Глава 1. Помешанный на сестрёнках писатель II
— Н-н-у-у-б-о-о-о-о-о-о-н!!
Встав утром и направившись в ванную, я обнаружил там свою абсолютно голую младшую сестрёнку. Она издавала леденящий душу рёв, причудливо извивалась всеми семью руками и разбрызгивала слизь по всему помещению.
— Хей, доброе утро!
Стоило мне поздороваться, как лицо сестры, напоминающее отвратительный гибрид червя Боббита, морской щучьей собачки и червячного бычка[✱]
— Ты и сегодня милашка.
В ответ на мои слова сестра выпустила из дыхалец звук «Гё-гю-гу-э-э-э-э-э» — словно предсмертный хрип лягушки-быка, только в тысячи раз омерзительнее, — и затрясла сотнями миллионов ярко окрашенных отростков, окружающих её воротником в том месте, где полагалось быть шее. Похоже, смущается.
Одним словом, моя младшая сестра — «чудовище».
Её рост колеблется от сорока сантиметров в минимальном состоянии до без малого двух метров в обычном, а при угрозе врагу она раздувается более чем на пять метров. Всё её тело покрыто гротескными щупальцами, наростами и ресничками. Обычно у неё нет ни рук, ни ног, но при необходимости щупальца превращаются в желеобразную массу и сливаются, принимая форму конечностей. На месте, которое можно считать спиной, и в зонах, соответствующих плечам у четвероногих существ, расположено по пять полупрозрачных горбов диаметром около двадцати сантиметров — всего пятнадцать штук. В каждом из них плавает нечто, напоминающее человеческий мозг.
Интеллект у неё примерно на уровне собаки, но поскольку всех людей, кроме меня, она воспринимает исключительно как пищу, коммуникация с ней практически невозможна. Честно говоря, сомнительно, узнаёт ли она даже меня: часто бывает, что ночью, пока я сплю, она растворяет слизью мою одежду, опутывает всё тело щупальцами и тащит внутрь себя. К счастью, я пока цел, так как просыпаюсь от омерзительной тёплой вони, которой она обдаёт моё голое тело, и резкого запаха, бьющего в нос.
— Ты ведь и прошлой ночью пыталась меня съесть? Нельзя так.
Когда я сделал ей замечание, сестра одновременно широко разинула семь пастей и заскрежетала: «Гяри-гяри-гяри». Кривые зубы, острые, как пилы, поранили её ротовую полость, и капающая на пол фиолетовая жидкость зашипела, поднимая чёрный дым от разъедаемого покрытия. Кажется, она раскаивается. Ха-ха, вот ведь милашка.
…Далее на протяжении десятка с лишним страниц следовало вызывающее тошноту описание биологии уродливой сестры и до безумия спокойные размышления главного героя, который с нежностью наблюдал за этим кошмаром.
— …Что это за хрень?
В конце концов редактор Кэнджиро Токи сдался, бросил чтение и с усталым видом швырнул рукопись на стол.
Сцена происходила в начале марта, во второй половине дня, в одной из комнат токийской квартиры для студентов.
Напротив Токи, скрестив руки на груди и сохраняя предельно серьёзное выражение лица, сидел молодой человек.
Хозяин этой комнаты и писатель, которого курировал Токи, — Ицуки Хашима. Тот самый виновник, породивший эту безумную рукопись.
— …Что это, я тебя спрашиваю?
Токи повторил вопрос, и Ицуки ответил крайне деловым тоном:
— Этюд.
— Этюд?
— Прежде чем составлять проект новой книги, я решил сначала утвердить характер главной героини — младшей сестры.
— Хм.
Токи кивнул.
Создавая новое произведение, многие писатели действительно пишут короткие рассказы, сосредоточенные на ключевых моментах — диалогах, боевых сценах или эротике, — чтобы закрепить образ.
Наличие конкретного примера текста полезно не только автору, но и редактору: это позволяет уловить атмосферу произведения, которую трудно передать через сухую проектную документацию или синопсис.
Особенно часто сэмплы рукописи объёмом в несколько десятков страниц прикладывают к заявке в жанре повседневности, где прелесть истории сложно понять только по описанию сюжета и настроек мира.
— …И всё-таки, что это?
Даже поняв, что это этюд для нового проекта, Токи совершенно не улавливал смысла, заложенного в рукопись.
— Я хотел проверить, насколько сильно человек может любить младшую сестру, если она является «младшей сестрой» и ничем более.
Ицуки ответил с полной серьёзностью.
— Вот как… Значит, поэтому ты намеренно убрал всё, кроме ярлыка «младшая сестра»? Она не красавица, даже не человек, её пол под сомнением, в ней нет ни капли талисманной милоты, как у Офкок (разумная мышь) из «Мардок Скрэмбл», у неё нет человеческой личности, как у Долорес (гигантский робот) из «Территории Отверженных» или Цумуги (гибрид со щупальцами) из «Рыцарей Сидонии». С ней даже толком не пообщаться. Это свирепый, гротескный, настоящий монстр с кислотой вместо крови, который видит в тебе еду. И ты хотел узнать, можно ли принять такое существо, просто добавив атрибут «это моя младшая сестра»?
— Да, именно! Именно так!..
Лицо Ицуки смягчилось от того, что его поняли.
— …Ну и каков результат? — спросил Токи.
— Результат?
— Ты смог испытать моэ к этому существу из иного измерения как к младшей сестре?
При этом вопросе Ицуки на мгновение умолк, затем склонил голову и, словно выдавливая из себя слова, произнёс:
— …С натяжкой, но ок… наверное?
— Значит, всё-таки ок, хоть и с натяжкой…
Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Токи продолжил:
— …Если уж для тебя, помешанного на сестрёнках, это «с натяжкой ок», то для обычного человека это полный провал. Нормальные люди со стопроцентной гарантией не смогут воспринимать это как сестру.
— …Полагаю, ты прав…
Правда, похоже, дошла и до самого Ицуки — он разочарованно понурил голову и забормотал себе под нос:
— …Почему… Я ведь заполучил силу «Сестрёнки»… Что же такое «младшая сестра» на самом деле… Угх-х-х…
Судя по всему, он загнал себя в ментальный тупик (смысл которого остался для Токи загадкой).
Токи тихо вздохнул, глядя на писателя.
— То, что ты с энтузиазмом подходишь к концепции нового проекта, — это хорошо, но как продвигаются остальные рукописи?
С тех пор как Ицуки недавно самолично забраковал находившийся в работе проект «Алый охотник на демонов — Егерь (временное название)», он то и дело придумывал новые идеи взамен старой и приносил их Токи.
Для редактора важно, чтобы автор думал над новинками, и такое рвение, доходящее до написания пробных этюдов, стоило бы похвалить. Однако сейчас у Ицуки Хашимы в работе были две серии: «Сестромагическая битва» и «Всё ради сестрёнки». Особенно остро стоял вопрос с «Сестромагической битвой»: выход нового тома запланирован на следующий месяц, а рукопись готова лишь наполовину.
— Пятый том «Сестромагической битвы». С прошлого месяца, как я получил текст до четвёртой главы, продолжения так и не видать. Всё в порядке?
Когда Токи с прищуром посмотрел на него, Ицуки отвёл взгляд.
— Т-так и было? Ха-ха-ха… Кажется, я отправлял проду… или не отправлял…
— …Если с тех пор прогресс есть, покажи хотя бы то, что готово сейчас.
— У-угу, я бы с радостью показал, точнее, хотел бы отправить прямо сейчас, но я как раз работаю над суперкульминационной сценой. Если покажу сейчас, будет ни то ни сё, так что я допишу до логичного момента и тогда пришлю.
— …Ладно, если так, я подожду ещё немного. …Точно всё в порядке?
В ответ на подозрительный взгляд Токи, Ицуки дерзко ухмыльнулся:
— Фу-ха-ха-ха, будь спокоен! Пока пишу, чувствую, что это будет самая интересная вещь в истории! Так что жди и не торопись!
— Вообще-то релиз в следующем месяце, так что пора бы и поторопиться… Но раз ты так говоришь, я рассчитываю на тебя.
— Да! Предоставь это мне! Фу-ха-ха-ха-ха!
— …
Испытывая сильную тревогу, Токи покинул квартиру Ицуки.
Как только дверь за редактором закрылась, Ицуки рухнул спиной на кровать и простонал, кривя щёку в судороге:
— …П-плохо дело… что же делать…
