Глава 5. Всё ради романа
Один из дней в конце марта.
Ицуки стоял совершенно голым перед зеркалом в ванной комнате.
Если бы он собирался принять душ или ванну, в этом не было бы ничего неестественного, но дело обстояло иначе.
Обнажённый Ицуки зажал свой член между ног и, извиваясь всем телом в позе, напоминающей финальную форму Фризы[✱]Очередная отсылка на «Драконий Жемчуг»., смотрел на своё лицо в зеркале снизу вверх, обращаясь к самому себе фальцетом:
— Братик… можно… ♥
…
…
Ицуки продолжал некоторое время смотреть в зеркало, после чего произнёс:
— …Не то…
Слегка покачав головой и оставаясь в «финальной форме Фризы», он скрестил руки перед собой, сжимая несуществующую грудь на плоской грудной клетке:
— Братик… я ведь уже не ребёнок… ♥
Снова посмотрев в зеркало несколько секунд, он внезапно сменил выражение лица на серьёзное и простонал:
— Не то…
Ицуки вовсе не сошёл с ума.
Это тоже делалось ради рукописи.
Ицуки сейчас работал над, как обычно, пятым томом «Сестромагической битвы», над сценой, где Хильда, главная героиня и младшая сестра протагониста, предстаёт перед ним в чём мать родила и признаётся в любви.
Зиг, который до сих пор видел в Хильде лишь «дорогую сестрёнку», именно здесь впервые начинает воспринимать главную героиню как девушку — это даже более важная сцена, чем та, где «Зиг познаёт страх смерти», которую Ицуки с горем пополам дописал на днях.
Зиг — хладнокровный тёмный рыцарь, который никогда не открывал своего сердца, сколько бы очаровательных женщин его ни домогалось, и вдруг он чувствует «женщину» в своей сестре — это событие чрезвычайной важности.
Ситуация в корне отличается от обычных подростков (включая самого Ицуки), у которых голова идёт кругом, стоит мало-мальски симпатичной девчонке, пусть даже почти незнакомой, признаться им в любви. Зиг — крутой и суровый мужчина.
Раз уж это должно потрясти сердце такого Зига до основания, признание не может быть половинчатым.
Как сделать описание этой сцены убедительным?
Чтобы нащупать ответ, Ицуки решил сам вжиться в роль Хильды и разыграть сцену — такова была истинная причина его нынешнего странного поведения.
— Братик… делай с моим телом всё, что захочешь… ♥
Нет. Хильда всё-таки скромная девушка.
— Братик, мне стыдно… не смотри так пристально… ♥
Безумно мило, но здесь, кажется, лучше вывести на передний план не стыдливость, а внутренний стержень Хильды…
— Я хочу укутать тебя своим телом, братик ♥
Что-то не то.
Ицуки в финальной форме Фризы продолжал извиваться всем телом, извергая фальцетом всевозможные моэ-фразочки.
Повторюсь: он вовсе не сошёл с ума.
Сам он был предельно серьёзен.
Писатели часто используют самих себя для написания определённых ситуаций. Например, один автор (мужчина) эротических ромкомов, чтобы описать мягкость девичьей груди, пишет, разминая свой жир на животе, а другой автор (мужчина), чтобы описать ощущение поцелуя, одержимо чмокает себя в предплечье.
Выкрикивать названия магических заклинаний и спецприёмов во время работы для поднятия настроения или же зачитывать стоны девушки фальцетом при написании эротических сцен — для писателей дело житейское.
Наверняка писатели по всему миру занимаются примерно тем же самым.
И чувственные описания груди и ягодиц в том или ином романе, и описания манящих сосков, и описания тающих поцелуев — источником для всего этого наверняка послужили тела мужиков.
Поэтому в Ицуки в финальной форме Фризы нет ничего особенно странного.
— Свой первый раз я хочу отдать тебе, братик ♥ …Не то!!
— А у меня грудь довольно большая… ♥ …Не то!!
— Братик… давай займёмся сексом… ♥ …Не то!!
— Я тоже хочу что-нибудь сделать для тебя, братик… Не то!!
— Братик… я ведь тоже девочка… Не то!!
— Нужно более прямолинейно… Я люблю тебя, братик!!
Ицуки в финальной форме Фризы широко раскинул руки и крепко обнял воображаемого братика.
— Чмо-о-о-о-ок.
Он приблизил лицо к зеркалу, собираясь поцеловать своё отражение, и… заметил, что в углу зеркала отражается кто-то ещё.
— А-а-а-а-а?! — Ицуки издал вопль, сорвавшийся на визг.
Он всё ещё был в роли Хильды, когда обернулся и увидел Наюту Кани, которая смотрела на него, держа наготове камеру смартфона.
— П-почему ты здесь, чёрт возьми?! — залившись краской завопил Ицуки, рефлекторно прикрыв правой рукой пах, а левой — грудь. Спустя мгновение, осознав, что грудь скрывать незачем, он прикрыл пах обеими руками, возвращаясь из финальной формы Фризы в обычный режим.
Наюта с озадаченным лицом ответила:
— Ну… я звонила в звонок, но реакции не было, зато изнутри доносились странные голоса. Я подумала, что это подозрительно, попыталась открыть дверь, а она оказалась не заперта, поэтому я вошла без спроса. Странные голоса слышались из ванной, я решила проверить обстановку и увидела голого семпая, который, зажав писюн между ногами, извивался и говорил фальцетом, поэтому я пока что просто снимала видео.
— Н-немедленно удали это видео! И проваливай!
Вытолкав Наюту из ванной, Ицуки поспешно надел трусы.
Впервые девушка увидела меня голым. Теперь остаётся только жениться… Да щас, разбежался!
Отогнав всплывший в голове бред, он оделся, пошёл в гостиную и начал:
— …С-слушай, Канико, то, что было сейчас, это, ну…
Когда он попытался оправдаться перед Наютой, которая уже забралась в котацу, она сказала:
— А, всё нормально. Вы ведь разыгрывали сцену из романа, верно?
Поскольку для писателей это было совершенно обыденным поведением, Наюта, будучи коллегой по цеху, поняла всё как само собой разумеющееся, даже без объяснений.
— А, да… именно так.
Ицуки с облегчением выдохнул: хорошо, что это увидела именно Наюта.
Если бы это увидела Мияко или Чихиро, в их отношениях могла бы возникнуть фатальная трещина.
Вздохнув с облегчением, Ицуки тоже забрался в котацу.
Пристально глядя на лицо Ицуки, Наюта вдруг покраснела.
— Ч-что такое, Канико?
— Вспомнила сейчас голого семпая и возбудилась.
— Не вспоминай! Кстати говоря, ты ведь точно удалила видео?
Наюта покачала головой:
— Я не хочу удалять.
— Удали! Если такая штука утечёт в сеть, я умру как личность!
— Всё в порядке. Я буду наслаждаться им в одиночку.
— Не наслаждайся! Если возможно, удали его не только со смартфона, но и из мозга!
— Э-э, это невозможно.
— В общем, хотя бы данные сотри!
— Разве так просят людей об одолжении?
— Гх… У-удалите, пожалуйста… прошу вас!..
Глядя на Ицуки, умоляющего с плаксивым лицом, Наюта надула губки и промычала «М-м-м…», после чего сказала:
— Тогда выполните одну мою просьбу?
— Х-хорошо! Сделаю что угодно!
Наюта тихо вздохнула:
— …Лучше не разбрасывайтесь такими фразами так легко. Иначе я начну наглеть.
— О, угу… верно. Ты права…
Получив спокойное наставление и чувствуя некую неловкость, Ицуки честно раскаялся и спросил:
— …Ну, и чего ты хочешь?
— Разрешите пожить у вас некоторое время.
— А?
В ответ на дурацкий возглас Ицуки Наюта пояснила:
— С сегодняшнего дня у меня дома начался ремонт кухни и ванной, поэтому я хочу, чтобы вы разрешили мне пожить здесь недели две.
— Д-две недели?! Это невозможно!
Наюта и раньше оставалась у него, опоздав на последний поезд или из-за плохой погоды, но это всегда было лишь на одну ночь.
— Мне больше некуда идти.
Взгляд Наюты, смотрящей снизу вверх с мольбой, заставил Ицуки дрогнуть, но он возразил:
— П-попросись к подруге, в конце концов!
— У меня мало друзей.
— «Мало» означает, что хоть кто-то есть. Мияко, например.
— У Мя-сан дома родители. Я не могу беспокоить их так долго…
— А меня, значит, беспокоить можно?!
— Ну, семпай ведь всё равно скоро на мне женится.
— Не женюсь! …Точно, родители! Что делают твои родители?!
— Пока идёт ремонт, они решили побыть вдвоём и пожить в отеле. …Возможно, в следующем году у меня появится сестрёнка.
— …Не надо мне таких подробностей.
Ицуки поморщился, вспомнив свою собственную семью, и спросил:
— …Твои родители дали добро? На то… что дочь будет ночевать неизвестно где столько дней.
— А, да. Я сказала, что буду ночевать у парня, и они согласились.
— Тогда иди к парню!
— Ну что вы, речь ведь о вас, Ицуки-семпай.
— Не фабрикуй факты! Стоп… получается, твои родители уже официально признали наши отношения, а я ни сном ни духом?!.
— Да.
— Никаких «да»!
— Они говорят, что хотят как-нибудь познакомиться с вами, семпай.
— Категорически отказываюсь!
Ицуки поёжился от ощущения, что его постепенно загоняют в угол.
— Ну, знакомство с родителями — это дело десятое, а то, что мне некуда идти, — правда.
— Поживи в отеле, как и твои родители.
— В отеле с семпаем?! Идёмте же скорее!
— Дура! Я имею в виду, запрись в отеле одна и работай.
— Если жить в отеле две недели, это влетит в копеечку.
— Ты бы и люкс потянула без проблем! В конце концов, попроси редакцию, они наверняка подготовят тебе номер, разве нет?
Наюта Кани — главный кормилец издательства; выход или невыход одного тома серии «Пейзажи» оказывает значительное влияние на годовой финансовый отчёт.
Если она скажет, что хочет запереться в отеле ради работы над рукописью, редакция тут же организует ей номер.
— Если редакционный отдел снимет мне отель, мне ведь придётся работать, так?
— За тобой же не будут следить. Скажешь потом: «Я старалась, но не смогла».
— Понятно, вот, оказывается, как… Вы плохиш, семпай… Но, так или иначе, ночевать одной в отеле скучно, я не хочу.
— Тогда иди в манга-кафе или… нет, девушке лучше не ночевать одной там столько дней…
— Семпай волнуется за меня, какой добрый! Люблю!
— Заткнись, молчи. …Всё-таки лучше всего, чтобы редакция сняла тебе отель. Если скучно, пусть принесут книги или игры.
— А-а, ну хватит уже!
Наюта, почти срываясь на крик в ответ на предложения Ицуки, выпалила:
— Я придумываю всякие причины, потому что хочу пожить у вас, семпай! Догадайтесь уже!
— Я догадался! Поэтому и пытаюсь отказать, придумывая всякие причины!
— …А ведь сказали, что выполните любую просьбу.
Наюта надула щёки и обиженно отвернулась.
— Мгх…
Это было сказано сгоряча, но факт остаётся фактом — он это сказал, поэтому Ицуки запнулся.
— …По правде говоря, я могла бы попросить: «Женитесь на мне», но вместо этого предлагаю ограничиться лишь разрешением пожить у вас. Разве это плохая сделка для вас, Ицуки-семпай?
— …М-м-м…
— К тому же я, конечно, не прошу пустить меня бесплатно.
— Что?..
Наюта улыбнулась Ицуки, который посмотрел на неё с подозрением:
— В обмен на проживание вы можете делать со мной всё, что вам нравится, семпай. Можете заходить, когда я принимаю ванну, можете заходить, когда я сижу в туалете, можете делать непристойности, пока я сплю, да и когда не сплю — непристойности всегда приветствуются, этический кодекс полностью отключён! Можете делать со мной что угодно, я выполню любой приказ. Например, ваш член…
— А-а, всё, хватит! Две недели, да?! Живи бесплатно!
В ответ на отчаянный крик Ицуки Наюта поспешно возразила:
— Нет, не бесплатно, а за непристойности со мной…
— Живи. Бес-плат-но. Я от тебя ничего не возьму! — перебил её Ицуки, твёрдо чеканя слова, а затем мысленно добавил: «…Пока что».
— Зачем же так отвергать… ( '・ω・' )
Наюта на мгновение сделала слегка разочарованное лицо, но тут же расплылась в улыбке:
— Ехе-хе… наконец-то сожительство с семпаем… ♥
— Это не сожительство! Я просто пустил тебя переночевать на время!
Хоть Ицуки и знал, что возражать бесполезно, он всё равно прокричал это с пунцовым лицом.
