Глава 5. 21 год
Вечер двадцать девятого апреля.
Около пяти дней назад Ицуки позвал Мияко в гости, бросив небрежное: «Мы тут с Харуто и остальными собираемся поиграть, приходи». И вот теперь она направлялась к его квартире.
Сегодня Мияко исполнялся двадцать один год.
Тот факт, что он назначил сбор именно на этот день, вселял робкую надежду.
— А вдруг они хотят устроить мне праздник? — подумала она, но тут же одёрнула себя.
Неужели Ицуки способен на столь деликатный жест? К тому же, я ведь даже не называла ему дату…
К слову, вчера её уже поздравили университетские подруги. Сегодня начиналась Золотая неделя, поэтому девушки разъехались по родным городам, были заняты на подработках или пошли на свидания — собрать их вместе не вышло бы при всём желании.
Добравшись до нужной двери, Мияко нажала на кнопку звонка. Вскоре проём приоткрылся, и наружу высунулась физиономия Ицуки.
— Явилась. Проходи.
— Угу… Я войду.
Переступив порог по приглашению хозяина, она тут же почувствовала невероятно аппетитный аромат.
Стоило Мияко миновать кухню и сделать шаг в гостиную, как со всех сторон раздались звонкие хлопки хлопушек, а затем…
— С днём рождения!
Ицуки и ещё трое ожидавших в комнате людей — Наюта Кани, Харуто Фува и Чихиро Хашима — хором выкрикнули поздравление.
— Э-э?!.
Хоть она чуточку и надеялась на нечто подобное, от неожиданности Мияко лишь широко распахнула глаза.
— Поздравляю с днём рождения, Мя-сан… Сюрприз удался? — чуть робко поинтересовалась Наюта, глядя на неё снизу вверх.
— А, э-э, да… Я просто в шоке…
Стоило ей честно признаться, как лицо Наюты озарилось радостью.
— Хе-хе… Шалость удалась.
— Эту вечеринку предложила устроить Канико, — с лёгкой улыбкой заметил Ицуки.
— Вот как… Спасибо тебе, Наю.
Мияко ласково погладила девушку по голове, отчего та счастливо зажмурилась и вновь тихонько хихикнула.
Боже, какая же она всё-таки милашка… — лицо Мияко само собой расплылось в нежной улыбке.
За этой сценой, в которой девушки походили на дружных сестёр, заворожённо наблюдали двое парней со слегка покрасневшими щеками.
Ицуки смотрел на Наюту. А Харуто не сводил глаз с Мияко.
— М-м? Что-то не так? — склонила голову Мияко, заметив на себе взгляд Харуто.
— Н-нет, ничего такого. С днём рождения, Мияко. Давай же, проходи, место во главе стола ждёт именинницу.
— А, хорошо.
Поддавшись уговорам Харуто, Мияко опустилась на место у окна за шестиместным котацу — то самое почётное место, которое во время сессий по НРИ обычно занимал мастер Харуто. По обе стороны от неё устроились Наюта и сам Харуто, рядом с Наютой сел Ицуки, а прямо напротив Мияко расположилась Чихиро.
На столе красовались такие изысканные блюда, что вчерашние посиделки в семейном ресторанчике не шли с ними ни в какое сравнение. На Мияко это произвело неизгладимое впечатление.
Запеканка гратен, киш со шпинатом, мясной пирог, паста с морепродуктами, сливочное рагу, салат «Цезарь»…
— Постойте, неужели это всё приготовил ты, Чихиро?
— Ну, в общем-то, да… Кажется, я немного переборщил с объёмами, — произнесла Чихиро, смущенно кивнув.
— Это просто невероятно… В плане женственности я проиграла тебе всухую…
— Н-нет у меня никакой женственности!
— А? Ой, да, п-прости…
Мияко лишь хлопала глазами, совершенно сбитая с толку столь бурной и неестественной реакцией Чихиро.
— Вот, прошу, — Харуто поднял бутылку с нарисованной вишней на этикетке и наполнил бокал Мияко.
Густую рубиново-красную жидкость венчала шапка нежной розовой пены.
«Lindemans Kriek».
Фруктовое пиво, на создание которого уходит прорва времени и сил. Оно ферментируется с помощью диких дрожжей, обитающих лишь в некоторых регионах Бельгии, и выдерживается один-два года, после чего в него добавляют вишнёвый сок и оставляют вызревать снова. Несмотря на низкое содержание алкоголя, оно обладает глубоким, насыщенным вкусом.
Когда напиток оказался в бокалах у каждого присутствующего…
— Ещё раз с днём рождения, Мя-сан!
К звонкому голосу Наюты тут же присоединились Ицуки, Харуто и Чихиро. Пробормотав смущённое «Спасибо вам», Мияко поднесла бокал к губам.
Вкус вишнёвой сладости с лёгкой, приятной кислинкой разлился по языку. Пилось оно так легко и мягко, что девушка одним махом опустошила половину порции.
— Ах, какая вкуснятина!
— Я рад, что тебе понравилось.
Харуто облегчённо выдохнул и тепло улыбнулся.
Пока Мияко наслаждалась пивом и потрясающей стряпнёй Чихиро, Харуто открыл вторую бутылку и долил ей в бокал.
На этикетке красовалась почти такая же вишенка, как и на первой.
— Снова вишнёвое?
— А это «Boon Kriek». Просто попробуй.
Харуто загадочно ухмыльнулся, и Мияко послушно сделала глоток.
Дизайн этикетки был похож, а цвет напитка переливался всё тем же красивым красным оттенком, поэтому она ожидала такой же мягкой сладости. Однако…
— Ух ты! Какое кислое! …Но, слушай, тоже очень вкусно.
В отличие от откровенно сладкого «Lindemans», здесь первый удар брала на себя выразительная кислинка, и лишь затем рецепторы обволакивала приятная сладость.
Ошеломлённая столь резким контрастом во вкусе, Мияко всё же удовлетворённо и с наслаждением выдохнула.
— Вот и славно. Я сегодня принёс несколько разных сортов вишнёвого, так что сможешь устроить дегустацию и сравнить.
Пока Харуто с лёгким волнением рассказывал о напитках, Ицуки внезапно пробормотал себе под нос:
— Вишнёвое пиво… Пиво из вишенки… Одни только вишенки на уме…[✱]Есть такое выражение «сорвать вишенку» — означает забрать девственность. Ицуки намекает на нечистые помыслы Харуто.
— …
Харуто тактично сделал вид, что ничего не слышал, и отвёл взгляд от своего приятеля с его многозначительными замечаниями.
После того как все неспешно и вдоволь насладились праздничным ужином, настало время подарков.
Каждый выбирал презент самостоятельно, поэтому даже Ицуки сотоварищи не имели понятия, кто что приготовил.
— Отлично! Возрадуйся же и прими первый дар от меня! — с невероятным пафосом и уверенностью в голосе заявил Ицуки, вызываясь добровольцем.
— Ого, и что же это? — Мияко изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, хотя сердце в груди забилось чуточку быстрее.
— Мой подарок… Вот!
Ицуки торжественно извлёк из бумажного пакета картонку для автографов, на которой красовалась размашистая подпись. В уголке мелким почерком стояла сегодняшняя дата и посвящение: «Для Мияко Ширакавы».
— Хех…
— Картонка с автографом? И чей же он? — в недоумении склонила голову Мияко, повертев подарок в руках.
— Мой, чей же ещё.
— Твой?
Даже услышав ответ, она с трудом могла в это поверить: закорючки сливались в такую абстракцию, что от первоначальных иероглифов имени «Ицуки Хашима» не осталось и следа.
— Ты сам этот дизайн придумал?
— Пф-ф, естественно! У этой подписи великая история — я разработал её даже не до своего дебюта, а до того, как вообще дописал рукопись для конкурса!
— Ну ты и торопыга… — криво усмехнулся Харуто, глядя на сияющего от гордости друга.
— Я-ясно…
На лице Мияко отразилась сложнейшая гамма эмоций.
— И зачем мне это?
Ицуки гордо выпятил грудь.
— Это и есть мой подарок на день рождения! Собственноручно нарисованный автограф Ицуки Хашимы, твоего самого любимого писателя в мире! Разве можно желать чего-то более великолепного?!
— …
— Ну что такое? От восторга слова в горле застряли?
— Да нет, вовсе не от восторга…
— А?
— Слушай, ну какой нормальный человек будет дарить на день рождения свой собственный автограф?
Мияко смотрела на него с искренним и глубочайшим недоумением. Её реакция ничуть не напоминала попытку скрыть смущение или шок от радости. Это было кристально чистое, стопроцентное разочарование вкупе с ошеломлением. И до Ицуки эта аура дошла со всей ясностью.
— Э-э… Погоди-ка…
— Э-эх…
— Слушайте… А я, часом, не повёл себя как полный идиот?
Харуто и Наюта синхронно пробормотали: «Клинический», «Абсолютный», — тогда как Чихиро поспешно отвела глаза, спасая покрывшегося холодным потом Ицуки от своего взгляда.
— Быть того не может…
— Ох… Ну ладно, так уж и быть, я его заберу. Правда, ума не приложу, что с ним теперь делать…
Мияко тяжело вздохнула и со страдальческим видом пихнула картонку в сумку. Ицуки, насупившись, буркнул:
— Пф… Не нужно — продай в интернете, делов-то.
— Ещё чего! Ничего я продавать не буду… В конце концов, это подарок, который ты всё-таки постарался обдумать.
Мияко тихо и мягко рассмеялась.
Следом за ним Чихиро робко протянула крошечный бумажный пакетик, перевязанный симпатичной ленточкой.
— Э-эм… А это от меня. Простите, ничего особенного.
— Спасибо большое, Чихиро… Можно распаковать?
Дождавшись утвердительного кивка, Мияко аккуратно развернула обёртку.
Внутри лежал носовой платок.
Расцветка была яркой, но без вульгарной пестроты — идеальный баланс вкуса, словно сотканный специально под предпочтения Мияко.
— Подумал, что уж платков-то много не бывает. Решил, что даже если подарю то же самое, что и кто-то другой, ничего страшного не случится… — произнесла Чихиро.
— Огромное спасибо! Мне невероятно нравится. Буду беречь его как зеницу ока, — сказав это от чистого сердца, она добавила:
— Вот уж кто точно разбирается в тонкостях девичьей души. Твоему братику стоило бы у тебя поучиться.
Чихиро покрылась густым румянцем и затараторила: «В-вовсе нет! Я ни капельки не понимаю девичье сердце!», в то время как Ицуки обиженно и хмуро надулся.
— Что ж… А вот и мой черёд…
Харуто, заметно нервничая, передал ей небольшую стеклянную колбу, плотно закупоренную пробкой.
Внутри плескалась жидкость. На долю секунды Мияко подумала: «Парфюм или какие-то ароматические масла?». Но затем пригляделась и заметила на дне песок, а в самой воде — переплетённые тонкие корешки. Это походило на миниатюрный аквариум.
И в этом замкнутом пространстве суетливо носились три крошечных живых существа.
— Эй, это что, дафнии?
Озадаченная, она поднесла склянку поближе к глазам и поняла, что перед ней плавают малюсенькие креветки длиной меньше сантиметра.
— Это… креветки?
— Именно, креветки.
— Вау, такие крошечные! Какая прелесть! — Лицо Мияко вспыхнуло от восторга.
Вид этих проворных питомцев, безмятежно скользящих в толще воды, странным образом успокаивал и согревал душу.
Наюта, Чихиро и Ицуки тут же сгрудились вокруг, с неподдельным интересом разглядывая подарок.
— Ух ты-ы… — протянула Наюта.
— И правда, очаровательно… — вторила ей Чихиро.
— Ого… Хороши же креветосики… — восхищённо пробормотал Ицуки.
— Умное название — гавайская красная креветка. Они питаются водорослями со стенок или собственными сброшенными панцирями, так что кормить их вообще не надо. Говорят, писатель Ю Симидзу однажды принёс таких в больницу своему коллеге, помешанному на креветках. Так весь медперсонал, включая врачей и сиделок, впал в экстаз и бегал к нему в палату просто попялиться на эту живность. Бешеный хит.
Харуто распинался, читая мини-лекцию, но Мияко и остальные лишь восторженно охали, щебетали «какая прелесть!» и пропускали его слова мимо ушей.
— Ну и чёрт с ним… — мысленно хмыкнул Харуто с лёгкой полуулыбкой на губах.
Несмотря на то, что идею он подсмотрел у старшего товарища по перу, перспектива дарить живых существ казалась ему весьма рискованной. Однако, увидев искреннюю радость Мияко, Харуто наконец смог облегчённо выдохнуть в душе.
Вот только самой заворожённой среди всех оказалась отнюдь не именинница…
— Уо-о, какие милахи… Обожаю креветок… Мало того, что они чертовски хороши на тарелке, так ещё и ласкают взор в аквариуме… Какая же всё-таки универсальная и превосходная форма жизни…
Ицуки, известный фанат ракообразных, буквально навис над флаконом в руках Мияко. Его глаза пылали нездоровым блеском одержимости.
— Прелесть… Может, и себе завести парочку…
— …Тебя-то почему так вштырило… — пробормотал криво ухмыляющийся Харуто.
В этот момент Наюта, сохраняя предельную серьёзность, повернулась к нему.
— Эй, Принц-бабник! А такого же, только с крабами не бывает?! Чтобы мелкие, не требовали ухода и жили долго?!
— Ну, вроде существуют какие-то микро-крабики размером сантиметра в три, но чтобы за ними было так же легко ухаживать — не припомню…
— У-у-у… А я так хотела, чтобы сэмпай посмотрел на них и сказал: «Крабики, какие вы ми-иленькие»…
— Слушай, раз тебе для счастья нужно именно это, просто поменяй свой псевдоним с Кани на Эби, так будет гораздо быстрее, — фыркнул Харуто.
Когда креветочный переполох наконец утих, настала очередь Наюты вручать свой подарок.
— А вот это от меня.
Девушка протянула очаровательный конвертик, из которого Мияко извлекла обыкновенную SD-карту.
— И что же на ней?
— Текст… Новелла, — робко улыбнувшись, призналась Наюта.
— Новелла?
— Да. Я написала книгу, где главный герой — вы, Мя-сан. Изначально я хотела распечатать её на бумаге, но объём распух до размеров полноценного томика, поэтому скинула в цифре.
— Книга про меня…
Мияко испытала гремучую смесь эмоций: двадцать процентов искренней радости и восемьдесят процентов глубочайшего шока с примесью смущения. Однако куда более бурная и неадекватная реакция последовала со стороны двух профессиональных писателей.
— Эксклюзивная рукопись Канико?!
— Абсолютно новое произведение от Наю-чан… Да её же с руками оторвут в издательстве, тираж перевалит за сотни тысяч…
— Эй! Ты обязана дать мне это почитать!
Ицуки буквально умолял, сверля её сумасшедшим взглядом, но Наюта лишь виновато рассмеялась.
— Ну уж нетушки. Эта история написана исключительно для Мя-сан. К тому же, я впервые пробовала себя в жанре фэнтези, мне ужасно стыдно.
— П-первое в истории фэнтези за авторством Наюты Кани?!. Чёрт возьми, да ты издеваешься! Теперь я хочу прочесть это ещё сильнее!
— Б-брат, ну успокойся ты, — вмешалась Чихиро, пытаясь остудить его пыл.
Ицуки, источающий ауру маниакальной ярости от невозможности удовлетворить литературный голод, раздражённо заскрежетал зубами.
— …Ху-у-у…
Он сделал глубокий вдох, заталкивая бурлящие эмоции обратно внутрь.
Мияко, изрядно напуганная этой неожиданной вспышкой безумия, тоже перевела дух. Изобразив на лице тёплую улыбку, она поблагодарила подругу.
— В общем, спасибо громадное, Наю. Я с превеликим удовольствием прочту.
— Ура-а! — просияла Наюта своей самой лучезарной, невинной улыбкой.
Когда время подарков подошло к концу, пятеро друзей, потягивая алкоголь и сок, сыграли в парочку лёгких настолок вроде «Хекмека» и «Черепа и роз». Напоследок было решено перейти к праздничному торту.
На этот раз торт испекла не Чихиро — его заказали в кондитерской. В самом центре красовалась табличка с надписью: «С днём рождения, Мияко-чан».
В бисквит воткнули двадцать одну свечу, зажгли их и погасили свет в комнате.
Ицуки, Харуто, Наюта и Чихиро дружно спели «С днём рождения», после чего Мияко набрала в грудь побольше воздуха и разом задула все свечи.
Свет снова включили, и Чихиро ловко разрезала торт на пять равных кусочков.
Уже во время поедания десерта завязался разговор:
— Кстати, Мя-сан, ну как оно? — поинтересовалась Наюта. — Какие ощущения от того, что вам теперь двадцать один?
— А? Ощущения…
Мияко, чьё лицо уже раскраснелось из-за слегка чрезмерного количества выпитого, замерла с вилкой у рта и задумалась.
— Хм… дайте-ка подумать…
С её губ невольно сорвался тихий смешок.
— Наверное, я ожидала, что в двадцать с лишним лет буду чувствовать себя… более взрослой, что ли…
Ицуки и Харуто с глубоким пониманием закивали, протянув в один голос: «А-а-а-а».
— Мне кажется, я думал абсолютно то же самое, когда мне стукнуло двадцать! — весело воскликнул захмелевший Ицуки. — Да и на выпускном из старшей школы тоже!
— И я, и я! — подхватил Харуто. — Честно говоря, меня и сейчас такие мысли посещают. Школу закончил, совершеннолетия достиг, даже в универе отучился. Для общества я уже сформировавшийся, солидный взрослый, но внутри — вообще этого не ощущаю.
— …Фува-сан, неужели даже у вас так? — спросила Мияко, обратив на него затуманенный алкоголем взгляд.
— Ага. В офис каждый день ходить не надо… Пишу себе новеллы, смотрю аниме, рублюсь в игры, читаю мангу и ранобэ. А посреди буднего дня могу пить с друзьями алкоголь и играть в настолки… Как-то не очень тянет на серьёзного человека. Хотя, конечно, налоги я плачу исправно.
Харуто криво усмехнулся.
— В точку, — со смехом поддержал его Ицуки.
— Да и вообще, двадцать один год — это же старше, чем Адзуса Миура из «Идолмастера» или Наноха из третьего сезона «Лиричной Нанохи», понимаешь? В мире ранобэ и аниме злопыхатели уже без зазрения совести вешают на таких ярлык «старухи»… Нет, я, конечно, ни в коем случае не называю тебя старухой, Мияко-чан!
— …Кажется, Чару во времена Однолетней войны и госпоже Хаман в период Грифсского конфликта тоже было по двадцать лет… — задумчиво протянул Харуто.[✱]Речь идёт про «Мобильный воин Гандам Зета» и персонажей Чар Азнабль и Хаман Карн.
— «Двадцать лет (озвучка: Сюити Икэда)» или «Двадцать лет (озвучка: Ёсико Сакакибара)»! Какой же дикий диссонанс между текстом и реальностью! — воскликнул Ицуки. — Хотя, конечно, бывают молодые люди с суровыми голосами…
— …Выходит, мы уже старше большинства героев и героинь манги и ранобэ, которые спасают планеты и целые вселенные, а заодно переживают невероятно драматичную любовь… — вздохнул Харуто. — Признавать это больно, но со стороны мы, кажется, выглядим как кучка безнадёжных неудачников…
— И не говори… — согласился Ицуки, но тут же оживился. — Хотя, постой! Мы ещё очень даже ничего на общем фоне. Я знаю писателей постарше, которые у себя в квартирах собирают гигантские трассы для мини-машинок и каждый божий день устраивают заезды. А ведь людям уже за тридцать перевалило!
— Собственная гоночная трасса прямо в комнате?! Обалдеть, какая зависть! — глаза Харуто загорелись. — Как только перееду в свою квартиру, обязательно поставлю такую трассу.
— Отличный план, Харуто. Съезжай поскорее и покупай. Буду приходить к тебе каждый день на гонки.
Мияко, в быстром темпе попивавшая пиво и искоса наблюдавшая за разгорячёнными парнями, тихо пробормотала:
— …Хорошо вам, писателям. Ваша, как бы это сказать… ребячливость… она ведь напрямую связана с работой. И вообще, называете себя неудачниками, но на мой-то взгляд… вы очень даже состоявшиеся, правильные люди… Не надо так о себе говорить… Иначе кем тогда ощущать себя мне…
— …
Уловив в слегка заплетающемся голосе Мияко нотки неподдельной тоски, Ицуки и Харуто виновато замолчали.
Девушка тяжело вздохнула.
— Эх… В началке или средней школе мне казалось, что двадцать лет — это какой-то запредельно взрослый возраст… Казалось, что к этому времени у тебя уже есть чёткая цель в жизни, ты к ней уверенно идёшь… Ну и, конечно, что в плане любви у тебя всё схвачено и идеально…
— Но ведь Мя-сан и так взрослая женщина с богатым романтическим опытом, разве нет? — спросила Наюта у самоиронично усмехнувшейся Мияко.
— Извини. Это ложь, — абсолютно спокойно призналась та.
— А? — опешила Наюта.
Глядя на хлопающую глазами подругу, Мияко пояснила:
— Мой «богатый опыт» — выдумка. На самом деле я никогда ни с кем не встречалась. И, конечно же… сексом… сексом я тоже ни разу в жизни не занималась…
Лицо Наюты исказилось от замешательства, вызванного столь внезапным признанием.
Мияко чувствовала ужасную вину перед ней, но вместе с тем испытала огромное облегчение от мысли, что наконец-то сказала правду. Она просто не могла больше врать этой невероятно милой девочке, которая относилась к ней как к старшей сестре. Девочке, которая, будучи сверхпопулярной писательницей, чьих новых книг ждут сотни тысяч фанатов, написала целый рассказ исключительно для неё.
— Мя-сан… так вы не стерва-развратница?..
— …Я же с самого начала говорила, что я не такая… — на глаза Мияко навернулись слёзы. — …Прости меня, Наю, что всё это время врала. Я вовсе не та взрослая женщина, которой можно было бы восхищаться.
— Мя-сан…
Под печальным взглядом Наюты Мияко почувствовала себя раздавленной чувством вины.
— …Прости. Ты теперь меня ненавидишь? Твой подарок был чудесным, я очень рада, но я не имею права его принимать…
— С чего бы мне вас ненавидеть?! — резко повысила голос Наюта.
— А?..
Мияко растерялась, а Наюта заговорила тоном скорее не разозлённым, а похожим на тот, каким отчитывают нашкодившего ребёнка:
— Я полюбила вас не из-за того, что вы стервозная взрослая дама. А потому, что вы замечательный человек, Мя-сан!
— Наю…
— …Будь вы хоть развратницей, хоть девственницей, вы всё равно моя самая-самая любимая старшая сестрёнка, — Наюта ласково улыбнулась.
— Наю!.. Наю-ю-ю!.. — не выдержав нахлынувших эмоций, Мияко разрыдалась и бросилась обнимать подругу.
Зарывшись лицом в мягкую грудь Наюты, она причитала:
— А-а-а-а, ну всё! Ты просто чудо! Я тебя тоже обожаю! Я тебя так люблю, что прямо расцеловать хочется!
— …Я не против.
— А? — Мияко в изумлении вскинула голову.
— …Раз это вы, Мя-сан, то можете и поцеловать, — глаза Наюты слегка заблестели, а на щеках проступил румянец.
Глядя на эту очаровательную «младшую сестру», Мияко тихонько рассмеялась:
— Не буду. Твои губы ведь принадлежат Ицуки, верно?
— Эхе-хе… И то правда.
Смущённая Наюта и улыбающаяся ей Мияко, во взгляде которой читалась нежность, смешанная с лёгкой грустью.
Ицуки с замиранием сердца наблюдал за этой прекрасной юри-сценой, но всё же счёл нужным тихонько вставить:
— …Эй, не надо без спроса делать их моими.
Вечеринка подошла к концу. Вернувшись домой, Мияко первым делом вставила подаренную Наютой SD-карту в компьютер.
На носителе обнаружились текстовые файлы с названиями из одних только цифр: «1», «2», «3» и так далее.
Её первый раз за чтением новеллы Наюты Кани.
Да ещё и произведение, которое не видел ни один человек в мире. Написанное специально для неё.
Рука, сжимающая мышку, едва не дрожала от волнения, но Мияко всё же кликнула по файлу «1» и принялась за чтение.
…Сюжет повествовал о том, как урождённая принцесса Мияко влюбилась в молодого рыцаря, после чего они начали безудержно и без конца крутить любовь и заниматься сексом.
— Это не фэнтези… Это самая настоящая порнография! — воскликнула она в пустоту.
Прячась от стражи, короля и министров — стелс-секс.
Когда их связь раскрыли, принцесса пришла спасать брошенного в темницу рыцаря, и перед побегом они устроили тюремный секс.
Уходя от погони верхом — акробатический секс на лошади.
В гостинице, в конюшне, в лесу, в пещере, в жерле вулкана, на дне озера, барахтаясь в бурном потоке, летя на метле, на дрейфующей льдине, используя белого медведя вместо кровати, прямо перед носом спящего дракона, в желудке у дракона, в замке Владыки Демонов, в духовном измерении — голышом всегда и везде!
В любых обстоятельствах, во всевозможных позах, лишь секс, секс и ещё раз секс!
В самом конце, где-то за пределами пространства и времени, герои окончательно превратились в концепции. Занявшись философско-концептуальным сексом, который невозможно было даже вообразить, они сотворили новый мир.
…Она-то думала, что это эротика, а оказалось, что это настоящий миф.
Базовая сюжетная линия была предельно простой, но состояла из череды таких безумных поворотов, что здравомыслящий человек назвал бы это бредовым порнороманом про одни совокупления. И всё же выразительность стиля Наюты Кани, которую публика окрестила не иначе как «магией», наделяла происходящее потрясающей убедительностью, с головой затягивая Мияко в мир произведения. А-а-а-а! Что же я (в романе) такое творю?! — мысленно вопила она. Её лицо пылало огнём, тело извивалось от смущения, но оторваться от чтения она решительно не могла.
К тому же во втором главном герое — рыцаре — чётко прослеживались личные вкусы Наюты. Другими словами, его прототипом послужил Ицуки Хашима. Да и звали персонажа Ицки.
Единственный в своём роде миф, сплетённый гениальной писательницей современности — миф, в котором она сама и парень, до странности похожий на Ицуки, предаются бесконечному сладострастию.
Е-если заставить меня такое читать… у меня же в голове всякие странные мысли появятся!..
Утонув в водовороте чувственности, Мияко жадно проглотила текст до самой последней строчки. После этого она ещё долго не могла вырваться из плена вымышленного мира, так что ей пришлось провести всю ночь, мучаясь от сильнейшего возбуждения.
