Глава 1. Романтическая комедия (временное название)

В один из дней середины апреля.

В одном из семейных ресторанчиков Акихабары двое писателей болтали за обедом.

Это были Ицуки Хашима и Харуто Фува.

Сегодня в продажу поступили их новые книги, и парни как раз прошлись по нескольким книжным магазинам Акихабары, чтобы посмотреть, как обстоят дела.

В результате выяснилось, что продажи не только нового, но и всех предыдущих томов ранобэ Харуто «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», аниме-адаптация которого стартовала буквально на днях, взлетели до небес. Благодаря этому Харуто, пребывавший в глубочайшей депрессии из-за отвратительного качества экранизации, сумел хоть немного прийти в себя.

А вот новая книга Ицуки «Сестромагическая битва» продавалась в обычном темпе — вроде бы и неплохо, но, наглядно увидев разницу в популярности по сравнению с Харуто, Ицуки изрядно помрачнел.

Вообще-то, инициатором сегодняшнего рейда по магазинам выступил Ицуки, желавший приободрить впавшего в уныние друга. Однако в какой-то момент они поменялись ролями, и теперь уже Харуто приходилось утешать Ицуки.

После того как Харуто оплатил обед, вернув приятелю расположение духа, он решил заговорить, стараясь придать голосу максимально будничный тон.

— Слушай, а у Мияко-чан есть парень?

Застигнутый врасплох этим вопросом, Ицуки удивлённо заморгал, а затем слегка склонил голову.

— Э-э, без понятия. А что?

Мияко — Мияко Ширакава — была их общей подругой, студенткой университета.

Она училась с Ицуки на одном курсе, и даже после того, как он бросил учёбу, Мияко частенько заглядывала к нему в гости: писала рефераты, готовилась к экзаменам, а то и просто убивала время за играми и чтением. Ицуки, в свою очередь, иногда консультировался с ней по вопросам женской моды и современных трендов, а также давал почитать черновики рукописей, чтобы узнать её мнение.

С Харуто она познакомилась месяца два назад, во время сессии в НРИ.

— Харуто, она тебе что, нравится?

На этот прямолинейный вопрос Харуто попытался сохранить невозмутимый вид, но лицо его предательски покраснело.

— …А-а, ну, как сказать… Просто стало немного любопытно.

Десять дней назад Харуто смотрел первую серию аниме «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» в компании Ицуки, Мияко и ещё одной писательницы — Наюты Кани.

Харуто плакал от того, насколько убогой получилась экранизация, а Ицуки и Наюта могли лишь сочувственно наблюдать за ним, не находя себе места от неловкости.

Будучи такими же профессиональными авторами, они прекрасно понимали реалии индустрии: аниме-адаптации порой оборачиваются подобной катастрофой. Они знали многих коллег, чей дух был сломлен из-за такого, и догадывались, что виной тому обстоятельства непреодолимой силы, о которых люди со стороны даже не подозревают.

Именно поэтому они, как люди сторонние и не знающие всех нюансов производства, не решались бросаться дешёвыми утешениями.

Но Мияко поступила иначе.

Увидев рыдающего Харуто, она без колебаний прониклась к нему сочувствием. Она горевала так, словно это случилось с ней, и, сморщив лицо, расплакалась в голос.

Грустить вместе с другом, когда ему плохо…

Мияко запросто сделала то, что казалось таким простым, но на деле давалось далеко не каждому.

«Я прекрасно п-понимаю, как это обидно — вложить во что-то всю свою душу, а в итоге потерпеть крах!»

Все эти десять дней Харуто безвылазно сидел у себя в комнате, пребывая в глубокой депрессии. Но всякий раз, когда казалось, что тьма вот-вот поглотит его разум, в памяти всплывало заплаканное лицо Мияко.

Лишь сейчас, когда он наконец смог хотя бы с минимальным позитивом смотреть в будущее, Харуто осознал: только благодаря её слезам он каким-то чудом удержался на краю пропасти и не сломался окончательно.

Был человек, который плакал вместе с ним.

И этот факт спас его, не дав душевной ране стать смертельной.

— Ну, согласись, Мияко ведь потрясающая девчонка, — выпалил покрасневший Харуто. С тем, что Мияко — отличный человек, Ицуки спорить не собирался, поэтому лишь кивнул.

— Ну, это да. Парень у Мияко… Никогда ничего такого не слышал.

Они с Мияко были просто друзьями, которые могли свободно поболтать о чём угодно, однако в личную жизнь друг друга старались не лезть.

Но…

— …помнится, Канико как-то с блестящими глазами заявляла: «Мя-сан — невероятно опытная, настоящая взрослая женщина!»

К слову, сразу после этого она добавила: «Я тоже хочу поскорее стать как Мя-сан. Так что давайте займёмся сексом, семпай!»

— Н-невероятно опытная… взрослая женщина…

Воображение Харуто нарисовало ему яркие картины, и парень громко сглотнул.

— Видимо, так.

Ицуки кивнул, стараясь выглядеть максимально равнодушным.

Честно говоря, ему совершенно не хотелось думать о подобных аспектах жизни своей подруги.

— Невероятно опытная… Это насколько же невероятно?..

— Понятия не имею! …В общем, не знаю, есть ли у неё сейчас кто-то, но если и есть, я не удивлюсь.

Ицуки не слишком пристально следил за университетской жизнью Мияко, но она всегда вертелась в компании ярких, социально активных студенток — из тех, кого Ицуки на дух не переносил. Наверняка среди её знакомых хватало и парней.

— Вот как… Ну, это логично… Такая милая девочка, да ещё и с чудесным характером. Разве другие парни упустят её?..

Харуто тихонько вздохнул.

Глядя на него, Ицуки достал смартфон и принялся что-то печатать.

— А? Ты чего там делаешь?

— Да так… Подумал, проще спросить у неё напрямую.

С этими словами Ицуки сунул экран под нос Харуто.

На дисплее было открыто приложение LINE, а в строке ввода красовалось сообщение:

— Тво-о-о… Дур-р… Эй, ты чего так в лоб-то спрашиваешь?!

Харуто запаниковал. Ицуки посмотрел на него со вполне искренним недоумением.

— Ну так это же самый быстрый способ узнать правду. Разве нет?

— Оно-то так, но надо же хоть как-то подготовить почву! Плавно подвести к теме, дать мне морально настроиться, в конце концов!

— Да не парься ты.

И Ицуки без тени сомнений нажал кнопку «Отправить».

— А-а-а-а!.. — ужаснулся Харуто.

Возле сообщения тут же появилась отметка «Прочитано».

— О, дошло.

— …Ицуки… А ты, оказывается, тот ещё сорвиголова, — пробурчал Харуто обиженным тоном. — А вот ты, как погляжу, тот ещё трусишка. И это великий Принц-бабник, — Ицуки закатил глаза.

— Да говорил же, никакой я не бабник!

В этот момент смартфон звякнул, оповещая о новом сообщении от Мияко.

Парни синхронно уставились в экран.

— Фу-у-ух… Выходит, нет.

Харуто с облегчением выдохнул.

А вот Ицуки озадаченно нахмурился.

— …Спрашивает, «А что?»… И что ей ответить? Ой, как же лень придумывать. Давай я просто напишу «Да это Харуто в тебя втюрился»?

— Ты совсем идиот?! Дурак, ясное дело, она спросит «А что?», если ей с бухты-барахты прилетает вопрос о парне!

— …Сам ты дурак, — обиженно пробурчал Ицуки и набрал ответ:

— …По-твоему, после слов «не бери в голову» она правда не будет брать это в голову?

Лицо Харуто выражало крайний скепсис.

— Да и вообще, если пораскинуть мозгами… Она же теперь решит, что это ты к ней подкатываешь…

— Чего?!.

Ицуки от шока широко распахнул глаза. Он поразмыслил несколько секунд и выдал:

— А ведь и правда!

— Точно идиот…

Под укоризненным взглядом Харуто Ицуки виновато отвёл глаза:

— …Хм… Раз такое дело, остаётся только честно признаться, что это ты имеешь на неё виды…

— Даже не думай об этом! Я серьёзно!

— М-м-м…

Ицуки ещё немного покумекал, а затем отправил Мияко вдогонку ещё одно сообщение:

— Во! Теперь порядок!

— Т-ты так уверен?..

Ицуки сиял, как человек, блестяще выполнивший сложную миссию. На лице Харуто читались огромные сомнения.

— Я даже восклицательные знаки для пущей выразительности добавил. Идеально же.

— Да ну? По-моему, выглядит как типичная фраза цундэрэ.

— Цун… дэрэ?

Озадаченный Ицуки внимательно вчитался в отправленный текст.

— А-а-а-а! И вправду!

— Ну ты даёшь…

— М-м-м… И как теперь всё исправить?.. Если начну оправдываться, это будет выглядеть ещё больше в духе цундэрэ…

Глядя на его страдания, Харуто лишь вздохнул.

— Э-эх… Просто общайся с Мияко как обычно. А если заикнётся про сообщение — прикинься шлангом, да и всё.

— Хм.

— А потом… В ближайшем будущем я сам ей признаюсь.

— Ого!

Харуто раскраснелся, но во взгляде его читалась непоколебимая решимость. Ицуки аж присвистнул от восхищения.

— Да, я сделаю это! Признаюсь Мияко и… И обязательно стану счастливым!

Эта пламенная речь слегка смутила Ицуки.

— О, ого… Что-то ты больно эмоционален сегодня, Харуто…

— …У меня же аниме провалилось, — выражение лица Харуто мгновенно помрачнело.

— …Сейчас я, наверное, на самом дне своей жизни. Думаю так, а иначе просто не выдержу. …Раз уж я на самом дне, значит, путь теперь только наверх, правда ведь?

Харуто попытался изогнуть губы в вымученной улыбке. Ицуки тихонько обронил:

— Согласен, — и тоже улыбнулся, но как-то грустно.

В этот момент в памяти Ицуки всплыли слова одного старшего коллеги.

Популярный писатель обязан быть счастливым. Во что бы то ни стало.

Люди, добившиеся успеха, превращаются в боксёрские груши. Их закидывают камнями и поливают грязью те, кто даже ни разу не открывал их книг… При этом отвечать агрессией у писателей не выйдет, им ломают дух, и они бесследно исчезают. У индустрии, где царят подобные порядки, нет будущего.

Кому захочется работать в сфере, где человек, ценой невероятных усилий взобравшийся на самую вершину, всё равно несчастен? У кого появится стимул тянуться к высотам?

Быть счастливым — это наша прямая обязанность.

Покупай огромные дома, элитные машины и брендовую одежду. Ешь лучшую еду, пей дорогой алкоголь. Женись на фигуристой сэйю. Купайся в обожании фанатов на автограф-сессиях и ивентах. Разыгрывай из себя деятеля культуры на лекциях и интервью. Можешь даже выедать мозг редакции своими капризами — хотя это чересчур рискованно, так что не советую. В крайнем случае, можно просто какое-то время не работать и жить в своё удовольствие.

Какими бы низменными ни были твои желания — лишь бы они приносили тебе счастье.

Писатели, мангаки, певцы, комики, спортсмены — кто угодно. Каждый человек, достигший вершины в своём деле, обязан подавать пример тем, кто идёт следом, и демонстрировать им своё счастье.

…Правда, «тот самый коллега», произнёсший эти слова, счастливым так и не стал.

Ицуки прекрасно знал, сколько сил вложил Харуто в свой труд.

Он ни разу не сорвал дедлайн по рукописи, скрупулёзно курировал выход манги-адаптации, не пропустил ни одного совещания по аниме, собственноручно подготовил и систематизировал горы дополнительных материалов для аниматоров и художников, выкладывался на полную во время промо-кампаний и интервью, написал эксклюзивный рассказ для бонусов. И ни разу — по крайней мере, в присутствии Ицуки — не пожаловался на усталость.

Будущее индустрии — это, конечно, важно. Но если рассуждать в категориях попроще…

Ицуки был убеждён: упорный труд должен вознаграждаться.

…И потом, рано или поздно его работы тоже наверняка экранизируют, а сам он покорит эту индустрию. Харуто был для него ближайшим соперником, так что Ицуки совершенно не улыбалось, если бы тот потерял хватку.

А потому Ицуки произнёс:

— Удачи. Буду за тебя болеть.

Эти слова, жестокие во многих смыслах, на девяносто процентов состояли из искренней поддержки, и на десять — из неловкости, которую он пытался скрыть.

Тем временем.

— А-а?!.

Ехавшая с занятий Мияко, вчитавшись в сообщение от Ицуки, не сдержала изумлённого возгласа на весь вагон поезда.

В смысле «есть ли парень»?..

Что на него нашло? С чего вдруг такие вопросы?

Находясь в крайнем смятении, она тем не менее поспешила набрать ответ.

Сердце бешено колотилось в ожидании. Вскоре пришёл ответ.

Значит, не бери в голову?!

Мияко изо всех сил стиснула зубы, чтобы не выплеснуть эту мысль вслух.

Как после таких слов можно не брать в голову?! Ещё как возьмёшь!

Зачем Ицуки понадобилось узнавать, есть ли у неё парень?

Неужели и правда «просто стало любопытно»?

Они с Ицуки крайне редко обсуждали дела сердечные. Ему вряд ли были бы интересны пикантные подробности из романтической жизни её университетских подруг. Честно говоря, сама Мияко тоже недолюбливала подобные темы и, когда в компании заходил разговор о парнях, предпочитала отмалчиваться или просто поддакивать.

И вот Ицуки ни с того ни с сего, без всякого повода, вдруг интересуется её отношениями. Это максимально странно.

Повод… Может, я нравлюсь Ицуки?

— Да быть того не может, — Мияко решительно прогнала вздорную мысль.

Месяца три назад, когда она, Ицуки и Наюта летали втроём на Окинаву… В ту самую ночь.

«…Если бы я ничего не чувствовал, всё было бы куда проще.»

Тогда Ицуки с пылающим лицом признался ей в своих чувствах к Наюте.

При воспоминании о его лице сердце Мияко болезненно сжималось.

Ицуки без сомнения любил Наюту.

Любил, но при этом считал, что одной любви мало, поэтому отказывался с ней встречаться, даже зная о взаимности чувств.

Мияко, которая до сих пор не могла найти своё место в жизни, не до конца понимала его мотивы, но, видимо, для Ицуки существовало нечто более важное, чем романтика.

М-может… раз с Наю он встречаться не может, решил сделать своей девушкой меня?!

Зная характер Ицуки, это было в высшей степени нелогично. С другой стороны, сценарии вроде «особо не люблю, но раз уж приспичило завести отношения, сойдёт и кто-то из близкого окружения» встречались сплошь и рядом.

Как-никак, несмотря на своё звание «помешанного на сестрёнках», Ицуки был здоровым парнем. У него имелись эротические журналы, игры для взрослых, и гормоны у него играли ничуть не меньше, чем у остальных.

Когда к тебе ежедневно и с недюжинным напором лезет такая красавица (с внушительным размером груди), как Наюта, волей-неволей начнёшь лезть на стену от неудовлетворённости.

В-выходит, он решил использовать меня как отдушину для своей похоти?!

В красках вообразив себе этот процесс, Мияко залилась краской. И тут пришло ещё одно сообщение.

— Э… Э-э-э?..

Мияко окончательно сбили с толку.

Если воспринимать текст буквально, то выходило, что Ицуки осознал двусмысленность своего предыдущего сообщения и решил подстраховаться фразой «Только не пойми превратно». Однако Мияко не раз встречала подобные реплики в манге и ранобэ.

Да. Это называлось цундэрэ.

Не способная быть честной со своими чувствами милая героиня (или герой) произносит такую фразу, густо покраснев, а читатели читают и довольно ухмыляются.

Ицуки Хашима был профессиональным автором ранобэ. Он физически не мог не заметить, что его сообщение выглядит вылитым признанием цундэрэ. Из чего напрашивался единственный вывод: Ицуки разыгрывает перед Мияко сценку из жизни цундэрэ абсолютно сознательно!

То есть он всё-таки… хочет со мной в-встречаться?!

Лицо Мияко вспыхнуло с новой силой.

Встречаться… Но ведь это же подлость по отношению к Наю! И пусть для других такие отношения в порядке вещей, но лично я не считаю нормальным встречаться с тем, кого не любишь… Быть для Ицуки о-отдушиной для его вожделения я категорически не хочу… Ну, не то чтобы категорически… Может, самую малость не хочу… Н-но ведь, пусть и не так сильно, как Наю, я же могу ему хоть чуточку нравиться, правда?

В порыве душевных терзаний Мияко меняла выражения лица едва ли не ежесекундно. Пассажиры поглядывали на неё с опаской, но девушка этого в упор не замечала.

Т-так, ладно, что ему на это ответить?

«Мне надо подумать»? «Окей»? «Прости, но нет»? …Бред, он же не предлагал мне встречаться прямым текстом. Отвечать так было бы глупо.

Может, стоит возмутиться? Написать: «Дурак, с чего бы мне понимать это превратно?!» Или: «В смысле "совершенно безразлична", придурок?!». А может, напустить на себя непринуждённый вид и подколоть его? Например: «Ага, ага, типичный цундэрэ (лол)»?

И ни один из этих вариантов не казался ей правильным.

Слова — всё же донельзя неудобный инструмент.

Пока Мияко терзалась сомнениями, поезд подъехал к её станции. Так и не решившись использовать слова, она в конце концов отправила стикер с максимально неопределённой эмоцией — то ли улыбкой, то ли замешательством.