Глава 2. Давайте придумаем подарок

— Я бы хотела устроить вечеринку-сюрприз.

Прошло три дня с тех пор, как Ицуки и Харуто побывали в Акихабаре.

Наюта, ковырявшаяся в планшете, сидя за котацу в комнате Ицуки, выпалила это совершенно внезапно.

Наюта Кани — красивая девушка с серебристыми волосами и голубыми глазами, а по совместительству — гениальная писательница, считающаяся автором номер один в издательстве, с которым работают Ицуки и остальные.

В последнее время она надолго обосновалась в отеле, расположенном в десяти с небольшим минутах ходьбы отсюда. Проживала она там за счёт издательства под предлогом уединённой работы над романом.

Поскольку фактическое расстояние между ними так сильно сократилось, наведываться в комнату Ицуки она стала гораздо чаще.

— А? Сюрприз… — подозрительно переспросил Ицуки, лениво сидя за компьютером и занимаясь эгосёрфингом.

На его лице не было ни капли энергии, а веки сонно полуопустились.

Писатели, у которых только что вышла новая книга, по большей части совершенно не могут работать. Они без конца переживают о продажах и отзывах. Чтобы успокоиться, они могут днями напролёт торчать у стеллажей с новинками в книжных магазинах, проверяя, покупают ли их труд, или же с головой уходить в эгосёрфинг. Некоторые устраивают бесконечные пьянки, играют в игры, смотрят телевизор или и вовсе живут в ритме: проснулся, забрал бонус за вход в мобильной игре — и снова спать. Такое безвольное существование продолжается до тех пор, пока они снова не обретают способность работать.

Длительность этого периода у каждого своя, причём даже у одного и того же автора она может сильно меняться. Сколько сил было вложено в книгу, насколько она дорога сердцу, каков уровень уверенности в ней, каков был первый отклик после релиза… Это первый том новой серии или финал? Зависит ли от продаж продолжение? Насколько поджимают сроки по другим проектам? Учитывая всё это, некоторые сверхлюди возвращаются к работе прямо в день выхода, тогда как у других апатия может затянуться на долгие месяцы.

Можно сказать наверняка лишь одно: авторов, которым совершенно плевать на реакцию публики (наверное), в природе не существует. Даже Наюта Кани, чьи жизненные приоритеты полностью сводятся к любви к Ицуки, сразу после выхода новой книги теряет покой, отчего у неё резко возрастает частота мастурбации.

Как часто говорят, произведения для писателя — словно дети. А на свете не существует родителя, которого бы не волновала судьба его ребёнка.

Ицуки Хашима выпускал сразу несколько серий в довольно быстром темпе, поэтому относился к тому типу, что возвращается к работе сравнительно быстро. Однако пятый том «Сестромагической битвы» дался ему тяжелее всех предыдущих. Впрочем, все эти мучения определённо не прошли даром: сам Ицуки считал этот том своим главным шедевром.

Следовательно, и эмоциональная привязанность к нему пробила потолок. Облегчение от того, что его всё-таки удалось выпустить, нахлынувшее чувство опустошения и, конечно же, уровень беспокойства о продажах и отзывах тоже оказались для него беспрецедентно высокими.

— Вечеринку-сюрприз, семпай.

— …То, что из твоих уст вообще вылетело такое словечко в стиле нормисов, уже довольно большой сюрприз. И кому и по какому поводу будем устраивать сюрпризы?

Наюта тут же ответила Ицуки, который задал этот вопрос совершенно безучастным тоном:

— Разумеется, на день рождения Мя-сан!

— А когда у Мияко… этот самый день рождения?

— Двадцать девятого апреля.

— …Вот как.

С Мияко они были знакомы уже около двух лет, но он понятия не имел, когда она родилась.

Двадцать девятого апреля — значит, примерно через неделю.

— …Что ж, давай устроим… твою вечеринку-сюрприз. Я так понимаю, нам нужно тайно подготовиться к празднику, чтобы Мияко ничего не узнала?

Последние несколько дней Ицуки только и делал, что бездельничал. Он уже и сам начал понимать, что пора бы брать себя в руки, иначе всё кончится плохо. Так что эта затея показалась ему отличным поводом освежить мысли, и он с энтузиазмом согласился.

Наюта радостно кивнула:

— Можно мы проведём её прямо в этой комнате?

— Ага. Из гостей позовём Харуто и Чихиро, так пойдёт?

— Наверное… А у нас с Мя-сан есть ещё какие-нибудь общие друзья?

— Если очень подумать, то мой редактор и налоговый консультант, но вряд ли их можно назвать друзьями.

— Значит, Принц-бабник и Чихиро-кун. И всё.

— Ага. Я с ними свяжусь.

— Остаётся только… подарок!

— С подарками пусть каждый сам решает.

— И то верно… Тогда, семпай, пожалуйста, дайте мне какой-нибудь совет по выбору подарка.

Ицуки с недоумением посмотрел на Наюту, которая вдруг сделалась пугающе серьёзной.

— И с чего бы тебе просить у меня совета? Уж тебе-то, как девушке, должно быть гораздо понятнее, какому подарку она будет рада.

Тогда Наюта слегка понизила голос:

— У меня никогда не было друзей, которым я могла бы дарить подарки на день рождения…

— А, в-вон оно что…

Лицо Ицуки на секунду исказилось от неловкости.

— …Но у меня тоже никогда не было друзей, которым можно что-то дарить. Я вообще думал, что вечеринки в честь дня рождения друзей — это какая-то городская легенда.

— Но вы же пишете супер-весёлые ромкомы, Ицуки-семпай! Значит, вы должны отлично разбираться в подарках, которые понравятся девушкам!

— Ха-ха-ха, глупышка! Героини моих ромкомов — это сплошь удобные девушки, которые рассуждают так: «Если главный герой выбрал этот подарок от всего сердца, я буду счастлива, даже если это собачье дерьмо»! Я понятия не имею, чему радуются реальные женщины! — заявил Ицуки с необъяснимой гордостью, выпятив грудь.

— Я-я тоже была бы рада, даже если бы это оказалось собачьим дерьмом, если бы это был подарок, который семпай выбирал, изо всех сил стараясь для меня!

— …Научись понимать очевидное: если парень долго думает и в итоге дарит тебе собачье дерьмо, это означает не просто отсутствие симпатии, а то, что он тебя тотально ненавидит, — ответил Ицуки, смерив покрасневшую от смущения Наюту полуприкрытыми глазами.

— Неужели ты не подумаешь: «Надо же, она рада даже собачьему дерьму… До чего же сильно эта девочка меня любит… Моё сердечко просто тает♥»? Неужели не ёкнет?

— Вообще ни капли. Я подумаю лишь о том, что она вконец поехавшая.

— Даже если бы это была твоя младшая сестрёнка?

— Дарить младшей сестрёнке собачье дерьмо?! Не смей даже шутить о таком! Я бы скорее сам хотел, чтобы сестрёнка подарила мне собачье дерьмо!

— Вы же сами поехавший, семпай…

— В-вовсе нет…

Попытавшись возразить, Ицуки внезапно взял себя в руки.

— …Какого чёрта мы вообще обсуждаем собачье дерьмо?

— Потому что вы сами первый начали.

— Это всё потому, что ты так странно зацепилась за обычную фигуру речи!

Ицуки тихонько вздохнул.

— …Тебе на ум совсем ничего не приходит? Может, Мияко говорила, чего ей хочется?

Наюта немного задумалась, а затем её лицо озарилось:

— А! Вспомнила!

— И что же?

— Недавно она говорила: «Хочу получить водительские права!»

— И что с того, дурёха? …Можешь придумать что-то такое, что хотя бы можно физически подарить другому человеку?

— …К сожалению, нет.

— …В таком случае будет гораздо быстрее расспросить её напрямую.

— Ни в коем случае! — решительно остановила его Наюта, когда он уже потянулся за смартфоном.

— …Почему?

— Да потому что если вы сейчас начнёте расспрашивать её о желаниях, она сто процентов догадается, что это насчёт подарка на день рождения!

— Ну, логично… У нас ведь как-никак вечеринка-сюрприз…

— Вот именно! Поэтому мы должны сами придумать для неё великолепный подарок!..

Глядя на пугающе серьёзную Наюту, Ицуки лишь криво усмехнулся.

— …Всё-таки ты до безумия любишь Мияко.

— А?

Наюта на долю секунды опешила.

— А, ну да, я обожаю Мя-сан. Эхе-хе-хе… — покраснев, она застенчиво улыбнулась.

Эта улыбка была такой милой, что сердце Ицуки непроизвольно ёкнуло.

— …Я давно хотел спросить: почему ты так к ней привязалась?

— Видишь ли, Мя-сан… добрая. Она позволяет мне вести себя эгоистично, она всему меня учит. Она злится и даже плачет из-за меня… Она для меня… словно старшая сестра. Мя-сан — мой идеал.

Сказав это, Наюта смущённо мяукнула «Ня~», и её счастливая улыбка стала только шире.

От её вида Ицуки испытал такое потрясение, будто его ударили прямо в сердце.

А… Атрибут младшей сестрёнки, значит?!

Существует роман под названием «Дева Мария смотрит за вами».

В старшей школе частной женской академии «Лилиан», где учатся главные героини, существует одна традиция. Чтобы передать дух чистоты и безупречности школьной жизни, старшеклассницы-наставницы и младшеклассницы образуют особые связи один на один, известные как «сёстры» — или «сюр». Их узы — узы тех, кто ведёт, и тех, кого ведут, тех, кто взаимно влияет друг на друга, проходя рука об руку сквозь лучезарные годы юности в качестве «сюр» — порой становятся даже крепче, чем у родных сестёр по крови.

«Сюр» — бесчисленное множество читателей были очарованы столь прекрасными отношениями, и Ицуки входил в их число.

А значит, даже не имея старших братьев или сестёр в реальности, абсолютно любой человек обладает потенциалом стать младшей сестрёнкой. Прочитав «Деву Марию», Ицуки постиг сию великую истину.

Даже не имея кровного родства, стоит только повстречать кого-то, кем будешь искренне восхищаться, кого будешь уважать, к кому захочешь прижаться, кого выберешь своим идеалом и примером для подражания — как ты тут же станешь младшей сестрёнкой. Каждый может ей стать.

Видя то, с каким благоговением Наюта относилась к Мияко, Ицуки чувствовал, что это поразительно перекликается с картиной чистых и прекрасных сестёр из «Девы Марии».

— Она и без того кажется мне до одури милой, а теперь, когда к ней добавился ещё и атрибут младшей сестрёнки — у меня же совсем нет шансов выстоять! — в шоке осознал Ицуки.

— Ну так вот, семпай, как думаешь, какой подарок подойдёт Мя-сан?

— А-ага… Дай-ка подумать…

Пытаясь скрыть своё бешено колотящееся сердце, Ицуки погрузился в размышления.

Когда к тебе за советом обращается младшая сестрёнка, отнестись к этому со всей серьёзностью — святой долг всего человечества.

— …Может, то, что ты хотела бы получить сама?

— О, точно! — поражённо распахнула глаза Наюта. — То, что я хотела бы получить сама… Член Ицуки-семпая!

— Закрой пасть.

Ответ оказался донельзя предсказуемым, так что Ицуки даже бровью не повёл, обдав её ледяным тоном. Но Наюта ничуть не расстроилась и продолжила:

— А ещё я могу подарить трусы Ицуки-семпая, или носки Ицуки-семпая, или пропитанную потом рубашку Ицуки-семпая, или использованные салфетки Ицуки-семпая, или ногти Ицуки-семпая, или волосы Ицуки-семпая… Да тут полно вариантов! Но в конечном счёте то, чего бы мне хотелось больше всего — это любовь Ицуки-семпая!

— …И вот ты вручаешь этот свой подарок Мияко. Чего ты этим хочешь добиться? Поиздеваться над ней? — всё так же холодно продолжал Ицуки.

— М-да… Как бы сильно я ни любила Мя-сан, отдавать ей Ицуки-семпая я точно не собираюсь…

Наюта изогнула губы бантиком и посмотрела на него исподлобья:

— …Но я и правда хочу только одного лишь Ицуки-семпая…

— Угх…

Слишком откровенные слова в конце концов выбили Ицуки из колеи, и, пытаясь скрыть смущение, он затараторил:

— Т-тогда давай понизим ранг!

— Понизим ранг?

— Если подумать, то вещи, которые ты действительно хочешь от всего сердца, ты скорее всего купишь или добудешь сам. Значит, целиться нужно во что-то менее желанное… В вещи уровня «если спросят, хочу ли я это, то пожалуй да, но сам бы себе покупать не стал».

— Понятно! Действительно, если тебе подарят то, о чём ты думал «сам не куплю, но штука прикольная», это будет очень приятно!

Наюта согласилась с мнением Ицуки.

— Угу. Тогда давай подумаем о подарках такого ранга. Канико, что бы ты хотела из таких вот слегка сомнительных вещей?

— Я… дайте-ка подумать…

Наюта задумалась на несколько секунд.

— …«Virtual Boy», наверное.

— …Ах да, ты же любишь старые игры.

«Virtual Boy» — это 3D-консоль мечты, выпущенная компанией «Nintendo» в 1995 году, позволяющая играть в игры со стереоскопическим изображением. В ней используется специальный дисплей в виде очков, который показывает разные картинки для левого и правого глаза, создавая тем самым трёхмерный эффект.

— Футуристический чёрно-красный дизайн выглядит суперкруто, это шедевр, опередивший своё время! Знаменитые игры с «Famicom» и других консолей можно поиграть через виртуальную консоль или переиздания на других платформах, но игры для «Virtual Boy» из-за их особенностей невозможно запустить без самой оригинальной приставки. Ходят слухи, что там собрана весьма годная линейка игр, и я всегда хотела испытать это сама!

Выпалив всё это с горящими глазами, Наюта вдруг снова сделалась серьёзной:

— …Но всё же, не уверена, что хотела бы покупать её сама. Как-никак, на неё вышло всего двадцать игр, да и сейчас полно 3D-проектов, а уж шлемы виртуальной реальности теперь и вовсе есть в свободной продаже…

Хоть Наюта и любит ретро-игры вроде «Spelunker», ей нравится именно играть в них; жилки коллекционера в ней почти нет.

— …Как бы то ни было, Мияко мы «Virtual Boy» дарить не будем. Она может даже не подозревать о его существовании, — произнёс Ицуки.

— Это точно, — кивнула Наюта. — А что насчёт вас, семпай? Какая у вас вещь из разряда «не то чтобы жизненно необходимо, но получить в подарок было бы приятно»?

— У меня?..

Ицуки немного подумал.

— …«Сле●дертон», — слегка смущённо пробормотал он.

— …«Слендерт●н»… это что такое?

— …Это такая штука, которую наматываешь на пузо, и она бьёт током, заставляя мышцы живота дёргаться. Накачивает пресс, вроде как…

— А-а, кажется, я видела что-то подобное в «магазине на диване»… Семпай, хотите накачать пресс?

Ицуки едва заметно кивнул.

— С чего вдруг?

— …Да так, недавно мы с Сэцуной ездили вдвоём на горячие источники… и там, в общем…

— ?!

Слова «вдвоём ездили на источники» заставили Наюту мгновенно насторожиться.

— …Сэцуна-сан — это ведь иллюстратор «Дженэсистэр», который работает под псевдонимом Пурикецу?

— Ага.

— …Он ведь мужчина, верно?

— Ну что ты? Сэцуна-тян — это словно сошедшая в наше трёхмерное пространство богиня Сагири из «Эроманга-сэнсэй», тринадцатилетняя гипермилая девочка-иллюстратор с серебряными волосами и голубыми глазами, которая называет меня «братиком» и при каждом удобном случае голышом ластится ко мне… было бы просто замечательно, если бы это было так. Но, разумеется, в реальности он — легкомысленный парнишка-дурачок, да.

Ицуки хотел просто подшутить над ней, но лицо Наюты вдруг утратило всякое выражение, а её расширившиеся зрачки выглядели так пугающе, что он поспешил перейти к правде.

— Какое облегчение. Вы меня успокоили.

— Д-да… я тоже спокоен… В общем, телосложение у этого Сэцуны, на первый взгляд, примерно такое же, как у меня, но когда он разделся на источниках, у него оказались такие кубики на прессе, что прям ого-го…

— Понятно. И тогда семпаю тоже захотелось нарастить мышцы.

— Ага… Я бы хотел подтянуть тело, но кропотливо заниматься спортом или ходить в качалку слишком утомительно; мне бы стать мачо с минимальными усилиями. Однако принимать рекламные обещания из телемагазина за чистую монету и покупаться на уловку со «Слен●ертоном» как-то стыдно… а вот если это будет чей-то подарок, то можно будет без зазрения совести позволить этой штуке трясти моё пузо.

— …Лично мне бы не очень хотелось, чтобы вы, семпай, становились перекачанным мачо… но, с другой стороны, для бурного секса ведь тоже нужна определённая физическая сила…

— ?.. Чего ты там бормочешь?

— Да так, ничего. …Что ж, тогда на ваш день рождения я подарю «●лендертон». Постарайтесь накачать мускулы.

Наюта заявила это с совершенно серьёзным лицом, и Ицуки так же невозмутимо ответил:

— Ага. Замётано. На твой день рождения я подарю тебе «Virtual Boy».

— Ура-а-а, — монотонным, абсолютно безэмоциональным голосом порадовалась Наюта.

— …Но если подумать, это не обязательно должен быть «Сле●дертон». Девушки ведь тоже наверняка рады всяким тренажёрам и товарам для здоровья, разве нет?

Услышав это, Наюта скорчила задумчивую мину.

— Хм-м… У Мя-сан и так отличная фигура, вряд ли ей нужно нечто подобное. Мя-сан полностью голая выглядит невероятно красиво. Кожа гладкая-гладкая, и когда прижимаешься к ней без одежды — это так приятно.

— …И зачем ты рассказываешь это мне?

Ицуки поспешно прогнал непрошеные фантазии, уже было начавшие вырисовываться в его воображении.

— …Итак… помимо тренажёров у нас остаются…

Когда Ицуки снова погрузился в раздумья, Наюта предложила:

— Семпай, может, нам на время отойти от концепции «хочу, но сам не куплю»?

— А?

— Идея-то, несомненно, хорошая, но, как бы сказать… мне хочется чего-то более особенного. Не такого подарка, который мог бы вручить кто угодно, а чего-то уникального, что могла бы подарить именно я.

— Вот же эгоистка. …Но, впрочем, твои чувства мне понятны.

— Эхе-хе.

Глядя, как Наюта мило засмущалась, Ицуки предложил:

— Тогда как насчёт книги с автографом? От любимого писателя Мияко.

— Точно! А это неплохая мысль.

Индустрия ранобэ — это тесный мирок.

Поскольку почти каждый автор находится в пределах правила «знакомых через одно рукопожатие», достать автограф обычно не составляет труда, даже если речь идёт о писателе из другого издательства, с которым ты не знаком лично.

Обычному человеку раздобыть подобное было бы непросто, так что это идеальный подарок от друзей Мияко, статус которых — «публикуемые писатели».

— Семпай, а вы знаете, кто любимый писатель Мя-сан?

— Когда мы играли в НРИ, она говорила, что ей нравится «Индекс волшебства». Ещё вроде «Непутёвый ученик» показался ей интересным. А ещё «Ореимо», «Дева Мария смотрит за вами», «Нет игры — нет жизни», «Рыцарь-неудачник», «Рандеву с жизнью», «Орегайру», «САО», «У меня мало друзей», «Эроманга-сэнсэй», «Негодник, которому не снилась девушка-кролик», «Удар крови», «Пёс и ножницы», «Магическая академия», «Кошечка из Сакурасо», «Святой рыцарь», «Чайка», «Бахамут»… Книг, которые я ей порекомендовал и которые пришлись ей по вкусу, полно… но вот если говорить о её конкретном любимом авторе, тут я пас.

«Любимая серия» и «любимый писатель» в принципе вещи не тождественные.

В индустрии ранобэ это особенно заметно: фанаты обычно привязываются к самой книге или её персонажам, часто даже не утруждая себя тем, чтобы запомнить имя автора. Нередки случаи, когда новые работы создателей громких бестселлеров продаются со скрипом, а никому не известный долгие годы трудяга вдруг выстреливает хитом. Именно поэтому преданные поклонники, которые следят за всеми работами одного и того же автора — это настоящее сокровище, для писателя они подобны спасительным божествам.

Авторы вроде Ицуки Хашимы, чьи книги даже не получали аниме-адаптации, но чья стабильная база фанатов гарантирует высокие продажи каждой новинки, пусть и не являются абсолютным исключением из правил, но встречаются довольно редко.

— …То, что вы советовали Мя-сан исключительно работы с милыми персонажами-сестрёнками, я комментировать не буду, поздно уже.

Сказав это, Наюта достала смартфон и открыла приложение «LINE».

— Видимо, придётся спросить саму Мя-сан.

Решив, что такой невинный вопрос не выдаст их планов насчёт подарка ко дню рождения, Наюта отправила Мияко сообщение:

— Э?!

Прочитав сообщение от Наюты посреди лекции в университете, Мияко от неожиданности вздрогнула.

С-самый любимый писатель… то есть…

Имя, мгновенно всплывшее в голове на рефлекторном уровне, было «Ицуки Хашима», но Мияко в панике попыталась выкинуть эту мысль.

…Спокойно. Меня же спрашивают не про человека, который мне нравится, а про любимого писателя. Это просто разговор.

Самый любимый писатель… и правда, а кто это мог бы быть?

Мияко всерьёз задумалась.

На ум приходило множество любимых книг, но выделить любимого писателя оказалось непросто. Даже когда ей безумно нравилось какое-то произведение, она не бежала скупать все остальные серии этого же автора.

Единственным писателем, у которого Мияко прочитала абсолютно все работы от дебюта до последней новинки, был Ицуки Хашима.

Если посудить так, то её самым любимым писателем оказывался именно Ицуки, но…

В конце концов, меня же не про возлюбленного спрашивают, так что в этом нет ничего такого. Книги Ицуки… хоть иногда я за ними и не поспеваю, но в целом они довольно интересные…

Собравшись с духом, Мияко, стараясь не привлекать внимание преподавателя, тайком набрала ответ:

— …Похоже, самый любимый писатель Мя-сан — это вы, Ицуки-семпай.

— Чего?!

Слегка озадаченная Наюта показала Ицуки экран своего смартфона.

Прочитав сообщение от Мияко, Ицуки расплылся в глупой, довольной улыбке.

— Ку-ку-ку… Да ладно… так вот оно что… хе-хе… хи-хи-хи… Значит, она моя огромная фанатка, хе-хе… Так бы и сказала с самого начала… вечно она скрывает свои истинные чувства, ха-ха… хе-хе-хе…

Глядя на радостно ухмыляющегося Ицуки, Наюта недовольно надулась:

— …Она вообще-то написала «пожалуй». Мол, у неё нет какого-то особенного любимого автора, но поскольку ваши книги она заодно все перечитала, то методом исключения можно назвать и вас — вот что она имела в виду, разве не ясно?

— Хе-хе-хе… Чего такое, Канико? Ревнуешь, что ли?

— …Н-не ревную я ничего.

Ицуки посмотрел на Наюту, которая обиженно надула губы, и свысока, не переставая широко ухмыляться, произнёс:

— Ку-ку-ку… Ну, иногда и такое случается. Не расстраивайся, Канико… пфф… ф… фу-ха-ха-ха! Ну-с, тогда великому мне, самому любимому писателю Мияко, полагается немедленно оставить для неё особый автограф ради твоего подарочка!

Ицуки пребывал в отличном настроении.

— …бойдётся.

— А?

— Обойдётся, говорю. Я придумаю для своего подарка что-нибудь другое. Подписанную книгу вы и сами в состоянии ей подарить.

Бросив это, Наюта резко отвернулась в сторону.

…Это был тот самый миг, когда Наюта Кани, всю жизнь слепо боготворившая писателя Ицуки Хашиму и любившая в нём абсолютно всё, впервые увидела в нём соперника по цеху, с которым ей приходится бороться в одном мире — но сама она осознает это ещё очень не скоро.