Глава 5. Мангака против иллюстратора
Спустя примерно неделю после первой встречи мангаки Кайко Микуниямы и Ицуки.
Токи принёс раскадровку первой главы манга-адаптации «Всё ради сестрёнки».
Раскадровка, или нейм, — это своеобразный «чертёж манги», сродни сюжетному плану в книгах, и авторы оригинальных произведений, как правило, проверяют ход повествования и реплики именно на этом этапе.
— …Смотри, вот раскадровка первой главы.
— О-о! Наконец-то принёс! Я так её ждал!
С лицом, сияющим от радости, Ицуки принял стопку распечатанных листов и тут же принялся за чтение… совершенно не заметив, каким напряжённым было лицо Токи в момент передачи.
То, насколько детально прорисовывается раскадровка (хоть это и зависит от текущего расписания), сильно варьируется от мангаки к мангаке. Кто-то делает лишь схематичные наброски, где едва можно разобрать деление на кадры и текст, а кто-то сдаёт настолько аккуратную работу, что её впору назвать готовым чистовиком.
Кайко Микунияма относилась ко второму типу: её раскадровка была столь проработанной, что её можно было хоть сейчас отправлять в печать.
По сравнению с тестовыми набросками для конкурса качество только возросло, что ясно давало понять: девушка вложила в эту работу всю душу.
— О-о… Ого!.. Невероятно… — зачарованно листая страницы, Ицуки то и дело издавал непроизвольные вздохи восхищения.
Задумка и образы главного героя и героини, на объяснение которых в ранобэ ушло около двадцати страниц, здесь были органично переданы всего за несколько разворотов благодаря динамичному рисунку, грамотной компоновке кадров и выверенным репликам.
— А теперь…
Ицуки судорожно сглотнул.
Со следующей страницы начиналась первая кульминационная сцена оригинала — эпизод, где главная героиня Ичика перевозбуждается прямо во время принятия душа, а главный герой Казума даёт ей испить собственной крови. Это не просто какой-то фансервисный момент, а важнейшая сцена, символизирующая всю суть «Безнравственной романтической комедии», коей и являлось «Всё ради…».
Этот эпизод был запечатлён на цветной иллюстрации к первому тому романа, и в памяти Ицуки, как и всех фанатов оригинала, всё ещё ярко горел прекрасный, но в то же время непристойный арт за авторством господина Hoshiimo.
Не будет преувеличением сказать, что от того, как именно эта сцена будет воплощена в манге, зависела истинная ценность комикс-адаптации «Всё ради…».
Однако, раз за дело взялась Кайко Микунияма, результат наверняка выйдет просто сногсшибательным!..
С замиранием сердца, испытывая колоссальное предвкушение и крохотную долю тревоги, Ицуки перевернул страницу…
— …А?
Увидев величественно раскинувшуюся на целую страницу Ичику, Ицуки просто остолбенел.
Сначала он даже ничего не понял.
Лицо и эмоции были переданы идеально. Казалось, со страницы вот-вот донесутся томные вздохи и болезненные стоны Ичики.
Визуальное воплощение обнажённых белых плеч, рук и бёдер поражало воображение: каждая деталь, вплоть до мельчайших брызг душа и отдельных капель горячей воды, стекающих по телу, была выведена с такой тщательностью, что этот рисунок легко бы потянул на полноценную книжную иллюстрацию. Качество работы просто потрясало.
И всё же.
Но.
Почему-то…
Эта Ичика была в нижнем белье.
— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?!
Поднеся раскадровку вплотную к лицу и просверлив её неверящим взглядом, Ицуки наконец осознал, что перед ним не галлюцинация, и разразился чудовищным воплем, полным возмущения.
Бельё на Ичике — складки, тени, тончайшая вышивка — всё это было выписано детально и без малейших компромиссов. Несмотря на монохромный формат, трусики и бюстгальтер выглядели поразительно великолепно: они источали ауру, блеск и фактуру, превосходящую саму реальность.
Невооружённым глазом было видно, что мангака вложила в это бельё неистовое количество страсти.
Однако в оригинальной сцене Ичика, разумеется, абсолютно голая.
Что логично, ведь она принимала душ.
Да и вообще, будь то не душ, а школьная крыша, спортзал, сырая пещера или заснеженная гора — в каком бы месте Ичика ни испытывала приступ возбуждения, она всегда должна быть голой.
Фансервисная сцена = обнажёнка.
Таково непогрешимое и абсолютное правило не только «Всё ради сестрёнки», но и вообще всех произведений Ицуки Хашимы.
— Э-это… да как… какого… ты… да ты издеваешься-я-я-я-я-я-я-я-я-я!!
Потеряв над собой контроль, Ицуки потянулся разорвать раскадровку в клочья, и только паническая реакция Токи, вовремя перехватившего его руки, спасла рукопись.
— Эй, успокойся, Ицуки!
— Гр-р-а-а-а-а-а-а!!
— Тпру-у, тише! Всё хорошо, всё кончилось…
— Фу-ух… Фу-ух… Фу-ух…
— …Вот та-а-ак… Хороший мальчик, дыши… дыши…
— Фу-ух… Ха-а…
Поддавшись уговорам редактора и кое-как вернув себе рассудок, Ицуки обессиленно опустил пачку листов на котацу.
Смерив Токи подозрительным взглядом, он сдавленно выдохнул:
— …И что, позволь узнать, всё это значит?
— …Признаться, я и сам был в шоке, когда увидел нейм, — с виноватым видом ответил редактор. — Я тут же запросил объяснений у Кохэя Токуямы из «Gifted»… И оказалось, что Микунияма-сэнсэй… ну… просто обожает нижнее бельё. У неё на нём настоящий фетиш.
— Фе-фетиш на нижнее бельё, говоришь?..
Скромный и утончённый образ Кайко никак не хотел складываться с таким извращённым понятием, как «бельевой фетиш», отчего Ицуки впал в ступор.
— Ага. Ей так сильно, так неудержимо хотелось рисовать бельё, что она не удержалась и нарядила героиню даже в сцене с полным обнажением.
— Что значит «не удержалась»?! Тогда попроси её немедленно всё перерисовать!
Но Токи лишь покачал головой:
— …Она настолько повёрнута на лифчиках и трусиках, что пошла в мангаки буквально ради того, чтобы их рисовать. Если сейчас запретить ей изображать бельё, мы неминуемо убьём всю её мотивацию. Поэтому редакция «Gifted» предлагает сделку: если создатель оригинала даст добро, не мог бы ты позволить ей и дальше рисовать бельё в фансервисных сценах?
— Чушь собачья! Отклонено, категорически! Если у неё так свербит от любви к белью — пусть рисует свои ориджиналы! В моих произведениях фансервис — это голые бабы! Так было и так будет!
На этот безапелляционный протест Токи ответил тяжёлым тоном:
— …В таком случае, при самом худшем раскладе, Микунияма-сэнсэй может отказаться от работы над мангой. Тебя это устроит?
— Мгр-м… — Ицуки подавился словами.
— То, что Микунияма-сэнсэй до глубины души обожает твоё творчество — неоспоримый факт.
— …Да. Это видно по её рисунку.
— Вряд ли нам удастся найти другого мангаку, способного перенести мир «Всё ради…» на бумагу лучше, чем она.
— …Ага. Я больше не знаю людей, которые бы так глубоко понимали мою историю и так сильно любили младших сестрёнок…
И всё же лицо Ицуки исказилось в мучительной гримасе:
— Но… я всё равно хочу видеть обнажёнку… Хочу, чтобы Ичика предстала на страницах манги в чём мать родила!..
Погрузившись в долгие, тягостные раздумья, парень наконец изрёк:
— …Для начала дай мне поговорить с Кайко-сан ещё раз.
…И вот так, на следующий день, в комнате Ицуки.
Было спешно организовано совещание между автором оригинала и мангакой по поводу манга-адаптации «Всё ради сестрёнки».
Ицуки, Токи, Кайко и Токуяма сидели друг напротив друга за котацу. У всех четверых были напряжённые лица.
На столешнице небрежно валялась стопка раскадровок для первой главы манги.
— Э-э… Кайко-сан.
— Д-да.
Когда Ицуки заговорил, в его голосе прозвучали резкие нотки. Кайко устремила на него прямой взгляд, хотя её голос и подрагивал от волнения.
Ицуки взял раскадровку и открыл проблемную сцену — страницу, на которой героиня, Ичика, была в нижнем белье.
— …А теперь объясни-ка мне, почему Ичика здесь не полностью голая.
— Как уже передал вам редактор, я просто обожаю нижнее бельё. Потому и нарисовала его.
— Что значит «потому и нарисовала»?! — возмущённо рявкнул Ицуки в ответ на дерзкий и ничуть не раскаивающийся тон Кайко. — Разве ты не говорила, что любишь моё творчество?! Так зачем ты издеваешься над моим романом?!
Услышав слова Ицуки, Кайко нервно дёрнула бровью.
— …Я действительно всем сердцем люблю ваши книги, Хашима-сан. Однако всегда считала, что в них кроется один-единственный изъян.
— Изъян?.. Неужели…
— Да.
Устремив на Ицуки пылкий взгляд, Кайко отрезала:
— Почему вы так быстро раздеваете догола своих очаровательных сестричек?! Только это всегда вызывало у меня глубочайшее негодование. Стоит мне захотеть полюбоваться персонажем в нижнем белье, как вы тут же лишаете её даже последней нитки… Милым сестрёнкам нужно позволять носить красивое, подходящее им бельё!
— Ха! Вздор! — яростно возразил Ицуки на выпад Кайко.
— Истинное братское сердце желает рассмотреть свою милую сестрёнку до мельчайших деталей без всяких преград! Бельё — это всего лишь кусок ткани! Позволить какой-то жалкой тряпке скрывать священную наготу младшей сестры — верх идиотизма! Это возмутительное варварство, сравнимое с плевком в небеса! Младшие сёстры прекраснее всего в своём естественном виде! Отрицать полную наготу и преклоняться перед таким мусором, как трусы и лифчики, — значит абсолютно ничего не смыслить в подлинной красоте!
— М-мусором?.. Вы назвали это мусором?..
Тело Кайко пробрала дрожь. Она сделала глубокий вдох и выдала:
— Естественный вид?! Да это же ничем не отличается от дикого зверя! Люди становятся людьми лишь тогда, когда надевают нижнее бельё! Ваш культ абсолютной наготы — это мировоззрение пещерных обезьян! Прекрасным созданиям — прекрасное бельё! Не в этом ли кроется истинный поиск красоты, доступный исключительно человеку?!
— Дура! Истинная красота самодостаточна! К ней не нужно прикручивать никакие лишние опции! Потому что полная нагота — это и есть величайшая мода! Не отличается от дикого зверя? А что в этом плохого?! Младшая сестра — это самый прекрасный дикий зверь в мире, возвышающийся над всеми животными, включая само человечество!
— Нагота — это мода?! И вы, этакая мартышка, совершенно не способная осознать прелесть нижнего белья, смеете читать лекции о моде мне, родившейся в семье шелководов из Гуммы с родословной, уходящей корнями в период Эдо, и с пелёнок окружённой изысканнейшим бельём?!
— Какое совпадение! Не люблю хвастаться семейным древом, но мой дед сколотил состояние на разведении карпов кои в префектуре Гифу, так что я тоже с самых пелёнок был погружён в атмосферу первосортной красоты! Точно так же, как карпы кои великолепнее всего, когда свободно плавают в своём первозданном виде, так и младшие сестрёнки прекраснее всего голышом! Твои выдумки — это всё равно что пытаться нарядить рыб в платья!
— Хе-хе… Из Гифу, смех да и только. Теперь понятно, откуда у вас такие обезьяньи замашки.
— Ха, Гумма. Естественно, дикарям из глухомани, где недавно изобрели само понятие одежды, свойственно возводить в культ какие-то тряпки!
От их недавнего дружелюбия во время первой встречи не осталось и следа. Ицуки и Кайко смешивали с грязью убеждения друг друга и в конце концов опустились до взаимных оскорблений своих родных префектур.
Наблюдая за этой парочкой, кураторы Токи и Токуяма лишь устало вздохнули.
— …Да неужели не всё равно… голышом или в белье…
— Конечно, не всё равно! — в один голос гаркнули Ицуки и Кайко в ответ на тихое бормотание Токи.
— Н-но давайте смотреть правде в глаза, с таким качеством рисунка, как у Микунияма-сэнсэй, читатели будут довольны в любом случае, с бельём или без…
Мнение Токи, высказанное с немалой осторожностью, было моментально отвергнуто обоими творцами.
— Идиот! Я никогда в жизни не раздевал сестрёнок только ради того, чтобы потешить читателя! Сцены с обнажёнкой в моих работах — это никакой не фансервис. Я просто сам хочу посмотреть на голых сестрёнок, поэтому и раздеваю их безо всякой сюжетной необходимости!
— Вы об этом так гордо заявляете?!
— Я полностью разделяю позицию Хашимы-сана. Я рисую нижнее бельё отнюдь не ради читателей. Делаю я это исключительно потому, что сама до смерти хочу увидеть миленьких сестрёнок в миленьком нижнем белье. Иначе я бы никогда не пошла на такое своеволие, как самовольное изменение книжного сюжета.
— Так вы всё-таки понимаете, что это своеволие?!
Токи безнадёжно вздохнул, глядя на писателя и художницу: их мышление было настолько схожим, что они парадоксальным образом умудрялись совершенно не переносить друг друга.
— Ох… И что же со всем этим делать…
И в этот самый момент…
Дин-дон
Раздался звонок в дверь.
— …
Ицуки с недовольным видом поднялся, бросил на Кайко испепеляющий взгляд и распахнул входную дверь.
— Приветсс, сэнсэй.
На пороге стоял невысокий паренёк с яркими волосами — иллюстратор Сэцуна Эна.
— Прости, у нас сейчас важный разговор, — вздохнул Ицуки.
На что Сэцуна с разочарованием протянул: «А, понятносс. Тогда до встречисс», — и собрался уходить. Но тут…
— А, подождите, Пурикецу-сэнсэй! — поспешно окликнул его Токи.
Сэцуна обернулся, а Токи тем временем поднялся из-за котацу и приблизился к нему.
— …Мне очень жаль, что так вышло с серией «SILLIES». В этом есть и моя вина как редактора.
Токи низко поклонился, на что Сэцуна слегка смущённо усмехнулся:
— Да ладно, ничего не попишешьсс. Всякое бываетсс.
Из их разговора Ицуки всё быстро понял.
— …Значит, «SILLIES» всё-таки закрывают?
— Агасс, — с грустью подтвердил Сэцуна.
«SILLIES» была серией, которую иллюстрировал Сэцуна. С первого по четвёртый том она пользовалась огромной популярностью, но продажи вышедшего в марте пятого тома катастрофически рухнули.
Причина лежала на поверхности: во второй половине четвёртого тома неожиданно выяснилось, что главная героиня на самом деле парень. Главный герой легко перемахнул через гендерный барьер и начал увлечённо флиртовать с героиней (парнем). И весьма страстно. Возможно, последним гвоздём в крышку гроба стало то, что все иллюстрации во второй половине книги были зациклены исключительно на заднице этой самой героини (парня).
— Впервые закрывают серию, которую я иллюстрировалсс. Обидно до жутисс…
— Вам не за что винить себя, Пурикецу-сэнсэй. Если бы я только смог остановить безумие Китаката-сэнсэя, ничего подобного бы не случилось…
Однако Сэцуна в ответ лишь покачал головой:
— Да не, я сперва тоже думал, что парень в роли героини — это как-то странносс… Но, по правде говоря, я был уверен, что если нарисую охренительно шикарную задницу, то читатели смирятся с тем, что она мужскаясс…
— Я тоже поддался на уговоры про то, что «если читатели действительно любят персонажа, то пол — это пустяк»… Но одно дело, когда книга ориентирована на женскую аудиторию, и совсем другое — эротическая комедия для парней. Делать акцент на мужских ягодицах было чистым безрассудством…
— Это точносс…
Глядя на подавленного Сэцуну, Ицуки испытывал смешанные чувства.
Хоть он и не слышал этого напрямую от Токи, но было очевидно: та самая книга, по которой уже почти утвердили аниме-адаптацию, прежде чем её место заняло «Всё ради сестрёнки», — это серия «SILLIES».
Конечно, было печально, что работу Сэцуны — не только друга, но и человека, которому Ицуки был так обязан, — отменяют. Но, с другой стороны, Ицуки невероятно повезло, ведь если бы продажи «SILLIES» не упали, о мультипликации «Всё ради» не могло быть и речи.
— Ладносс, я пойду. Надо снова поискать ту девчонкусс.
На этот раз Сэцуна уже окончательно развернулся к выходу, но…
— П-подождите! — подскочив из-за котацу, напряжённым голосом окликнула его Кайко.
— Извините, Пурикецу-сэнсэй… Вы случайно не тот самый Пурикецу-сэнсэй, который рисовал иллюстрации к «Хроникам сотворения сестры в новом мире (Дженэсистэр)»?..
— А, ну дасс, — непринуждённо ответил Сэцуна.
— Ч-что же мне делать! Поверить не могу, что повстречала самого Пурикецу-сэнсэя!..
Щёки Кайко вспыхнули, а глаза наполнились восторженными слезами.
Иллюстрации Сэцуны пользовались огромным уважением среди профессиональных мангак и художников, и многие открыто им восхищались. Кайко, судя по всему, входила в их число.
— О, п-прошу простить мои манеры! Меня зовут Кайко Микунияма, и мне доверили рисовать манга-адаптацию романа Хашимы-сан «Всё ради сестрёнки»!
— Кайко-чан, значитсс. Приятно познакомитьсясс. Погодите, по «Всё ради» выходит мангасс? Поздравляюсс, сэнсэй.
— Угу, — коротко кивнул Ицуки и колко добавил:
— …Только вот непонятно, будет ли именно эта девица её рисовать.
От слов Ицуки Кайко сжалась: «У-у…».
— А? У вас какие-то разногласиясс?
В ответ на вопрос Сэцуны Ицуки молча взял со стола раскадровку проблемной сцены и всучил её художнику.
— Ого, как круто нарисованосс… Стоп, а это чтосс?.. — Сэцуна заметил неладное и недоумённо изогнул бровь.
— …Эта девица осмелилась напялить на Ичику бельё в той самой сцене, где она должна быть совершенно голой.
До Сэцуны дошёл смысл слов Ицуки, и он взвизгнул:
— ЧАААААВОООО～～～～～～～～～～～?!
В точности так же, как до этого сам Ицуки, он вытаращил глаза и издал вопль ужаса.
А затем угрожающе навис над Кайко:
— А?! Чегоо?! Вы издеваетесьсс?! Как вам вообще в голову пришлосс?! Зачем вы натянули трусы на полностью голую девчонкусс?! Это же вандализмсс! Натуральное насилие над оригиналомсс!
— В самую точку. Как всегда прозорлив, Сэцуна-сан. Будь добр, вразуми эту еретичку.
Ицуки одобрительно закивал. Наблюдающие за этой сценой Токи и Токуяма обменялись взглядами: «О чём они вообще говорят?..», но благоразумно промолчали.
А Кайко, у которой затряслись руки, еле выдавила:
— …П-пурикецу-сэнсэй, неужели вы тоже адепт этой ереси, называемой культом абсолютной наготы… Я ведь просто хочу, чтобы красивые девочки носили красивое нижнее бельё!..
— Да это же немыслимосс! Мне так безумно нравится эта сцена во «Всё ради сестрёнкисс»! Рисунок Hoshiimo-сана прямо-таки лучится ягодичной силойсс! Ну зачем вы напялили на неё эти трусысс?! Бог с ним, с бюстгальтером, но вот трусы нужно было непременно снятьсс!
Услышав это заявление Сэцуны, Ицуки вытаращил глаза.
— Да что ты такое несёшь?! Ни трусов, ни лифчиков — вообще ничего не нужно! Только абсолютно голая девичья кожа, в чём мать родила! Иного просто быть не может!
— Т-только бюстгальтер… Какое бесстыдство! Я и подумать не могла, Пурикецу-сэнсэй, что вы такой человек! — возмутилась Кайко по совершенно непонятной причине.
— Корочесс, пусть сцена, где Ичика стоит лицом вперёд, остаётся как естьсс! Но там, где она поворачивается спиной и светит попой, вы просто обязаны снять с неё трусысс!
— К-как я могу нарисовать нечто столь неестественное! Бюстгальтер и трусики обязательны! Только в полном комплекте Ичика-сан засияет ярче всего, и это абсолютно верный подход!
— Да что вы вообще понимаете в Ичике и её попесс! Сэнсэй! Нельзя доверять мангу «Всё ради сестрёнки» такому человекусс!
Ицуки чуть было рефлекторно не согласился со словами Сэцуны, но затем на его лице отразилась жесточайшая внутренняя борьба.
— …Я бы и сам рад так поступить… Но, если закрыть глаза на эту сцену с наготой, нарисованная этой девицей манга «Всё ради сестрёнки» безупречно прекрасна. И нет человека, который подошёл бы на роль мангаки лучше неё… …Чёрт… Ну почему при таком невероятном таланте ты оказалась извращенкой-фетишисткой, помешанной на белье!..
— Хашима-сан, а почему вы, обладая столь же сильной любовью к младшим сёстрам, как и я, оказались отравлены этой порочной идеологией культа абсолютной наготы…
И пока Ицуки с Кайко обменивались искренне опечаленными взглядами…
— Тогда я сам нарисуюсс!! — внезапно выдал Сэцуна.
— Ч-что ты такое несёшь! У Пурикецу-сэнсэя ведь другая работа… — начал было Токи, но тут же осёкся.
— Агасс. Серия «SILLIES» как раз заканчивается, так что время у меня найдётсясс.
— Хм… Значит, Сэцуна-сан займётся моей мангой… — Ицуки глубоко задумался.
Он всегда хотел снова поработать с Сэцуной, когда сам вырастет как писатель и однажды явит миру «Идеальное произведение». Но если они смогут объединиться не как писатель и иллюстратор, а с Сэцуной в роли мангаки, он с радостью возьмётся за дело прямо сейчас. К тому же воссоединение дуэта, работавшего над его прорывным романом «Хроники сотворения сестры в новом мире (Дженэсистэр)», наверняка привлечёт огромное внимание читателей. Это может затянуть в чтение комикс-версии даже ту аудиторию, которая привыкла думать: «Мне хватит и оригинала».
— …Но послушай, Сэцуна-сан. А ты вообще умеешь рисовать мангу? — спросил Ицуки, внезапно осознав этот немаловажный факт.
Сэцуна ответил всё в той же лёгкой манере:
— Ни разу не пробовалсс, но, наверное, смогусс! Я ведь делал для романов иллюстрации в стиле манга-кадровсс.
— Хм-м… — Ицуки на мгновение призадумался. — Ладно… Раз так, я тоже приму волевое решение.
Он с серьёзным выражением лица повернулся к Токи и Токуяме.
— …Я хочу, чтобы Сэцуна… то есть Пурикецу-сэнсэй и Кайко-сэнсэй ещё раз устроили конкурс. И если вдруг победит Кайко-сан, я позволю ей рисовать нижнее бельё в сценах с наготой.
— Э-э, подождите, вы не можете решать такие вопросы в одиночку, —растерянно возразил Токуяма, но Кайко тут же его перебила:
— Я совершенно не против. Нет, умоляю, позвольте мне! Соревноваться с самим Пурикецу-сэнсэем — это величайшая честь для любого человека, взявшего в руки карандаш, — сказала Кайко, устремив на Сэцуну полный стальной решимости взгляд.
— …Вы точно уверенысс? Я ведь могу забрать вашу работусс?
В ответ на вопрос Сэцуны, прозвучавший непривычно серьёзным тоном, Кайко слегка вздрогнула, но всё же произнесла:
— …Я не проиграю. Ни за что.
И вот, прямо на месте было решено устроить манга-дуэль между Сэцуной и Кайко.
У Кайко были с собой принадлежности для рисования, а Сэцуна, хоть и рисовал в основном на компьютере, мог совершенно спокойно творить обычным или механическим карандашом.
Предстояло нарисовать ту самую проблемную эротическую сцену, где обнажённая Ичика сгорает от страсти. Сэцуне нужно было изобразить её полностью голой, как в оригинале, а Кайко — в нижнем белье.
Судить будут Ицуки, Токи и Токуяма, причём Ицуки, как автор оригинала, имеет два голоса.
Важно отметить, что выбирали не «чья манга лучше», а «кому следует поручить создание манга-адаптации». Оценивали не только текущее мастерство мангаки, но и потенциал на будущее, а также известность автора — всё в комплексе.
И не только Ицуки, но и Токи с Токуямой считали, что, раз в оригинале героиня обнажена, то и в манге должно быть так же. Кроме того, они прекрасно понимали плюсы работы с известным Пурикецу вместо никому не нужного новичка. Симпатии жюри были явно на стороне Сэцуны.
Однако Сэцуна никогда не рисовал иллюстрации к роману «Всё ради сестрёнки», да и в создании манги был профаном. Кайко же уже получила высший балл за рисовку и даже успела один раз нарисовать именно эту сцену.
Сможет ли Кайко, превосходящая соперника в базовых навыках мангаки, преодолеть недостаток «серьёзного отклонения от оригинала» и заставить жюри подумать: «Пусть уж лучше рисует она, а не Сэцуна»? Вот в чём заключалась суть этого поединка.
Сэцуна и Кайко сели друг напротив друга за котацу, а перед ними положили листы специальной бумаги для манги.
Ицуки, Токи и Токуяма стоя наблюдали за тем, как двое молча сверлят друг друга взглядами.
— …Итак, просим обоих подготовиться.
Услышав голос Ицуки, Сэцуна взял в руки механический карандаш и начал ловко крутить его пальцами.
Кайко же достала из сумки не только карандаш и ластик, но и перо, тушь, белила, скринтоны, канцелярский нож и прочие принадлежности для манги.
— …Мы ведь договаривались, что дуэль будет только на уровне набросков… Ты планируешь ещё и тушью обводить?
— Да. Я намерена вложить в эту рукопись всю себя, — с полным решимости лицом кивнула Кайко в ответ на вопрос Ицуки.
— Что ж, посмотрим на твои навыкисс, — усмехнулся Сэцуна, вращая карандаш.
— …Ладно. Вы оба готовы? — спросил Ицуки, как вдруг:
— Нет, прошу прощения, —с этими словами Кайко почему-то сняла ободок со своей головы и вытащила из него бантик.
— ?..
На глазах у озадаченных судей Кайко развернула то, что они считали бантиком.
— Что за?!.
Ицуки и остальные замерли в шоке.
Ведь то, что всё это время казалось им бантиком, было… женскими трусиками.
— …Тру… трусики?..
— Трусикисс…
Ицуки и Сэцуна смотрели на них в немом оцепенении, а Кайко:
— Да, именно они, — произнесла Кайко с настолько милой и завораживающей улыбкой, любовью поглаживая ткань.
— Т-ты… всё это время носила трусики на голове?!
— Совершенно верно.
— Извращенка! Извращенка! Вопиющая извращенка! — в ужасе закричал Ицуки.
— Как грубо… Что плохого в том, чтобы использовать трусики вместо бантика?
— Ничего хорошего… Хотя, нет, плохого-то вроде… ничего?.. Или всё-таки есть?..
Кайко держалась так невозмутимо, что Ицуки даже начал сомневаться в своей адекватности.
— …Т-так зачем ты их вдруг сняла?.. А, наверное, чтобы рисовать, глядя на натуру…
— Ошибаетесь, — отвергнув предположение Ицуки, она добавила:
— Даже если их нет перед глазами, в моей памяти живут абсолютно любые трусики со всеми их фактурами и деталями.
— Какая мерзость! — Рефлекторно подумал Ицуки, но чудом удержался и не произнёс этого вслух.
— …Т-тогда для чего же они… — чувствуя надвигающийся ужас, с опаской спросил Ицуки, и прямо перед его глазами…
— Я, Кайко Микунияма, отныне перехожу в режим «Манга-Ашура», — не успела она произнести это суровым тоном, как неторопливо натянула трусики себе на лицо, словно маску.
— Ч-ч-ч-что-о-о-о-о?! — Ицуки, Сэцуна, Токи и Токуяма в один голос издали вопль замешательства и шока при виде этой дикости в стиле Трусонюха.
— …Что ж, начнём наш поединок, — произнеся это ледяным тоном, Кайко взяла карандаш и, словно рыцарь перед дуэлью, направила его острие на Сэцуну.
— Стой, стой, стой! Это ещё что за прикид?! — в панике выпалил Ицуки.
— Это моя официальная форма для работы над мангой. Какие-то проблемы?
— О-официальная… форма?..
Под её пронзительным взглядом Ицуки потерял дар речи.
Действительно, многие авторы во время работы переодеваются в самуэ, дзинбэй или спортивный костюм, чтобы переключиться на нужный лад. Он даже слышал о мангаках, творящих в готической лолите, бондаже или косплее своих персонажей.
Да и среди его знакомых была Наюта Кани — извращенка, писавшая книги полностью голой. Если подумать, то леди, которая носит трусики на голове в обычной жизни и надевает на лицо во время работы… это не так уж и… не так уж и… странно… Наверное.
— Н-ну ладно… Значит, теперь вы готовы?.. — заставив себя смириться, Ицуки спросил их ещё раз.
— На все сто.
— Дасс. Я не проиграю такой извращенкесс, — кивнул Сэцуна, вернув себе самообладание.
— …Тогда, начали.
По сигналу Ицуки и Кайко, и Сэцуна одновременно начали быстро водить карандашами.
Не только Кайко, которая уже однажды делала набросок, но и Сэцуна проводил линии без малейшего колебания.
Ицуки с радостью убедился, что слова Сэцуны о любви к его романам были не просто лестью. Как он и думал, с этим парнем стоило поработать снова.
Внешне зрелище было крайне сюрреалистичным: кричаще выкрашенный паренёк и извращенка с трусиками на голове сидели друг напротив друга и рисовали. Но их взгляды, прикованные к рисункам, были абсолютно серьёзными, и в воздухе витало невероятное напряжение.
Чтобы не мешать поединку двух поистине гениальных художников, Ицуки отошёл от котацу за стол, чтобы поработать над своей книгой, а два редактора открыли ноутбуки и занялись своими делами.
Спустя примерно два часа.
— Отличносс! Наброски готовысс! — вскрикнул Сэцуна, закончив работу над тремя страницами.
Хоть это и были лишь карандашные эскизы, Сэцуна вложил в них всю свою выразительность, и они потрясали своей красотой с первого взгляда.
— Ого… — Ицуки взял листы в руки, и по его телу пробежала дрожь возбуждения.
Абсолютно голая Ичика выглядела такой невероятно непристойной, что так и хотелось впиться в неё поцелуями, при этом сохраняя свою привычную милоту.
— Ах… всё-таки в обнажёнке тебе нет равных… — бессознательно сорвалось с губ Ицуки, а Сэцуна лишь смущённо усмехнулся: «Хе-хе», вытирая пот.
— Ну-с, а как там дела у Кайко-чансс? — Сэцуна повернулся к девушке и удивлённо прищурился.
У Кайко было целых пять страниц.
Карандашные наброски были закончены и, как всегда, обладали качеством для немедленной публикации в журнале.
Первая страница уже была обведена тушью, и сейчас Кайко выписывала вторую пером.
Она даже не заметила, что Сэцуна закончил свою часть, полностью погрузившись в работу.
— Фу-ух, фу-ух… — девушка тяжело дышала, её взгляд был прикован к листу бумаги, а лицо покраснело так сильно, что от него едва ли не шёл пар — возможно, ей было банально жарко из-за трусиков.
— …Вот это концентрациясс… — восхищённо прошептал Сэцуна, беря первую страницу, лежащую рядом с Кайко. Ицуки тоже опустил взгляд, и…
— А?!.
Оба одновременно задохнулись от шока.
Сцена, где Казума, почуяв неладное, заходит в душ и натыкается на разгорячённую Ичику.
В книге она была голой, а в самом первом варианте от Кайко — в лифчике и трусиках.
Но на этой странице Ичика была… в школьной форме.
Под намокшей от горячей воды белой рубашкой отчётливо просвечивал бюстгальтер, а из-под задравшейся юбки едва-едва виднелись белые трусики.
— У… уровень обнажённости… снизился, серьёзно?..
Её ведь сейчас чуть не отстранили от работы над мангой за то, что она по собственному желанию нарисовала бельё в сцене с полным обнажением героини, а она взяла и поверх этого нацепила ещё и одежду. Он совершенно отказывался понимать, в чём тут смысл.
В полном замешательстве Ицуки опустил взгляд на рукопись, которую Кайко прямо сейчас обводила тушью.
Чтобы помочь страдающей Ичике, Казума бережно расстёгивал пуговицы на её рубашке. Процесс того, как постепенно оголялся её бюстгальтер, был изображён на целую страницу с невероятно детализированной прорисовкой.
Следом он взял в руки третью страницу рукописи, лежавшую на полу.
Возбуждённая Ичика прижалась к Казуме, её расстёгнутая рубашка распахнулась ещё шире, юбка слегка сползла вниз, приоткрыв краешек трусиков. Рисунок бюстгальтера и нижнего белья всё так же поражал воображение и пестрил деталями.
Четвёртая страница. Рубашка зацепилась за локти, и сверху Ичика осталась практически в одном бюстгальтере. Снизу юбка сползла ещё ниже, так что трусики было видно уже наполовину.
Пятая страница. Рубашка окончательно сброшена, юбка тоже упала на пол. Ичика, наконец-то оказавшаяся в одном лишь нижнем белье, как и задумывалось в изначальной раскадровке, похотливо, страстно, но в то же время невероятно мило слизывала сочащуюся из шеи Казумы кровь, а её лицо постепенно приобретало умиротворённое выражение…
Прочитав все пять страниц от начала и до конца, Ицуки внезапно осознал с пугающей ясностью: «Я только что с упоением читал эту мангу». И этот факт поверг его в шок.
А ведь на героиню нацепили не просто бельё, но и какую-то стороннюю одежду в сцене с полным обнажением, в написание которой он вложил всю свою душу!
От того, как одежда Ичики постепенно снималась, шаг за шагом оголяя скрытое бельё, он, убеждённый сторонник абсолютной наготы, как ни странно… возбудился.
Хочу увидеть ещё. Покажите мне больше лифчиков и трусиков — Ицуки упивался чтением рукописи, пожирая страницы глазами, словно изголодавшийся зверь.
Не одиночная картинка, как бывает с книжными иллюстрациями, а именно непрерывная, связанная череда изображений, присущая манге — Ицуки оказался всецело поглощён этой «сюжетной подачей нижнего белья», которую иначе никак не выразить!
— …Ну, как вам? — Ицуки, рассматривавший рукопись на четвереньках, словно свинья, вздрогнул всем телом, услышав голос над головой.
Густо покраснев, он торопливо вскочил на ноги и повернулся к Кайко.
— …Дайте-ка мне тоже взглянутьсс, — Сэцуна выхватил рукопись из рук Ицуки и уставился на неё с суровым выражением лица.
— Понятненько… Значит, можно рисовать и таксс… — Сэцуна тихо пробормотал это тоном, в котором сквозили как восхищение, так и досада:
— …Хашима-сэнсэй. Нам ведь не обязательно ждать, пока Кайко-чан полностью закончит свою рукописьсс?
— Что вы имеете в виду? — склонила голову набок Кайко.
— …Сэнсэй, если честно, как вам эта мангасс?
На этот вопрос Сэцуны, который выглядел каким-то подавленным, Ицуки ответил с явным смущением, неловко и скомканно пробормотав:
— …А… ну… как сказать… Я подумал… что нижнее бельё — это тоже неожиданно неплохо…
Ицуки, будучи ярым приверженцем идеологии полного обнажения, всё-таки сумел возбудиться от манги Кайко с её акцентом на нижнем белье.
В этом мире существует множество замечательных и увлекательных произведений, но много ли найдётся таких, которые способны по-настоящему пошатнуть систему ценностей читателя?
Пусть это было нечто из разряда: «Я думал, что голяком — это топ, но бельё, оказывается, тоже весьма недурно!», сейчас Ицуки, безо всяких сомнений, изменил свои убеждения.
Манга Сэцуны, безусловно, тоже была потрясающей и тронула его до глубины души.
Однако в ней встречались неестественные моменты вроде разбивки на фреймы или расстановки словесных пузырей, так что в качестве самостоятельной манги уровень её завершённости оказался не таким уж высоким.
Работа Сэцуны была не более чем попыткой силой втиснуть ошеломляющие навыки иллюстратора Пурикецу в формат манги.
Изначальная рисовка была настолько невероятной, что она смотрелась потрясающе даже в виде комикса. Разумеется, во время сериализации можно было бы прибегнуть к помощи сторонних специалистов по раскадровке, пока Сэцуна не набьёт руку, но Ицуки всё же полагал, что полностью раскрыть всю прелесть его стиля способны именно «иллюстрации».
И, судя по всему, сам Сэцуна прекрасно это понимал.
— Ха-а… В таком случае, можно услышать ваш вердиктсс? — Сэцуна попросил подтверждения, криво усмехнувшись с обречённым видом.
— Я не возражаю, — Кайко кивнула, а Ицуки вместе с редакторами выразили согласие.
В итоге Ицуки, Токи и Токуяма — все трое отдали свои голоса за мангу Кайко.
— Большое вам спасибо! — расплывшись в широкой улыбке, Кайко резким движением стянула трусики, которые носила на голове, и во все стороны брызнули сверкающие капельки пота.
— Что ж, Ицуки Хашима-сэнсэй. Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество, — она бережно сжала в руке насквозь пропотевшие трусики и отвесила вежливый поклон.
