Глава 10. Подобные ошибки случались часто, так что, редакции, будьте внимательнее, серьёзно

Конец августа.

Адский период сдачи материалов перед праздником Обон остался позади, Комикет завершился, а августовские новинки, включая свежий том серии «Пейзаж» Наюты Кани, благополучно легли на полки книжных магазинов. В редакции воцарилась куда более спокойная атмосфера, чем перед праздниками.

— …«Серебряный пейзаж» продаётся просто отлично, как мы и ожидали, — обратилась к Мияко, копировавшей рукописи соискателей премии для новичков, Кирара Ямагата, редактор Наюты.

— Правда? Как здорово.

В ответ на слова Мияко Кирара горько усмехнулась.

— Да. Продажи одной только этой книги намного превосходят всё остальное, что вышло в этом месяце… Мне становится страшно при одной мысли о том, что выпуск мог быть отложен… Всё благодаря тебе, Ширакава, спасибо.

— Что вы, я же ничего особенного не сделала…

— Если ты, заставившая эту девчонку написать рукопись, ничего не сделала, то я не сделала и подавно, — язвительно заметила Кирара в ответ на скромность Мияко.

— …Продажи на пике, отзывы читателей, как всегда, восторженные. А ведь я всего лишь исправила опечатки.

Наверное, для редактора тяжело осознавать, что книга, к содержанию которой ты не приложил руку, бьёт все рекорды популярности… — подумала Мияко.

— Ямагата-сан, вам хотелось бы больше влиять на сюжет?

— Нет.

Мияко немного удивилась столь категоричному отрицанию.

— В её историях нет места для моего вмешательства. Даже если бы у нас было полно времени на обсуждения, а не этот безумный график, я бы всё равно просто вычитала ошибки и пустила текст в печать как есть. До чего же бесит, — сухо выплюнула Кирара.

— …А вы не думали отказаться от роли редактора Наюты?

Между Кирарой и Наютой, казалось, совершенно не было того доверия и близости, что связывали Кэнджиро Токи и Ицуки. Более того, складывалось впечатление, что Кирара на дух не переносит свою подопечную.

Не лучше ли тогда передать её другому редактору ради обоюдного блага? — размышляла Мияко.

Однако…

— …У меня и в мыслях такого не было, — со вздохом ответила Кирара.

— Эм, правда?

— Конечно. Ведь если я откажусь от неё, то потеряю право читать романы Наюты Кани самой первой в мире, — как само собой разумеющееся произнесла Кирара.

— …Значит, вы очень любите её творчество.

— Как это ни прискорбно.

Она терпеть не может автора, но обожает её книги. И потому остаётся её редактором.

Бывают же такие отношения, — восхитилась Мияко.

Когда Мияко закончила с копированием и шла по коридору, её окликнул мужчина.

— А, Ширакава-сан! Как удачно.

Мужчину звали Кохэй Токуяма.

Он работал редактором в отделе ежемесячного журнала «Gifted» и вёл Кайко Микунияму.

В «Gifted» публиковалось множество манга-адаптаций произведений лейбла «GF Bunko», и их редакция располагалась на том же этаже.

Редакторы часто взаимодействовали друг с другом, и Мияко, хоть и была всего лишь стажёркой, уже знала коллег из «Gifted» в лицо, а те иногда поручали ей мелкие дела.

— Вы что-то хотели?

— Да. Нам только что привезли сигнальные экземпляры «Gifted». Не могла бы ты отнести часть в свою редакцию?

— Хорошо.

Токуяма завёл её в редакцию. Возле входа громоздились картонные коробки, из которых выглядывало несколько копий свежего выпуска журнала.

— Наконец-то он выходит.

— Ага. Послезавтра появится во всех книжных страны.

В груди Мияко потеплело.

На обложке нового выпуска красовались брат и сестра Акацуки из романа «Всё ради сестрёнки».

Именно в этом номере стартовала манга-адаптация «Всё ради» под авторством Кайко Микуниямы.

Она взяла журнал и перелистнула страницы. Первая глава «Всё ради» открывала номер и была выполнена в цвете.

Пусть Мияко уже видела эти страницы в рукописи, напечатанные в настоящем журнале, они вызывали совершенно иные, волнующие чувства.

Пролистав чуть дальше, она наткнулась на сцену, где Ичика Акацуки стояла абсолютно голой.

…То, что этот журнал попадёт на полки всех магазинов страны, означало лишь одно: рисунок, основанный на груди Мияко, разлетится по всей Японии.

От осознания этого факта её бросило в жар от жгучего стыда.

— Что с вами, Ширакава-сан? Вы вся покраснели.

— Н-ничего! Эм-м, какие именно экземпляры мне забрать? — поспешно отмахнулась Мияко, заметив недоумённый взгляд Токуямы.

— Вот в этой коробке. Здесь копии для редакции и для авторов оригиналов. Пожалуйста, отправьте их сэнсэям сегодня же.

— А, хорошо.

Рассылка сигнальных экземпляров и сопутствующего мерча занимала львиную долю работы стажёра.

— Может, мне заодно отправить журнал и Кайко?

— Буду очень признателен. Тогда и копию для Микуниямы-сэнсэя тоже возьмите.

Токуяма положил поверх коробки ещё один экземпляр.

Мияко отнесла коробку с дюжиной журналов обратно в редакцию «GF Bunko», взяла почтовые конверты, бланки для курьерской доставки и принялась за дело.

Но перед этим она сфотографировала экземпляр Кайко и отправила ей снимок в «LINE».

Кайко мгновенно ответила стикером с плачущим от счастья личиком.

Кстати, а какой у неё адрес?

В списке адресов на рассылку значились авторы оригиналов: Ицуки Хашима, Харуто Фува — создатель «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», и прочие, но мангаки Кайко там ожидаемо не оказалось.

Тогда просто спрошу у неё, — решила Мияко и напечатала: «Напомни свой адрес?».

Вскоре пришёл адрес и стикер с надписью: «Заранее благодарю».

Мияко аккуратно переписала данные в транспортную накладную:

Индекс 37●-●●●●

Префектура Гумма, город ●●, район ●●, дом ●-●●

Кайко Микунияма

…Лишь спустя два дня Мияко поймёт, какую чудовищную ошибку она совершила.

Два дня спустя.

Мияко сидела в редакции и подсчитывала результаты читательского опроса, когда к ней подошёл хмурый Кэнджиро Токи.

— …Ширакава-сан. Это правда, что именно ты отправила свежий выпуск «Gifted» по домашнему адресу Микуниямы-сэнсэя?

— А, да. Я.

— Хм-м… — протянул Кэнджиро, сдвинув брови.

— …Что-то случилось?

— …Скажи, ты ведь указала в графе получателя «Кайко Микунияма»? Её псевдоним?

— Ой…

Тут Мияко осенило. Она и впрямь вписала на бланк псевдоним.

В официальном списке авторов указывались их настоящие имена, поэтому она просто копировала их. Но адрес Кайко она узнала лично у неё и машинально отправила посылку на известное ей имя.

К тому же она привыкла звать подругу «Кайко» и совершенно забыла, что «Кайко Микунияма» — это лишь псевдоним.

— Из-за того, что имя ненастоящее, посылка не дошла? — осторожно спросила Мияко.

Но Кэнджиро покачал головой.

— Нет. Микунияма — девичья фамилия её матери, поэтому родные посылку приняли без проблем.

— Слава богу…

Мияко с облегчением выдохнула, однако:

— …Боюсь, тот факт, что посылка дошла, как раз и стал причиной проблемы.

— Э-э, как так?

— Судя по всему, Микунияма-сэнсэй не удосужилась сообщить семье, что дебютирует как профессиональный автор манги.

— Что…

— Родители вскрыли бандероль от издательства, пришедшую на фамилию деда, и не только узнали о её профессии, но и увидели псевдоним и саму работу.

— О нет… — Мияко остолбенела.

Выходит, её дурацкая оплошность обернулась для Кайко катастрофой.

Она вспоминала, как Кайко вскользь жаловалась на то, что родители против её карьеры мангаки. И раз она скрыла от них свой проф-дебют, значит, они так и не смирились с её выбором.

Глядя на поникшую девушку, Кэнджиро тихо вздохнул:

— …У авторов бывают разные жизненные обстоятельства, и это вина редакции, что мы не проинструктировали тебя должным образом насчёт курьерских бланков. К слову, такие проколы случаются и в других издательствах. Взять, к примеру, писателя Ёми Хирасаку: он тоже скрывал от родных свой псевдоним, но издательство «KADOKAWA» прислало ему по почте «Уведомление о кадровых перестановках в совете директоров» — абсолютно дерьмовую бумажку, до которой автору нет никакого дела, — и вписало на конверт псевдоним, с потрохами сдав бедолагу семье.

Ей не было дела до какого-то там писателя, имя которого она слышала впервые. Сейчас её волновало лишь одно.

— А как там Кайко?

— …Микунияма-сэнсэй сейчас у нас в редакции вместе со своим отцом. Токуяма-сан пытается уладить конфликт, но, судя по всему, скандал там знатный.

— !.. — сорвавшись с места, Мияко побежала в редакцию «Gifted».

Внутри находилась небольшая переговорная комната.

Через стекло она увидела Кайко, Токуяму и строгого пожилого мужчину, судя по всему, отца девушки. Мияко помнила, что семья подруги уже несколько поколений занимается разведением тутового шелкопряда. Значит, этот суровый старик — глава компании.

Отец с перекошенным от ярости лицом выкрикивал слова, а Токуяма отчаянно пытался его успокоить. Кайко сидела рядом с отцом, печально опустив голову.

На столе беспорядочно валялся свежий номер «Gifted».

— Прошу прощения! — выкрикнула Мияко, постучавшись и распахнув дверь.

— Мя-сама?! — ахнула от удивления Кайко.

— …Это ещё кто? — недовольно зыркнул на вошедшую старик.

— Меня зовут Ширакава, я стажёр в «GF Bunko». Это я отправила посылку на псевдоним Кайко. Приношу свои глубочайшие извинения за причинённые неудобства.

— О, вот как. Выходит, это благодаря тебе я наконец-то узнал, какими глупостями занимается моя дочь. Да я должен сказать тебе спасибо.

— Глупостями?! — вспыхнула Мияко, но отец Кайко даже не обратил на её возмущение внимания, вновь повернувшись к Токуяме.

— В общем так: отныне моя дочь к вашим комиксам и близко не подойдёт. И ту мазню, что она намалевала для следующего месяца, в печать не пускать.

— Но послушайте, мы не можем просто так взять и отозвать материалы… — беспомощно лепетал окончательно загнанный в угол редактор.

— Я понимаю, что подвожу вас. Если нужны отступные или компенсация за причинённый ущерб, я выплачу любую сумму, которую назовёте.

— Дело ведь совсем не в деньгах…

— Разговор окончен! Пошли домой, Кинуэ, — отрезал старик, схватил дочь за руку и потащил её к выходу.

— Нет! Отпустите меня, папа! — со слезами на глазах сопротивлялась Кайко.

— Отпустите Кайко! — вмешалась Мияко. Старик метнул в неё свирепый взгляд.

— Её зовут Кинуэ! Прекрати называть мою дочь этим дурацким прозвищем!

Но Мияко не отступила.

— Адаптацию «Всё ради» должна рисовать только Кайко! Автор оригинала плакал от счастья, когда увидел её работу! У неё настоящий дар! Прошу вас, позвольте ей остаться мангакой!

— Мя-сама…

В уголках губ Кайко сверкнула слабая улыбка. Но до сердца отца слова не достучались.

Он отпустил руку дочери, схватил со стола журнал и ткнул Мияко в лицо страницей, на которой во всей красе красовалась обнажённая Ичика.

— Дар?! Такой талант к рисованию этой пошлятины гроша ломаного не стоит!

— Неправда! Её манга дарит радость и вдохновляет множество людей! Не каждому дано создать нечто подобное, это потрясающе!

— Замолчи, пигалица! Я… Я не для того всю жизнь берёг и растил дочь, чтобы она стала какой-то там мангакой… — с горечью в голосе выдавил старик.

Его любовь к дочери, несомненно, была искренней.

Но это не давало ему права обесценивать тот труд, что вложила Кайко в свою работу, оскорблять профессию мангаки и плевать на усилия десятков людей, начиная с редакторов, которые корпели над выпуском этого журнала.

— Как вы смеете так говорить, даже не зная, сколько сил она потратила?! Да, может, манга немного… ладно, довольно эротичная, а сюжет иногда такой странный, что даже я не улавливаю суть, так что не удивительно, что вам такое не пришлось по вкусу, но…

— …

Отец Кайко молча сверлил её тяжёлым взглядом, но продолжал слушать.

— Н-но всё же! Это её путь, который она выбрала, вложив в него всю душу! Найти дело всей своей жизни — это уже чудо. А набраться смелости пойти по этому пути — настоящий подвиг. И вы, пускай и её отец, не имеете абсолютно никакого права отнимать у неё эту мечту!

Когда Мияко замолчала, старик тихо бросил:

— …Это всё? Тогда мы уходим. Идём, Кинуэ.

— !..

Мияко отчаянно опустила плечи, осознав, что её слова разбились о глухую стену гордости, но старик вдруг добавил:

— …Хотя в твоих словах и была доля истины, ты здесь чужая. Будь добра, не лезь в семейные дела чужих людей.

— Стойте! Кайко же… — Мияко не сдавалась и попыталась возразить, когда вдруг услышала:

— Достаточно, Мя-сама.

Мягкий, спокойный голос Кайко.

— Спасибо вам огромное за то, что так отважно защищали меня.

Глядя на светлую улыбку подруги, Мияко едва сдерживала слёзы.

— Но ведь всё это произошло только из-за моей дурацкой ошибки!..

— Не вините себя. Разве это ошибка? В конце концов, посылки из издательства постоянно приходят к нам в дом. Рано или поздно тайна вскрылась бы сама… Более того, я вам благодарна.

— А?

— …Благодаря вам я наконец смогла принять решение.

В глазах Кайко вспыхнула решимость, и она перевела твёрдый взгляд на отца.

— Исход был предрешён ещё в тот день, когда я ступила на путь мангаки. Как вы и сказали, папа, я сама должна нести ответственность за свою судьбу.

— …Так ты не послушаешься моего приказа, Кинуэ?

— Не послушаюсь, — уверенно кивнула дочь.

— Как бы сильно вы ни злились, я буду профессиональным мангакой. Даже если ради этого мне придётся разорвать связи с семьёй.

На лице отца промелькнуло смятение.

— П-подумать только… Ты, тепличный цветок, не проживёшь в этом мире и дня без нашей поддержки.

— Ещё как проживу! Я научусь и готовить, и стирать, вот увидите!

— Грош цена твоей стряпне, если у тебя не на что будет купить продукты! Ты хоть понимаешь, как сложно выжить новичку на одну комиссию? Да на гонорары с рукописей концы с концами не сведёшь! А выпуск одного тома при ежемесячной публикации занимает уйму времени. Если книга не будет продаваться, твою мангу закроют быстрее, чем ты успеешь сказать «Ой»!

— А вы неплохо осведомлены, папа… — невольно вырвалось у Мияко. Старик покраснел и пробормотал оправдание: «Э-это элементарные знания!»

Похоже, отец Кайко не ограничился предрассудками, а изучил особенности профессии мангаки. Он был против не из слепого неприятия, а понимая реальные трудности.

— Пока манга не начнёт приносить стабильный доход, я найду подработку! — выпалила Кайко.

— Ты, которая в глаза не видела работу на полставки, собираешься зарабатывать на жизнь, пахая на двух работах? И это параллельно с рисованием манги? Не смеши мои седины!

— Я… Я справлюсь! Стану ассистенткой у других авторов…

— Ты же слова не можешь выдавить перед незнакомыми людьми. Какая из тебя ассистентка?

— Смогу! Я готова пойти на что угодно ради манги! — выкрикнула Кайко, и отец с дочерью на мгновение сцепились взглядами.

— …Ох.

Первым сдался отец, с тяжёлым вздохом отведя взгляд.

— …И ради чего тебе далась эта карьера мангаки? Разве в детстве ты не клялась стать великим мастером дамского белья и сшить лучшее в мире исподнее из нашего фамильного шёлка? Ты мне врала? — в голосе старика проскользнула тоска, но дочь ответила без колебаний:

— Ни в коем случае. Просто я нашла занятие, которое люблю ещё больше.

— …И это — рисование комиксов? Да рисуй их сколько влезет, в качестве хобби!

— Нет.

— Что?

В ответ на недоумённый взгляд отца, Кайко начала свой рассказ:

— Моя мечта — поведать всему миру о красоте и великолепии женского нижнего белья через великое искусство японской манги. Для этого я должна стоять в первых рядах индустрии, как профессионал высшего класса!

— Кайко…

Мияко слушала признание подруги, затаив дыхание. Её сердце переполняло восхищение, в которое незаметно прокрадывалась тень зависти.

Девчонка, почти её ровесница, не только смело заявляет о столь грандиозной цели, но и уверенно движется к её воплощению.

Какая она всё-таки яркая и ослепительная.

По сравнению с ней Мияко чувствовала себя серой тенью… Девушка не могла прогнать горечь, разъедавшую душу.

— Кинуэ… — с чувством прошептал поражённый отец.

А дочь, стоя перед ним, вдруг сняла ободок с головы, вытащила ленту — точнее, трусики, мастерски замаскированные под неё, — и протянула старику.

— Т-ты что творишь, Кайко?!. — Мияко от неожиданности вытаращила глаза.

— Э-это же… — отец взял трусики в руки, и его лицо перекосило от изумления.

Кайко тепло и с ностальгией улыбнулась:

— Помните ли вы, папа, эти трусики?..

— Ох… Конечно же, помню…

Старик взирал на трусы с огромной нежностью, осторожно и дотошно проверяя ткань на ощупь.

— …Это первоклассные, дорогие трусики, которые я подарил тебе на десятилетие… Рисунок казался мне знакомым, но я и подумать не мог, что это те самые…

— Всякий раз, когда я усаживалась рисовать, я натягивала эти трусики себе на голову. В минуты горя и отчаяния лишь этот подарок придавал мне сил идти до конца. И даже теперь я хочу и дальше преследовать свою заветную мечту бок о бок с этими трусиками, воплощающими вашу безграничную отцовскую любовь!

— Кинуэ… — по щекам отца потекли слёзы. Он поднёс трусы к лицу и сделал глубокий вдох.

— …Нюх-нюх… х-ха… фух… Чудесный аромат. Впитавший в себя твои десять лет тяжкого труда и упорства. Ты так много работала… Кинуэ…

Он отстранился от белья и мягко произнёс:

— Твои чувства… они словно открытая книга. Пусть так… Твой старик поможет тебе осуществить твою мечту.

— Папа!.. — лицо Кайко сразу же просветлело.

— …Но сначала нам придётся поехать домой и убедить маму. С ней совладать куда тяжелее, чем со мной.

— Я знаю.

— Если ты покажешь ей ту же страсть, что и мне сегодня, она не сможет отказать. Вложи в этот бой всё, Кинуэ… Нет — Кайко Микунияма-сэнсэй.

— Есть!

— Ах, да-да, как же ты выросла, девочка моя… Кинуэ…

— Конечно, папа. Я же ваша дочь.

И Кайко с отцом обменялись нежными улыбками, хотя на их лицах продолжали выступать слёзы.

— Хнык… у-у-у… как же трогательно!..

Растроганный до глубины души сценой примирения, редактор Токуяма разрыдался в голос.

— …Э-э, а тут нужно было пустить слезу?.. — недоуменно склонила голову Мияко. И всё же, решив, что раз конфликт улажен, то так тому и быть… она заставила себя проглотить абсурдность происходящего.