Глава 11. Я хочу стать главным героем

— У-о-о-о-о-о, я зако-о-о-о-ончи-и-и-л!!

Настал вечер спустя несколько дней после того, как они с Чихиро сходили в океанариум.

Наконец-то дописав до самого конца рукопись четвёртого тома «Все ради сестрёнки», Ицуки откинулся на спинку стула и победно вскинул руки вверх, выкрикнув эту фразу.

На этот раз не было такого кромешного ада на грани истинного дедлайна, как во время работы над пятым томом «Сестромагической битвы» — он обошёлся тем, что сорвал (условные) дедлайны всего три раза.

Из-за того, что он только-только закончил писать, его переполняли эмоции, мешающие мыслить здраво, но содержанием он тоже остался доволен. …Что ж, впихивать в один том походы в парк аттракционов, зоопарк и океанариум — пожалуй, не лучшее решение с точки зрения баланса, но можно сказать, что это роскошная работа, куда он без сожаления вложил все самые «вкусные» события.

— О, поздравляю.

— Поздравляем!

Харуто и Наюта, расслабленно сидевшие за котацу, захлопали в ладоши.

Ицуки тут же отправил файл с рукописью своему редактору Токи и произнёс:

— Хе-хе-хе, сдать рукопись за целый месяц до даты выхода — какие великолепные темпы! Я просто гений!

— Да нет, вообще-то ты чудом впритык успел, — упрекнул Харуто самодовольного Ицуки. — …Но да, это всё равно лучше твоего прошлого абсурдного графика. Кстати, если так подумать, то как пятый том «Сестромагической битвы» вообще успел выйти в печать…

К слову, тринадцатый том романа Харуто «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», который должен был поступить в продажу в тот же день, был дописан ещё за три месяца до релиза.

Ицуки нагло ухмыльнулся:

— Пф… Какой бы чудовищный дедлайн меня ни поджидал, я обязательно с ним разделаюсь!

— О-о! Ицуки-сэмпай такой классный… хотя нет, не очень.

Наюта горько усмехнулась, а Харуто с ошарашенным видом выдал: «Уж сроки нарушать точно не стоит».

— Но в любом случае вы отлично потрудились, сэмпай. В качестве награды можете делать с моим телом всё, что захотите.

— Хватит об этом, несите еду и выпивку!

— В смысле хватит об этом… ( ´・ω・` ) — Наюта недовольно посмотрела на Ицуки, который встал со стула и открыл холодильник.

— Ладно, я тоже помогу.

Харуто поднялся, чтобы заняться приготовлением еды.

В холодильнике было полно пива и закусок, которые принёс Харуто, так что он знал его содержимое даже лучше самого Ицуки.

— На этой тарелке то, что приготовил Чихиро?

— Ага, картофельный салат. Ещё есть крокеты и бифштекс.

— А в этой коробке?

— Хм… Кажется, набор сосисок, который мне прислали за пожертвования «Фурусато Нозэй».

— О, неплохо. Нам их тоже можно?

— Да.

— Отлично. …Картофельный салат и крокеты… Раз уж у нас картошка и сосиски, то без немецкого пива никак.

— Ого, это же просто идеальное сочетание!

— Тогда я пожарю сосиски, а ты пока разогрей бифштекс и крокеты в микроволновке.

— Понял!

Наюта, надувшись, наблюдала за двумя парнями, которые вместе рылись в холодильнике, и пробормотала:

— …Что ещё за дела? Наблюдать за этой картиной понравится разве что каким-то особым ценителям мужской дружбы…

Блюда и напитки были расставлены на котацу, и застолье началось.

Картофельный салат с анчоусами, крокеты с икрой минтая, рыбные бифштексы. И около пяти видов сосисок.

— Ну, выпьем за завершение четвёртого тома «Все ради сестрёнки»!

— Отличная работа.

— Мяу.

Ицуки, Харуто и Наюта легонько чокнулись одинаковыми бокалами.

У Ицуки и Харуто было налито пиво, а у Наюты — апельсиновый сок.

Сегодняшним пивом был «Franziskaner Hefe-Weissbier».

Нефильтрованное, из-за дрожжей оно имело мутно-белый оттенок и красивую, густую шапку из мелкой пены. Специальные вытянутые бокалы только подчёркивали его эстетичный вид.

Напиток источал фруктовый аромат, напоминающий банан, и, оправдывая этот запах, обладал слабой газацией, несильной горечью и лёгкой сладостью. Он был невероятно освежающим и пился очень легко, поэтому многие из тех, кто недолюбливает пиво, находили его вкусным.

Поскольку это пиво было родом из Германии, страны сосисок, оно, естественно, превосходно с ними сочеталось. Если с хрустом откусить кусочек, а затем, пока во рту ещё остаётся тающий мясной сок, запить его пивом, их вкусы дополняли друг друга, создавая идеальную гармонию.

— О-о-о-о, Германия! Я теперь и сам стал Германией!

Ицуки, у которого от быстро выпитого пива уже поднялось настроение, начал нести какую-то чушь.

— Этот картофельный салат и крокеты тоже безумно вкусные. Всё-таки Чихиро просто молодец.

Харуто пил пиво в том же темпе, что и Ицуки, но при этом вдумчиво наслаждался едой.

— Хм-м, я тоже хочу поскорее стать Германией, омномном…

Наюта с улыбкой уплетала сосиски вместе с картофельным салатом и крокетами.

— Клац… Сосиска Ицуки-сэмпая такая вкусная… хрум, чавк, ах… Хи-хи, с кончика сочится такой густой, липкий сок… Надо же, какая грязная, пошлая сосисочка, хе-хе-хе.

— Слушай, а так есть сосиски вместе с картошкой — это как жареная картошка по-немецки, выглядит аппетитно. Тоже попробую. Ам-ам, бульк, фу-у-ух.

— ( ´・ω・` )

Ицуки полностью проигнорировал грязную шутку Наюты и продолжил увлечённо есть и пить.

Когда поджимали сроки, он мало ел, чтобы не клевать носом от сытости, так что сейчас впервые за долгое время мог наесться от пуза.

— Ху-у-у-у-у-у-ух.

Съев всё, что приготовила Чихиро, и открыв припасённые консервированные мидии в белом вине и сардины в масле, Ицуки набил живот до отвала и удовлетворённо выдохнул.

Сосиски, пиво и закуски ещё оставались, но он решил немного сбавить темп.

— Что ж… Раз уж мы пока передохнули, может, сыграем во что-нибудь? — предложил Харуто.

Ицуки согласился, ответив: «Отличная идея».

Играть, попивая пиво, — это напоминало посиделки в европейской таверне, и обоим парням такой формат был по душе. Правда, вместо барного стола у них был котацу.

Наюта сказала: «Я согласна на любую игру. Разнесу вас, пьянчуг, в пух и прах».

— В нашей компании собралось трое писателей… Тогда как насчёт этого?

С этими словами Харуто достал с полки карточную игру под названием «Жили-были».

— Хм…

— Ого…

Лица Ицуки и Наюты стали серьёзными.

Как и подобало названию «Жили-были», в этой игре участники становились рассказчиками и создавали свою собственную историю.

Каждому игроку раздавалось несколько «карт истории», содержащих пять типов сказочных элементов: «персонаж», «место», «предмет», «состояние» и «событие», а также одна «карта концовки» с фразами вроде «так они и жили долго и счастливо» или «так и не осталось никого». Побеждал тот игрок, который умудрялся использовать все свои карты истории и логично подвести сюжет к тексту на своей карте концовки.

В ходе игры, когда другие участники вели повествование, если в их рассказе появлялся элемент, указанный на картах игрока — например, если игрок держал карту «чудовище», а в истории упоминалось привидение или монстр, — он мог перехватить у текущего рассказчика инициативу и сам продолжить сказку.

Таким образом, перехватывая друг у друга роль рассказчика, игроки должны были привести историю к желаемому финалу… В этом и заключалась суть игры.

Если рассказчик слишком долго думал над продолжением, если сюжет противоречил уже сказанному ранее или в истории происходил откровенный абсурд, другие игроки могли заявить протест. В качестве штрафа провинившемуся выдавалась дополнительная карта истории. Впрочем, судили не слишком строго, всё зависело от общей атмосферы.

По сути, это была весёлая игра для вечеринок, в которой все вместе сочиняли сказку. Причём настолько безобидная, что её даже использовали в младших классах американских школ для развития фантазии. Она подходила абсолютно всем — от мала до велика, мужчинам и женщинам. …Всем, кроме писателей.

Как и в случае с играми вроде «Черепашьего супа» или «Кот и шоколад», когда за дело брались писатели, эта забава превращалась в суровую битву, на кону в которой стояла их профессиональная гордость.

— …Ну что ж, раздаю.

Харуто выдал каждому по семь карт истории и одной карте концовки.

— Хм…

— Хм-м…

Посмотрев на свои карты, Ицуки и Наюта нахмурились.

— Значит, нужно подвести к этой концовке… Чувствую, получится та ещё дичь…

— Хм-м… Столько карт, которые сложно как-то приспособить…

Они принялись выстраивать в голове сюжетную линию, сравнивая карты на руках.

— Так… Тогда приступим. Кто начнёт рассказ?

— Почему бы не начать Ицуки-сэмпаю, который как раз сдал рукопись и витает в облаках?

— Хех… Ладно.

Ицуки кивнул на слова Наюты, Харуто возражать не стал, поэтому роль первого рассказчика досталась Ицуки.

— Кхм… Давным-давно…

Первой картой, которую выложил Ицуки, была карта места «город».

— …В одном далёком-предалёком месте был маленький городок.

Харуто и Наюта с интересом кивнули, произнеся «хм» и «ага».

— Город был окружён высокими стенами.

Продолжив рассказ, Ицуки сбросил вторую карточку — карту предмета «стена».

Харуто заметил: «Где-то я уже слышал эту историю».

— А причина, по которой город окружали высокие стены, заключалась в том, что с давних времён этот город…

Покрывшись холодным потом, Ицуки вытащил карту персонажа «гигант».

— …С давних времён город страдал от нападений гигантов.

— Это же «Атака Титанов»!

Мгновенно упрекнул его Харуто.

— Н-не понимаю, о чём ты… Атака… Титанов? Никогда в жизни о таком не слышал…

— …Ну, плагиат вроде не нарушает правила игры, но… Ты как профессионал вообще о чём думаешь?

Харуто окинул притворно ничего не понимающего Ицуки презрительным взглядом.

Но тут Наюта произнесла:

— А я, пожалуй, вмешаюсь.

Она выложила карту персонажа «чудовище».

— Ведь гиганта без проблем можно назвать чудовищем, верно?

Для перехвата не требовалось полного совпадения слов — достаточно было, чтобы они имели схожий смысл или обозначали примерно одно и то же.

— …Ну да.

— Окей.

Ицуки и Харуто согласились, и роль рассказчика перешла к Наюте.

Потеряв инициативу, Ицуки потянул карту из колоды историй и начал ждать удобного момента.

— Среди жителей города, в страхе ожидающих нападения гигантов, жил один сирота.

Наюта положила карту персонажа «сирота».

— Звали этого сироту Ицуки.

— С какой это стати?!

С ходу возмутился Ицуки, но поскольку рассказчик был волен сам выбирать имена героям, больше он ничего не сказал.

— Сирота Ицуки был главным хулиганом города, но однажды вставший у него на пути враг проклял его, из-за чего его член увеличился до сверхгигантских размеров, превысив целый метр. А когда он начинал думать о всяких пошлостях, член становился ещё больше.

Ицуки выкрикнул: «Идиотка!». А Харуто от смеха прыснул.

Наюта бросила карту персонажа «враг» и карту состояния «проклятый», а затем продолжила:

— Родители мальчика так испугались размеров его члена, что…

— Стоп.

— Погоди-ка.

Как только она достала карту персонажа «родители» и состояния «испуганный», Ицуки и Харуто одновременно высказали протест.

— Ицуки ведь сирота, верно? Тогда откуда у него родители?

— Ух!

От замечания Харуто Наюта вздрогнула, но попыталась выкрутиться:

— Н-ну, это… Из-за того, что у Ицуки вырос такой большой член, его родители перепугались и бросили его… Вот почему он сирота.

— Не пойдёт. Из твоих слов было ясно: Ицуки с самого начала был сиротой и просто хулиганил в городе, как вдруг его проклял враг. Ты нарушила хронологию.

— Согласен.

Когда Харуто поддержал Ицуки, Наюта возмущённо промычала, забрала карты «родители» и «испуганный» обратно и взяла штрафную из колоды.

Поскольку протест был принят, ход перешёл по часовой стрелке к Харуто.

— Так-с… Хоть Ицуки и был шкетом с исполинским членом, у него имелась одна драгоценная вещь.

— Младшая сестрёнка?!

— Наверное, член?

— Не угадали. …Это кольцо, которое было зажато у него в руке, когда его подбросили к дверям приюта.

Харуто выложил карту «кольцо».

— Ицуки так сильно дорожил этим кольцом, что всегда носил его в кармане штанов.

Наюта выкрикнула: «Протестую!».

— Эй, почему?

— …Размер члена Ицуки целых метр. В природе не существует штанов, способных спрятать такой огромный агрегат! Логично предположить, что Ицуки всегда ходил голышом!

— Вот чёрт, а в этом есть смысл…

Ицуки закричал на согласившегося с Наютой Харуто:

— Какое ещё «логично предположить» и «есть смысл»?! Если он носил бы, скажем… комбинезон, то смог бы скрыть своё достоинство!

— Хм… Твои слова не лишены логики, но неважно. Я принимаю протест Наю-чан, пускай Ицуки ходит полностью голым.

— Ч-что-о-о?!

Покосившись на онемевшего от такой наглости Ицуки, Харуто со смехом положил в руку штрафную карту.

— Чёрт, да что ж это делается…

Так или иначе, став рассказчиком, Ицуки взглянул на свои карты и задумался над продолжением.

— Ничего не поделаешь… Так-с. Дорожа кольцом, Ицуки никогда с ним не расставался. Он всегда ходил голышом, но кольцо носил постоянно.

— Ну и извращенец.

— Извращенец как он есть.

— Это вы сами придумали ему такую биографию! …Кхм, проклятый сирота Ицуки, вынужденный ходить по улице голым, всё же не сдавался. Но как-то раз один злой старик обманул его, и он остался без гроша в кармане.

Ицуки выложил карты «злой» и «старик».

— Старик сказал Ицуки: «Хочешь денег — продай мне это кольцо». Но Ицуки отказался. И тогда он решил подзаработать, занявшись самым опасным делом в городе — охотой на гигантов.

— В общем, «Атака Титанов».

— Я же говорю, не знаю, о чём ты. …В тот самый момент, когда Ицуки подал заявку на вступление в ряды Егерей, охотников на гигантов, поступило сообщение о появлении монстра за городской стеной. Был отдан приказ о выступлении в бой всем способным сражаться солдатам, и Ицуки отправился вместе с ними. Пусть он даже ни разу не проходил боевую подготовку, но…

На этих словах Ицуки уставился на одну карту из своей руки, а затем выложил её на стол, будто решившись на что-то отчаянное.

Карта «меч».

— …Ицуки мог сражаться, используя свой гигантский член как меч.

При этих словах, сказанных Ицуки с искренним отвращением, Наюта и Харуто одновременно прыснули со смеху.

Сильно покраснев, Ицуки продолжил свой рассказ.

— Ицуки вместе с остальными бойцами вышел за стену, чтобы дать отпор гиганту, но тот обладал такой колоссальной мощью, что за считаные минуты уничтожил весь отряд. Ицуки остался совсем один. Дрожа от ужаса, он вытащил меч из промежности…

— Ага, перехватываю, — заявила Наюта и вытащила карту состояния «испуганный», которую ей пришлось забрать после протеста.

— А-а?! Вот чёрт!

— Хе-хе-хе.

Перехватив роль рассказчика у раздосадованного своей оплошностью Ицуки, Наюта продолжила историю.

— На дрожащего от страха Ицуки-куна нападает великан. Однако член Ицуки-куна оказался невероятно мощным оружием! В обычном режиме это простой меч с радиусом поражения в один метр, но он способен растягиваться, как хлыст, а при возбуждении превращается в гигантский клинок, не уступающий «Убийце драконов» Гатса или «Бастер сорду» Клауда![✱]Отсылка к «Берсерку» и «Final Fantasy VII». Более того, он может разделиться надвое, позволяя сражаться в стиле двух мечей! Ицуки-сэмпай просто невероятен!

— Этот монстр — не я!

— Ицуки-кун обматывает свой член вокруг дерева, словно хлыст, и, точно гиббон, свободно прыгает по воздуху, сбивая великана с толку. Затем он взмывает высоко в небо и разом увеличивает свой причиндал прямо над головой монстра! Сверху он наносит рубящий удар, причиняя великану огромный урон. Добавив к этому яростную атаку двумя клинками в стиле Миямото Мусаси[✱]Один из самых известных фехтовальщиков в Японии. Жил в XVII веке., он наконец повергает гиганта — тот с грохотом валится на землю… И когда Ицуки-кун приближается к поверженному врагу, чтобы добить, великан вдруг открывает рот и заговаривает на человеческом языке! Во дела!

Тут Наюта разыграла карту состояния «Говорящий».

— На слова великана: «Неужели это кольцо…», Ицуки-кун с удивлением спрашивает: «Ты знаешь это кольцо?». Великан продолжает: «Без сомнений, я дал его своему новорождённому ребёнку. Значит, я — твой отец!».

Наюта выложила карту персонажа «Родитель».

— Э-э-э?!

Ицуки и Харуто были ошеломлены столь неожиданным поворотом. Разинув рты, они ждали продолжения, но…

— …Эм-м, я пас.

Ничего не придумав, Наюта вытянула из колоды одну карту и сложила с себя полномочия рассказчика.

— Пасовать на таком моменте…

Ставший рассказчиком Харуто с задумчивым видом принялся рассматривать свою руку и уже сыгранные карты.

— Эм-м… Ну ладно… Великан продолжает свой рассказ: «Изначально я был человеком, но из-за проклятия превратился в гиганта». Услышав слово «проклятие», Ицуки вздрагивает. «А что, если это тот же самый человек, который сотворил такое с моим членом?!» — думает он. Отца целиком превратили в великана, а ему увеличили лишь достоинство. Наверняка это одно и то же проклятие!

— Нет, звучит как-то нелогично… А может, и логично?..

Хоть Ицуки и выглядел неубеждённым, возражать он не стал.

— Тем, кто некогда наложил на Ицуки проклятие увеличения члена, оказалась прекрасная принцесса.

Харуто выложил карты «Прекрасный» и «Принцесса».

— Во времена своей бурной молодости Ицуки украл любимую лошадь принцессы, когда та инкогнито прибыла в этот город. Именно из-за этого принцесса и возненавидела его.

Затем Харуто выложил ещё две карты: «Лошадь» и «Украден».

И тут встрял Ицуки:

— Сердце принцессы, готовой из-за ненависти наложить на человека проклятие, можно назвать по-настоящему уродливым, не так ли?

— М-м… Ну, наверное… — кивнул Харуто, и…

— Тогда я перехватываю ход!

Ицуки тут же сыграл карту «Уродливый».

— Ух, а ведь я был так близок… — досадливо протянул Харуто.

— Итак… А-а, раскрывший себя как отец великан говорит Ицуки: «Прости меня…», после чего испускает дух. Таким вот скоротечным оказалось расставание родителя и ребёнка.

Повествуя несколько холодным тоном, Ицуки выложил карту события «Расставание».

— …Э-э, затем Ицуки клянётся свергнуть ненавистную принцессу, превратившую его отца в великана, а его собственный причиндал — в гигантский меч, и решает уничтожить само королевство, обрёкшее его на столь неразумную судьбу. Так и началось путешествие Ицуки ради мести.

— Я перехватываю ход!

С этими словами Наюта выложила карту «Путешествие».

— …Отправившись в путь, чтобы свергнуть принцессу, Ицуки-кун падает без сил от истощения, поскольку у него совсем не было денег. Но его спасает проходивший мимо добрый селянин. «Мир не состоит из одних только ужасных вещей», — думает Ицуки-кун. …Чем дальше он продвигается в своём путешествии, тем больше познаёт доброту множества людей, и постепенно чувствует, как его сердце очищается от ненависти.

Слушая рассказ Наюты, Ицуки нахмурился.

— …Канико… Ты ведь пытаешься свести всё к счастливому концу, не так ли?

Услышав это обвинение, Наюта сделала растерянное лицо:

— …А сэмпай, судя по всему, всеми силами старается вырулить на плохую концовку…

На картах концовок, розданных игрокам, написаны «типичные для сказок финалы», включающие как хеппи-энды вроде «И жили они долго и счастливо», так и трагичные финалы в стиле «Так и погибла их деревня».

Карты концовок раздаются случайным образом, поэтому довольно часто игрокам приходится бороться за совершенно противоположные исходы.

К слову, на данный момент карта концовки в руках Ицуки гласила: «Поднялось ревущее пламя, и это скверное место было уничтожено».

На карте Наюты же было написано: «Тогда он простил её, и их судьбы сплелись воедино».

Ицуки, стремившийся любой ценой привести сюжет к разрушительному исходу, и Наюта, пытавшаяся вырулить на примирение с принцессой (которой она уже твёрдо решила дать имя Наюта), преследовали абсолютно взаимоисключающие цели.

У Харуто же всё было по-своему: его карта предписывала так называемую «мораль сей басни» — «Вот почему всем нам стоит быть осторожнее при выборе товарищей». Из-за этого он без конца ломал голову над тем, как не дать остальным двоим завершить историю, и при этом плавно подвести её к собственному финалу.

— …Внезапно стрелу ему в спину выпустил тот самый селянин, который когда-то спас его от голодной смерти! Ицуки-кун верил в людскую доброту, но как же он ошибался! «Больше никогда не поверю людям!» — клянётся он и лишь крепче утверждается в своём решении уничтожить всё королевство!

— …Недоразумение разрешается, и на этот раз Ицуки-кун проникается настоящим доверием к селянам. В голову ему приходит мысль: а что, если поведение принцессы Наюты — тоже результат банальной ошибки, и в глубине души она очень светлый и добрый человек?

— …Его едва не обвели вокруг пальца, но Ицуки быстро одумался. Человек, способный наложить столь омерзительное проклятие увеличения члена, по определению не может обладать добрым сердцем!

— …Но, возможно, преданная и невинная принцесса Наюта попросту не желала, чтобы писюнчик Ицуки-куна достался какой-то другой женщине!

— …Но это всё равно не даёт ей права увеличивать чужой хрен до гигантских размеров, чёрт её побери! …Подумал про себя Ицуки.

Стоило Ицуки попытаться низвергнуть во тьму сердце главного героя, начавшее тянуться к свету, как Наюта раз за разом подкидывала спасительную соломинку, даря ему надежду…

Это повторялось снова и снова.

И в этом таилась главная опасность игры: чем дольше тянется история, тем более сумбурной и неуправляемой она становится.

С каждым ходом накапливались всё новые персонажи и детали сюжета, пока не наступал момент, когда даже сами игроки-рассказчики теряли нить происходящего.

Регулярно возникали логические дыры и внезапные повороты; чтобы как-то сгладить абсурдный ход предыдущего игрока, следующий выкручивался ещё более нелепыми идеями, и в итоге всё скатывалось в полный театр абсурда.

И вот этой нисходящей спирали наконец-то пришёл конец.

— …Вот почему всем нам стоит быть осторожнее при выборе товарищей.

После более чем двухчасового бредового противостояния Харуто всё же ухитрился притянуть историю за уши к своему финалу.

Душа принцессы Наюты переселилась в член Ицуки, и этот «Членный дух Наюты в режиме Оверсоул» стал его верным напарником, в одиночку раскидывающим целые легионы гигантов. Однако стоило Ицуки увлечься другой прекрасной девушкой, как член-дух обезумел от ревности. Вытянувшись, подобно змее, собственный член задушил Ицуки насмерть — именно таким до смешного нелепым концом и завершилась эта сказка.

— Фу-ух… Наконец-то закончили…

— Да уж, историйка получилась просто до абсурда жуткая…

— …И вообще, какого чёрта мы мучаемся с придумыванием сюжетов, когда только-только освободились от работы над собственными книгами?

На лице победителя Харуто не читалось ни капли радости, а проигравшие Ицуки с Наютой совершенно не испытывали обиды от поражения.

Все они ощущали лишь вялое облегчение, выраженное в мысли: «Наконец-то всё закончилось…».

— Сюжет оказался бессмысленно эпичным… Тут на целый том ранобэ материала наберётся, разве нет?

— Все развешанные ружья выстрелили, был крутейший момент с освоением ультимативной техники «Ямата-но Ороти»[✱]Восьмиглавый и восьмихвостый великий змей — дракон в синтоистской мифологии., да и судьба каждого персонажа получила логическое завершение… Даже того злобного старика… Чтобы наши труды не пропали даром, надо написать по этому поводу роман и сдать в печать. А затем будем метить в аниме-адаптацию!

— А неплохая мысль.

Харуто рассмеялся в ответ на бред Ицуки, а затем тяжело и с самоиронией вздохнул.

— …Да уж, если это такое бессмысленное произведение, к которому вообще нет никакой эмоциональной привязанности, то даже если из него сделают треш-аниме, над ним хотя бы можно будет искренне посмеяться… Пусть тогда заодно отваливают бюджет на кучу бессмысленной анимации в боевых сценах.

— А ничего, что оружие главного героя — это его член? С точки зрения эфирной цензуры прокатит?

— Ха-ха… Само собой, не прокатит.

В ответ на слова Наюты Харуто лишь натянуто усмехнулся.

— Что за идиот додумался сделать оружием героя пенис? Как это вообще прикажете анимировать? — пробурчал Ицуки.

— Вообще-то, первым идею сражаться им, как мечом, подали вы, Ицуки-сэмпай.

— …Точно. Нет, вообще во всём виновата эта контуженная на голову принцесса, наложившая на героя такое проклятие.

— А вот нечего было вам отклонять мою чистую любовь!

— Любовь, растягивающая достоинство на метр, это уже как-то чересчур…

— Насчёт вас, сэмпай, я готова принять даже метровое достоинство!

— Лучше бы тебе избавиться от такой готовности.

— У-у…

Недовольно промычав, Наюта вдруг широко зевнула:

— Ха-а-а-а…

Со слипающимися глазами она пробормотала:

— …На самом деле я вчера не спала, и тут на меня так внезапно накатила сонливость…

— …Опять всю ночь в игры рубилась?

Наюта помотала головой:

— На удивление, я всю ночь работала.

— И правда на удивление!

Округлившему глаза Ицуки она ответила лёгкой, виноватой улыбкой:

— Ну… Моя редактор спалила, что я забросила рукопись для издательства, писала подарок для Мя-сан и вообще зависала у вас, сэмпай, просто пользуясь тем, что отель рядом… В общем, мне сказали, что если к утру я не пришлю хотя бы половину, то меня больше никогда не посадят в гостиничный номер на казённые деньги. Пришлось из кожи вон лезть. …Кто же знал, что в гневе редакторы такие страшные-е…

— …Даже если это Канико, понятно, что они выйдут из себя, если ты жила в отеле за их счёт и вообще не притрагивалась к работе…

Снова заливисто зевнув, Наюта покачнулась и промямлила:

— …В общем, мя уже на пределе… До отеля идти нет сил, так чё я шплю…

— …Раз спишь, ложись на кровать, — видя, что она действительно готова была вот-вот рухнуть, ответил Ицуки.

— Агаш… — неуверенно поднявшись, Наюта плюхнулась лицом прямо на матрас. — Мя-а…

И не прошло и трёх секунд, как она уже мирно сопела во сне.

— Заиграться до полного бессилия и просто отрубиться на ходу… Чистой воды ребёнок…

Взглянув на Наюту с долей удивления, но в то же время с мягкой теплотой во взгляде, Ицуки накрыл её одеялом.

Наблюдая за его заботой с лёгкой улыбкой, Харуто произнёс:

— Ну что ж, а мы тогда, пожалуй, продолжим выпивать?

Вымыв бокалы и разогрев сосиски, Харуто и Ицуки снова принялись за пиво.

— Ха-а… Вкуснотища.

Ицуки отправил в рот сосиску, запил её пивом и с наслаждением глубоко выдохнул.

Пили они «Weihenstephaner Vitus».

Как и недавний «Franziskaner», это было белое пиво со схожим освежающим вкусом — сладковатым, со слабыми фруктовыми нотками и почти без горечи. Однако крепость у него была выше, семь и семь десятых процента, что придавало напитку потрясающую плотность и насыщенность. Настоящий шедевр, способный удовлетворить каприз в духе: «Хочу чего-нибудь лёгкого, но чтоб пробирало».

Окутанные чувством блаженства, Ицуки и Харуто неспешно потягивали напиток, как вдруг…

— Слушай, Ицуки.

Харуто прервал тишину неожиданно серьёзным тоном.

— М-м?

— …Слушай, почему бы тебе не начать встречаться с Наю-чан?

Ицуки удивлённо моргнул.

— С чего вдруг такие разговоры…

— Она же отличная девчонка. Милая, с большой грудью, весёлая и пошлая.

Осознав невозмутимость товарища, Ицуки ответил напряжённым голосом:

— …Разве я тебе не говорил, что давным-давно дал ей чёткий отказ?

— Это я знаю.

— …Тогда зачем ворошить прошлое…

Харуто смущённо отпил пива.

— …У меня на то свои причины.

Тихо пробормотал он.

— …Что за причины?

— …Причины как причины.

— …Ничего не понимаю. Почему я должен встречаться с Канико ради твоих причин?

Ицуки слегка нахмурился, а Харуто продолжил:

— Но ведь тебе до безумия нравится Наю-чан, так?

— …

Ицуки насупился, промолчав несколько секунд, а затем выдавил:

— …Вовсе нет.

Харуто вздохнул, поражаясь упрямству друга:

— …Раз нравится — встречайтесь. Да и вообще, она так отчаянно к тебе подкатывает, а ты её в подвешенном состоянии держишь. Жалко ведь Наю-чан. Если отношения для тебя табу, тогда откажи ей ещё раз, более решительно, и освободи от себя.

— …Отстань. У меня тоже свои причины.

— …Что за причины?

Теперь уже настала очередь Харуто задавать вопросы.

— …Причины как причины.

Ицуки вернул ему ту же самую отговорку.

— Давай выкладывай уже, что там у тебя.

— …Не хочу. К тому же я абсолютно ничего не чувствую к Канико…

— Хватит уже ломать комедию.

Ицуки осёкся и недовольно буркнул:

— …Да что с тобой сегодня? Ты какой-то чересчур настырный.

— …Возможно.

— …

Раздражение Ицуки сменилось беспокойством, и он прищурился, пристально глядя на друга.

Харуто ответил ему таким же прямым взглядом.

В конце концов Ицуки сдался. Он тяжело вздохнул, отставил бокал и откинулся на спину, уставившись в потолок.

— …А-а, ладно-ладно, признаю. Мне нравится Канико.

— Тогда…

Ицуки перебил его:

— Я люблю её и хочу быть с ней. Умру, если она начнёт встречаться с другим парнем. Хочу, чтобы она была только моей. Честно говоря, меня даже бесит, когда ты так фамильярно называешь её «Наю-чан».

— Да ладно?

— Абсолютно серьёзно. Скажу больше — я хочу на ней жениться. …Но сейчас этого делать нельзя.

— …Что значит «сейчас нельзя»?

Заметив недоумение на лице Харуто, Ицуки густо покраснел и смущённо продолжил.

— …Представь, что мы с Канико поженимся прямо сейчас. И что тогда будет?

— Я вас поздравлю.

— Дурак. …Новость о замужестве Канико ведь попадёт в прессу?

— …Ну, если вы сделаете официальное заявление, об этом раструбят на каждом углу. Она же невероятно популярный автор. К тому же ей всего восемнадцать. Хотя она и скрывает своё лицо от публики, популярности ей не занимать.

Ицуки, всё ещё лёжа на спине, едва заметно кивнул.

— И в статьях об этом событии напишут следующее: «Знаменитая писательница Наюта Кани (18) выходит замуж!! Её избранником стал коллега по цеху, который старше её на два года».

— …Вполне вероятно.

Представив это, Харуто согласился.

— …Для них я буду не Ицуки Хашимой, а всего лишь «коллегой по цеху, который старше на два года»… по крайней мере, сейчас. Возможно, на каком-нибудь узкоспециализированном новостном сайте для любителей ранобэ и мелькнёт моё имя, но сути это не меняет. Я останусь в статусе «избранника госпожи Наюты Кани, коллеги по цеху, который старше на два года». …Я буду простым персонажем второго плана в истории, где главная героиня — гениальная юная писательница Наюта Кани. …И с этим я смириться не могу.

Ицуки со скрипом стиснул зубы.

— …Я хочу стать главным героем.

Его голос дрогнул от переполнявших его чувств.

Впервые Ицуки озвучил то, в чём раньше не признавался никому на свете.

— …Когда из нынешнего ничтожества я превращусь в главного героя, равного Канико… вот тогда я сам признаюсь ей в любви. Да, это эгоистично, но ей придётся подождать.

— …Вот оно как…

Услышав искреннее признание Ицуки, Харуто тяжело выдохнул.

— …Раз так, ничего не попишешь.

Ему хотелось, чтобы Ицуки и Наюта либо начали встречаться, либо окончательно разошлись.

Иначе Мияко не сможет двигаться дальше, а значит — и сам Харуто, испытывавший к Мияко чувства, останется стоять на месте.

Но… «Раз всё обстоит так, то тут уж ничего не поделаешь», — искренне подумал Харуто.

Ведь точно такое же стремление ярким пламенем горело и в его собственной груди.

Наверняка большинство людей, взрослея, избавляются от подобных амбиций. Однако если бы Харуто и Ицуки могли так легко от них отмахнуться, они бы ни за что не стали писателями.

«Хочу стать главным героем».

Тот, кому знакомо это чувство, поймёт его до боли в сердце. Тот же, кому оно чуждо, не поймёт никогда, да и не должен понимать…

Но порой эта отчаянная жажда настолько сильна, что способна затмить даже желание крутить роман с милой девушкой.

— …Но послушай, Ицуки.

— …А?

— …Стать равным Наю-чан… Честно говоря, это невероятно сложная задача. Вряд ли это удастся, даже если ты потратишь на это всю свою жизнь.

— …Знаю, — ответил Ицуки, не отрывая взгляда от лампы на потолке.

Харуто тяжко вздохнул:

— …Для начала, я вообще не понимаю, что в твоём представлении значит «стать равным» или «превзойти» другого автора. Даже сейчас есть куча читателей, которым твои книги нравятся больше, чем работы Наю-чан. И для них ты стоишь на ступень выше. Вряд ли ты собираешься мериться с ней таким скучным показателем, как продажи, но если ты не придумаешь себе какой-то конкретный критерий, то не успокоишься до самой старости.

— …Я это понимаю.

Ицуки процедил эти слова сквозь зубы и резко поднялся.

— …Поэтому для начала я хочу достичь уровня, когда при новости о нашей свадьбе меня не будут называть «коллегой по цеху, который старше на два года». А чтобы сделать первый шаг, мне нужна аниме-адаптация. Аниме по-прежнему остаётся лучшей рекламой… Да и когда доберёшься до этой вершины, тебе ведь открываются новые горизонты, верно? А уж как вести себя с Канико, я решу, когда достигну этой цели.

— …«Для начала», «первый шаг», «нужна аниме-адаптация»… Ты только послушай себя…

Харуто невольно усмехнулся.

Ему вдруг захотелось, чтобы эту речь услышал он сам из недавнего прошлого — тот парень, что летал на крыльях от счастья, когда утвердили аниме по его книге.

Ицуки даже в мыслях не считал экранизацию конечной целью.

Возможно, сейчас Харуто и обошёл его на полкорпуса, но по сравнению с высотой, на которую метил его друг, это было сущим пустяком.

Не хочу ему проигрывать.

Посмотрев на своего друга и по совместительству главного соперника, Харуто вновь убедился в этом и залпом осушил бокал.

Ицуки тоже влил в себя пиво, будто принимая вызов, однако не смог выпить всё за раз и издал на удивление забавный звук:

— Кэп.

…Ни Ицуки, ни Харуто даже не подозревали, что лицо лежащей на кровати ничком Наюты вспыхнуло до самых кончиков ушей.

Ближе к полудню следующего дня.

Харуто и Наюта разошлись по домам, и когда Ицуки всё ещё спал, к нему наведался его редактор, Кэнджиро Токи.

— М-м…

Глядя на лохматого Ицуки, сонно протиравшего глаза, Токи невозмутимо произнёс:

— Рукопись четвёртого тома вышла отличной. Никаких проблем. Отправляю текст в печать.

— М-м… Постарайтесь…

— …

Токи, не спавший всю ночь за работой над присланной вчера рукописью, слегка разозлился на Ицуки, который спросонья бормотал что-то невнятное, зевая на каждом слове.

Однако он всё же взял себя в руки:

— …Кстати, у меня для тебя есть важные новости.

— М-м-м…?

Редактор изо всех сил постарался сохранить невозмутимость и сообщил главное:

— Заранее поздравляю. Принято решение об аниме-адаптации «Всё ради сестрёнки».

(Конец)