказала Аканэ. — И лотки у них такие колоритные.
— Но продавцы там даже не улыбаются! — надулась Юкари. — За кого они вообще держат покупателей? Суют тебе этот пакет с постными лицами, а ведь я так старалась, заказывала по-французски!
Кстати, о лучезарных улыбках: с одной из них они столкнулись буквально через секунду.
Миссис Барнетт давно прислушивалась к птичьему щебетанию девчонок, сидевших позади неё. Возвращаясь из туалета, она как бы невзначай бросила взгляд на их ряд.
«Боже правый, какие очаровательные куколки!»
Миссис Барнетт, напрочь забыв о правилах приличия, уставилась на троицу. Девочки тоже посмотрели на неё.
Огромные тёмные глаза, блестящие чёрные волосы. Кожа цвета топлёного сыра.
Та, что сидит у прохода и сердито дует губки, с двумя хвостиками — выглядит слегка дерзкой. В центре — девочка со смуглой кожей и роскошными формами, словно сошедшая со страниц романов Моэма о Южных морях. У окна — девочка с короткой стрижкой, её взгляд кажется очень серьёзным и вдумчивым.
Все трое были такими миниатюрными, что утопали в огромных креслах.
И тут в памяти миссис Барнетт, как вспышка молнии, пронеслись фотографии из журналов.
— О боже мой! Да вы же те самые маленькие ангелочки из космического агентства Соломоновых островов!
Юкари инстинктивно вжалась в кресло: женщина, до этого бесцеремонно пялившаяся на них, вдруг расплылась в широченной улыбке и завопила на весь салон.
— Вы ЮКАРИ, МАЦУРИ и АКАНЭ! Я права?!
Даже без её американского акцента национальность дамы была очевидна. Юкари встречалась с представителями многих наций, но более дружелюбных и непосредственных людей, чем американцы, просто не существовало.
— Э-э... мы из Космической ассоциации Соломоновых островов, — поправила её Юкари.
— Боже мой, какой у тебя прекрасный английский! Вы втроём как живые куколки! Уверена, поездка будет замечательной. Я миссис Барнетт. Вы летите в Гвианский космический центр? Я тоже! Моя дочь вышла замуж за инженера из «Аэроспасьяль» и теперь живёт там. Я ей говорила: «Связываться с французом? Ни за что!», но она втюрилась по уши. И вам, девочки, советую держать ухо востро с этими французами! Они бабники, вечно опаздывают и курят как паровозы. Ой, точно, у меня блестящая идея!
Миссис Барнетт достала с багажной полки свою сумку, вытащила оттуда ручку и блокнот.
— Распишитесь для меня, пожалуйста! Это будет память на всю жизнь! Все трое, ладно?
«Ох, опять», — подумала Юкари, но взяла ручку.
— Э-э... как пишется «Барнетт»?
— Ой, как мило с твоей стороны! Мне так приятно. BURNETT. Две буквы «Т».
Юкари передала блокнот Мацури.
В этот момент миссис Барнетт охнула («Оу!») и обернулась. Стюардесса с тележкой для еды бесцеремонно пихнула женщину в задницу, поскольку та перегородила весь проход. Миссис Барнетт театрально пожала плечами и вернулась на своё место.
Мацури глубокомысленно изрекла:
— Юкари, этот самолёт проклят.
— Да ну? — лицо Юкари стало серьёзным.
— Племя тарихо никогда не врёт.
До того как стать астронавтом, Мацури была шаманкой своего племени, так что иногда выдавала подобные предсказания. Юкари не могла их просто игнорировать — духовная культура тарихо была штукой серьёзной и непостижимой.
— Какое проклятие?
— Проклятие рыб. Мы упадём в море и станем кормом для рыб.
— Как от этого защититься?
— Очень просто.
— Fish or meat? (Рыба или мясо?) — спросила стюардесса с тележкой.
— Агась, мясо, — ответила Мацури.
— Мясо, — сказала Юкари.
— Meat, too (Мне тоже мясо), — добавила Аканэ.
— Вот так-то лучше, — радостно произнесла Мацури, разглядывая свой поднос.
— В смысле?
— Всё пучком. Проклятие снято.
Мацури просто лучезарно улыбалась.
То, что все трое выбрали мясо, объяснялось просто: полдня назад в аэропорту Парижа им подали рыбный суп буйабес[✱]Буайбес., отвратительный до тошноты. Может, им просто не повезло, но девочки поклялись, что больше никогда в жизни не притронутся к французским рыбным блюдам.
В центре подноса гордо возвышалось нечто, напоминающее стейк из вырезки.
К нему прилагался контейнер с белым соусом, но поливать им мясо Юкари сочла слишком рискованным. Она решила обойтись солью.
Но это оказался сахар.
Вот вам и Франция. Там, где должна быть соль, лежит сахар. Может, просто не повезло, но неприязнь Юкари к Франции росла в геометрической прогрессии. Стряхнув сахар, она прожевала мясо и запила сухой хлеб кофе. Дыню она только надкусила и тут же отложила — она тоже была залита приторным сиропом.
Набив желудок этой сомнительной едой, Юкари задремала.
Ей приснился тяжёлый, гнетущий сон. В ледяной тьме её тело безостановочно вращалось, и ухватиться было не за что. Она размахивала руками, пыталась сгруппироваться, но вращение не прекращалось.
Она проснулась от шума в салоне.
Подумала, что они уже приземляются, но ошиблась.
В передний туалет выстроилась огромная очередь, хвост которой тянулся аж до поперечного прохода. У всех пассажиров были перекошенные лица, покрытые испариной. Некоторые не выдерживали и хватались за гигиенические пакеты.
— ...Что случилось?
— Вдруг всем стало плохо. Неужели массовое пищевое отравление? — предположила Аканэ.
— Отравление? Посреди Атлантического океана? Это же катастрофа.
Обстановка в салоне накалялась.
«Ты что ел?»
«Мясо».
«Я тоже мясо».
«А он ел рыбу».
«Похоже, отравились те, кто ел рыбу!» — такие выкрики доносились со всех сторон.
— Мацури, так это и есть твоё «проклятие рыб»?
— Агась.
— В этот раз хотя бы всё логично.
Бледная как смерть стюардесса встала перед переборкой и начала делать объявление. Сначала по-французски, потом по-английски, так что суть стала понятна.
— Похоже, на борту произошло массовое пищевое отравление. До прибытия в Кайенну остаётся два часа. Просим откликнуться пассажиров, готовых оказать медицинскую помощь пострадавшим. Если среди вас есть врачи, медсёстры или люди с медицинским образованием, пожалуйста, подойдите ко мне.
Несколько человек встали и направились к стюардессе. Девочки переглянулись. Все трое проходили курсы оказания первой помощи, но...
— Что будем делать?
— Агась?
— Но мы же не знаем, как лечить пищевое отравление... — замялась Аканэ. — Я могу очистить дыхательные пути, но вряд ли это сейчас поможет...
Проход был забит людьми. Казалось, если они вмешаются, будут только путаться под ногами.
И тут стюардесса, побледнев ещё сильнее, сделала новое объявление.
— Э-э... да... Наш полёт проходит в штатном режиме, однако... второй пилот тоже съел рыбу и почувствовал себя плохо. Это никоим образом не угрожает безопасности полёта, но... если среди пассажиров есть люди с опытом управления воздушными судами, пожалуйста, отзовитесь. ...Никого нет? Умоляю, помогите...
«А командир-то в порядке?» — послышались голоса.
— Да, да, полёту ничто не угрожает. Просто... желательно, чтобы в кабине находилось двое пилотов...
Желающих не нашлось. Пассажиры лишь тревожно переглядывались.
— П-пожалуйста! Неужели ни у кого нет опыта пилотирования?! Умоляю, кто-нибудь...
Стюардесса повторяла это с таким лицом, будто её рассудок был на грани распада. Ситуация явно выходила из-под контроля. Эта паника мгновенно передалась пассажирам. По салону прокатился нарастающий гул.
Девочки снова переглянулись, но об управлении самолётом не могло быть и речи. Они тут точно ничем не помогут.
И в этот момент миссис Барнетт, которая ела мясо и была абсолютно здорова, вскочила с места, сложила руки рупором и завопила на весь салон:
— ЗДЕСЬ ЕСТЬ АСТРОНАВТЫ! ЦЕЛЫХ ТРИ!
О-о-о!
Пассажиры ахнули, а в глазах стюардессы вспыхнул луч надежды.
Миссис Барнетт повернулась к ним и решительно потащила их за руки.
— П-подождите! Мы астронавты, а не...
— Да! Самые молодые и гениальные астронавты в мире! О боже, какие мы счастливчики! Вы же летаете на штуках, которые в десятки раз быстрее этого самолёта! Вы пилоты экстра-класса! Давайте, помогите джентльменам в кабине!
А затем эта неугомонная женщина повернулась к салону и, словно ведущая ток-шоу, прокричала:
— Позвольте представить вам! Гениальные девочки-астронавты из Японии: Морита Юкари, Морита Мацури и Миура Аканэ!
О-О-О-О-О!!! (Бурные овации).
— Тётенька, да подождите вы, мы же...
Возражения Юкари утонули в громе аплодисментов.
Стюардесса прорвалась сквозь толпу.
— Пожалуйста, пройдёмте со мной! Вы тоже! И вы! Быстрее!
— Все трое?
— Да какая разница, просто идите в кабину! Быстро!
С выражением лица утопающего, схватившегося за соломинку, стюардесса буквально вытащила их из кресел и потащила по проходу. Восторженные крики пассажиров накатывали на них, словно цунами, лишая возможности отступить.
Сопротивление было бесполезно.
АКТ 2
Слова миссис Барнетт были правдой. Эти трое действительно являлись астронавтами, работающими на Космическую ассоциацию Соломоновых островов (SSA). SSA — это организация, основанная на Соломоновых островах и на сто процентов финансируемая японским правительством. Она первой в мире начала использовать в качестве пилотов девочек-старшеклассниц и добилась ошеломляющего коммерческого успеха.
Этот успех вызвал эффект домино в международной космической индустрии. Вслед за SSA французская корпорация «Арианспейс» также включилась в пилотируемый космический бизнес. Их экипаж, прозванный «Девчонками из „Ариан“» (Ariane Girls), состоял из пяти юных красавиц, чья популярность стремительно росла, особенно в странах Евросоюза.
Юкари и её напарницы оказались на борту этого самолёта именно для участия в совместной миссии с «Девчонками из „Ариан“». Разумеется, при условии, что они благополучно доберутся до места назначения...
Ввалившись в кабину пилотов, троица застыла в шоке.
В полностью откинутых креслах лежали двое мужчин.
«Эйрбас» управляется экипажем из двух человек, так что это были ВСЕ пилоты на борту.
И они не спали. Их лица блестели от пота, и оба были без сознания.
— ...Что здесь произошло?
Стюардесса, захлопнув за собой дверь кабины, ответила:
— И командир, и второй пилот поели рыбу.
— Разве им не положено есть разные блюда по инструкции[✱]В 1970-е годы после нескольких инцидентов с пищевыми отравлениями авиакомпании мира ввели строжайшее правило — КВС и ВП во избежание этого обязаны есть разные блюда, приготовленные разные поварами. Сама ситуация с пищевым отравлением всего экипажа авиалайнера отсылает к американскому фильму «Аэроплан!» 1980 года.?
— Они ОБА захотели морской язык по-меньёрски [✱]Соль меньёр. Под морским языком тут подразумевается европейская солея (Solea solea), разумеется, а не характерные для российской розницы виды пангасиуса (в частности, Pangasianodon hypophthalmus) из вод ЮВА.! — в истерике, готовая разрыдаться, прокричала стюардесса. — А теперь садитесь за штурвал и посадите этот самолёт в аэропорту Кайенны!
— Легко сказать! Мы кроме космических кораблей даже мопед водить не умеем!
— Если вы можете управлять космическим кораблём, самолёт для вас — сущий пустяк!
— Ты в этом уверена?
— Больше некому! Умоляю, сделайте хоть что-нибудь! — окончательно сорвалась на визг француженка.
Девочки переглянулись.
— ...Давайте для начала свяжемся с аэропортом по рации, — предложила Аканэ. — Это новый самолёт, может, он умеет садиться на автопилоте.
— А, точно, есть же такая штука.
С этим они вполне могли справиться. Связаться по рации и нажать пару кнопок.
— Вы поможете?! Правда?! Пожалуйста, прошу вас! — умоляла стюардесса с размазанным от слёз макияжем.
— ...Ну ладно, попробуем.
Вчетвером они вытащили обмякших пилотов в соседнюю кухню[✱]У A340 сразу за переборкой кабины находится Forward service area, включающая кухонный модуль, шкафы и туалеты. Но в разговорной речи это кухня и есть..
Юкари села в левое кресло командира. Мацури — в правое кресло второго пилота. Аканэ встала между ними. Это была их стандартная расстановка в трёхместном орбитальном аппарате.
— Ого! В самолёте так просторно! — с восторгом выдала Мацури.
Кабина орбитального аппарата SSA была спроектирована максимально компактной, а амортизационные кресла отформованы строго по фигуре, чтобы выдерживать перегрузки в 10 G. Кресла в «Эйрбасе» казались такими огромными, что в них можно было перекатываться.
— Море облаков... Красотища! — Мацури приподнялась, опершись на приборную панель, и прильнула к лобовому стеклу.
Такой роскошный обзор вперёд был для них в диковинку. В орбитальном аппарате у них был только небольшой иллюминатор прямо над головой, а для обзора по курсу приходилось использовать перископ.
— Панель приборов в «Эйрбасе» окрашена в земные тона... Стильненько, — Юкари тоже расслабленно осматривалась.
Приборная панель, выдержанная в коричневых тонах, была усеяна шестью экранами.
Слева от её подлокотника находился сайдстик. Расположение почти как в орбитальном аппарате. Юкари слегка шевельнула им — он реагировал на крен и тангаж. Но, как ни странно, не было оси рысканья. Получается, самолёт нельзя поворачивать влево-вправо?
— А как им рулить по курсу?
— На полу есть педали, — подсказала Аканэ.
— Ну-ка...
Юкари заглянула вниз и увидела педали.
— Надо же, как всё сложно. Пилоты самолётов ещё и ногами работают. — Юкари ткнула педаль носком туфли. — Значит, этой штукой мы разворачиваем нос назад. А потом включаем двигатель, сходим с орбиты и снижаемся.
— Юкари, мне кажется, самолёты задом наперёд не летают... — осторожно заметила Аканэ.
— А, точно. Эта штуковина же с самого начала и до конца летит в атмосфере.
Юкари пересмотрела свой план:
— Тогда просто летим вперёд и включаем тормозные двигатели.
Настоящий пилот от таких заявлений упал бы в обморок.
Для Юкари полёт ассоциировался исключительно со свободным падением, а пилотирование — с открытием клапанов для подачи топлива в двигатель. Самолёт летит, балансируя между подъёмной силой, гравитацией, тягой и сопротивлением воздуха, но космический корабль устроен гораздо проще: дал импульс в нужном направлении — и летишь по инерции. Даже выход на орбиту — это просто свободное падение в направлении, отличном от вектора гравитации Земли.
На приборной панели Юкари нашла что-то похожее на руководство.
— Это инструкции? Ничего не понятно, но... если выдержать правильный угол и вовремя включить тормозной двигатель, как при сходе с орбиты, высота упадёт, и мы плюхнемся на взлётно-посадочную полосу, да?
Увидев, что Юкари, похоже, разобралась в ситуации, стюардесса с надеждой спросила:
— Ну как? Справитесь? Справитесь, да?!
— Ага-ага, не переживайте. Разберёмся, это ж просто кнопки нажимать.
— Тогда оставляю всё на вас! Мне нужно позаботиться о пассажирах!
— Давай, удачи.
Когда стюардесса вышла, Юкари перешла на японский:
— На какой высоте тут парашют открывают?
— Вообще-то самолёты не на парашютах приземляются.
— Да? Разве?
Действительно, в аэропортах она такого не видела. При виде самолёта Юкари обычно обращала внимание только на то, как он раскрашен.
— В любом случае, надо найти рацию.
— О, точно-точно.
— Может, вот это? — Аканэ указала на блок на центральной консоли между сиденьями. Там светились цифры, очень похожие на радиочастоты.
— Давай, включай.
— Пробую.
Юкари надела гарнитуру, пристегнулась и нажала кнопку передачи на джойстике.
— Алло, это SSA... тьфу, то есть «Эйрбас» авиакомпании «Эйр Франс». Станция слежения Кайенна, проверка связи. Хау-ду-ю-рид? (Как слышите?)
— Юкари, это не станция слежения, а аэропорт.
— Точно. Э-э... Аэропорт Кайенна, проверка связи. Это «Эйрбас». «Эйрбас» из Парижа, хау-ду-ю-рид?
— Говорит Кайенна. Э-э... «Эйрбас», вы Эйр Франс 307?
— Эм...
— Да, рейс 307[✱]Номер существующий, но относится к другому маршруту. В близкие к выходу книги годы рейсом AF307 являлся Атланта (ATL) → Париж (CDG). А сейчас Ниамей (NIM) → Париж (CDG), который как бы есть, но не осуществляется из-за сложных отношений между Францией и Нигером. У рейса Париж (ORY) → Кайенна (CAY) в те годы номер был AF3682 (обратный AF3683), сейчас рейсы по этому маршруту выполняются из аэропорта Шарля де Голля (CDG) с номером AF836 (обратный AF837)..
— Кайенна, так точно, это Эйр Франс 307. У нас тут возникла небольшая проблема. Хотим запустить эмердженси-процедуру.
— Эйр Франс 307, вы объявляете чрезвычайную ситуацию (Emergency)?
— Кайенна, так точно.
— Принято, Эйр Франс 307. Доложите обстановку.
— На борту массовое пищевое отравление, оба пилота в отключке. Пришлось нам, пассажирам, взять управление на себя.
— Что вы сказали?! Эйр Франс 307, у вас есть опыт пилотирования самолётов?
— Космических кораблей есть. В общем, я астронавт Космической ассоциации Соломоновых островов, Морита Юкари. Со мной Морита Мацури и Миура Аканэ.
— Что?! Вау, вот это да! С вами мы в надёжных руках. Опыт управления четырёхмоторными самолётами имеется?
— Говорю же, мы в самолётах ни бум-бум. Что нам делать? Этот ваш «Эйрбас» сам сядет, если его не трогать?
— Нет, наша курсо-глиссадная система (ILS) сертифицирована только по категории II, так что касание полосы придётся выполнять вручную[✱]A340 может совершить автоматическую посадку в аэропорту с КГС категории II. Автоматическая посадка ограничивается в первую очередь не категориями КГС, а метеоусловиями — например, боковой ветер не должен превышать 20 узлов. Ошибка, вероятно, связана с неверной интерпретацией смысла высоты принятия решения (Decision Height), которая для КГС категории II составляет 30 м. На этой высоте пилот должен увидеть огни полосы, если он их не видит — прервать заход и уйти на второй круг. Но автопилот при этом сам по себе не отключается! В реальности диспетчер посоветовал бы им убедиться, что автопилоты AP1 и AP2 включены, включить режим APP (Approach) и далее действовать по контрольной карте.. Автопилот, скорее всего, доведёт вас до аэропорта, но... У вас есть опыт управления лёгкой авиацией? Хотя бы одномоторными?
— Да нет у нас опыта! Я сегодня первый раз в жизни в кабину самолёта зашла!
— Боже правый... Что же делать...
— Меня-то не спрашивайте! Аэропорт Кайенна, алло?! Придумайте что-нибудь!
Казалось, прошла целая вечность.
— Эйр Франс 307, говорит Кайенна. Мы сейчас ищем пилота «Эйрбаса». Оставайтесь на связи и ждите.
Прошло десять минут, но ответа не было. Юкари начала нервничать. Полёты на дозвуковых скоростях для астронавтов — это уже финал миссии, когда ты просто болтаешься на парашюте по ветру. Из-за этого она относилась к ситуации слишком легкомысленно. Но даже на такой скорости удар о землю будет катастрофой. И к тому же на борту куча пассажиров, которые ни на что не подписывались.
Терпение Юкари лопнуло.
— ЭЙ! Кайенна! Это Эйр Франс как-его-там. Что у вас происходит?! Скажите уже хоть что-нибудь!
— Эйр Франс 307, простите, но подождите ещё немного.
— Сколько можно ждать?! На сколько нам ещё хватит топлива летать?!
— До прибытия в аэропорт около сорока минут. По плану полёта у вас должен быть резерв топлива ещё минут на тридцать.
Прошло ещё минут двадцать.
— Эйр Франс 307, говорит Кайенна. Мы обзвонили аэропорт, город Кайенну и все авиакомпании, но пилота «Эйрбаса» найти не удалось. Ближайший летит на рейсе «Американ Эйрлайнс» в Суринам, но он прибудет только через час пятьдесят пять минут.
— Да вы издеваетесь! И что нам делать?!
— Взамен мы отправили к вам звено реактивных истребителей, находившихся на учебном полёте. Они пристроятся к вам и будут диктовать курс и параметры полёта. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Истребители появились в составе звена из трёх машин. Сверкнув фюзеляжем справа по курсу, один из них промелькнул и исчез позади. Затем, выполнив эффектную «бочку», появился слева впереди, и вся тройка выстроилась в красивый V-образный строй. Их окраска — цвет слоновой кости с красными полосами — напоминала гражданские самолёты. Но из-за острых дельтавидных крыльев даже Юкари поняла, что это истребители.
— Двухместные? Это французские ВВС?
— Кто знает...
— Эйр Франс 307, это «Симун-1». Мы находимся перед вами. Будем сопровождать вас до Кайенны.
Голос был женским, по-взрослому серьёзным. Она говорила по-английски, но с заметным французским акцентом. «Симун-1» — видимо, её позывной[✱]Симун, он же самум, симум и саймум — сухой горячий шквалистый ветер в пустынях Северной Африки и Аравийского полуострова..
— «Симун-1», принято. Ты умеешь управлять «Эйрбас»?
— Никогда не летала, но мы прихватили из ангара руководство по лётной эксплуатации.
— И ты собираешься нас сажать по книжке, читая на ходу?!
— У нас нет выбора. Ваш «Эйрбас» A340 оснащён самой продвинутой системой управления (FCC). Он сам долетит до аэропорта, а компьютеры не дадут вам совершить фатальную ошибку. Этот «Эйрбас» не упадёт, даже если вы этого захотите.
— Да? А почему тогда «Эйрбас'ы» так часто падают?
— Потому что пилоты совершали ошибки в управлении.
— То есть ошибаться в пилотировании можно, а в управлении системой — нет?
— Просто делайте то, что вам говорят!
— Ладно-ладно.
«Вот же стерва», — подумала Юкари, надув губы. На долю секунды в голове мелькнул вопрос: «Какого чёрта девчонка управляет истребителем?», но времени на раздумья не было.
«Симун-1» начала сыпать инструкциями.
— Теперь проверим настройки FMS. Перейдите в режим Confirm и прочитайте данные с экрана.
— FMS — это где?
— Точно не знаю, но ищите прибор, похожий на калькулятор.
Видимо, она сама была не в курсе и просто зачитывала чеклист.
— Ищем FMS. Штуку вроде калькулятора.
Все трое принялись осматривать приборную панель.
— Агась, FMS... FMS...
— Вроде калькулятора... может, это? — Аканэ указала на один из приборов.
— Оно. «Симун-1», FMS нашли. Какой режим нам нужен?
— Confirm (Подтверждение).
Снова этот французский акцент.
— Аканэ, там есть меню Confirm?
— Сейчас посмотрю.
На кнопках таких слов не было. Аканэ опустилась на колени перед центральной консолью и принялась изучать один из трёх FMS.
— А, понятно. Эта кнопка — выход в меню.
Заметив сходство интерфейса со своим любимым научным калькулятором, Аканэ быстро разобралась что к чему. Она ловко нажимала на клавиши, расположенные по бокам экрана.
FMS (Flight Management System — Система управления полётом) — устройство, в которое заранее загружается маршрут, и автопилот ведёт самолёт по нему. Говорят, это гораздо более продвинутая система, чем обычный автопилот, который только удерживает курс и высоту.
— Выйти, назад, назад... Нашла. Режим Confirm.
— Отлично. «Симун-1», читаю. Тут список так называемых Waypoint (путевых точек), сверху вниз...
Она напоминала Гэмпаку Сугиту[✱]Гэмпаку Сугита, знаменитый японский врач XVIII века., отчаянно пытающегося перевести сложный голландский трактат по анатомии. С трудом сверяя данные на экране, она всё же закончила чтение.
— Землю видно, — заметила Мацури.
— Ты что, всё это время в окно пялилась?!
Но, произнеся это, Юкари тоже впервые за долгое время посмотрела наружу. Хотя при управлении самолётом смотреть в окно — это вроде как само собой разумеющееся дело.
На горизонте, за тёмно-синей гладью океана, протянулась зелёная полоса. Так вот он какой, южноамериканский континент.
— Скоро мы начнём снижение к Кайенне, — объявила «Симун-1». — Мы прервём снижение на полпути и проведём тренировку по пилотированию. Отключите автопилот.
Юкари включила табло «Пристегните ремни» и отключила автопилот, как было приказано.
Левой рукой она взялась за сайдстик.
— Окей. Готова.
— Начнём с крена. Слегка отклоните джойстик влево и вправо.
— Ну-ка... М?
Никакой реакции. Вроде бы самолёт слегка качнуло, но Юкари не была уверена.
— Не реагирует.
— Попробуйте ещё раз. Сделайте более резкое движение.
— Мм... вроде немного качнуло?
— Вы что, случайно не бьёте по джойстику и сразу не отпускаете его?
— Естественно.
— Это вам не космический корабль! В самолёте нужно ДЕРЖАТЬ ручку отклонённой!
— Да откуда мне это знать, если вы не объясняете?!
«Но откуда она знает, как мы пилотируем космические корабли?» — мелькнуло в голове у Юкари, но времени на размышления по-прежнему не было.
— Уж астронавт-то должен знать разницу с самолётами!
— Да на кой чёрт астронавтам сдались ваши самолёты?!
— Просто отклоните ручку и держите её!
— ДА ПОНЯЛА Я!
«Эйрбас» медленно накренился вправо и, скользя, начал поворот.
— Твою ж дивизию! Какая отвратительная реакция на управление!
— Хватит жаловаться, привыкайте. Теперь поворот налево. NON! NON! Держите высоту! Ручку на себя, добавьте тягу! Смотрите на пилотажно-навигационный дисплей!
«Симун-1» раздавала приказы тоном надсмотрщика. «Она что, кайфует от этого?» — мелькнуло в голове у Юкари, но времени на размышления по-прежнему не было. Она лишь отстранённо подумала: «Если на совместных тренировках с "Ариан" какая-нибудь фифа будет так же мной командовать, я её прибью».
Они распределили роли: Мацури управляла тягой (РУД), Аканэ зачитывала показания приборов, и так они продолжали тренировку.
«Эйрбас» уже прибыл в воздушное пространство Кайенны. Они раз за разом отрабатывали снижение по глиссаде, пролёт над полосой и уход на второй круг. Посадка самолёта оказалась очень похожа на стыковку космических кораблей. Если позиция, скорость и направление не совпадут идеально — посадка не удастся. Но сам процесс управления кардинально отличался. Действия и результат не были связаны прямой, очевидной логикой.
Мозг Юкари уже плавился, когда в кабину снова ворвалась стюардесса.
— Слушайте, когда мы уже приземлимся?!
— Мы тренируемся. Подождите ещё немного.
— Пассажиры умирают! Сажайте немедленно!
— На сколько нам ещё хватит топлива? — спросила Юкари у Аканэ.
— Двадцать восемь минут.
Аканэ, ловко управляясь с FMS, выдала ответ.
— Дайте нам ещё минут двадцать попрактиковаться, — попросила Юкари.
— Мы не можем ждать двадцать минут! — истерично закричала француженка. — ОНИ УМРУТ! При пищевом отравлении любая задержка смертельна! Мы все умрём ещё до того, как разобьёмся!
«Японские стюардессы (из JAL) наверняка вели бы себя спокойнее», — краешком сознания подумала Юкари, но мольбы женщины восприняла всерьёз.
Двадцать минут действительно могли стать гранью между жизнью и смертью.
Юкари приняла решение.
— Мы садимся прямо сейчас. Идите в салон и подготовьте пассажиров к жёсткой посадке и экстренной эвакуации.
— П-поняла!
Как только стюардесса вышла, Юкари обратилась к «Симун-1»:
— Состояние больных ухудшается, так что мы идём на посадку прямо сейчас.
— Это безумие! Вам нужно больше практики! Если вы ошибётесь при посадке, умрут не только больные, а вообще все!
— Мы спасём всех. Если уж браться за дело, то мы нацелены только на стопроцентный успех (complete success).
— Прекратите! Передумайте!
— Капитан здесь Я.
Юкари в одностороннем порядке оборвала связь.
На её губах заиграла улыбка. Становилось интересно.
С тех пор как их затолкали в эту кабину, она только и делала, что подчинялась чужим приказам.
И вот настал момент, когда она впервые сама принимает решение.
— Аканэ, какая высота была в прошлый раз над полосой?
— Сто восемьдесят метров.
— Отлично, значит, сейчас пролетим на сто восемьдесят метров ниже. И колёса коснутся земли. Потом включаем реверс и жмём по тормозам. Если я что-то упустила, поправь.
— Звучит разумно.
В голове у Аканэ наверняка уже сформировался новый чек-лист. Выполняя левый разворот, Юкари подумала: «Этой девчонке можно доверять больше, чем любому компьютеру... если она, конечно, не в отключке».
— Мацури, на тебе тяга. Судя по всему, эти ваши самолёты в конечном итоге тоже управляются газом. Как только коснёмся земли — сразу врубай реверс.
— Агась, оставь это мне.
Прямо по курсу показалась взлётно-посадочная полоса. Информация на пилотажном дисплее была идеально синхронизирована с визуальной картинкой.
Юкари не чувствовала страха перед неудачей. Когда ей доверяют принимать решения, её врождённые лидерские качества пробуждаются, активируя каждую клетку тела. Она была «девушкой что надо»[✱]Снова отсылка к книге и её экранизации Right Stuff/ Парни что надо. — истинная квалификация астронавта, которой обладала Юкари.
— Держи вертикальную скорость сто пятьдесят, — инструктировала Аканэ.
— Слишком пологая глиссада! Увеличьте скорость снижения! Учитывайте экранный эффект! — надоедливо вещала «Симун-1». «Без тебя разберёмся», — подумала Юкари.
И тут вмешался другой голос. Тоже женский.
— Если вы так твёрдо намерены сесть, отключите эту дурацкую систему защиты полёта (Flight Protection)[✱]У лайнеров «Эйрбас» с ЭДСУ нет отключения этих защит как таковой, есть деградация их при переводе из Normal Law в Alternate/Direct Law. Возможно, автор слышал про первую катастрофу A320 26 июня 1988 года, что она была связана с борьбой пилота против слишком умной электроники и решил, что такую кнопку добавили..
Точно. «Симун-1» же говорила, что этот самолёт не упадёт, даже если захочешь. Если компьютер начнёт мешать посадке — это будет катастрофа. Юкари отключила функцию защиты.
Шесть белых полос, обозначающих торец взлётно-посадочной полосы, стремительно приближались.
— Отлично. Идём ровно... А?
Самолёт не снижался так, как в прошлый раз. Почему? Защиту же отключили.
Юкари понятия не имела об экранном эффекте. На сверхмалых высотах воздух, зажатый между крылом и землёй, создаёт дополнительную воздушную подушку, увеличивая подъёмную силу. Просто сдвинуть траекторию пролёта вниз оказалось недостаточно.
Юкари запаниковала. Полоса стремительно уходила под них.
— Уходите на второй круг! Эйр Франс 307, РУДы до упора вперёд, уходите на второй круг!
— Садимся! Мацури, убери газ!
— Я уже до нуля убрала!
— Но мы не снижаемся!
— Давай реверс включу?
— Точно! Врубай!
— Агась!
Обратная тяга (реверс). Идея, понятная любому астронавту.
Мацури без малейших колебаний перевела все четыре рычага тяги (РУД) в положение реверса.
Вообще-то реверс тяги устроен так, что он не должен включаться, пока колёса не коснутся земли.
Но почему-то в этот раз он сработал. Четыре двигателя взревели.
Нос самолёта мгновенно рухнул вниз. Всё поле зрения заполнил асфальт взлётно-посадочной полосы.
Передняя стойка шасси с огромной силой ударилась о бетон. Шины лопнули, и куски резины вперемешку с белым дымом полетели во все стороны.
— А-а-а-а!
Аканэ с криком отлетела назад и плюхнулась на пол.
Снизу раздался скрежет, как будто кто-то водил гвоздем по школьной доске.
Затем коснулись земли основные стойки[✱]Противоречит наиболее правдоподобному объяснению сработавшего реверсу — что основные стойки всё же коснулись полосы, но в силу пологой траектории девушки этого не заметили. В норме на A340 реверс не может быть задействован в воздухе и эта блокировка не является частью Flight protection..
Нос самолёта начал уходить в сторону. Кабину трясло так, что зубы стучали. Самолёт не останавливался.
Аканэ закричала:
— Юкари, тормоза на колёсах!
— А, вот эти штуки!
Юкари изо всех сил вдавила педали тормоза. Она почувствовала, как колёса начали тормозить, но этого было недостаточно. «Эйрбас», сбивая огни взлётно-посадочной полосы, вылетел на траву, правым крылом снёс столб с ветроуказателем и пересёк рулёжную дорожку. Но всё ещё не останавливался.
Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. В окно полетели снопы искр.
От резкого торможения ремни больно впились в тело. Аканэ, сидевшая на полу, взмыла в воздух и вцепилась в спинку кресла командира. «Ой-ёй!»
И тут... наступила неправдоподобная тишина.
Юкари всё ещё казалось, что кабина качается из стороны в сторону... Но это только казалось.
— ...Остановились?
— Остановились, — невозмутимо констатировала Мацури, поднимаясь со своего места.
Юкари тоже отстегнула ремни и встала. Она огляделась по сторонам, инстинктивно ища набор выживания и спасательный плот. Затем потресла Аканэ, которая так и висела на спинке кресла в оцепенении.
— Аканэ, Аканэ! Живая?!
— Э... угу, всё нормально. Мы приземлились? Остановились?
— Угу, стоим на земле. Вроде всё обошлось?
— Агась, у меня тоже всё пучком.
Мацури прильнула к правому боковому окну, рассматривая правое крыло.
«Точно, надо посмотреть наружу». Юкари тоже выглянула в левое окно. И крыло, и двигатели были на месте, ни огня, ни дыма не было.
С мигалками к ним неслись самые разные машины. Пожарные. Скорые. Легковушки. Автобусы.
Люк рядом с кабиной распахнулся, и с шипением надулся эвакуационный трап.
Из салона донеслись крики радости и аплодисменты.
— Ну что... Результат достигнут, так ведь?
АКТ 3
Зря они покинули кабину. Пассажиры, избежавшие отравления, оказались полны сил и энергии, и девушек тут же погребло под лавиной поцелуев и объятий.
С трудом вырвавшись, троица спустилась по трапу и подошла к носу самолёта.
Перед ними возвышалась передняя стойка шасси «Эйрбас», согнутая градусов на двадцать. Шины исчезли без следа, а обнажённые металлические диски, скрежетавшие по бетону, были изуродованы, покрыты заусенцами и залиты противопожарной пеной. На днище фюзеляжа виднелись следы от ударов разлетевшихся осколков.
«Выглядит хуже, чем орбитальный аппарат после возвращения в атмосферу», — подумала Юкари. Перегрузки и тряска в космосе, конечно, сильнее. Но она и представить не могла, что погасить скорость каких-то двести пятьдесят метров в секунду будет так сложно. Управлять незнакомой техникой оказалось чертовски утомительно.
Троица бессильно опустилась на бетон.
Они оперлись руками о землю, ощущая её твёрдость. Залитый пеной бетон был горячим и влажным.
Полуденное солнце нещадно палило прямо над головой, отбрасывая густые, короткие тени. Южноамериканский континент, самое сердце экватора.
Они сидели так какое-то время, пребывая в лёгком ступоре.
Где-то вдалеке гудели реактивные двигатели.
Когда стало совсем жарко, они подумали, что пора бы спрятаться в здании, но тут...
Послышались чёткие, ритмичные шаги. Кто-то остановился прямо перед ними.
В поле зрения появились чёрные ботинки и низ оранжевых лётных комбинезонов.
— Агась...?
Мацури подняла голову и захлопала глазами.
Юкари тоже подняла глаза.
Перед ними стояли пять пилотов в противоперегрузочных костюмах. Шлемы под мышкой. Ни единой улыбки на лицах. Они смотрели на девочек сверху вниз.
Они были женщинами. И к тому же, совсем молодыми. «Малолетками», — подумала Юкари, напрочь забыв, что она и сама из этой категории.
Одна рыжая, две блондинки и две брюнетки.
А за их спинами, на рулёжной дорожке, выстроились в ряд те самые истребители.
Заговорила одна из блондинок:
— Кто из вас капитан?
По голосу Юкари сразу её узнала. «Симун-1».
Юкари медленно поднялась.
— Я.
И в это мгновение правая рука блондинки сверкнула в воздухе.
Вспышка света в глазах и звон в ушах. Оглушительный звук удара передался от скулы прямо во внутреннее ухо.
Это была хлёсткая, безжалостная пощёчина.
«...А, понятно. Это за то, что я проигнорировала её инструкции при посадке».
Вот почему она злится. Юкари осознала это в доли секунды.
«Но мы же всех спасли, разве этого мало?!»
«И если нет нормальной причины, я не обязана стоять тут и терпеть побои». Это решение тоже было принято мгновенно.
Юкари была девушкой быстрой на руку. Использовав инерцию откинутого назад тела, она с силой нанесла ответную пощёчину наотмашь правой рукой. Попадание было идеальным. Затем она посмотрела на оппонентку.
Из-под растрепавшихся светлых волос на неё смотрели пылающие яростью глаза. Девушка сжала кулаки.
Юкари приготовилась к драке, но в этот момент одна из брюнеток схватила «Симун-1» за руку и что-то ей сказала.
Кто-то схватил за руку и саму Юкари. Это была Мацури.
— Один-один. Боевая ничья.
Её голос был спокойным, низким и глубоким — точно таким же, как обычно.
Юкари расслабила руку.
«Симун-1» коротко и решительно отдала приказ своей команде.
Те отпустили её и отступили на шаг.
«Симун-1», не сводя глаз с Юкари, ослабила стойку.
А затем заговорила по-английски с сильным французским акцентом:
— Ты чуть не убила триста человек.
— Зато все живы, так что какие проблемы?
— Мы не можем доверить нашу поддержку тем, кто действует по принципу «результат оправдывает средства»!
— ВАШУ поддержку?
Юкари перевела взгляд на нашивку на её комбинезоне. ARIANE. «Ариан».
— Так это значит...
— Я астронавт корпорации «Ариан Курьер», Соланж Арнуль. И по совместительству командир предстоящей лунной экспедиции.
Ах вот оно что. Вот оно как. Значит, это и есть лидерка тех самых французских лицеисток, собравшихся на Луну.
А летать на истребителях здесь могли только «Девчонки из „Ариан“». Как она сразу не догадалась.
Что ж, тогда и ей нужно представиться.
— Я старший астронавт Космической ассоциации Соломоновых островов, Морита Юкари. И в SSA лидером считаюсь я.
— С сегодняшнего дня главная здесь Я. Запомни это, — безапелляционно заявила Соланж. — И учти: подобных фокусов и самодеятельности я больше не потерплю.
Бросив это, она развернулась и решительно зашагала прочь.
Четверо её напарниц с лёгкой заминкой последовали за ней.
Юкари, Мацури и Аканэ ошеломлённо смотрели им вслед.
— Поверить не могу. Что это за шаблонные фразочки из дешёвой мыльной оперы? — произнесла Юкари по-японски.
— Хуже некуда.