Глава 8. Оправдательное письмо
Прошло уже около пяти дней с тех пор, как Ицуки дописал сцену с признанием Хильды, над которой так долго бился.
Когда была преодолена одна кульминационная сцена за другой, работа над пятым томом «Сестромагической битвы» наконец приблизилась к финальной стадии.
Обливаясь холодным потом, Ицуки вымучивал текст, выжимая из себя букву за буквой.
В данный момент он находился не у себя дома, а в караоке-боксе, расположенном в двух станциях метро от него.
В комнате находились лишь двое: Ицуки и Мияко.
Когда Ицуки поспешно собирался выходить из квартиры, к нему как раз заглянула Мияко. Она спросила, куда он направляется, а получив ответ «в караоке», заявила: «Тогда я тоже пойду», — и увязалась следом.
Едва их проводили в комнату, Ицуки достал из сумки ноутбук, подключил его к розетке, выкрутил громкость караоке-системы на ноль и принялся за работу.
— А?! Ты петь не будешь?
Ицуки посмотрел на удивлённую Мияко полуприкрытыми глазами:
— …По-твоему, зачем я сюда пришёл?
— Разве не ради караоке?!
— Ради работы. Тут есть розетка, можно заказать еду и напитки, это отдельная комната, так что никто не пялится, а для смены настроения можно попеть. Идеальное место для труда.
— Хм-м-м.
Приняв этот довод, она всё же уточнила:
— …И что теперь делать мне, раз уж я пришла с тобой?
— А? Понятия не имею.
— Ну ты даёшь…
Ицуки с раздражённым видом протянул насупившейся Мияко свой «iPad mini».
— Там закачана куча электронных книг, так что время убить сможешь.
— А, угу… Спасибо.
Всё ещё с недовольным лицом Мияко запустила приложение «Kindle».
Перед ней открылись ряды обложек ранобэ и манги; действительно, с таким количеством чтива можно убить сколько угодно времени.
Поколебавшись, с чего начать, она решила просто ввести в поиск по названиям слово «сестрёнка». Тут же вывалилась гора манги и романов, содержащих это слово в заголовке.
«Ну не может моя сестрёнка быть такой милой», «Двуличная сестрёнка Умару!», «По велению адской сестры», «Брат — это сестра, а сестра — это брат», «Сестрёнка — это здорово», «Сестрёнка-слизь», «Возлюби сестру-соседку», «Сводная сестра стала Героем», «Сестрёнка — американка?!», «Среди них есть одна моя сестра!» и так далее…
Она поразилась тому, сколько же историй про сестрёнок покупает этот парень, и одновременно — тому, как много подобных произведений существует в мире. В этом смысле мир удивлял её даже больше, чем Ицуки. Неужели так много людей любят младших сестёр?
Утомлённая этим списком, Мияко закрыла результаты поиска и стала искать название, которое не казалось бы очередной историей про сестру. Взгляд зацепился за «Непутёвого ученика в школе магии» — кажется, это было очень популярное произведение. Ключевое слово «непутёвый» привлекло её внимание. Было бы здорово, если бы эта история оказалась близка ей — той, кто вечно чувствует себя неполноценной рядом с Наютой или Ицуки. С этой надеждой Мияко начала читать «Непутёвого ученика».
И вдруг.
Др-р-р-р!
Смартфон, лежавший на столе, внезапно завибрировал, сообщая о входящем звонке. Ицуки вжал голову в плечи.
Однако он продолжил смотреть в монитор, не делая попыток ответить.
— …Трубку не возьмёшь? На экране написано «Кэнджиро Токи»… Кэнджиро Токи — это ведь твой редактор, да? — спросила Мияко, глядя на безостановочно вибрирующий телефон.
— …Угу, — кивнул Ицуки, хотя ситуация была хуже некуда.
По его щеке скатилась капля холодного пота.
— …Ицуки. Ты скрываешься от своего редактора?
Плечи писателя вздрогнули.
— Х-ха-ха, ч-что за глупости… С чего ты вообще взяла такую ерунду…
— …Потому что обычно ты пишешь дома, а тут пришёл работать в караоке. И хотя караоке есть и поближе, ты специально сел на поезд и поехал в такую даль. Редакция ведь находится совсем рядом с твоим домом, так? Если бы ты остался дома, редактор пришёл бы лично, поэтому ты сбежал сюда… Я не права?
— …Чёрт, безупречная дедукция… — неохотно согласился Ицуки.
— …У тебя всё так плохо с дедлайном?
Ицуки на вопрос Мияко лишь нагло ухмыльнулся:
— Слушай, Мияко. Есть два вида дедлайнов.
— Два вида?
— Дедлайн (условный), который можно сорвать, и ничего страшного не случится, и реально опасный Истинный Дедлайн, срыв которого грозит переносом выхода книги или тем, что рукопись не попадёт в журнал.
Мияко посмотрела на Ицуки, который объяснял это с самодовольным видом, и спросила:
— И какой из них ты сейчас срываешь? Условный или истинный?
— …Истинный Дедлайн, — голос Ицуки прозвучал подобно стону зомби.
— Разве это не означает, что тебе конец?
— Ага.
Обычно срок сдачи, который редактор сначала сообщает писателю, — это предварительная дата с запасом по времени.
Любой писатель, только дебютировав, честно старается соблюдать этот условный дедлайн, но с опытом он усваивает простую истину: «сроки можно неожиданно растянуть».
Набравшись ещё больше опыта и пообщавшись с другими авторами и издателями, писатель начинает понимать весь график подготовки к печати и уже способен рассчитать, когда наступает тот самый «реально опасный Истинный Дедлайн».
Ицуки Хашима, будучи писателем уже три года, тоже научился более-менее определять этот момент.
Сколько текста нужно написать до завершения рукописи и сколько времени это займёт при хорошем раскладе — всё это он мог предсказать, опираясь на опыт.
И сейчас чутьё подсказывало Ицуки одну вещь.
Эту рукопись к Истинному Дедлайну я, скорее всего, не успею сдать.
Он срывал дедлайн (условный) уже раз пять, и вчера истёк последний из них. Больше никаких «условных» сроков нет. Если он не успеет, книга не выйдет.
Лейбл Ицуки, в отличие от того или вот этого издательства, не имеет линейки еженедельных журналов, поэтому читерские методы вроде искривления пространства-времени ему недоступны.
Со вчерашнего вечера Токи непрерывно названивал с требованиями сдать рукопись, но Ицуки игнорировал звонки и продолжал писать.
Однако, поняв, что успеть физически невозможно, он решил совершить побег, прежде чем Токи ворвётся к нему домой.
— …Ну, удачи тебе, — подбодрила его Мияко и вернулась к чтению.
Ицуки, обливаясь потом, барабанил по клавиатуре ещё битый час, как вдруг…
— …Есть!
Внезапно остановив руки, он поднял голову и лучезарно улыбнулся.
— Готово?!
Ицуки ответил Мияко, не переставая улыбаться:
— Буду петь!
— Э-э?! У тебя есть на это время?!
Нет.
Времени не было, но ради смены обстановки — или, скорее, бегства от реальности — Ицуки запел.
Он пел песни из аниме и любимых групп целый час без перерыва, изрядно пропотел, а затем внезапно вернул лицу серьёзное выражение:
— Ладно… пора сразиться… с реальностью…
— А? А, ну да… Думаю, так будет лучше, — небрежно бросила Мияко.
Во время отчаянного сольного концерта Ицуки она была полностью поглощена романом. Хотя у неё и промелькнула мысль: «Что-то этот главный герой совсем не похож на непутёвого», — книга оказалась очень интересной.
Ицуки снова сел за компьютер, но открыл не текстовый редактор с рукописью, а окно создания нового письма.
— Так… Какую бы отмазку придумать, чтобы редактор простил меня…
— Ха?! Разве ты не рукопись писать собрался?!
— Ф-ха-ха, дурочка! Если бы я мог успеть, просто работая, я бы так и сделал! Но поскольку я совершенно точно не успеваю, я отправлю оправдательное письмо, прочитав которое, редактор с радостью простит меня и подумает: «Ну, раз такие обстоятельства, ничего не поделаешь, придётся перенести сроки»!
— …Ну, если ты считаешь, что так будет лучше, то валяй.
Не замечая холодного взгляда Мияко, Ицуки начал обдумывать содержание письма.
Самый ортодоксальный вариант — честно извиниться и взмолиться о переносе дедлайна.
Добросовестно тружусь, это Хашима.
Мне очень трудно об этом говорить, но, похоже, я никак не успеваю закончить рукопись 5-го тома «Сестромагической битвы» к назначенному сроку.
Мне искренне жаль, но не могли бы вы подождать ещё всего два дня?
Премного благодарен.
— …Разве так не пойдёт? — спросила Мияко, заглядывая в экран компьютера.
Ицуки покачал головой:
— Не годится.
— Почему?
— Если я полностью признаю свою вину, то у меня не будет права возразить, как бы сильно меня ни поносил этот чёртов редактор. Мне и так тошно отправлять письмо с извинениями, а если меня ещё и отчитают, настроение совсем упадёт. Не вижу в этом смысла.
— …Но, по сути, ты же сам виноват, что не смог соблюсти дедлайн, так что тут уж ничего не поделаешь, верно?
— А вот и нет! — Ицуки с силой хлопнул ладонью по столу.
— В… в чём именно?
— Слушай сюда. Причина, по которой рукопись пятого тома оказалась в столь плачевном состоянии, заключается в том, что там много сцен, которые трудно писать. Это поворотные моменты всей серии, сцены, которые давно ожидали читатели, следящие за историей до сих пор.
— Хм-м.
— Допустим, ради строгого соблюдения сроков я бы схалтурил в этих сценах. Разумеется, читатели, прочитав новый том, остались бы недовольны.
— …Ну, пожалуй.
— Именно. И читатели, разумеется, разозлились бы не только на меня как автора, но и на редакцию с издательством, которые возвели дедлайн в абсолют и выпустили книгу низкого качества. Доверие ко всему лейблу было бы утрачено, люди перестали бы покупать не только «Сестромагическую битву» и другие мои книги, но и серии других писателей! Финансовый отчёт ушёл бы в минус, акции упали, компания обанкротилась, а редакторы оказались бы на улице! Фу-ха-ха, так им и надо!
— …А издательство, выпускающее твои книги, вообще выходило на биржу?
У неё было много поводов для сарказма, но пока она просто озвучила первое, что вызвало сомнение.
— Нет, не выходило… Но к этому придираться необязательно.
— Извини…
Ицуки слегка откашлялся, чтобы собраться с мыслями, и продолжил:
— В общем! Суть в том, что я, нарушая дедлайн, дерзко и вынужденно защищаю честь издательства и средства к существованию редакторов. И то, что я должен извиняться перед редактором и выслушивать нотации, — это вопиющая несправедливость! Скорее уж меня должны хвалить за то, что я ради общего блага сорвал сроки!
— Что-то я сомневаюсь…
Игнорируя совершенно скептическое выражение лица Мияко, Ицуки заявил:
— С учётом этих фактов, давай напишем текст письма.
Приветствую, с вами Хашима.
Касательно рукописи 5-го тома «Сестромагической битвы», которую я планировал отправить вчера: на повышение качества уходит неожиданно много времени.
Разумеется, можно было бы поставить в приоритет сроки и закончить всё вовремя, но, как известно вам, уважаемый редактор, этот 5-й том является важнейшим поворотным моментом всей серии.
Если мы опубликуем этот ключевой том в низком качестве, это неизбежно вызовет недовольство читателей и заставит ударить в грязь лицом как известного своей хваткой господина Токи, так и вашу редакцию с её традициями и достижениями, а также само издательство.
Чтобы избежать такого наихудшего сценария, я, скрепя сердце и вынужденно, решил взять ещё около двух дней на доработку качества.
Очень надеюсь на ваше понимание.
— …Сильно, — невольно пробормотала Мияко, прочитав текст.
— Ку-ку-ку… Ещё бы.
— …То, как ты выворачиваешь всё так, будто у тебя вообще нет никакой ответственности и всё делается исключительно ради них — в каком-то смысле даже впечатляет…
— Хех…
— …Будь я твоим редактором, я бы тебя, наверное, ударила.
Ицуки покрылся холодным потом от слов Мияко:
— …Думаешь, это всё-таки немного выведет его из себя?
— Думаю, не «немного». Срываешь сроки, а тон у тебя такой, словно ты смотришь на всех свысока. Более того, ты не то что не извиняешься или просишь продлить дедлайн, а самовольно заявляешь: «решил взять ещё около двух дней». Кем ты себя возомнил?..
— …
— И ещё: слишком длинно. Читаешь и думаешь: раз было время строчить такие письма, лучше бы писал рукопись.
— Хм… Длина, значит… Это я упустил.
Действительно, когда срочно нужна рукопись, а тебе присылают длиннющее письмо с оправданиями, любой, как и сказала Мияко, подумает: «Хватит строчить ерунду, пиши книгу».
Однако для теоретического обоснования своей правоты определённый объём был необходим. План Ицуки объяснить, почему он не виноват, и избежать ответственности, рухнул в самом основании.
— …В таком случае… придётся сослаться на то, что я попал в ситуацию, где физически не могу писать…
— Например?
— …Пошёл в банк, а там мне не повезло: случилось ограбление, меня взяли в заложники, пошевелиться не могу.
— Если бы это было правдой, думаю, тебя бы простили, но стоит включить телевизор — и ложь вскроется в одну секунду, — спокойно парировала Мияко бредни Ицуки.
— М-м… Тогда — сестру похитили и требуют выкуп. Если поднять шум, сестру убьют. Нужно как-то тайно собрать деньги на выкуп и спасти её! Тут уж не до рукописи!
— Нет, у тебя же нет сестры.
— …Тогда брата. Если потом попросить Чихиро подыграть…
— Хочешь сделать Чихиро-куна соучастником инсценировки похищения?
— М-м… Действительно, от этого болит сердце…
— Хм-м… Ты помешан на сёстрах, но Чихиро-куном всё же дорожишь?
Ицуки покраснел, глядя на ухмыляющуюся Мияко.
— Д-да какая разница! Лучше придумай какую-нибудь хорошую отмазку!
— …Ну-у.
Мияко, хоть и неохотно, но попыталась подумать.
— Кстати, я в январе пропускала подработку из-за гриппа… Пик эпидемии прошёл, но, похоже, грипп всё ещё гуляет.
— Грипп, значит… М-м… Но я же пишу рукопись дома и отправляю по почте… Этот редактор-садист наверняка скажет работать, даже если у меня грипп.
— С-сурово…
— Но идея с болезнью неплоха. Тяжёлая болезнь, при которой работать невозможно… Или же… болезнь, из-за которой этот ублюдок не сможет на меня давить…
Ицуки задумался и снова начал печатать письмо.
Приветсвую, с вми Хазшма.
Я пдхватил ЗППП.
Пдождите с рукписью всег два дня пожлуйста
Зранее спасиб
— …Почему столько опечаток? — поморщилась Мияко.
— Я попытался передать состояние, когда сознание затуманено болезнью, но ты всё равно из последних сил стараешься хотя бы связаться с редактором.
— Хитро… Но опечаток слишком много, выглядит неестественно.
— …Согласен. Тогда сократим количество опечаток наполовину.
Приняв точное замечание Мияко, Ицуки тут же начал исправлять текст.
— И вообще, если уж на то пошло… почему из всех болезней именно «венерическое»?
— Этот редактор-придурок, хоть и строит из себя серьёзного, увлекается походами в бордели. Говорят, в командировках он обязательно тратится на местных женщин.
— …Мерзость какая, — акции Кэнджиро Токи, которого Мияко даже ни разу не видела, в её глазах стремительно рухнули.
— В любом случае, тут ему будет сложно возразить. Он наверняка посочувствует: «Ну, раз венерическое, то ничего не поделаешь…»
— Если он посочувствует такому, то он просто дно…
Тут Мияко залилась румянцем:
— Ицуки, ты… хочешь, чтобы редактор думал, что ты писатель, который ведёт такой образ жизни, что может подцепить… ну, венерическое заболевание?
— !..
От замечания Мияко у Ицуки глаза на лоб полезли.
Токи, вероятно, считает Ицуки девственником (и это правда). Он также знает, что Ицуки продолжает отвергать ухаживания Наюты.
Если такой Ицуки вдруг заявит: «Я подхватил венерическое заболевание», Токи ни за что не поверит.
— …Чёрт, этот вариант тоже не годится…
Ицуки досадливо застонал, но вдруг замер и посмотрел на лицо Мияко.
— Мияко!
— Ч-что?
— Дай мне сфотографировать тебя, как ты делаешь ахэгао дабл-пис!
— А… ахэгао дабл-пис? Это ещё что такое?
Ицуки с серьёзным лицом попытался объяснить озадаченной Мияко:
— Ахэгао дабл-пис — это когда с тобой делают всякие пошлости, тебе становится слишком хорошо, глаза закатываются, рот беспомощно открыт, стекает слюна, тело бьётся в конвульсиях, а руками ты показываешь знаки «виктори» у лица.
— Чего-о?
— Ну, типа как под кайфом… Э-э… короче, вот так.
Ицуки продемонстрировал ахэгао дабл-пис на себе.
— Что за жуткая рожа?! И вообще, зачем тебе такое фото?!
Ицуки с гордым видом ответил шарахнувшейся от него Мияко:
— Я прикреплю его к письму с подписью: «Фото шлюхи, которая заразила меня венерическим заболеванием»! С фотографией у него не будет выбора, кроме как повери...
— Да кто на такое согласится, идиот!
— Бу-гях?!
Мияко ударила Ицуки по щеке.
С красным лицом и тяжёлым дыханием она выпалила:
— А-а, всё! Я иду домой! Хватит придумывать всякую чушь, сосредоточься на том, чтобы написать хоть один символ рукописи! Понял?!
— Да… ( '・ω・' )
Ицуки уныло поник.
— Ну что за человек… — Мияко вздохнула и потянулась к ручке, чтобы открыть дверь и выйти из комнаты — но в этот самый момент.
Дверь открылась до того, как Мияко коснулась её, и в комнату вошёл мужчина в костюме с угрожающим выражением лица.
— А?! Эй, вы кто такой?!
Мужчина поклонился испуганной Мияко со словами «Ах, прошу прощения» и представился:
— Я ответственный редактор этого идиота, меня зовут Токи.
— Этот человек — редактор Ицуки… — Мияко пристально посмотрела на мужчину — Кэнджиро Токи.
Впечатление он производил абсолютно серьёзного офисного работника и совсем не походил на того, кто ходит по борделям… Впрочем, Мияко прекрасно знала, что внешность бывает обманчива.
Не замечая взгляда Мияко, Токи злобно зыркнул на Ицуки.
— Хи?!. Т-ты… как ты узнал, что я здесь?!
Ицуки побледнел от ужаса и растерянности, а Токи невозмутимо ответил:
— …На случай, если ты сбежишь, во время нашей последней встречи я настроил отслеживание твоего смартфона по GPS.
— Чт?!. Ты рылся в чужом смартфоне без спроса?! Сволочь, это преступление!
В ответ на протест Ицуки Токи с непоколебимой уверенностью заявил:
— Ради выпуска книги порой приходится не гнушаться даже преступлениями — таков путь редактора.
— Да нет, ну это уж слишком… — подумала Мияко, но вслух ничего не сказала.
Этот человек тоже, похоже, немного странный… Или все редакторы такие?
— Чёрт… Хвалю за то, что выследил меня… но тебе не повезло! Рукопись пятого тома ещё не готова!
— …Не наглей, идиот.
Токи прищурил глаза:
— …Раз не готова, значит, заставлю написать. Идём.
— Ува-а?! Что ты делаешь!
Схватив Ицуки за руку и ловко убрав ноутбук в его сумку одной рукой, Токи потащил писателя за собой.
— К-куда ты меня тащишь?! Неужели… ты собираешься запереть меня в «консервную банку»?!.
— Именно.
От ответа Токи на лице Ицуки отразился ужас.
— «К-консервная банка» — это ведь, конечно же, отель, да? Канико сейчас тоже там живёт…
— Идиот. Отель предоставляется только госпоже Кани и авторам, чьи работы экранизируют. Ты же уже пользовался этим два года назад… На этот раз снова в подвальную комнату заточения в редакции.
— Хи?!. Н-не-е-ет! Я не хочу снова сидеть взаперти один в этой темноте-е-е-е!
Токи безжалостно тащил за собой Ицуки, который визжал так, словно его, как некое древнее зло, запечатывали обратно в иное измерение.
— Чёрт, отпусти! Садист! Даже если моим телом ты распоряжаешься свободно, душу тебе не отнять! П-прекрати! Не так грубо! А-а-а!
Ицуки, хилый парень, который в обычной жизни почти не двигался, не мог оказать никакого сопротивления Токи, который при среднем росте и телосложении на самом деле был весьма натренирован.
Вдруг, уже на выходе из комнаты, Токи резко остановился и повернулся к Мияко.
— …А вы, случайно, не девушка Ицуки?
— Н-нет! Просто подруга со времён университета! — Мияко, покраснев, поспешила исправить недоразумение.
Токи с интересом посмотрел на неё, достал из кармана визитку и протянул ей.
— …Возможно, этот идиот снова попытается сбежать. В таком случае, пожалуйста, свяжитесь со мной.
— Д-да, — нервничая кивнула Мияко.
— …Счёт здесь я оплачу, так что вы можете отдыхать спокойно.
— А, да… Спасибо большое…
Токи развернулся и вышел из комнаты, волоча за собой отбивающегося Ицуки, который кричал: «Отпусти-и! Мияко! Спаси меня-я!».
Оставшись одна, Мияко перевела взгляд на визитку Токи.
— Редактор, значит…
Она не совсем понимала, в чём конкретно заключается их работа, но смутно осознала, что это невероятно тяжёлая профессия.
— Неудивительно, что он подсел на бордели… — со странным пониманием подумала Мияко.
