Глава 2. 6 июня
Сегодня, 6 июня, Ицуки Хашиме исполняется 21 год.
В прошлом месяце ребята устроили вечеринку-сюрприз в честь дня рождения Мияко Ширакавы, но так как обычно Ицуки со своими друзьями собирается именно у него, подготовить сюрприз было нереально, поэтому день рождения решили отпраздновать в обычной обстановке в его комнате.
На котацу были выставлены любимые блюда Ицуки, которые приготовила Чихиро: креветки в соусе чили, спринг-роллы «Север-Юг», жареный рис с морепродуктами, и аппетитные запахи наполняли всю комнату.
Однако сегодня праздновали не только день рождения Ицуки.
— Ицуки-сэмпай, поздравляю с днём рождения и решением об аниме-адаптации!
— Поздравляем!
Харуто, Мияко и Чихиро поддержали Наюту, в унисон чокнувшись бокалами с Ицуки.
— Фу-ха-ха, спасибо, народ! За начало моей новой эпохи, до дна!
В приподнятом настроении Ицуки залпом выпил пиво.
Сегодняшнее пиво — дорогой напиток, подходящий для особого дня — «Gouden Carolus Cuvée van de Keizer Red».
Это то же самое пиво, что они пили на просмотре первой серии аниме «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» Харуто Фувы.
К сожалению, тот день оставил после себя лишь грустные воспоминания, но сегодня они празднуют только «решение» об аниме-адаптации, поэтому подобного не повторится.
— Фу-у-х… Какое же вкусное это «Gouden Carolus Cuvée van de Keizer Red»…
Словно пытаясь отогнать горькие воспоминания, Харуто энергично глотнул пиво и задорно рассмеялся.
К слову, в комнате, помимо пятерых ребят во главе с Ицуки и Харуто, собравшихся вокруг котацу, присутствовали налоговый консультант Эшли Оно и редактор Кэнджиро Токи.
Для небольшой комнаты семеро человек оказались тесной компанией. Эшли смирно сидела на кровати, а Токи стоял, прислонившись спиной к двери между гостиной и кухней.
— Ку-фу-фу… Таким образом, доходы Ицуки-куна станут ещё больше. Вот где пригодится моё мастерство налогового консультанта, — с подозрительной ухмылкой произнесла Эшли.
— Неужели работы братика и правда будут показывать по телевизору… Круто…
— И не говори. Даже такой помешанный на сестрёнках извращенец заслуживает похвалы, раз смог забраться так высоко.
Пока Чихиро и Мияко делились эмоциями по поводу аниме-адаптации…
— Н-фу-фу, не дождусь возможности отведать член двадцатиоднолетнего сэмпая, который теперь вышел на новый уровень, — сказала Наюта возбуждённым тоном, залпом выпивая свой рутбир.
И раньше, когда Наюта приходила к Ицуки, она всегда пребывала в состоянии лёгкого опьянения от счастья, хоть и не пила алкоголь, но с того дня, как была дописана рукопись четвёртого тома «Всё ради сестрёнки», эта атмосфера стала ещё плотнее.
— Слушай, а каково это, когда решают сделать аниме по твоей работе?
Услышав вопрос Мияко, Ицуки с серьёзным выражением лица произнёс:
— Ну, знаешь ли… Это лишь счастливая случайность… Я не позволю себе зазнаваться на этот счёт.
— Ого, а ты на удивление скромен.
На умилённую реакцию Мияко Ицуки ответил, растянув губы в усмешке:
— Хех… Вроде того… Это всё чистая случайность… Да, просто удача… что эпоха сама избрала меня!..
— А?
— Ку-ку-ку… Будучи избранным, на плечи которого случайно взвалили столь великую судьбу, я продолжу быть скромным и не заносчивым! И ни за что не зазнаюсь! Буду чётко выполнять свою миссию, фу-фу-фу… Ку-ку-ку… Фу-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а-а!
— Жесть… Какой он бесячий… Я зря так расчувствовалась.
— Братик…
Никакой скромности: Мияко и Чихиро с открытым изумлением смотрели на безудержно расхохотавшегося и окончательно потерявшего берега Ицуки.
— Хя-ха-а, как и ожидалось от Ицуки-сэмпая! Сэмпай — настоящий творец новой эпохи! Мессия, сошедший прямо в индустрию развлечений! Всемирная история литературы навсегда разделится на периоды «до» и «после» Ицуки Хашимы!
— Ку-фу-фу, прямо как «Любимец эпохи», не находите? Наконец-то появился человек, который оставит Шекспира в прошлом.
— Фу-ха-ха-ха! Точно-точно, хвалите меня больше! Но прошу, давайте без «Любимца эпохи», это верный знак к аресту, фу-ха-ха-ха!
Ицуки заливисто расхохотался в ответ на льстивые слова Наюты и Эшли.
— …
Однако пока остальные шестеро веселились, только Токи сидел с суровым лицом.
— …До официального анонса информация об аниме должна оставаться в строжайшем секрете от всех, кроме причастных… А вы беспечно болтаете об этом налево и направо…
Под ледяным взглядом Токи Ицуки лишь неловко улыбнулся:
— Да брось, не бери в голову. Мы же не стали писать об этом в блог или «Twitter»!
— Хоть капля раскаяния у тебя есть, идиот?!
Заметив, как редактор нахмурился, Харуто горько усмехнулся:
— И то верно, когда мне тоже утвердили аниме-адаптацию, я так обрадовался, что случайно проболтался Ицуки, хоть мне и запретили кому-либо рассказывать…
— И вы туда же, Фува-сэнсэй… Боже правый…
Тяжело вздохнув, Токи добавил:
— …Ну, по факту, большинство авторов сразу же бегут рассказывать кому-то, когда узнают об экранизации… Я могу понять ваши чувства…
В том же «Twitter» иногда можно заметить публикации, где кто-то из авторов объявляет об аниме-адаптации своей работы, под которыми собираются поздравления от их коллег-писателей, однако в большинстве случаев последние давным-давно знают об этой новости. Несомненно. Ведь если бы они и вправду узнали обо всём только после официального анонса, ни за что бы не написали таких поздравительных комментариев из жуткой зависти. Они могут сохранять спокойствие и невинно строчить «Поздравляем!» исключительно потому, что сами всё втайне слышали заранее. (Прим. ред.: Данное мнение является исключительно личным оценочным суждением.)
— Фу-ха-ха, так и есть! С чего бы писателю держать секрет в тайне?! Так что забей!
Ицуки, смеясь, бросил эти возмутительные слова.
— И именно из-за того, что ты ни капли не раскаиваешься и так нагло огрызаешься, я и злюсь!
Раздражённо повысив голос, Токи одним махом осушил бокал пива.
— Ку-ку-ку, надеюсь, ты и дальше будешь заботиться обо мне, Кенкен.
Ицуки подлил пива в стакан Токи, а тот:
— Пф… Можешь и не просить... Вскоре у тебя сильно прибавится работы… Будь к этому готов.
Сказав это, он ответил Ицуки тем же и налил ему в бокал пива.
Наблюдая за ними, Мияко поинтересовалась:
— …Как бы там ни было, а у Ицуки с Токи-саном на удивление хорошие отношения. Все авторы так близки со своими редакторами?
Харуто и Наюта сразу же ответили ей:
— М-м-м… Я вот ни разу не осмеливался так откровенно разговаривать со своим редактором… Мы общаемся вежливее.
— Я со своей тоже разговариваю на «Вы». Мы вообще редко видимся лично.
— Наверное, это оттого, что комната Ицуки недалеко от их издательства. Знаешь, редко сыщешь редактора, похожего на Токи-сана, который приходит на день рождения к своему подопечному.
— Ого, вот как всё устроено.
Выслушав обоих, Мияко с интересом кивнула.
— Слушай, Мияко-чан, ты стала увлекаться работой редактора?
— Ну, так, самую малость…
Когда Мияко ответила на вопрос Харуто, у Наюты искренне засияли глаза:
— Тогда обязательно станьте редактором! Если Мя-сан станет моим куратором, я буду безумно рада!
Мияко лишь смущённо улыбнулась:
— М-м-м… В издательствах, наверное, огромный конкурс? Вряд ли мне, с моими знаниями, удастся туда пробиться…
— А-а, к слову, у меня на курсе тоже было несколько ребят, пробовавшихся в издательства, но все они завалились, — сказал Харуто и мельком взглянул на Токи. — …А редакторы, в принципе — выпускники хороших университетов и настоящая элита, победители сумасшедшего конкурса за рабочее место… Наверное…
А эта самая элита уже вдребезги нахлесталась алкоголем и яростно ругалась в стороне с Ицуки.
— И я тебе говорю! Твои недавние рукописи давно вышли за грань простой милоты к младшим сёстрам!
— Великолепие, выходящее за рамки простой милоты? Фу-ха-ха, так ты всё-таки начал в этом разбираться!
— Я тебя не хвалил! Твои недавние сёстры — это уже не то, что принято считать младшими сёстрами в обществе! Это нечто отвратительное!
— А-а-а-а-а?! Ах ты мразь, моих сестёр назвал отвратительными!? А сам не так давно развлекался в публичном доме с какой-то бабой, похожей на глубоководную рыбу!
— Н-не-не-не напоминай мне об этом, придурок! Думаешь, ты сможешь понять мои чувства, когда, заплатив бешеные деньги, я увидел какую-то каргу-проститутку с лицом глубоководной рыбы, ни капли не похожую на фотографию?! Да мне ещё и запретили её менять, так что я тупо лежал на матрасе, отрешившись от мира и дожидаясь окончания моего оплаченного времени!
— Да плевать я на это хотел, кретин! Нечего было таскаться по борделям!
— Не смей осуждать, если сам ни разу там не был, писатель-девственник! Отличненько, договорились, в честь твоего двадцатиоднолетия я свожу тебя туда разок!
— Д-да ты охренел, я твёрдо отказываюсь!
— Брось! В публичных домах круто-о… Ну, если мы говорим о нормальных заведениях… Особенно то местечко в Сибуе, где у меня абонемент…
— Замолкни, я не хочу это слышать!
— Если тебе влом сразу идти в бордель, то можешь воспользоваться мытьём тела.
— Мытьём?
— Помывка и означает мытьё тела. Буквально то и означает — девчонка помоет всё твоё тело.
— В конце концов, это всё тот же бордель!
— Неправда! Тебя там никто не будет заставлять трахаться, а только мыть, чтобы ты насладился процессом…
— Х-хватит, я подам на тебя в суд за сексуальные домогательства, мерзкий редактор-рыбофил!
— Да я не по своей же воле выбрал ту мерзость! Мне просто было жалко потраченных денег, поэтому я мужественно терпел до самого конца!
Мияко, Наюта и Харуто обдавали суровыми взглядами Токи, громко распинавшегося о таких низменных вещах.
— Какая же грязь… Тут вообще-то есть несовершеннолетние…
— …Неужели именно так выглядит элита, закончившая лучший университет и пробившаяся сквозь мясорубку при трудоустройстве? Чтоб у этого Кенкена член отвалился.
— Н-ну, работа редактора очень тяжёлая штука… Тем более, помимо Ицуки у Токи-сана полно других проблемных авторов… Думаю, можно закрыть глаза на то, что алкоголь немного затуманил ему разум… К тому же, в мире полно отбросов, которые отлично справляются со своей работой. Образование и человечность — это совершенно разные вещи…
— Фува-сан, вас не смущает, что вы только что мимоходом наговорили о нём ужасных вещей?
Они втроём с отвращением продолжали смотреть на Токи, который вдохновенно втирал Ицуки про бордели, словно на кусок мусора.
Насладившись алкоголем и едой, каждый из присутствующих по очереди вручил Ицуки подарок на день рождения.
Подарком от Харуто оказалась наволочка для дакимакуры с персонажем-младшей сестрёнкой. На лицевой стороне была нарисована мило улыбающаяся девушка в костюме горничной, а на обратной — хоть соски и отсутствовали, её наряд был сорван процентов на восемьдесят; в таком неприлично откровенном виде она смущалась, но при этом выглядела по-своему счастливой.
— …Слушай, а это случайно не бонус за покупку эроге?
На замечание Ицуки Харуто ответил слегка неловкой улыбкой.
— Да какая разница. Я смог избавиться от мерча, который мне не нужен, так как это не мой любимый персонаж, но и выбросить который было жалко, а ты получил эксклюзивный товар с младшей сестрёнкой, который не купишь ни в одном магазине. Разве это не выгодно нам обоим?
— …Даже если так, я вообще ничего не знаю об этой игре.
С недоумением разглядывая полуголую сестрёнку, Ицуки всё же решил, что на днях купит саму игру и попробует в неё сыграть.
Подарком Мияко оказалась кружка с написанным на ней кандзи «младшая сестра».
— Нашла её в одном магазинчике безделушек и решила взять. Мне было немного стыдно её покупать, так что будь благодарен.
— А, ага…
Ицуки в растерянности уставился на кружку.
— …Конечно, я способен полюбить любого персонажа, лишь бы у него был статус младшей сестрёнки… но смогу ли я испытать те же чувства к самому слову «младшая сестра»… Кажется, сейчас меня подвергают испытанию, чтобы узнать, смогу ли я достичь новых высот…
Подарком от Чихиро стала футболка с изображением совы. Рисунок и композиция выглядели ярко и очень стильно.
— О-о! А вот это здорово!
— Фух, я так рад, что тебе понравилось, — застенчиво улыбнулась Чихиро.
— …И ткань довольно плотная. Должно быть, эта футболка стоила недёшево?
— А, ну… я сказал отцу, что хочу купить подарок на день рождения брата, и он дал мне немного карманных денег…
От слов Чихиро Ицуки на мгновение нахмурился, а затем, скривив губы, пробормотал:
— …Вот как.
Затем он резко сменил тему:
— …Кстати, почему именно футболка? Я разве говорил, что мне нужна одежда?
На столь откровенную смену темы Чихиро виновато посмотрела на него снизу вверх и робко спросила:
— …Не будешь злиться?
— ?.. Что ты имеешь в виду?
Чихиро пролепетала вполголоса:
— …Я просто подумал, что в ней не так стыдно будет идти с тобой рядом…
— …Так значит, когда мы недавно ходили в океанариум, ты про себя думал: «Как же стыдно идти рядом с парнем в такой убогой футболке»?
Чихиро поспешила успокоить искренне потрясённого Ицуки:
— Т-только чуть-чуть, так что всё в порядке! Это не то чтобы совсем невыносимо! Если привыкнуть, то вообще нормально!
— …Невыносимо… если привыкнуть, нормально…
— Ух… В-всё действительно в порядке! Я-я ведь сам обычно в спортивке хожу, так что вообще не имею права никого осуждать!
— …И то верно… В отличие от тебя, я не красавчик, на котором даже спортивный костюм смотрится как писк моды… Впредь буду стараться не ходить с тобой рядом…
— Брат…
Услышав надутый тон Ицуки, Чихиро грустно потупилась.
Ицуки криво усмехнулся:
— …Я шучу. Давай как-нибудь сходим за одеждой вместе?
— Э… а… У-угу! Обязательно пойдём!
Глядя на то, как лицо Чихиро радостно просияло, Ицуки тоже улыбнулся.
— А от меня, как и было обещано, «Слендер●он»… шучу, вот держите.
В маленьком мешочке с ленточкой, который протянула Наюта, оказалась SD-карта.
— Н-неужели это!..
Ицуки широко распахнул глаза.
В прошлом месяце на день рождения Мияко Наюта написала рассказ специально для неё.
И если следовать этой логике, то на этой SD-карте должно быть нечто, написанное исключительно для Ицуки…
— Внутри подборка моих пошлых фотографий. Я фотографировала сама, поэтому некоторые снимки размыты, но там есть и фото, где я абсолютно голая!
Когда Ицуки выслушал смущённо покрасневшую Наюту, его лицо тут же лишилось любых очертаний эмоций. Он лишь издал тяжёлый, полный искреннего разочарования вздох.
— Ч-что это ещё за реакция такая?!
— Да ничего особенного… большое спасибо, госпожа Канико, я буду этим очень дорожить, — хмуро протараторил Ицуки донельзя унылым и монотонным голосом.
— М-м-м. Раз так, я забираю её обратно, а позже подарю вам какой-нибудь «Слендер●он».
С этими словами Наюта ловко выхватила SD-карту у него из рук.
— А…
Но Наюта не упустила из виду того, как на лице Ицуки на мгновение промелькнуло разочарование.
— Ого? Ицуки-сэмпай, вы ведь только что выглядели разочарованным, да?
— Н-ничего подобного.
Наблюдая за покрасневшим Ицуки, Наюта гаденько усмехнулась:
— Если вам так хочется посмотреть на мои пошлые фотографии, могли бы просто прямо об этом сказать. Ну же, вы ведь хотите её? Эту флешку, полную моих бесстыдных снимков!
— Н-не нужна мне такая ерунда! Я в сто раз больше хочу «Слендер●он»!
— Вы уверены, что не хотите~? Сдерживаться нехорошо для здоровья~. Давайте же, здесь полно бесстыдных фотографий свеженькой восемнадцатилетней девушки~. Они очень практичные~.
И пока Наюта вызывающе помахивала SD-картой перед носом Ицуки…
— …Вот как. Раз ты так настаиваешь, я её заберу, — неожиданно серьёзным тоном заявил он.
— Э?
Глаза Наюты округлились от удивления.
— В чём дело, Канико? Я сказал, что беру твою SD-карту. Давай её сюда, быстро.
— Э, эм… Вы серьёзно?
Вся её былая уверенность улетучилась, и Наюта заметно запаниковала.
— Конечно серьёзно.
Ицуки кивнул, а лицо Наюты вспыхнуло красным.
— Это ведь мои очень неприличные фото, знаете? Там есть некоторые… вещи, о которых реально вслух не скажешь…
— Понятно. Раз уж ты так сильно расстаралась ради меня, я найду им достойное применение.
— П-применение… моим пошлым фото?..
Обливаясь холодным потом, Наюта робко посмотрела на него снизу вверх, ожидая подтверждения. Ицуки, хоть и сам был красный как рак, сохранял невозмутимое выражение лица и кивнул.
— А теперь отдавай, Канико! Подавай сюда свою непристойную SD-карту с бесстыдными фотографиями! Живо!
— Э, эм, ну…
— Чего замялась? Ты же собиралась её мне подарить?
— Н-но, я вот тут подумала, что из-за неё могут возникнуть разные проблемы…
— Проблемы?
— Н-ну, знаете, порно из мести! В последнее же время участились случаи порно из мести, да?! Будет очень плохо, если моё порно сольют из мести!
— …Ты правда считаешь меня человеком, способным на подобное?
— Я, я не об этом, но… У-у-у…
Наюта на мгновение отвела бегающий взгляд, а затем боязливо потянула руку, чтобы отдать SD-карту Ицуки. Но вдруг…
— Н-нет, я всё-таки передумала!
Резко вскрикнув, она переломила карту обеими руками с громким хрустом.
Затем, сгорая от стыда, она наполовину спрятала лицо под одеялом котацу:
— Блин… почему вы сегодня такой напористый…
— Если не можешь выдержать контратаки, то не нужно было и начинать…
Ицуки поражённо выдохнул, но в этом вздохе слышалось лёгкое облегчение. По правде говоря, если бы ему в руки действительно попали пошлые снимки Наюты, он бы просто не знал, что с ними делать.
…Конечно, ему хотелось получить откровенные фотографии девушки, которая ему нравится.
Ещё как хотелось, но если бы подобные кадры находились у него под рукой, он бы каждый день сходил с ума от желания, и это несомненно сказалось бы на его работе.
— …Что за цирк, — тихо пробормотал наблюдавший за перепалкой Ицуки и Наюты Харуто.
Смерив их презрительным взглядом, он услышал, как Мияко со сложным выражением лица согласилась:
— И не говорите…
Остались лишь подарки от Токи и Эшли. Но Токи напился до беспамятства и теперь, свернувшись калачиком и обхватив колени, храпел в пустой ванне прямо в одежде, так что про него благополучно забыли.
Эшли же произнесла:
— К сожалению, я забыла приготовить подарок, но… дайте-ка подумать…
Немного поразмыслив, Эшли медленно сняла носочки. Сидя на кровати, она протянула к Ицуки левую ногу и, помахивая в воздухе снятыми носками, предложила:
— Что предпочитаешь, носочки или босые ножки? Братик?
— Ч-что значит, «что»?.. — с трудом сглотнув, спросил Ицуки.
— Подарить тебе эти свежеснятые носочки или позволить облизать мне стопы?
— Ч-что!..
— Хи-хи-хи… И что же ты выберешь, братик?
— Носки младшей сестрёнки или её голые ножки… какой дьявольский выбор!..
— Успокойся, Ицуки! Эта женщина не твоя младшая сестра, а тридцатидвухлетняя ст… кхм, ничего, забудьте.
Под ледяным взглядом Эшли Харуто мгновенно замолк.
В конце концов, Ицуки выбрал носки.
После вручения подарков все съели праздничный торт, и вечеринка подошла к концу.
Наюта, Мияко, Чихиро и Эшли разошлись по домам, и в комнате остались лишь Ицуки с Харуто. Токи всё ещё спал в ванне.
Ицуки и Харуто расслабленно пили пиво, понемногу доедая оставшуюся закуску.
— Хоть бы аниме по «Всё ради» получилось хорошим… — тихо обронил Харуто.
— Ага…
Ицуки кивнул — без того наигранного воодушевления, что было в разгар вечеринки, а тихим голосом, словно взвешивая каждое слово.
Он был действительно от всего сердца рад решению об аниме-адаптации.
Рад, но… вместе с тем присутствовала и тревога. Конечно же, она была.
Вспоминался тот момент, когда Токи сообщил ему эту новость.
— В общем, поздравляю. Решено снять аниме по «Всё ради сестрёнки».
Не до конца осознав смысл слов Токи, Ицуки лишь глупо переспросил: «А? Чего?».
— Аниме-адаптацию утвердили. По «Всё ради».
— …Серьёзно?
— Серьёзно.
Аниме-адаптация утверждена. Когда эти слова дошли до сознания и Ицуки полностью их осмыслил…
— Хе…
На его лице сама собой расплылась улыбка.
— Хе-хе-хе… А-ха-ха-ха-ха! Ясно… Наконец-то и я вошёл в ряды авторов, чьи работы экранизируют! Значит, отныне начинается моя эпоха, а-ха-ха-ха-ха!
Токи, словно выливая ушат холодной воды на окрылённого Ицуки, произнёс со слегка тревожными нотками в голосе:
— Э-э… Я сомневался, стоит ли тебе говорить, но, видя твою эйфорию, понимаю, что всё-таки должен это сказать…
— А? Ты о чём?
— …По правде говоря, изначально экранизировать собирались другую работу.
— …
Лицо Ицуки помрачнело.
— Это один ромком, который издаётся под нашим лейблом. В то время, когда экранизация была уже почти одобрена, вышел новый том, и продажи внезапно рухнули.
По этим крупицам информации Ицуки догадался, о какой именно книге говорит Токи, но сейчас это было неважно, поэтому он молча дал знак продолжать.
— …Вероятность того, что экранизация той работы принесёт прибыль, крайне мала. Однако переговоры с компаниями-партнёрами уже идут, и если на этом этапе мы свернём проект, это поставит под удар все наши будущие планы по аниме-адаптациям.
— …И поэтому выбор в качестве замены пал на «Всё ради» — серию, которая продаётся неплохо, пусть и не так успешно, как та работа?
Токи молча подтвердил его слова.
— …Я-то удивился, ведь думал, что если по моим книгам и снимут аниме, то это будет «Сестромагическая битва»… Вот оно что, значит…
В ответ на тяжело брошенные слова Ицуки Токи задал вопрос намеренно сухим деловым тоном:
— Как я уже сказал, изначальный план экранизации создавался под другой первоисточник, и состав производственной группы уже практически утверждён.
— Состав производственной группы?
— Эта связка включает в себя спонсоров, телевещательные каналы и анимационную студию. То, что принято называть «производственным комитетом». От этого зависит всё: персонал, актёры озвучания, исполнители главной музыкальной темы, бюджет, а также ограничения в плане цензуры.
— …
— Повторюсь, этот состав собирался под другую историю, а не под «Всё ради». Возможно, многое окажется не по твоей воле — нет, скорее, практически ничего не будет так, как ты бы того хотел. Держи это в уме.
— …
— Я сказал, что решение принято, но, честно говоря, окончательной договорённости ещё нет.
— О чём ты?..
— Согласие автора оригинала. Без него мы не можем официально запустить проект.
— …
— Иными словами… прямо сейчас ты всё ещё можешь отказаться от экранизации.
Токи произнёс это, глядя Ицуки прямо в глаза.
В его взгляде читалась неподдельная искренность.
Обычно ответственные редакторы не дают авторам советов в духе: «сейчас ты можешь отказаться от аниме». Если уж издательство решило продвигать проект, работа редактора, как подневольного служащего, заключается в том, чтобы уломать писателя ради успешного запуска.
— …Вспомнить хотя бы ситуацию с «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» Фувы-сэнсэя. Как ты и сам знаешь, аниме-адаптация — это не всегда благо. Более того, многие творцы ломаются из-за экранизаций — напрямую ли, косвенно ли. Конкретно в твоём случае риск того, что результат разойдётся с желаниями автора, гораздо выше, чем при обычных условиях. И всё равно ты…
— Я согласен, — не дожидаясь, пока Токи договорит, Ицуки твёрдо посмотрел ему в глаза и решительно отрубил. — …Просто ради интереса: что будет, если я сейчас откажусь?
— …Вероятно, выберут другой ромком. Скажем… экранизируют «Киракои» или «Кадзэкими», — спокойно ответил Токи. Обе эти работы продавались примерно на том же уровне, что и «Всё ради сестрёнки».
— Так я и думал… Значит, замену мне найти легко, — с нажимом пробормотал Ицуки, и на его лице проступила хищная ухмылка.
— …Вот и отлично.
— Что?
— Я хочу, чтобы вы развивали этот проект по «Всё ради»... Каким бы ни оказался результат, уверен, что существуют горизонты, которые не разглядеть, пока по твоей работе не снимут аниме. Я хочу увидеть то же, что видели Харуто и «этот человек». Я обязан это увидеть.
«Всё для того, чтобы сейчас, будучи лишь заменяемым писателем, а не уникальным творцом, я мог продвинуться дальше».
— …Вот как.
Токи с обеспокоенным лицом коротко вздохнул и едва заметно улыбнулся.
— Раз так, ничего не попишешь. Как твой ответственный редактор, я пройду с тобой хоть через ад.
— Хех… Я на тебя рассчитываю, — дерзко усмехнувшись, Ицуки рассмеялся.
Вот так оригинальный автор Ицуки дал проекту зелёный свет, и создание аниме «Всё ради сестрёнки» было официально утверждено…
Тогда, сразу после новости об экранизации, он совершенно не мог мыслить здраво.
Токи ушёл, миновала ночь, прошёл день, и по мере того, как текло время, тревога постепенно начинала заглушать первоочередной восторг.
Чтобы скрыть это, Ицуки последние несколько дней изо всех сил старался вести себя бодро.
Однако как бы он ни веселился на публике: перед Чихиро, Мияко, Эшли, Токи или Наютой — обмануть собственное сердце он не мог.
И лишь перед Харуто, чья экранизация прямо сейчас с треском проваливалась, Ицуки мог честно обнажить свою тревогу.
— …Я хочу, чтобы получилось хорошее аниме. Серьёзно. Правда, до глубины души — Харуто повторил это, выделяя каждое слово.
На что Ицуки спросил:
— …Правда?
— М? В смысле?
— …Если предположить, что аниме по «Всё ради» выйдет чертовски хорошим… Твоё аниме по «Шевалье», ну… вышло сам знаешь каким…
— А-а, ты боишься, что раз моё аниме оказалось отстоем, а твоё выстрелит, я буду так злиться и завидовать, что не смогу искренне тебя поздравить?
— …Ага.
Ицуки слегка кивнул, признавая, что друг попал в самую точку.
Тогда Харуто тихо хмыкнул и отрезал:
— Ясен пень, буду завидовать, — произнёс он это безапелляционно, с какой-то освежающей искренностью в голосе.
— …Я так и знал.
— Да. Ну, на самом деле пока этот момент не наступит, наверняка знать нельзя, но уверен, меня будет неимоверно душить досада и зависть. В духе «почему у меня вышло так, а у тебя…» и всё такое.
— Но… — продолжил Харуто. — …Я всё равно хочу, чтобы аниме получилось классным. И не только по твоему «Всё ради»… Я хочу, чтобы все ранобэ, манга и игры, которые в будущем получат медиамикс-адаптации, а также их авторы и фанаты стали счастливыми. Пусть печальные экранизации закончатся на «Шевалье. Святые рыцари далёких земель»… Конечно, в реальности так не бывает. В будущем появится ещё куча паршивых адаптаций, из-за них сломается множество авторов и расстроится куча фанатов, но…
И всё же, мы ведь имеем право хотя бы молиться об этом, — подумал Харуто.
Да и разрешено ведь хотя бы мечтать о том, что однажды наступит идеальное будущее, где все без исключения произведения, их авторы, причастные лица и фанаты станут счастливыми.
Харуто, который каждую неделю после выхода очередной серии аниме сталкивался со шквалом бездушной клеветы и оскорблений, желал этого от всего сердца.
Ицуки, слушавший слова Харуто с серьёзным выражением лица, в задумчивости обронил:
— …Ты хороший парень.
— А то! — рассмеявшись, чтобы скрыть смущение, Харуто допил оставшееся в стакане пиво.
После ухода Харуто Ицуки сразу же лёг спать.
На следующее утро Кэнджиро Токи, проспавший в скрюченной позе в ванне, превозмогая ломоту во всём теле и источая перегар, отправился на работу в помятом костюме. Но поскольку для редакторов это обычное дело, отчитывать его никто не стал.
Тем временем.
— У-у-ня-я-я! Ка-а-ак же я облажа-а-ась!
Вернувшись в свой гостиничный номер, Наюта Кани скинула с себя всю одежду, рухнула на кровать и задёргалась в конвульсиях от стыда.
Она собиралась подарить Ицуки на день рождения SD-карту со своими сверхпикантными фотографиями, но в последний момент вдруг застеснялась и попросту уничтожила флешку.
Она всегда считала, что ей совершенно не стыдно предстать перед Ицуки в любом, даже самом непристойном виде. Более того, она была искренне уверена, что будет только рада, если он использует её обнажённое тело как материал для своих пошлых фантазий. Однако то, что она в самый ответственный момент вот так нелепо спасует, оказалось для неё полной неожиданностью.
Примерно две недели назад, в тот день, когда Ицуки и Наюта завершили работу над своими проектами, они втроём вместе с Харуто поужинали, а затем уселись играть в «Жили были».
Сонливость достигла предела, и Наюта уснула прямо на кровати Ицуки. Но сон её, похоже, был неглубоким, и вскоре голоса беседующих Ицуки и Харуто заставили её проснуться.
Поначалу она спросонья мало что соображала, и суть разговора почти не доходила до её сознания, но затем…
«…А-а, ладно-ладно, признаю. Мне нравится Канико.»
От одной этой фразы сонливость Наюты как рукой сняло.
Судя по всему, Ицуки безумно её любит. Любит, но пока не станет с ней встречаться, поскольку ещё не считает себя равным ей. И когда-нибудь, когда он достигнет тех же высот, что и Наюта, он сам признается ей в своих чувствах…
Услышав тайные мысли Ицуки, Наюта почувствовала, как всё её тело запылало от жара.
Она, конечно, и раньше замечала, что Ицуки — не просто эгоистичный парень и помешанный на сестрёнках. В глубине души он был очень серьёзным человеком, скрывающим пламенное сердце. Но Наюта даже не подозревала, что он настолько сильно дорожит ею — и как девушкой, и как писательницей.
Она влюбилась в него, едва прочитав его дебютный роман, а познакомившись лично — полюбила ещё сильнее. И чем больше она узнавала Ицуки, тем безграничнее становилась её любовь к нему.
И вот оказалось, что их чувства взаимны. Большего счастья и желать было нельзя.
Да, досадно, что они не могут начать встречаться прямо сейчас, но даже в этой его упрямой искренности было своё умилительное очарование.
«…Когда из нынешнего ничтожества я превращусь в главного героя, равного Канико… вот тогда я сам признаюсь ей в любви. Да, это эгоистично, но ей придётся подождать.»
Наюта не могла до конца понять душевных терзаний Ицуки.
Для неё он с самого начала был незаменимым писателем, единственным в своём роде. Именно восхищение им побудило её стать профессиональным автором. Она обожала все его книги и никогда не считала себя лучше как писателя. Ей вообще ни разу в голову не приходило сравнивать себя с Ицуки в ключе «кто из нас лучший автор».
Но в одном она была абсолютно уверена: симпатия Ицуки к Наюте неразрывно связана с тем, что она является «писательницей Наютой Кани».
Например, если бы Наюта намеренно написала халтурную работу и скатилась на дно, заявив: «Ну вот, теперь мы на равных», — Ицуки не просто разочаровался бы в ней, а пришёл бы в самый настоящий гнев.
И чтобы оставаться той, кого он так любит, Наюте Кани ничего не остаётся, кроме как уверенно двигаться вперёд. Делать нечего, придётся постараться и писать романы.
Всё это, конечно, само собой, но просто покорно ждать того момента, когда Ицуки соизволит ей признаться, — слишком мучительно. Поэтому она решила продолжать активные нападки на его сердце. Раз их чувства взаимны, значит, теперь можно переходить к куда более откровенным действиям, чем раньше. Именно с этой мыслью она и подготовила ту пресловутую SD-карту с эротическим видео, где снялась сама. Вот только оплошала в самый решающий момент.
— Ха-а… н… а-ха-а… Ицуки-сэмпай, люблю… оцень люблю… — скользя пальцами по низу собственного живота, полностью обнажённая Наюта издавала томительные стоны.
— …Сэмпай, я так хацю с тобой переспать… разорви меня в клочья… ♥
Наюта источала бьющую через край похоть, всё глубже погружаясь в фантазии о том, как её жёстко трахает вырастающий из промежности абсолютно голого Ицуки член длиной более пятнадцати метров, разветвляющийся на восемь отростков, словно Ямата-но Орочи.
