Глава 7. Обнажённая контратака

На следующий день после манга-дуэли Сэцуны и Кайко. Комната Ицуки.

Наюта расслабленно нежилась под котацу, а Ицуки сидел за рабочим столом перед компьютером.

— Хм… хм… вот как…

Судя по всему, Ицуки искал что-то в интернете. Он с таким серьёзным видом пялился в монитор, что Наюта тихонько выбралась из-под котацу, подошла к нему и заглянула в экран из-за его плеча.

— М-м?.. Нья-а?!. — увидев, что там открыто, девушка удивлённо вскрикнула.

— Воу?! Н-не пугай так, Канико!

Наюта с серьёзным лицом проигнорировала его возмущение.

— Это моя реплика!

— А?! Ч-что именно?

— Какого чёрта сэмпай смотрит сайты с женским бельём?!

Сайт, который изучал Ицуки, оказался интернет-магазином женского нижнего белья.

Помимо фотографий отдельных бюстгальтеров и трусиков, там была куча снимков фигуристых иностранных моделей в этом самом белье.

— Я-я просто собираю материал! Ничего постыдного! — выкрикнул Ицуки, покраснев.

Но Наюта лишь прищурилась, переводя взгляд с его лица на монитор и обратно.

— Материал… про нижнее бельё?

— Да. Чтобы описывать его в своих романах.

Глаза Наюты широко распахнулись.

— Но зачем вам в романах что-то узнавать о белье?! Разве недостаточно, как обычно, отмахнуться парочкой слов вроде «белые трусики» или «лифчик»?!

Как и сказала Наюта, начиная с самого дебюта во всех романах Ицуки описания нижнего белья были крайне небрежными. Указать цвет — это уже считалось достижением.

— Я понял, что так больше нельзя, — совершенно серьёзным тоном ответил Ицуки. — Кажется, до сих пор я относился к нижнему белью слишком легкомысленно. Бюстгальтеры и трусики бывают самых разных видов, у каждого свои цвета, узоры, украшения, формы, материалы — свой богатый характер. Я наконец-то осознал, что то, какое бельё носит персонаж, невероятно важно для выражения его индивидуальности…

— Ч-что с вами случилось, сэмпай… — Наюта печально скривила губы. — Да какая разница, какое на них бельё, если в следующей же строчке после его упоминания его срывают, сдувают ветром или разрывают магией в клочья, и героиня всё равно остаётся голой?!

— …Верно, раньше так и было. Но отныне я подумываю писать фансервисные сцены не с полной обнажёнкой, а с девушками в нижнем белье.

— Как так?! С чего вдруг?!

Наюта от растерянности едва не пошатнулась, а Ицуки заговорил с безмятежным, как у статуи Будды, лицом:

— Кайко Микунияма, художница манга-адаптации «Всё ради сестрёнки», открыла мне глаза на то, как прекрасно и многогранно нижнее бельё…

Лицо Наюты лишилось всяких эмоций.

— …Понятно… Кайко Микунияма… Так вот как зовут «змеюку», что смутила разум сэмпая… — прошептала Наюта леденящим душу голосом.

На следующий день.

Начинающая мангака Кайко Микунияма подошла к бизнес-отелю, расположенному минутах в десяти ходьбы от ближайшей к редакции станции.

По словам её редактора Токуямы, самый продаваемый писатель лейбла «GF Bunko» внезапно захотел срочно встретиться с Кайко.

Этим популярным автором была Наюта Кани, которая с недавних пор остановилась в этом самом отеле.

Кайко никогда не читала романов Наюты, но знала, что у той огромная армия преданных фанатов.

Что могло понадобиться от неё столь известной писательнице?

Они с Наютой даже не были знакомы. Само по себе было загадкой, откуда Наюта вообще знает о существовании Кайко, которая пока даже не дебютировала.

С напряжённым лицом Кайко шла по коридору отеля в одиночестве.

Её почему-то попросили прийти одной, так что редактор Токуяма сегодня с ней не пошёл.

Она добралась до нужного номера и робко постучала.

— …Да, — раздался изнутри женский голос.

— Э-эм, меня зовут Кайко Микунияма. Это номер госпожи Наюты Кани?

Дверь медленно приоткрылась, и из-за неё выглянула девушка с серебристыми волосами.

У неё было невероятно милое личико, но почему-то она хмурилась, словно злилась.

— …Проходите.

— П-прошу прощения.

Девушка пригласила её войти. Внутри на кровати сидела ещё одна девушка, примерно ровесница Кайко, с весьма стильным внешним видом.

— Э-м-м?..

Увидев Кайко, модница сделала озадаченное лицо.

— Наю, кто это? — спросила стильная девушка у сереброволосой.

А та недовольным тоном ответила:

— Это госпожа Кайко Микунияма, мангака. Похоже, она будет рисовать адаптацию «Всё ради сестрёнки» Ицуки-сэмпая.

— Ого, так ты мангака… — модница уставилась на неё с откровенным любопытством, отчего Кайко невольно густо покраснела и отвела взгляд.

— Ах да. Я Мияко Ширакава, училась с Ицуки в одном университете и подруга Наю, — стильная девушка — Мияко — встала и представилась.

— …Очень приятно. Кайко Микунияма. Рада знакомству.

Затем Кайко перевела взгляд на девушку с серебряными волосами.

— Э-эм, значит, вы…

— Извините, что не представилась сразу. Я Наюта Кани. Жена Ицуки-сэмпая.

— Ж-жена?! — Кайко в шоке вытаращилась на Наюту.

Надо же, популярная писательница Наюта Кани оказалась такой сказочно красивой сереброволосой девушкой — это само по себе поражало, но то, что она, оказывается, замужем за Ицуки Хашимой, и вовсе не укладывалось в голове.

Ицуки Хашима… Человек, чья любовь к двумерным младшим сестрёнкам по силе сравнима с её собственной, умудрился в реальности жениться на такой милашке… Кайко даже почувствовала себя слегка преданной.

— Эй, Наю. Хватит с серьёзным лицом врать людям при первой же встрече, — со вздохом упрекнула её Мияко.

— А чего такого, Мя-сан? Всё равно это уже решённое дело, что мы с сэмпаем поженимся.

— Н-ну, это ещё… вилами по воде писано… — как-то неуверенно пробормотала Мияко.

— Эм… Врать, говорите? — растерянно моргая, спросила Кайко.

Мияко горько усмехнулась:

— М-м… Как бы сказать, эта девочка просто без ума от Ицуки.

— П-понятно…

Не зная, как на это реагировать, Кайко лишь неопределённо кивнула.

Тогда Мияко повернулась к Наюте:

— Так зачем ты нас собрала, Наю? Сказала, срочное дело, вот я и пришла…

Похоже, Мияко тоже выдернули сюда, даже не объяснив причину.

— Ну страшно же оставаться наедине с человеком, которого видишь впервые… — виновато пробормотала Наюта себе под нос, а затем свирепо зыркнула на Кайко. — Послушайте, Мя-сан! Эта особа соблазнила Ицуки-сэмпая!

— С-соблазнила?!

— Я?!

Мияко и Кайко одновременно покраснели от изумления.

— О-о чём вы вообще говорите?! Я всего лишь занимаюсь манга-адаптацией «Всё ради сестрёнки», и у меня нет ни малейшего намерения вступать с господином Хашимой в какие-либо иные отношения!

— И это после того, как вы совратили сэмпая на кривую дорожку!

Наюта обвиняюще ткнула в неё пальцем.

— Н-на кривую дорожку?

— Вы ведь самовольно изменили оригинальный сюжет!

— Ах, вы об этом… Да, это действительно так.

— Изменили? — склонила голову набок Мияко.

Наюта, тяжело дыша, принялась объяснять:

— Эта женщина! Подумать только! В сцене, где главная героиня в оригинале была полностью голой, она самовольно одела её в нижнее бельё!

— Э-э.

— Что значит «э-э»?! Как вы можете реагировать так спокойно, Мя-сан?!

Наюта недовольно надула щёки, но Мияко так ничего и не поняла:

— Ну, просто… Это разве такая уж большая проблема?

— Огромная! Замена обнажёнки на нижнее бельё — это самое настоящее изнасилование первоисточника!

— …Признаю, господин Хашима говорил мне то же самое, — спокойным голосом произнесла Кайко. — …Однако в итоге Хашима-сэнсэй осознал великолепие нижнего белья и согласился на замену абсолютной наготы сценами в белье.

— Ицуки дал добро? Ну тогда в чём проблема? — пожала плечами Мияко.

— Проблема есть! — Наюта яростно отвергла её слова. — Сэмпай просто позволил себя одурманить и рехнулся! Он вдруг начал говорить, что и в романах собирается описывать сцены с нижним бельём более подробно!

— А, ну, описания белья у Ицуки в романах и правда тяп-ляп написаны. Если начнёт писать толково, разве это не к лучшему?

— Как так?! Вы согласны с тем, чтобы сэмпай отрёкся от веры в превосходство полной наготы и переметнулся в лагерь извращенцев-ценителей белья?!

— Если выбирать только из этих двух вариантов, то мне как-то без разницы… Или, точнее, оба варианта так себе… — с напряжённым лицом ответила Мияко.

Наюта ошарашенно уставилась на неё.

— Н-не может быть… Куда подевалась Мя-сан, Стерва-Любительница-Обнажёнки…

— Я не припомню за собой, чтобы становилась такой извращенкой!

— Мы же с вами вместе веселились голышом в море на Окинаве!

— Э-это… Ну, было дело, но…

— И в этом самом номере мы тоже были голыми!

— Д-да ведь ты сама заставила меня раздеться!

— А ещё мы с вами раздевались догола посреди улицы и нас арестовали за публичное непристойное поведение!

— Так это же в игре было!

— …Чем вы вообще занимаетесь по жизни…

Кайко посмотрела на них взглядом искреннего отчаяния, и Мияко, залившись краской, бросилась оправдываться:

— Н-нет, всё не так! Я вовсе не какая-то там ненормальная извращенка, любящая обнажёнку!

— Как же так… Мя-сан… А я-то думала, мы товарищи по наготе…

Наюта посмотрела на неё взглядом промокшего под дождём котёнка. Мияко скривилась и неловко выдавила: «Угх…»

Тут вмешалась Кайко:

— Хе-хе-хе… Похоже, порочной идеологией превосходства обнажёнки здесь заражены лишь вы.

— Гр-р-р…

Наюта от досады скрежетнула зубами, а Кайко с торжествующим видом продолжила:

— Как я и говорила, не эта варварская абсолютная нагота, а именно нижнее бельё есть венец человеческой красоты! В произведениях нагота не нужна! Принимая душ, купаясь в ванной, занимаясь сексом, ложась спать, принимая пищу, отправляясь в школу — во всех проявлениях повседневной жизни красавицы всегда должны оставаться в нижнем белье!

— Да твои взгляды тоже шиза сплошная! — выпалила Мияко со всей силы.

— Что вы… сказали?.. — остолбенела Кайко.

И тут Наюта заявила:

— В любом случае! Я не позволю вам заниматься мангой по произведению сэмпая!

— Можете говорить что угодно, но господин Хашима меня уже признал. Более того… Смею утверждать, что в этом мире нет никого, кто смог бы передать вселенную «Всё ради сестрёнки» в формате манги лучше, чем я!

От этих слов, переполненных стальной волей, Наюта на миг опешила, но всё же бросила в ответ:

— Н-ничего подобного! Я смогу нарисовать это куда лучше, чем вы!

— …Ах! Р-раз уж вы бросили мне такой вызов, я не стану молчать. Давайте решим это в поединке! Если я выиграю, вы признаете моё право рисовать адаптацию!

— Я согласна!

Наюта так легко приняла этот вызов, что Мияко тихонько поинтересовалась:

— Наю, а ты и мангу рисовать умеешь?

— Предоставьте это мне!

— Эх… Поразительно… — с некоторой завистью пробормотала Мияко, глядя на её непоколебимую уверенность.

— …

Тем временем Кайко, сохраняя внешнее хладнокровие, внутренне переживала из-за решительного настроя Наюты.

В том, что именно она является лучшим кандидатом для адаптации «Всё ради сестрёнки», Кайко не сомневалась. Но её противницей была гениальная писательница, лицо целого издательства. Как недавно показал опыт встречи с Пурикецу, в мире бывают люди, способные демонстрировать невероятное мастерство даже вне своей профессиональной сферы. А вдруг она и правда рисует выдающуюся мангу?

И всё же, я не могу позволить себе проиграть.

С самого детства она тайком от родителей рисовала мангу, переполненную нижним бельём.

Год назад она показала свои работы издательству, её талант сразу оценили и закрепили за ней редактора. Тогда она наконец решилась признаться родителям, что хочет стать мангакой. Но они категорически ей запретили: «Это слишком нестабильная профессия».

Поэтому теперь ей нужно было добиться признания своих способностей не у редакции, а у всего мира.

Добиться результата до того, как придётся искать обычную работу, доказать, что она может прокормить себя как профессиональная мангака, и тогда-то уж заставить родителей её признать.

И, конечно же, добиться этого с помощью любимой ей манги про нижнее бельё.

Она прекрасно понимала, каким возмутительным актом является самовольное изменение сюжета оригинала в адаптации. Но она была намерена идти выбранным путём, прокладывая его силой.

Вложив в это всю душу, вызвав её на дуэль, она одолела гениального иллюстратора Пурикецу, и даже заставила фанатичного автора, обожающего наготу, признать нижнее бельё.

Ещё немного… Пусть моя соперница — самая продаваемая писательница издательства, мне нельзя оступаться сейчас!

— …

В глазах Наюты пылал боевой дух, когда она схватила отельную шариковую ручку и блокнот для записей.

Чтобы дать этой гениальной писательнице достойный отпор в полную силу, Кайко достала из сумки свои художественные принадлежности, а затем надела себе на лицо женские трусики.

— Что ж, начнём наш поединок! — объявила Кайко.

— Ради нашего с сэмпаем будущего я ни за что не проиграю! — с серьёзным лицом ответила Наюта.

И так, позабыв даже прокомментировать происходящее безумие, ошарашенная Мияко стала свидетельницей начала великой битвы между Наютой и Кайко.

Пять минут спустя.

Битва завершилась безоговорочной победой Кайко.

Мияко, поняв, что это состязание лишено всякого смысла, прервала его уже на пятой минуте.

— …Наю, а ты, оказывается, совсем не умеешь рисовать, — с явным облегчением произнесла она.

Манга Наюты выглядела как ужасные каракули младшеклассника. Нечто абсолютно чёрное, в чём лишь с огромным трудом угадывались очертания человека, застыло в странной позе. От долгого разглядывания этого рисунка возникало тревожное, жуткое чувство.

— У-у-у… ну почему у меня не получается нарисовать лучше… А ведь я, между прочим, обладательница таланта! В детском саду меня даже хвалили, говорили: «Как свободно и выразительно ты рисуешь!»… — поражённо бормотала Наюта, повесив голову над своим творением.

— Моя победа. Итак, как мы и договаривались, вы признаёте меня художником манга-адаптации, — спокойно констатировала Кайко, стянув трусики со своего лица.

— П-подождите! Это была всего лишь тренировка! Тренировка! Настоящее состязание идёт до трёх побед!

— Вы совершенно не умеете проигрывать… — со вздохом произнесла Кайко. — Я, конечно, могу сыграть с вами сколько угодно раз… но результат ведь не изменится.

— Э-это неправда-а! — со слезами на глазах упрямилась Наюта.

Мияко попыталась её уразумить:

— …Сдавайся уже, Наю.

— И даже Мя-сан против меня!..

— Я вообще дилетант, но даже мне понятно, что её манга просто потрясающая. Нам выпала удача, что такой человек будет рисовать мангу по роману Ицуки, так что нужно просто искренне её поддержать.

Но Наюта отчаянно замотала головой:

— Я и сама прекрасно понимаю, как здорово она рисует! Но какой бы гениальной она ни была, человек, который заменяет голое тело на нижнее бельё, нам категорически не подходит!

— Какая же ты упёртая… Зачем так зацикливаться на обнажёнке…

На этот тяжелый вздох Мияко Наюта с глубочайшей серьёзностью ответила:

— Это проблема не только манги по «Всё ради сестрёнки»!

— То есть?

— Это грандиозная проблема, затрагивающая планы на всю мою жизнь!

— Ой, ну не стоит так преувеличивать…

— …Простите, а как именно моя манга связана с вашей жизнью?

Мияко смотрела на неё с ошеломлением, а Кайко задала свой вопрос с совершенно озадаченным видом.

Наюта смахнула слёзы и пояснила:

— …Ну я ведь выйду замуж за сэмпая, логично?

Услышав это заявление, прозвучавшее как абсолютная аксиома, Кайко равнодушно обронила: «Вот как», а Мияко лишь натянуто усмехнулась, сдерживая печаль.

А Наюта, всё ещё блестя заплаканными глазами, принялась возбуждённо тараторить:

— Итак, дома я буду ходить преимущественно голой! Я собираюсь постоянно вести перед сэмпаем первобытный образ жизни: он будет возбуждаться, не сможет сдержать себя, и мы станем заниматься сексом, отдаваясь животным инстинктам! Мы будем заниматься сексом, спать, вставать, заниматься сексом, есть, заниматься сексом, смотреть телевизор, заниматься сексом, играть в игры, заниматься сексом, читать книги, заниматься сексом, принимать ванну, заниматься сексом — в любое время, сколько душе угодно, пока не потеряем рассудок! Это будет круглосуточное блаженство, от которого тело и разум превратятся в кашицу! Такая вот преисполненная любви семейная жизнь и есть моя главная мечта!

— Немедленно забудь об этой мечте! — хором закричали Мияко и Кайко.

Наюта с горестным выражением лица воскликнула:

— Поэтому-то… мне совсем не с руки, если у сэмпая проснётся фетиш на что-то кроме полной обнажёнки! Что вы прикажете делать, если он перестанет возбуждаться, глядя на меня голенькую?!

— Так наденьте бельё, делов-то?!

Кайко сердито крикнула:

— Как бы то ни было, я не намерена менять концепцию нижнего белья в манга-адаптации! Счастливо оставаться!

— П-подождите!

Наюта забежала вперёд, преграждая путь собравшейся уходить Кайко.

— Раз уж до этого дошло…

Помедлив долю секунды, Наюта с размаху скинула с себя одежду: юбку, трусики, бюстгальтер — и в мгновение ока предстала перед ней в чём мать родила.

— Ч-ч-ч-что вы творите, бесстыжая?!

Кайко в панике отвернулась, а Наюта, чьё лицо залилось точно таким же румянцем, заявила:

— Раз так, я во что бы то ни стало заставлю вас понять всё великолепие женской наготы!

Не успела она это выкрикнуть, как тут же обхватила Кайко со спины.

— Ч-что вы делаете?!.

— Я покажу вам, какова на ощупь женская грудь!

— Д-да мне и своей хватает, нет никакой нужды мне об этом рассказывать!

— Правда, что ли~?

— Хия-я?!

Услышав шёпот прямо над ухом, Кайко издала сладостный писк.

— …Кайко Микунияма-сан. Признавайтесь, вы ведь понятия не имеете, какова на ощупь настоящая девичья грудь?

— !.. И ч-что в этом такого?!.

Услышав правду, Кайко растерянно огрызнулась.

На лице Наюты расплылась ухмылка, какая бывает у геймера, нашедшего уязвимость невероятно сильного босса.

— Хе-хе-хе… То есть вы считаете, что человеку, рисующему мангу по слегка пошловатому ромкому, не обязательно знать девичью грудь на ощупь?

— Н-ну так я же говорю, мне достаточно пощупать собственную…

Наюта дунула Кайко в ухо, и та снова пискнула: «Хия-я!».

— Недавно я сделала открытие: трогать свои сиськи и чужие — две огромные разницы…

— Что?!.

— Ой-ёй? Неужели вы, не зная таких базовых вещей, всё равно собирались рисовать ту сцену на горячих источниках, где Ичика с Юкико моют друг дружку и мнут грудь со словами: «Ой, они у тебя опять подросли, да?»?

— Д-да ни одна женщина в здравом уме таким в реальности не занимается! Это же всё равно просто фантазия, так почему бы не рисовать её из головы?!

— Раз просто фантазия, значит, так можно? Если уж на то пошло, столкнуться в ванной с младшей сестрой в нижнем белье — это тоже фантазия. Так, выходит, вы рисовали ту сцену спустя рукава?

— В-вовсе нет! Я в точности запечатлела в мозгу текстуру, запах и вкус настоящего нижнего белья, поэтому и могу изображать его с такой пугающей доскональностью!

— Вкус? — скептически пробормотала Мияко, но её слова пролетели мимо ушей Наюты и Кайко.

— Микунияма-сан…

Наюта неспешно скользнула гуляющими руками под одежду Кайко.

— Хия-я?! В-вы что?!.

— Ваше бельё выглядит сногсшибательно, признаю. И я отлично понимаю, почему сэмпай так повёлся.

— Ах… у-уберите руки…

— Если приложить ваше мастерство к полной обнажёнке, и сэмпай, и фанаты оригинала будут счастливы на все сто процентов… Так почему же вы упёрлись в одни лишь трусики да лифчики?

Пальцы Наюты забрались под бюстгальтер Кайко.

— Хик… п-прекратите…

— …Я ведь не говорю вам совсем не рисовать нижнее бельё, понимаете? Думаю, ходить в белье в раздевалке или в своей комнате — это нормально, и вы можете рисовать панцушоты или выглядывающие лифчики сколько душе угодно. Но… давайте в ванной всё-таки будем абсолютно голыми… хорошо?

Она сжала её грудь.

— Хья-а-ах!

Изо рта Кайко вырвался громкий сладострастный вскрик.

— Можете рисовать сколько угодно белья. Но, пожалуйста, нарисуйте и обнажёнку тоже…

Одной рукой разминая её грудь, Наюта второй стягивала с Кайко юбку.

— Или… может быть, вы просто не умеете её рисовать?

— !..

Лицо Кайко дёрнулось от возмущения.

— Вы ведь никогда не трогали настоящие сиськи и попки… вот и не можете их нарисовать, да-а?

— Ух… кх…

Слова Наюты медленно разъедали разум Кайко.

Кайко и раньше доводилось рисовать грудь и ягодицы. При создании дизайна персонажей для манги «Всё ради сестрёнки» она даже нарисовала концепт-арты полностью голых героинь, опираясь на оригинальные иллюстрации.

…Однако, по сравнению с её невероятно детализированными рисунками нижнего белья, качество которых признавали все без исключения, голые груди и попы всегда выглядели блёкло.

Она пробовала делать наброски, стоя перед зеркалом и сминая собственную грудь, но хотя у неё и получался «просто хороший рисунок сисек», она никак не могла добиться того же эффекта, что и с бельём, — нарисовать «настолько соблазнительные формы, что в них невольно хочется впиться губами».

Сама Кайко считала причиной этого «недостаток любви».

Она всем сердцем обожала нижнее бельё, но к груди и ягодицам особых чувств не питала. Поэтому, как ей казалось, она и не могла рисовать их столь же превосходно.

Но что, если Наюта права, и она просто «никогда не щупала чужие прелести, а потому не может их изобразить»?

Тогда дело вовсе не в «недостатке любви», а в банальной нехватке опыта, знаний, изучения и собственных усилий?!.

— Вы выбрали нижнее бельё не по зову сердца, а просто сбежали от голой натуры, разве нет?

— Кх…

Яд в словах Наюты сдирал с Кайко не только одежду, но и саму её идентичность.

Пока Кайко терзалась сомнениями о своей сути, Наюта, зловеще ухмыляясь, потянулась, чтобы окончательно расстегнуть ей лифчик.

— …Я вам не позволю!..

Кайко перехватила запястье Наюты, защищая своё бельё и свою личность.

Ей нужно это доказать.

Она рисует бельё не потому, что не умеет рисовать привлекательную обнажёнку.

Она не сбегала от голой натуры, а добровольно выбрала путь мангаки, специализирующегося на нижнем белье.

А для этого она должна досконально изучить грудь и ягодицы, и уже после этого с гордостью заявить, что нижнее бельё — вот истинный венец творения.

Она докажет, что её любовь к белью искренняя! А для этого!..

В глазах Кайко вспыхнул огонёк твёрдой решимости.

Вырвавшись из хватки Наюты, Кайко резко развернулась и обеими руками жадно вцепилась в два огромных холма, оказавшихся прямо перед ней.

— Ха-хя?!

На этот раз настала очередь Наюты издавать сладкие вскрики.

Кайко принялась долго и тщательно мять грудь Наюты — то нежно, то грубо и напористо.

— Ня-а-ах… нья, нье на-адо…

Наюта тяжело дышала, её щёки раскраснелись, а глаза заблестели от слёз.

— Ах, хян, ах, я-а…

Судя по всему, Наюта была крайне уязвима, когда атаковали её саму; стоило Кайко лишь чуть сильнее сжать пальцы, как девушка тут же чувствительно вздрагивала, издавая прелестные стоны.

— Вот как… это и впрямь отличается от ощупывания собственной груди…

Почувствовав лёгкое возбуждение, Кайко понимающе кивнула.

Дело было не только в разнице форм и размеров собственной и чужой груди.

Когда трогаешь свою грудь, ощущения от касания и от прикосновения смешиваются, но сейчас она могла сосредоточиться исключительно на тактильных ощущениях на кончиках пальцев. К тому же, руки профессиональной мангаки, способные создавать прекрасные и детализированные рисунки, обладали куда большей чувствительностью, чем руки обычного человека. Объём информации, который Кайко получала, вживую разминая сиськи Наюты, был поистине колоссальным.

То, как Наюта извивалась, стонала, дрожала и выдавала совершенно непредсказуемые реакции, тоже стало для неё новым, невероятно свежим опытом, который невозможно было получить в одиночку.

— Нгх… ха-а, ха-а… П-почему… ха-а, почему вы так… ах… так х-хорошо мнёте сиськи?!. — едва сдерживая слёзы, простонала Наюта, испуская соблазнительные выдохи.

— Потому что я мангака, — ответила Кайко, словно констатируя очевидный факт.

— Н-н-ах… М-мангака… потрясающе… П-пожуйста, хвачить…

— Ещё чего, на этом я не остановлюсь.

Продолжая массировать грудь, Кайко скользнула взглядом по всему телу Наюты, с выдающейся наблюдательностью мангаки изучая каждый дюйм её белоснежной обнажённой плоти.

— Н-не смотрите на меня-я…

Наюта зажмурилась от смущения и издала жалостливый скулёж.

— Ну уж нет. Раз выдалась такая возможность, я понаблюдаю за вашим телом от макушки до пят. Я покажу вам, что бывает, если разозлить мангаку по-настоящему.

Несмотря на налитые от возбуждения кровью глаза, разум Кайко оставался кристально ясным.

Разминая грудь, она приблизила лицо к телу Наюты — точно так же, как обычно поступала с бельём, — вдохнула её запах и попробовала кожу на вкус кончиком языка.

Так вот оно какое, голое девичье тело…

Кайко не переставала восхищаться, смакуя грудь Наюты руками и языком.

Приходится признать — это было поистине великолепно.

…А значит, к этому вопросу придётся подойти со всей серьёзностью.

И не только руками и языком, а по-настоящему.

Приняв решение, Кайко убрала руки с сисек Наюты и расстегнула собственный лифчик.

С мягким упругим звуком наружу вырвалась пышная, красивой формы грудь, ничем не уступающая прелестям самой Наюты.

— Ч-чива?!.

Кайко молча прижала свои сиськи к груди растерянно бормотавшей, одурманенной Наюты.

— Фу-ня-ях?!

Наюта вскрикнула, а Кайко с трудом подавила рвущийся наружу стон: «Нгх… кх…».

Тактильная чувствительность сосков Кайко, первоклассной ценительницы нижнего белья, ничуть не уступала, а то и превосходила её чуткие руки профессиональной мангаки. Она даже могла похвастаться абсолютной точностью в «Дегустации лифчиков» (Традиционная игра префектуры Гумма, в которой нужно с завязанными глазами надеть на себя бюстгальтер и угадать его марку и материал).

Сконцентрировав все нервные окончания в своей груди, Кайко начала анализировать сиськи Наюты.

Текстура на ощупь совершенно отличалась от высококачественного белья, но обладала ничуть не уступающей ему, приятной гладкостью.

Ощущение, когда кожа прилипала к плоти, создавая нежный эффект объятий, было не хуже, чем от любимого бюстгальтера, который носишь месяцами, пока он не станет второй кожей.

Потрясающе… это… просто поразительно!..

Вдоволь насладившись текстурой груди и тяжело задышав от восторга и возбуждения, Кайко решила переключиться на ягодицы.

Стоило ей приблизиться, как Наюта попыталась сопротивляться, но одного выверенного касания профессиональной мангаки до недавно обнаруженной эрогенной зоны оказалось достаточно, чтобы девушка безвольно обмякла.

На ощупь попа Наюты оказалась такой же великолепной, как и её сиськи.

Чтобы изучить её ещё тщательнее, Кайко ловким движением стянула с себя трусики, оставшись в чём мать родила. Она обладала выдающимися способностями не только в «Дегустации лифчиков», но и в «Дегустации трусиков» (С завязанными глазами и т.д.).

Её сверхчеловеческое осязание, которое обычно использовалось для того, чтобы наслаждаться текстурой ткани нижнего белья, теперь раскрывало все тайны попы Наюты.

— Ня-а-ан… П-пожуйста… Н-не нада, п-прощу ващ…

— Нет уж.

Безжалостным тоном бросила Кайко в ответ на мольбы страстно стонущей Наюты.

…Несколько десятков минут спустя.

Вдоволь проанализировав её зад, обтерев её своими сиськами и попой, а после сплетясь с Наютой всем телом и исследовав каждый миллиметр обнажённой натуры, Кайко посмотрела сверху вниз на бьющуюся в конвульсиях, скорчившуюся на полу девушку.

— …Вы были правы: обнажённое тело — это тема, которая стоит того, чтобы бросить ей вызов.

— П-правда вессь?..

С трудом выдавила из себя Наюта, со слезами на глазах испуская восторженные вздохи.

— …Не знаю, насколько хороша я буду, раз уж только сейчас открыла для себя всю прелесть наготы, но для начала я попробую нарисовать голую Ичику.

При этих словах абсолютно голой Кайко на лице Наюты расцвела улыбка облегчения.

— А-ха-х… получилось… у меня получилось… Ицуки-сэмпа-ай… ♥

В ответ на это Кайко добавила:

— …Но есть одна проблема.

— Проблема?..

— Единственная грудь, с которой я знакома, — это ваша и моя. Однако… размер груди у Ичики не такой уж и большой.

Обе они, и Наюта, и Кайко, обладали весьма внушительными бюстами.

В то время как главная героиня манги «Всё ради сестрёнки», Ичика, отличалась стройным телосложением, и её сиськи нельзя было назвать ни маленькими, ни огромными — это был совершенно типичный средний размер.

И сколько бы она ни выверяла каждый изгиб голого тела Наюты, использовать её фигуру как референс для обнажёнки Ичики было невозможно.

— Хе-хе… этя не, проблмеа!.. — Наюта с трудом поднялась на ноги, прерывисто дыша. — Разве вы не видите… что здесь есть идеальный кандидат для референса голого тела Ичики?

Взгляд Наюты остановился на Мияко Ширакаве, которая с ошеломлённым лицом наблюдала за бесстыдным поведением двух красавиц, но при этом с замиранием сердца не отводила глаз и даже не пыталась их остановить.

— Ах… И правда, вы правы, — на лице Кайко расплылась жуткая ухмылка.

— Ч-что?.. — почувствовав опасность, Мияко нервно сглотнула и скривилась в лице.

— Э-хе-хе, Мя-сан ♥

Абсолютно голая Наюта бросилась на Мияко и крепко обняла её, не давая сбежать.

— Эй, ч-что… Наю?!

— Раздевайтесь, Мя-сан. Как обычно!

— Н-не говори так, будто я постоянно раздеваюсь! Я не какая-то там извращенка, помешанная на эксгибиционизме! Я не стану поддаваться атмосфере и снимать одежду!

К отбивающейся Мияко подошла обнажённая Кайко.

— Умоляю вас, Ширакава-сан. Ради моей манги… пожалуйста, станьте полностью голой.

— Ни за что!! Я больше никогда не стану раздеваться догола!!

— Всё хорошо, Мя-сан, вам быстро станет приятно!

— Не хочу!!

Мияко отчаянно сопротивлялась, но после того, как Наюта и Кайко на протяжении пары минут искренне и слёзно умоляли её, она неохотно произнесла: «Ну что за наказание… ладно уж…», затем разделась догола и добровольно отдала себя на растерзание пугающим тактильным навыкам мангаки.

Неделю спустя.

Ицуки получил свежие раскадровки для первой главы комикс-адаптации «Всё ради».

Базовая структура сюжета осталась такой же, как и в прошлый раз, однако количество панцушотов и мельком показанных лифчиков резко возросло. А в злополучной сцене в душевой так же детально и трепетно показывался процесс снятия школьной формы, но уже на следующей странице, после того как главная героиня оставалась в одном нижнем белье, Ичика представала перед читателем абсолютно голой.

Благодаря добавлению фансервисных кадров, которых не было в оригинальной серии, тончайшей проработке рисунков нижнего белья, внесённой в сценарий, и потрясающе нарисованной обнажёнке, способной удовлетворить самого придирчивого фаната оригинала, манга-адаптация «Всё ради» превратилась в идеальное произведение. Она обещала порадовать всех: новых читателей, поклонников оригинала, фетишистов-любителей белья и фанатов абсолютной наготы.

— Хе-хе… гых… гю-ху-ху-ху… Я думал, нижнее бельё — это прекрасно, но полная обнажёнка — вот истинный венец творения, гю-ху-ху-ху-ху… уэ-хе-хе-хе-хе…

Глядя на Ицуки, который с омерзительно-счастливым выражением на лице жадно пожирал глазами сцену с обнажёнкой, Наюта счастливо улыбалась.