Глава 12. Отборочное заседание премии для новых авторов
Один из дней в начале сентября.
Харуто Фува прибыл в здание издательства «Gift», чтобы принять участие в заседании жюри пятнадцатой премии для новых авторов «GF Bunko».
Премия для новых авторов в индустрии ранобэ — это, как и следует из названия, система для поиска новых авторов, которую проводят многие лейблы.
Издательство собирает неопубликованные рукописи, и выдающимся работам присуждается премия, а затем и публикация. Даже если участник не получает призового места, но подаёт надежды, к нему могут прикрепить редактора, и впоследствии он может дебютировать как писатель.
Регулярное появление и успех новых талантов жизненно важны для оживления не только самого лейбла, но и всей индустрии, поэтому не будет преувеличением сказать, что премии несут на себе будущее всего рынка ранобэ.
Действительно ли я подхожу на роль судьи такой важной премии… — чувствуя давление, подумал Харуто, направляясь к конференц-залу, где должно было проходить заседание.
Премия для дебютантов «GF Bunko» зародилась одновременно с основанием самого лейбла и в этот раз проводилась уже в пятнадцатый раз.
Несколько работ, прошедших с первого по третий этап отбора ридерами и сотрудниками редакции, попадают в финал, где жюри решает, кому достанется Гран-при, главный приз, приз за выдающиеся заслуги, поощрительный приз, специальный приз жюри и тому подобное.
В состав жюри финального отбора входят несколько творцов: писатели, мангаки, известные сценаристы или режиссёры аниме, а также главный редактор «GF Bunko».
Когда премия только появилась, в жюри часто приглашали известных мэтров, но в последнее время эти обязанности в основном стали брать на себя авторы, публикующиеся в издательстве «Gift».
Харуто выступал в роли судьи впервые. По словам редакции, его выбрали потому, что «по его работе снимают аниме (на момент приглашения трансляция ещё не началась), и сейчас он автор на подъёме». Однако была и другая причина: Наюта Кани, выходец из этой же премии и самая продаваемая писательница «GF Bunko», отказалась. Харуто был абсолютно в этом уверен, потому что слышал об отказе лично от неё.
Впрочем, я и сам не могу представить себе Наю-чан, на полном серьёзе выполняющую обязанности судьи.
Слегка горько усмехнувшись, Харуто поднялся на лифте на этаж с конференц-залами и сообщил своему редактору Кавабэ о прибытии.
Немного подождав, он услышал:
— Добрый день, Фува-сан.
К нему подошла не Кавабэ, а Мияко Ширакава.
— А, п-привет, Мияко.
Это было так неожиданно, что его сердце ёкнуло.
Харуто, конечно, знал, что Мияко подрабатывает в редакции, но с тех пор, как закончился показ аниме, у него не было причин заходить в издательство, поэтому встретил он её здесь впервые.
— Кавабэ-сан сейчас немного занят, поэтому я вас провожу, — сказала она.
— А, угу.
Мияко разблокировала дверь с помощью ключ-карты, висевшей у неё на шее, и открыла её.
Харуто, чувствуя себя неловко, последовал за девушкой, которая, казалось, уже полностью освоилась в редакции.
— Оценивание будет проходить здесь.
В конференц-зале, куда они зашли, никого не было.
Видимо, другие члены жюри ещё не подошли.
Это была совершенно обычная переговорная, в которой Харуто уже неоднократно бывал на совещаниях, и она не была никак украшена по случаю проведения отбора.
Некоторые лейблы проводят подобные заседания в номерах роскошных отелей или шикарных VIP-комнатах внутри компании, но «GF Bunko», к сожалению, к их числу не относилось.
В центре стола стояли бумажные тарелки с различными сладостями вроде шоколада и кукурузных палочек «Умайбо», а перед каждым местом лежали копии рукописей, поданных на премию.
Харуто сел на первое попавшееся место и пробежался глазами по страницам одной из рукописей, которую взял наугад.
— Вы уже прочитали все конкурсные работы? — спросила Мияко.
— Да, угу. Конечно. Только финальные шесть штук.
Харуто кивнул.
В этот раз на премию было подано более тысячи работ, и сегодня Харуто и остальным предстояло оценить шесть рукописей, дошедших до финала.
— Это потрясающе… шесть из тысячи, — произнесла Мияко.
— Согласен. В год, когда подавались мы с Ицуки, было около девятисот работ, и я сам до сих пор удивляюсь, как вообще прошёл.
Харуто искренне улыбнулся.
— Понятно… Значит, вас с Ицуки тоже выбрали на этой премии, и так вы стали профессионалами.
— Ага. Мы с Ицуки — лауреаты десятой премии. Результаты первого этапа отбора всегда публикуются в интернете или журналах, и когда я увидел там своё имя, я был просто счастлив. А потом до оглашения результатов второго этапа моё сердце готово было вырваться из груди, помню как сейчас.
Вспоминая те времена, Харуто наполнился тёплой ностальгией.
— Но согласись, когда работ тысяча, выбирать тоже та ещё морока.
— Это точно. Сотрудники редакции читали эти рукописи даже во время еды.
Мияко вспомнила, как выглядела редакция примерно месяц назад.
В «GF Bunko» первым этапом отбора занимаются подрабатывающие ридеры (в открытую их не набирают, обычно это писатели, критики или знакомые редакторов, которых признали «способными отличить хорошую работу от плохой»). Но все рукописи, прошедшие первый этап, читают как минимум два редактора, а прошедшие второй этап — уже вся редакция. Кроме того, на каждую работу, прошедшую первый отбор, составляется «Оценочный лист» с указанием сильных и слабых сторон, а также советами по улучшению, который затем отправляется автору.
К слову, первый этап проходит около сотни работ, а второй — около двадцати.
Поскольку помимо написания оценочных листов нужно выполнять свои обычные, и без того напряжённые обязанности, в период отбора на премию редакторы невероятно загружены. Читать рукописи не только на работе, но и дома, и в электричке по пути на работу — это в порядке вещей. Спать и всё остальное время работать — типичная чёрная компания.
— …И из этих тщательно отобранных шести работ мы должны выбрать Гран-при… Какая ответственность, — на лбу Харуто выступил холодный пот.
— От этого зависит будущее нашего лейбла, так что постарайтесь, Фува-сэнсэй, — поддразнила его Мияко.
Харуто криво усмехнулся.
— Ха-ха, ты, Мияко, уже выглядишь как настоящий, полноценный редактор.
— Э?! Вовсе нет!
Мияко смущённо улыбнулась.
— Да ладно тебе, Кавабэ-сан говорил мне. Рассказывал, что новенькая, Ширакава-сан, спасает «GF Bunko» от катастрофы с первого же дня работы.
— Я всего лишь забрала рукопись у Наюты.
— Помимо этого большого подвига, говорят, ты очень серьёзная, трудолюбивая и сама находишь, чем заняться, даже до того, как тебе дадут поручение, и они тебе очень благодарны.
— Ну… слышать это приятно, конечно. Но недавно я отправила авторский экземпляр, написав на конверте псевдоним вместо настоящего имени, и доставила кучу проблем…
— Все совершают ошибки. Кстати, это ты про человека, который делает мангу по работе Ицуки?
— Эм, ну да, — удивлённо заморгала Мияко. — Откуда вы знаете?
— Про это я слышал. Говорят, ты отбилась от отца этой мангаки, который пришёл с криками «Не позволю дочери рисовать эромангу!», прочитав ему горячую нотацию в стиле Камидзё-сана[✱]Главный герой «Индекса волшебства».?
— Я-я не читала никаких нотаций! И ни от кого не отбивалась!
Мияко густо покраснела и стала всё отрицать.
— И вообще, кто такое болтает?!
— Редактор манги, который был при этом, говорят, так впечатлился, что теперь всем рассказывает. Ицуки тоже знает, и, думаю, среди писателей уже многие в курсе.
— У-у-у… Неудивительно, что в последнее время на меня как-то странно посматривают… Надо будет потом сделать замечание Токуяме-сану…
— Ха-ха, да ладно тебе. Мияко Ширакава, горячий, как огонь, редактор!
— Ну хватит! Прекратите!
Покраснев, Мияко легонько хлопнула дразнящего её Харуто по плечу.
— О-окей.
Внезапное прикосновение девушки, которая ему нравилась, заставило сердце девственника Харуто Фувы забиться чаще.
В этот момент:
— …Есть тут кто молодой да горячий… Есть тут авторы ранобэ, которые, несмотря на профессию, в реальности заигрывают с девушками, как в сюжете их книжек…
Под этот зловещий голос, раздающийся словно из-под земли, дверь конференц-зала открылась, и внутрь вошли двое мужчин.
Один — мужчина в кричащем костюме, похожий на мафиози, — главный редактор «GF Bunko» Сатоши Годо.
Второй — худой мужчина лет под сорок в поношенном пиджаке.
Ростом он был примерно с Харуто, но из-за сильной сутулости казался ниже. У него было бледное и безжизненное лицо, тёмные круги под глазами, а всем своим видом он напоминал призрака.
— …Странно… Вроде бы здесь должно проходить священное заседание по отбору на премию для дебютантов, а я вижу нормиса, который мило щебечет с девочкой…
Мужчина с глазами дохлой рыбы перевёл взгляд на Харуто и Мияко и медленно опустился на стул.
— Эм…
Мияко растерянно посмотрела на него.
Харуто криво усмехнулся и сказал:
— Давно не виделись, Кайдзу-сан.
— Ага. Давно, — буднично ответил мужчина на приветствие.
Кайдзу — Макина Кайдзу.
Он дебютировал на первой премии для новичков «GF Bunko», и был для Харуто и Ицуки старшим товарищем по перу.
Поскольку сейчас проводилась пятнадцатая премия, его писательский стаж составлял около четырнадцати лет. За это время он опубликовал множество работ, некоторые из которых были отменены на полпути, а другие становились скромными хитами, доходя до статуса кандидатов на экранизацию (которой в итоге так и не случилось), что позволяло ему стабильно держаться в статусе «середнячка».
Кайдзу ежегодно заседал в жюри премии, начиная с двенадцатой, и для него это был уже четвёртый раз.
— Как поживаешь, Фува-кун?
— Ну, потихоньку…
Хотя аниме «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» вышло ужасным, оригинальное ранобэ хорошо продавалось.
— На медосмотры регулярно ходишь? — спросил Кайдзу.
— А, вы о самочувствии. …На медосмотр я ходил только в университете, когда всех студентов проверяли…
— Надо каждый год проверяться… Здоровье — самое главное, что есть у человека…
Харуто, глядя на то, как нездорово выглядящий Кайдзу произносит эти слова, слегка улыбнулся и спросил:
— А вы, Кайдзу-сан? Как ваши медосмотры?
— Я в прошлом месяце проходил диспансеризацию. По всем пунктам оценка «А».
— Серьёзно?
Хотя выглядите вы не очень-то здоровым, — проглотил свои слова Харуто.
— Хе-хе-хе… — мрачно рассмеялся Кайдзу и перевёл взгляд на Мияко. — А эта милая леди у нас кто?
На вопрос Кайдзу ответил Годо:
— Это наша новая сотрудница на полставки.
— А-а… Та самая Медвежонок в реальности?
— Да что это за Медвежонок в реальности?! — возмутилась Мияко.
— Медвежонок — это прозвище героини одной манги про редакторов под названием «Переиздание!». Она — бывший кандидат в олимпийскую сборную Японии по дзюдо, очень страстная девушка-редактор, — пояснил Кайдзу.
Лицо Мияко зарделось от стыда.
— У-у… Как далеко уже разлетелись слухи… То Камидзё-саном назовут, то Медвежонком!.. Я не занималась дзюдо! Только карате…
— О, Мияко, ты занималась карате? — с интересом спросил Харуто, услышав новую информацию.
— В-в детстве, — ещё сильнее смутилась Мияко и, чтобы скрыть это, стала наливать чай из пластиковой бутылки в стаканы.
— …Что ж, раз жюри в сборе, давайте начнём, — произнёс Годо хриплым голосом.
Писатель Макина Кайдзу, писатель Харуто Фува и главный редактор Сатоши Годо.
Именно они составляли жюри премии «GF Bunko» в этом году.
— Действительно. Давайте по-быстрому с этим покончим… — безжизненным голосом пробормотал Кайдзу, доставая «Умайбо» из тарелки и надрывая упаковку.
— Как-то это слишком безответственно… Это важное заседание, мы должны серьёзно всё обсудить.
Услышав недовольный тон Харуто, Кайдзу насмешливо фыркнул.
— Не накручивай себя, Фува-кун. Главное — это сам институт премии, а финальный отбор особого значения не имеет.
— …В каком смысле? — нахмурился Харуто.
— К моменту выхода в финал за каждым автором уже закрепляется редактор, и решение об их дебюте уже принято. Гран-при это будет или поощрительный приз — неважно, продажи зависят не от места, а от обложки и маркетинга. Бывает ведь, что обладатель Гран-при не продаётся вообще, а та работа, что получила поощрительный приз за тот же год, в итоге получает аниме.
— Ну, возможно это и так, но… эй, так вы про наш отбор говорите!
Работа Харуто «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» взяла лишь поощрительный приз на десятой премии, в то время как Гран-при того года продавался из рук вон плохо.
Подобные случаи, когда произведения с более низкими местами продаются лучше фаворитов, нередки для любой премии, и в реальности случается даже так, что авторы, не дошедшие до финала, но замеченные редакторами, в итоге выдают большие хиты.
— …Жюри — это всего лишь декорация для придания солидности самому мероприятию. Наша с тобой работа состоит лишь в том, чтобы решить, какой размер премии выписать этим новичкам. Так что давай расслабимся.
Кайдзу иронично усмехнулся.
Харуто подумал, что слова Кайдзу были грубыми, но, возможно, правдивыми. И всё же… просто так с ними соглашаться ему не хотелось.
— Тогда, Кайдзу-сан, раз эта работа не имеет смысла, зачем вы продолжаете соглашаться быть жюри год за годом?
— Конечно же, потому что за это платят.
— …Но ведь платят, честно говоря, сущие копейки?
Определённый гонорар жюри положен, но если соотнести его с затратами сил на внимательное чтение и оценку шести рукописей романов — к тому же, не прошедших редактуру и корректуру, а значит, довольно «сырых» — это совершенно не окупало усилий. Намного выгоднее было бы потратить это время на написание собственного романа.
— Ну, для такого популярного автора, как ты, это, может, и мелочь, а для такого бедного писаки, как я, это огромные деньжищи, — полушутя ответил Кайдзу.
— …А ещё это возможность сделать одолжение перспективному новичку. Сказать ему: «Это благодаря мне ты стал профи», и пусть будет мне обязан. А когда он станет знаменитым, пусть угощает меня дорогими суши…
— Но ведь на деле их дебют уже обеспечен после выхода в финал, так что вы при чём?
— Ха, новички наивные. Если им ничего не сказать, они и не поймут.
— Вы ужасный сэмпай…
— Хе-хе-хе… Кушать дорогие суши за счёт кохаев… это моя мечта…
Глядя на горько усмехающегося Харуто, Кайдзу зловеще ухмыльнулся.
— …Что ж, хватит болтать, может, перейдём к делу?
— А, да!
— Да-да, начинаем…
Харуто и Кайдзу кивнули в ответ на слова Годо. Мияко тем временем стояла у двери.
— Я вообще не знаю, как должно проходить заседание. Как мы будем выбирать победителя? — спросил Харуто.
Годо ответил:
— Сначала члены жюри от писателей выскажут свои общие впечатления по каждой работе, а затем назовут своего фаворита, которого они считают достойным Гран-при. Я тоже выскажусь, но в основном решение остаётся за авторами. Если вы придёте к согласию — отлично, если нет — будем обсуждать.
— Понятно…
— Я считаю, что Гран-при должна получить та книжка, которую написала милая или сексуальная девушка. Скажите, какая из этих рукописей подходит? — пошутил Кайдзу.
К слову, на премии «GF Bunko», чтобы избежать предвзятости, все профили авторов скрыты от ридеров и жюри. Оценивается исключительно само произведение.
— Эм… Можно я начну? — проигнорировав болтовню Кайдзу, спросил Харуто.
Кайдзу утвердительно махнул палочкой «Умайбо», и тогда Харуто достал планшет с заранее подготовленным документом, в котором были обобщены его оценки по каждой работе.
— О-о, даже подготовил собственные материалы… Какой энтузиазм… — безжизненно похвалил его Кайдзу.
Шесть работ, дошедших до финального этапа, были следующими:
Сверяясь с записями, Харуто по очереди делился впечатлениями о каждом произведении.
— Э-э, для начала «Война магических мечей»… Не мне, конечно, об этом говорить, но это явно в стиле «Fate». Мистическая королевская битва. Названия приёмов и прочее приятно щекочут синдром восьмиклассника, и мне самому такое весьма по душе, однако новизны тут нет от слова «совсем». Всё-таки хотелось увидеть хотя бы один свежий элемент.
Работа самого Харуто, «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», тоже использовала мотивы легенд о короле Артуре и мифическом оружии. Если говорить начистоту, она также находилась под сильнейшим влиянием «Fate», однако он, по крайней мере, старался как-то выделить её на фоне остальных произведений… Или ему так казалось. Жюри в то время разнесло её в пух и прах.
— «Я проснулся утром и обнаружил, что стал повелителем демонов в ином мире, поэтому для начала решил создать гарем» — ну, как видно из названия, это типичная работа в духе «Наро»[✱]«Наро» — сокращение от популярного японского сайта для публикации романов «Shousetsuka ni Narou». Для работ, публикуемых там, характерны длинные названия, прямо описывающие завязку сюжета. В общем, название не врёт: читается легко и приятно, да и то, что история красиво завершена, заслуживает похвалы. Однако на том же сайте полно куда более интересных произведений в этом жанре, так что не вижу особого смысла выпускать её в свет в качестве лауреата премии…
— Довольно сурово, — низким голосом пробормотал Сатоши Годо.
— Далее «Наказание для богини! Я спасу этот мир…» и так далее. Эм, как бы это сказать…
Харуто бросил короткий взгляд на Мияко Ширакаву и понизил голос.
— Э-э… В общем, из текста так и фонтанирует страсть автора к задницам и порке. По сути, это лёгкая эротическая комедия, однако чувствуется, что уровень отдачи именно в описаниях ягодиц зашкаливает и переходит все возможные границы. Ну, полагаю, тем, кто разделяет вкусы автора, чтиво доставит массу удовольствия.
Харуто благоразумно решил уклониться от ответа, совпадает ли это с его личными предпочтениями, но Макина Кайдзу безжалостно нанёс удар:
— А самому-то тебе, Харуто, как?
Да не хочу я обсуждать свои фетиши перед девушкой, которая мне нравится! — хотелось завопить Харуто, но он сдержался и, натянув кривую улыбку, выдавил:
— Н-ну, я как-то ровно к такому дышу…
— Ого, неожиданно. Ты ведь, Харуто, кажется, питаешь слабость к горничным? Я-то думал, сцена, где богиню наряжают в костюм горничной и шлёпают по заднице, ударит тебе в самое сердечко.
— Да откуда вы вообще знаете о моих фетишах?! — побагровев от смущения, огрызнулся Харуто. Кайдзу лишь усмехнулся.
— От скрытых фетишей автора работам никуда не деться, это лезет изо всех щелей. Тебе нравятся горничные… В особенности такие, которые внешне ведут себя дерзко, но приказам подчиняются беспрекословно, а в глубине души только и мечтают, чтобы хозяин их наказал. Этакие скрытые мазохистки, верно?
— Гх?! О… откуда вы?!. — Харуто в шоке распахнул глаза. Мужчина попал в яблочко, описав всё до мельчайших деталей.
— Хе-хе-хе… — самодовольно хмыкнул Кайдзу. — Ты, возможно, сам того не заметил, но в седьмом томе, в сцене, где одетая в костюм горничной Хегни заставляет Асао наказать её, твоё перо явно обрело небывалую лёгкость. Там есть и другие места, выдающие твои пристрастия с головой, но, пожалуй, на этом я остановлюсь…
— Гх… О-огромное спасибо, что так внимательно читаете мои книги… — сквозь сжатые от стыда и дрожи зубы выдавил парень. — Ч-что ж, перейдём к следующей работе…
Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, Харуто продолжил.
— Итак, «Незаконное судебное разбирательство». В двух словах, это как если бы сериал «Legal High»[✱]Legal High (Орлы юриспруденции) — Японский комедийный телесериал про юристов. Впоследствии была снята и корейская версия сериала. превратили в ранобэ. Судебные драмы в формате лайт-новелл уже выходили, и конкретно это произведение подкупает харизматичными персонажами. К тому же, несмотря на комедийный тон, тема здесь поднята весьма серьёзная. Проблема в том, что детективные уловки до смешного примитивны: сторона обвинения, клюнувшая на них, кажется сборищем дилетантов. И как следствие, меркнет весь гений главного героя. Чтобы устранить этот недостаток, потребуется серьёзная переработка на уровне самого фундамента сюжета.
У истории был потенциал стать шедевром уровня «Legal High», однако на данный момент её исполнение оставляло желать лучшего — таков был вердикт Харуто.
— Что до «Сказания о ветре мечей эпохи Сэнгоку», то историческая драма о бессмертном главном герое отдаёт вайбами манги «Клинок бессмертного». Но стиль повествования и развитие сюжета здесь — это суровый исторический роман классического образца. Политическая обстановка с даймё эпохи Сэнгоку расписана до мельчайших деталей. Я лично не против, если такой хардкорный исторический фикшн будет издаваться под лейблом ранобэ. Но даже если отбросить рамки формата, меня смущает развлекательная ценность: автор слишком зациклен на исторических фактах. Из-за этого даже стычки с известными полководцами и мастерами меча постоянно прерываются на полуслове, а главный герой вообще никак не влияет на ход истории. Знаменитости там просто для галочки… Какой смысл подчёркивать мастерство Токугава Иэясу как знатока боевых искусств, чтобы он просто бросил пару фраз и исчез? Никто не просит переписывать историю, но автору следовало бы больше думать о том, чего хотят читатели.
— Хм… А мне вот понравилось… — немного грустно пробормотал Сатоши Годо.
— Ну и, наконец, «Воспоминания Соры». Тонкий психологизм персонажей передан великолепно. Во время чтения меня пару раз здорово удивляли сюжетные повороты, сама история проработана на высоком уровне. Концовка вышла немного грустной, но послевкусие остаётся приятное — ощущение, что прочёл отличный подростковый роман.
Закончив разбор всех номинантов, Харуто подытожил:
— В общем, таковы мои впечатления.
— Хм-м… — равнодушно протянул Кайдзу. — К слову, а кого бы ты выдвинул на Гран-при?
— У каждой работы есть свои плюсы и минусы, так что выбор сложный, но, если уж на то пошло, я бы назвал «Воспоминания Соры»…
— А? — раздался удивлённый возглас.
Голос принадлежал Мияко Ширакаве, которая стояла у двери и слушала их разговор.
— Что такое, Мияко-чан? — поинтересовался Харуто.
Девушка бросила мимолётный взгляд на Годо. Вмешиваться в ход обсуждения рядовой подработчице было откровенно не по статусу.
— Говори, раз уж есть что сказать, — разрешил редактор, и Мияко заговорила:
— А, да, конечно. Не то чтобы это было сильно важно, просто… Харуто Фува-сан так нахваливал «Воспоминания Соры», но при этом добавил «если уж на то пошло», словно сильно сомневается. Вот это меня и удивило.
— А-а, понятно, — криво улыбнулся писатель.
«Воспоминания Соры» и впрямь отличались высоким качеством и пришлись ему по вкусу, однако существовала веская причина, мешающая со спокойной душой выдвинуть эту рукопись на Гран-при.
— Ну, полагаю, скоро станет ясно почему, — коротко бросил Харуто, возвращаясь к разговору со старшим коллегой и редактором.
— Что ж, тогда давайте послушаем впечатления Кайдзу, — передал слово Годо.
— Принято… Хотя мои мысли в целом совпадают с мнением Харуто Фувы… — начал Кайдзу, проглядывая список кандидатов. — Так-с. «Война магических мечей» — эдакая суперобъединённая битва великих героев. Раз уж расписали названия техник и проработали лор, то могли бы хоть с названием попытаться соригинальничать… В остальном согласен с Харуто. Дальше. «Я проснулся утром» и прочее. Ну, было в меру занимательно. Харуто сказал, что на «Наро» такого добра навалом, поэтому издавать её как победителя — затея спорная. Однако выдать цельную, ладно скроенную историю в рамках одного тома для подобных сайтов вообще-то редкость. Хоть этот плюс и испарится, если сюжет перерастёт в серию. Следующее — «Наказание для богини!». Тут тоже солидарен: для людей с подходящими вкусами — это эталонная эротическая комедия. В меня она не попала, но способность настолько неприкрыто выплеснуть своё либидо на страницы — это тоже своего рода талант, поэтому отдаю должное. По поводу «Незаконного судебного разбирательства» мнение аналогичное. Сейчас это полуготовый продукт, но после редактуры у него есть высокий шанс преобразиться. «Сказание о ветре мечей эпохи Сэнгоку» — да, чисто по фану слабовато, но мне, как старику, такая размеренная атмосфера пришлась по душе. И последнее — «Воспоминания Соры». Качественное подражание стилю Наюты Кани. У меня всё.
Кайдзу монотонным, скучающим тоном прошёлся по всем работам. Как он и предупредил в начале, оценки почти не отличались от мнений Харуто. Включая вердикт по «Воспоминаниям Соры».
— Кого же ты выдвигаешь на Гран-при, Кайдзу-кун? — спросил Годо.
— Либо «Незаконное судебное разбирательство», в надежде, что редактура сделает из него конфетку, либо «Наказание для богини!», как складно написанную вещь с ярко выраженной индивидуальностью.
Услышав этот ответ, Харуто напрягся.
— Хм… Мнения разделились, — констатировал Сатоши Годо.
— Ох-ох… Как же это муторно, — со смешком вздохнул писатель-ветеран и перевёл взгляд на младшего коллегу. — Что скажешь, Харуто?
— Э-э…
Парень немного обдумал позицию собеседника и выдал контраргумент.
— Ну, во-первых, не может быть и речи о том, чтобы «Незаконное судебное разбирательство» получило Гран-при. Оно слишком сырое.
— Я говорю не о текущем уровне исполнения, а об оценивании потенциала. Если её переработать, выйдет шедевр.
— Разве мы не должны оценивать конкретно ту рукопись, которую нам прислали?
— Серьёзно? До читателей-то дойдёт уже переписанный вариант, так почему бы не брать в расчёт перспективы на будущее?
— Если так рассуждать, любую работу можно довести до ума путём редактуры! Просто в «Незаконном судебном разбирательстве» слабые места очевиднее всего. Кто-то из участников, возможно, десятки раз переписывал свой труд перед тем, как отправить его на конкурс. Строить гипотезы из разряда «если переписать, станет круче» — элементарное неуважение к таким авторам.
— Резонно. Ладно, этот вариант отбрасываем.
Макина Кайдзу сдался так легко, что Харуто даже растерялся.
— А? Да… тогда едем дальше…
— Ага. Мой второй кандидат — «Наказание для богини!». Написано здорово, есть своя фишка, да и под твои фетиши подходит. Чем не идеальный вариант?
— Да плевать на мои вкусы! — в панике рявкнул Фува, но сразу же взял себя в руки. — Касаемо качества и уникальности спорить не буду. Но, по сути, работа, взявшая Гран-при, становится «лицом» этой самой премии для новичков. Да, обычному читателю до лампочки, какие там кто награды брал, однако для будущих конкурсантов это показатель. Лично я бы сто раз подумал, подавать ли заявку на конкурс, визитной карточкой которого стало нечто вроде «Я спасу этот мир, так что подставляй зад», где весь фокус на порке.
— А что не так с поркой? Тебе ведь такое заходит.
— Говорю же, не приплетайте сюда мои предпочтения!
Тут в диалог вклинился Годо.
— Стиль победителя действительно повлияет на авторов в следующем году. Харуто уже озвучил эту мысль, но, признаюсь честно, я тоже не горю желанием делать «Подставляй зад» лицом нашей премии.
— В любом случае, даже если отбросить задницы… Я считаю, что «Воспоминания Соры» проработаны куда глубже, чем «Наказание для богини!». Поэтому я за неё, — добавил Харуто.
На это Кайдзу ответил:
— Но «Воспоминания Соры» — низкопробная копия Наюты Кани.
Слова прозвучали резко, но в тоне мужчины промелькнула грусть.
— Да… Вы правы, — неохотно согласился парень.
Вот почему Харуто, несмотря на все дифирамбы «Воспоминаниям Соры», до последнего сомневался, стоит ли отдавать ей Гран-при.
Было очевидно, что автор «Воспоминаний Соры» вдохновлялся серией «Пейзаж» Наюты Кани.
Намеренно ли он выбрал похожее направление или просто неосознанно скопировал — оставалось загадкой, но в том, что конкурсант шёл по стопам Наюты Кани, сомневаться не приходилось.
И при всём этом, «Воспоминания Соры» по всем статьям проигрывали серии «Пейзаж».
Великолепный психологизм… но до серии «Пейзаж» не дотягивает.
Искусное развитие сюжета… но до серии «Пейзаж» не дотягивает.
Приятное послевкусие… но до серии «Пейзаж» не дотягивает.
Проработано лучше, чем «Наказание для богини!»… но всё равно не уровень серии «Пейзаж».
Талант у автора определённо есть… но он меркнет на фоне Наюты Кани.
Вывод один: низкопробная копия.
— Будь здесь хоть крошечная изюминка, которой нет у серии «Пейзаж», я бы без раздумий голосовал за этот роман, — вздохнул Кайдзу.
— Тогда бы и я не ломал себе голову. Но если абстрагироваться от серии Кани, то как самостоятельное произведение она на голову превосходит «Богиню». Поэтому мне не остаётся ничего другого, кроме как поддерживать её кандидатуру…
— И всё же… Вручить Гран-при абсолютной копии нынешнего флагмана лейбла GF, взявшего аналогичную награду два года назад, — это как-то не комильфо.
— В этом-то… и кроется проблема…
И Кайдзу, и Харуто прекрасно понимали правоту друг друга, и потому им оставалось лишь обречённо стонать, тщетно пытаясь найти выход.
Но в этот момент…
— Простите. А обязательно нужно кому-то отдавать Гран-при?
Этот наивный вопрос принадлежал Мияко Ширакаве.
И правда. Не выдавать им именно Гран-при — ту самую высшую награду для новичков, которую в своё время завоевала Наюта Кани, — и никаких проблем. Они вполне могли удостоиться других, менее престижных премий.
— Как ни глупо, но да. Обязательно, — саркастично отозвался Кайдзу, посмотрев на Годо.
Начиная с девятого конкурса новичков на лейбле GF, жюри было обязано присуждать главную награду.
— А почему? — спросила Ширакава.
— Если этого не сделать, жюри вообще перестанет выдвигать работы на Гран-при, — с кислым лицом признался Сатоши. — С первого по восьмой конкурс мы применяли систему не относительной, а абсолютной оценки, и за эти восемь лет главная награда доставалась кому-то лишь единожды.
— Разве это плохо? Зато ценность самого Гран-при возрастает.
— Ещё как плохо, — отрезал редактор, глядя на непонимающе склонившую голову девушку.
— Почему же?
— Если годами никому не отдавать первый приз, все решат, что мы обычные жмоты.
— Жмоты?..
— В нашем случае за Гран-при полагается три миллиона иен. За приз за выдающиеся заслуги — один миллион, а за поощрительную премию — пятьсот тысяч. Разница между первым и вторым местом составляет целых два миллиона. Кайдзу вон называет это «карманными деньгами», но для новичка, у которого за плечами ещё ни одного релиза, два миллиона — баснословная сумма. Очень многие авторы подают заявки именно ради призовых. А теперь представь: мы всюду трубим про фонд в три миллиона, а в итоге каждый год Гран-при пустует. Как на это отреагируют конкурсанты?
— Решат, что вы просто зажимаете эти три миллиона, и унесут рукописи на другие конкурсы, где шанс выиграть деньги гораздо выше…
Годо одобрительно кивнул Ширакаве.
— Именно так. Разумеется, нельзя отдавать победу откровенной халтуре. Но и задирать планку до небес тоже не вариант.
— Сложно всё как… — с серьёзным видом пробормотала Мияко.
— Хотя, если честно, жюри глубоко плевать на внутренние разборки издательства, — сардонически хмыкнул старший писатель.
— Кстати, а в правилах конкурса разве чётко прописано, что Гран-при обязателен? — поинтересовался Харуто.
— Ещё как. К прискорбию, — ответил Кайдзу. — «Из работ, прошедших в финал, выбирается одно лучшее произведение, автор которого удостаивается награды Гран-при».
— Ох… Значит, без победителя никак… — вздохнул Харуто.
Как и Кайдзу, он был противником системы, при которой первый приз выдавался по принципу «лучший среди тех, что есть», а не за объективные заслуги.
— Можете возмущаться сколько угодно, но факт остаётся фактом: с тех пор как мы закрепили обязательную выдачу главной награды, количество заявок выросло, — точно в оправдание пробормотал Сатоши.
— Да-да, мы всё понимаем и готовы следовать правилам… — раздражённо пожал плечами Макина Кайдзу.
Так обсуждение вернулось в начальную точку.
Кайдзу непреклонно блокировал «Воспоминания Соры».
Харуто наотрез отказывался рассматривать «Незаконное судебное разбирательство».
Годо и Харуто морщились от «Наказания для богини!».
В «Сказании о ветре мечей эпохи Сэнгоку» Кайдзу разглядел изюминку именно в отсутствии массовой развлекательности, но Харуто забраковал её по той же самой причине, а Сатоши добавил: «Лично мне история нравится, но, как и с Богиней, я не хочу, чтобы она стала лицом нашей премии».
Что же до «Войны магических мечей», все единодушно признали: «Она на шаг позади остальных и по качеству, и по оригинальности».
И в результате.
Преодолев множество препятствий.
После жарких споров, растянувшихся более чем на четыре часа.
И мучительных поисков хоть какого-то компромисса.
…Гран-при достался роману «Я проснулся утром и обнаружил, что стал повелителем демонов в ином мире, поэтому для начала решил создать гарем».
Как только определился главный победитель, распределение остальных номинаций прошло как по маслу. «Воспоминания Соры» и «Наказание для богини!» получили приз за выдающиеся заслуги. «Сказание о ветре мечей эпохи Сэнгоку» и «Война магических мечей» — поощрительную премию, а «Незаконное судебное разбирательство» удостоилось специального приза от жюри.
Так подошло к концу заседание судейского комитета пятнадцатого конкурса новичков на премию лейбла GF.
