Глава 1. Сила личности

Вечер одного из дней в середине сентября.

— В таком, что ты мне нравишься! Догадайся уже наконец, придурок!

— Ты уже давно мне нравишься.

Студентка Мияко Ширакава, подрабатывающая в редакции «GF Bunko» издательства «Gift», выплеснула все свои долго сдерживаемые чувства на Ицуки Хашиму — писателя и своего бывшего однокурсника.

И ответом Ицуки на её признание было:

«Прости».

«У меня уже есть чувства к другой».

Твёрдый ответ без малейших колебаний.

Так Мияко Ширакава осталась с разбитым сердцем.

…Что ж, можно сказать, результат вполне закономерный.

Она прекрасно знала, кто именно нравится Ицуки, и отдавала себе отчёт в том, что к ней он не испытывает абсолютно ничего.

Изначально у неё и в мыслях не было признаваться. Просто нелепая фраза Ицуки «Спасибо, что так стараешься ради моих книг» вывела её из себя, и слова сорвались с губ сами собой, на эмоциях. Было бы странно, если бы после такого всё сложилось удачно. Да и случись так — проблем бы только прибавилось. Мияко понятия не имела, как стала бы объяснять это Наюте Кани, которая тянулась к ней, словно к старшей сестре. К тому же она до сих пор не дала ответ на признание Харуто Фувы.

— А-а… и что я творю? — пробормотала Мияко, выйдя из квартиры Ицуки и понуро бредя по вечерним улицам.

В груди саднило, а на глаза наворачивались слёзы.

Но несмотря на это… как ни странно, она ни на йоту не сожалела о случившемся и не думала: «Лучше бы я промолчала».

Уж лучше самой сделать шаг вперёд — пусть через боль, горечь и слёзы, — чем сидеть сложа руки с тяжёлым сердцем, зная, что Ицуки даже не воспринимает её как девушку.

«Бросил шарагу».

«Фу-ха-ха-ха! Я просто осознал, что для гениального и популярного писателя из топ-десятки рейтинга Орикон университет — это всего лишь пустая трата времени!»

Мияко до сих пор помнила то чувство беспомощности и тревоги, охватившее её, когда она внезапно узнала об отчислении Ицуки, и ту боль от его слов о «пустой трате времени».

Она не знала, насколько лучше стала с тех пор, но ей хотелось верить, что теперь она хотя бы не та, кого можно просто оставить позади…

Пока она шла, погружённая в свои мысли, её неожиданно окликнули сбоку:

— Ой? Мияко-сан?

Это была обладательница миловидного личика с тяжёлыми пакетами в руках — Чихиро Хашима, выдававшая себя за младшего брата Ицуки.

— А… Чихиро-кун.

Чихиро мягко улыбнулась и легонько поклонилась:

— Добрый вечер, Мияко-сан. Возвращаетесь с подработки?

— А, д-да. Именно, — кивнув, Мияко почувствовала внутреннюю неловкость. Она совершенно не представляла, с каким лицом должна разговаривать с семьёй парня, который только что отверг её чувства.

Ничего не подозревающая Чихиро предложила:

— Я как раз иду к брату, чтобы приготовить ужин. Если хотите, Мияко-сан, присоединяйтесь к нам?

— А?! Ой, ну… с-сегодня я, пожалуй, откажусь.

Услышав её поспешный ответ, Чихиро озадаченно посмотрела на неё.

— Ой… Мияко-сан, у вас вроде бы глаза красные…

— Н-ничего страшного! Ладно, Чихиро-кун, до встречи!

Оборвав разговор, чтобы ничего не выдать, Мияко почти бегом поспешила прочь.

— Э? А, до свидания.

Чихиро в растерянности проводила её взглядом.

Тем временем.

Отвергнувший Мияко Ицуки Хашима, оставшись один, рухнул лицом в котацу, терзаясь мрачными мыслями.

Он совершенно не замечал, что нравится ей.

Мияко была общительной, социально активной студенткой, способной найти общий язык с кем угодно. Ицуки казалось, что у неё полно друзей-парней, и он был абсолютно уверен, что является лишь одним из них.

Просто подруга, с которой можно легко общаться без всякого романтического подтекста. Так он думал.

…Или, точнее сказать, целенаправленно убеждал себя в этом?

Если хорошенько прокрутить в голове их прошлые разговоры, то можно было припомнить весьма однозначные намёки.

То, как она краснела, как обижалась, какое грустное у неё порой было лицо…

Неужели он просто загнал Мияко Ширакаву в шаблон «сверхкоммуникабельной студентки-нормали», даже не пытаясь разглядеть её настоящую?

Конечно, ведь так было куда удобнее.

История о том, что «привлекательная и добрая девушка, далёкая от аниме и ранобэ, питает к нему особые чувства», казалась слишком нереалистичной. А вот вариант, где «сверхкоммуникабельная нормалка общается с ним, как с одним из своих многочисленных друзей», выглядел куда проще, естественнее и правдоподобнее.

Он выстроил в голове удобную иллюзорную историю и насильно втиснул в неё человека.

…Выходит, он ничем не отличается от тех ублюдков, которые, прочитав его книгу, растоптали его как личность.

— А-а-а-а-а! Чёрт! — он с глухим стуком ударился лбом о столешницу котацу. — …Твою мать… ну почему я такой… такой… — он выплеснул своё раздражение, не в силах подобрать нужных слов.

— Надо взять себя в руки и стать лучше… Как бы это сказать? Сильнее как личность? Человечнее? Да блин…

Он не мог внятно выразить словами даже собственные чувства.

А ведь он, как-никак, профессиональный писатель.

— …Какое же я ничтожество.

В тот момент, когда Ицуки самоиронично скривился, входная дверь открылась, и вместе с мягким голосом в квартиру вошла Чихиро.

— Добрый вечер.

Увидев брата, лежащего лицом на котацу, она удивлённо похлопала глазами.

— Что стряслось, братец? Есть хочешь?

— …Типа того.

На его глухой голос, донёсшийся без попыток поднять голову, Чихиро ответила слабой улыбкой.

— Подожди немного. Я быстро что-нибудь приготовлю.

Мияко направилась в номер бизнес-отеля, находившегося в десятке минут ходьбы от квартиры Ицуки — там уже долгое время жила Наюта Кани.

— О, Мя-сан!

Завидев её, абсолютно голая Наюта привычно просияла приветливой улыбкой и впустила гостью внутрь.

— Проходи, проходи!

А затем, как обычно, принялась раздевать её.

— А, угу…

Когда Наюта уже привычным движением расстегнула замок и стянула с неё юбку, Мияко вдруг опомнилась.

— Эй, сегодня не время светить голышом!

Она поспешно натянула юбку обратно и повернулась к недоумевающей подруге.

— Что случилось, Мя-сан?

Мияко серьёзным взглядом посмотрела в глаза вставшей Наюте.

— Наю, я…

Слова застряли в горле.

Сейчас она, скорее всего, причинит этой девочке боль.

Глубокий вдох.

Наверняка причинит. И всё же, она не могла промолчать.

Одно дело просто таить в сердце чувства к парню, которого любит Наюта, но втайне признаться ему — поступить как настоящая предательница — и скрывать это, она не могла ни при каких условиях.

Такой лицемерке просто нет права называться её подругой.

А Мияко хотела и дальше с ней дружить.

Именно поэтому, рискуя ранить и быть отвергнутой, она решила во всём чистосердечно признаться.

— Я призналась Ицуки, — едва сдерживая слёзы, Мияко непрерывно смотрела Наюте в глаза и чётко произнесла эти слова.

Наюта широко распахнула глаза.

— Признались?

Мияко кивнула.

— Сказала Ицуки, что люблю его.

Не моргая, Наюта спросила напряжённым голосом:

— Мя-сан, вы были влюблены в Ицуки-сэмпая?

— …Угу, — ещё раз кивнув, Мияко продолжила гнусавым от подступающих слёз голосом:

— Уже около года. На самом деле он мне нравился ещё до нашего с тобой знакомства.

— Мя-сан…

Лицо Наюты скривилось, готовое вот-вот разразиться слезами.

— Ширакава-сан, вам нравится сэмпай?

Когда они впервые встретились, Наюта задала ей именно этот вопрос.

И тогда Мияко всё отрицала. Солгала.

Выходит, с того самого дня она беспрерывно водила её за нос.

— Прости. Я всё это время врала тебе.

— Хны-ы-ы…

Наюта заплакала, и её лицо жалобно сморщилось.

От этого зрелища сердце Мияко пронзила невыносимая боль.

Шмыгнув носом, Наюта тихо выдавила:

— …И ш-что д-дальше?

— А?

— …И что ответил Идзуки-жэмпай?

Вспомнив реакцию Ицуки, Мияко невольно усмехнулась.

— …Он тут же меня отшил. Абсолютно не задумываясь… почти сразу выпалил: «У меня уже есть чувства к другой».

— …

Губы Наюты обиженно искривились.

— …Эм, Мя-сан.

— М?

— Мне очень неловко это говорить, но та девушка, которая нравится сэмпаю, это… — лицо Наюты снова жалобно сморщилось. — Это я.

Услышав это, Мияко на секунду застыла с глупым выражением лица.

— Я? В смысле… ты знала?

— Я как-то подслушала разговор сэмпая и Принца-бабника.

Надо же, — подумала Мияко.

По поведению Ицуки было несложно догадаться, что Наюта ему симпатична, да и сама Мияко слышала от него похожие намёки во время поездки на Окинаву, но чтобы сама Наюта слышала прямое подтверждение…

— Прожтите, Мя-жан, — прорыдала Наюта.

Мияко торопливо воскликнула:

— А?! З-за что ты-то извиняешься?!

— Жа то, жто жэмпай — мой!.. Я ни жа жто его не уштуплю!

— Эм-м… — озадаченная Мияко задумалась. — …Получается, меня отшили из-за того, что Ицуки влюблён в тебя, и ты извиняешься именно за это?

Наюта кротко кивнула.

— Вы мне так нравитежь, Мя-жан… Я хочу, жтобы вы были жажливы… Прожтите, жто я вам помежала!

Глядя на заливающееся слезами искажённое плачем лицо Наюты, шмыгающей носом и рассыпающейся в извинениях, Мияко лишь тяжело вздохнула.

— Дурочка… ты ведь ни в чём не виновата.

Ведь это она ей врала.

Это она решила действовать за спиной.

Она несомненно поступила с Наютой ужасно.

Поэтому она была морально готова к любым оскорблениям, к тому, что её возненавидят или разорвут с ней все связи.

Но Наюта вместо злости искренне за неё переживала.

Какая же она хорошая.

Внезапно вспомнился рассказ Наюты об её прошлом.

Мияко не знала всех подробностей, но, кажется, травля в первом классе старшей школы началась из-за проблем на любовном фронте.

Какая-то девочка влюбилась в мальчика, а тот питал чувства к другой — то есть к Наюте.

Типичная история.

Банальнейший любовный треугольник, несколько раз случавшийся и в окружении самой Мияко в средних и старших классах.

Сама она тогда не была участницей подобных драм, но сейчас оказалась в самом эпицентре треугольника между Харуто, Ицуки и собой.

Однако для Наюты, глубоко израненной такой «типичной» переделкой вплоть до ухода в себя, нынешняя ситуация могла казаться ровно тем же кошмаром из первого класса старшей школы.

Едва осознав это, Мияко крепко обняла её обеими руками.

— Пхя?!

— Всё хорошо! — сквозь слёзы с уверенностью заявила Мияко. — Ты абсолютно ни в чём не виновата, и извиняться тебе не за что!

— Н-но-о, Мя-жан…

— Я ни за что не начну тебя ненавидеть! И затаивать обиду тоже не стану!

— …Правда? — заглушённым, тонким голоском спросила Наюта из её объятий.

— Правда! Точно-преточно! — выкрикнула Мияко, прижимая девочку к себе ещё сильнее.

— …Значит, вы и дальже будете со мной дружижь, Мя-жан?

— Ну разумеется! Вообще-то, это я должна тебя об этом просить! Ты сама-то сможешь меня простить? Мы останемся подругами?

Уткнувшись лицом в её грудь, Наюта активно закивала.

— Пожалуйжта, не брожайте меня, Мя-жан.

— Угу!.. И ты меня, Наю. — сказала сквозь слёзы Мияко и отпустила её.

И тут Наюта со всей силы бросилась к ней в объятия.

— Вуа-а-а-а-а-а-а! Мя-жа-а-ан!!! Мя-жа-а-а-ан!!! Мя-жа-а-а-а-а-ан!!!

Мияко нежно погладила по голове ревущую навзрыд, словно ребёнок, Наюту.

— Вхню-э-э-э-э-э-э-э!!! Я та-а-ак ва-ас люблю-ю-ю-ю, Мя-жа-ан!!!

Какая же она хорошая девочка.

Милая, добрая, очаровательная, словно младшая сестрёнка.

Как же хорошо, что мы с ней не рассорились, — от всего сердца подумала Мияко.

…Этой ночью Мияко поужинала вместе с Наютой, приняла с ней ванну и уснула в одной постели, в объятиях друг друга. Разумеется, абсолютно голой.

— …Кстати, Чихиро, — неуверенно начал Ицуки, сидя за котацу и ужиная вместе с ней.

— М?

— …П-предположим такую ситуацию… Если девушка, которую ты считал просто подругой, вдруг признаётся тебе в любви, а ты сходу её отшиваешь, можно ли будет сохранить с ней прежние отношения?

— Э-э, тебе что, призналась Мияко-сан? Ещё и отшил её сходу?! — изумлённо воскликнула Чихиро.

Но Ицуки был шокирован куда больше:

— О-о-о-о-откуда ты знаешь?!

— Я так и думал… — пробормотала покрасневшая Чихиро.

— И… ты что, давно заметил чувства Мияко?

На робкий вопрос Ицуки смущённая Чихиро легонько кивнула и ответила:

— Я не был в этом уверен полностью, но почему-то мне так казалось…

Её ответ буквально поверг Ицуки в шок.

— …Да как же так… Я проиграл в проницательности старшекласснику, которого смело можно назвать представителем самого тупого и бесчувственного вида на Земле…

— Не стоит так убиваться… И вообще, зачем ты так сурово о парнях…

Ицуки поспешил возразить неловко улыбающейся собеседнице:

— Да что ты знаешь. Когда я был в твоём возрасте, я только и делал, что навязывал людям свои удобные фантазии, совершенно не смысля в тонкостях человеческой души… А впрочем, и сейчас то же самое… То есть, старшеклассники ни при чём, это просто я тупой и бесчувственный чурбан, да-да… Извините, что появился на свет…

Увидев совсем поникшего брата, Чихиро засуетилась:

— Д-давай лучше вернёмся к Мияко-сан!

— А, ага…

Немного подумав, Чихиро начала говорить мягким, нравоучительным тоном:

— Если ты хочешь и дальше дружить с Мияко-сан, я считаю, тебе придётся ради этого постараться, братец. Разумеется, временами будет неловко… но я уверен, что Мияко-сан тоже не захочет так просто обрывать все связи. Если вы оба желаете сохранить хорошие отношения и приложите к этому усилия, то всё обязательно будет хорошо.

— …Вот как.

Внимательно выслушав её слова, Ицуки восхищённо вздохнул.

…Значит, прежние отношения не восстанавливаются по мановению волшебной палочки. Главное — это собственные усилия для их поддержания, — с глубоким пониманием кивнул Ицуки.

— …Всё-таки у тебя потрясающие человеческие качества… Так ты никогда не станешь главным героем гаремного ромкома, знаешь ли.

На его надутый тон Чихиро лишь тихо усмехнулась.

— А я и не хочу им быть. Меня не интересуют гаремы. Я бы предпочёл построить обычную, но счастливую семью…

— …Странный ты. Или все современные старшеклассники такие?

Если это правда, то Ицуки, как автору книг для подростков, стоило бы пересмотреть свои взгляды, иначе он рисковал безнадёжно отстать от времени.

— Хм-м, кто знает? Я не очень в курсе того, о чём думают обычные современные парни, но брать меня за эталон точно не стоит… совершенно… однозначно.

Ицуки лишь недоумённо склонил голову на эти пропитанные самоиронией слова.