Глава 15. Главная героиня

В один из дней в конце ноября, около 16 часов.

В одной из токийских студий звукозаписи готовилось озвучивание драма-CD, который должен был войти в специальное издание 6-го тома серии «Всё ради сестрёнки».

На рекламной ленте 6-го тома, выходящего в январе следующего года, планировалось официально объявить об аниме-экранизации «Всё ради», а вместе с тем обнародовать и главных актёров озвучивания.

Весь актёрский состав оставался тем же, что и на CD. Иными словами, нынешняя запись была своего рода прелюдией перед работой над самим аниме. То, как актёры вживутся в роли сегодня, напрямую отразится на дубляже сериала, и если CD получится качественным, ожидания от аниме возрастут, а если выйдет плохо — репутация проекта пойдёт ко дну ещё до премьеры.

После записи также намечалось совместное утиири[✱]Утиири — в противоположность вечеринке по случаю завершения (утиагэ), это попойка для укрепления командного духа, проводимая перед полноценным стартом проекта. Утиагэ проводят практически везде, а вот утиири часто вообще не делают. с участием актёров, персонала и представителей стороны оригинала.

Именно поэтому на сегодняшнюю запись собрался основной штаб аниме: режиссёр Мунэнори Таруи, сценарист Масахико Хиругано, продюсер Цутому Осима, ассистент производства Какэру Ямада и менеджер по кастингу Масаки Асакура. Кроме того, присутствовала и команда звукорежиссуры во главе с Такуро Норикурой — все в том же составе, что и для адаптации. Были там и люди из звукозаписывающей компании, и представители телеканала.

Со стороны правообладателей здесь находились сам Ицуки (как создатель оригинала и сценарист CD), его редактор Кэнджиро Токи, главный редактор Сатоши Годо, автор манга-адаптации Кайко Микунияма, её редактор Кохэй Токуяма, а также молодой мангака, который должен был нарисовать репортажный комикс о процессе озвучивания для журнала.

Из-за того, что в не самом просторном контрольном помещении столпилось больше десятка человек, внутри стало весьма тесновато.

Зато в самой кабинке для записи было свободно — сегодня в работе участвовали всего семь сэйю.

Если понаблюдать за ними через звуконепроницаемое стекло, можно было увидеть, как все молча проводили время по-своему: кто-то проверял сценарий, кто-то сидел в смартфоне, а кто-то уплетал одэн из круглосуточного магазина.

— А, ам… скажите, а разве во время такого ожидания сэйю не болтают между собой в дружеской обстановке или не репетируют сценарий? — робко поинтересовался мангака-репортёр.

Такуро Норикура ответил первым:

— Зависит от студии. Сегодняшний состав редко работал вместе в таком сочетании, так что для начала — это обычное явление.

— По мере продвижения записей актёры постепенно начнут ладить друг с другом. Ну… хотя это тоже зависит от проекта, — с загадочной интонацией добавил режиссёр Таруи.

— В-вот как… понятно… А я так хотел нарисовать в манге, как сэйю общаются в весёлой и непринуждённой обстановке…

Когда мангака разочарованно вздохнул, Токуяма заметил:

— Ничего страшного. В репортаже вы нарисуете всё так, будто «ещё до начала записи актёры вовсю общались и смеялись, демонстрируя потрясающую командную работу!»

— Чего?! Разве так можно?! — поражённо спросил парень.

Когда главный редактор Годо строго припечатал: «Этот мир устроен именно так», придавленный его авторитетом мангака тихо пробормотал: «П-понял…» и замолчал.

— Кажется, мы только что продемонстрировали изнанку нашего мира, — с кривой усмешкой сказала Кайко, обращаясь к Ицуки. Но Ицуки никак не отреагировал: он с серьёзным лицом читал сценарий. Он до последнего момента выискивал опечатки, проверял реплики персонажей и логику сюжета, чтобы не пропустить ни одной ошибки.

Почувствовав, насколько Ицуки вложил душу в этот драма-CD, Кайко больше не стала его отвлекать.

Кстати, сценарий занимал около 20 листов формата А4, что равнялось примерно 40 страницам карманного издания. При таком объёме история должна была занять где-то 50-60 минут.

Пока суть да дело, подошло время начала записи.

Поскольку дубляж проходил в формате подготовки к аниме, перед стартом режиссёр Таруи, продюсер Осима и Ицуки зашли в кабинку, чтобы поприветствовать актёров.

Режиссёр и продюсер, будучи привыкшими к такому, произнесли речь спокойным тоном — в духе «Давайте объединим усилия и создадим отличное аниме. А для этого давайте в первую очередь добьёмся успеха с этим CD».

А вот Ицуки, запинаясь на каждом слове, выдавил:

— Э-э-э… я-я-я автор оригинала, Ицуки Хашима. Мою работу экранизируют впервые… и на записи озвучивания я тоже впервые, так что, честно говоря, я вообще ничего не понимаю… н-но… как создатель, я буду изо всех сил стараться. П-пожалуйста, своими усилиями заставьте моих драгоценных детей засиять ещё ярче. П-прошу любить и жаловать!

Ицуки отвесил поклон, а актёры хором отозвались:

— Просим любить и жаловать!

Вернувшись в контрольную комнату после приветствия, Ицуки вытер холодный пот.

— Ну, ты вёл себя немного дёргано, но хотя бы речь была вменяемой. Я аж выдохнул, — тихо усмехнулся Токи, заставив Ицуки недовольно надуть губы.

— Что ж, давайте для начала сделаем тестовый прогон с первой по пятую строчку десятой страницы — до конца абзаца, — Такуро Норикура дал команду в микрофон.

Актёры ответили «Да», и двое, чьи реплики шли первыми, встали у микрофонов со сценариями в руках. Какими бы профессионалами ни были сэйю, никто не гарантирует, что они с ходу попадут в образ на сто процентов. Именно поэтому сначала делается тестовый период, на базе которого выверяется направление актёрской игры.

Убедившись, что актёры готовы, Норикура нажал несколько кнопок на пульте, и на стене кабинки зажглась лампочка. Это был сигнал к старту.

— БРАТИК, ТЫ ИДИО-О-О-О-ОТ!!!

Девушка, озвучивающая Ичику Акацуки, вдруг закричала в микрофон во всю мощь лёгких. Это была знакомая всем поклонникам оригинала сцена, где Ичика пришла в ярость из-за того, что старший брат Казума застал её голой.

— Остынь, Ичика. Не бегай повсюду в таком неподобающем виде.

— Ты сам взорвал ванную, потому мы и оказались в таком положении!

Впечатление Ицуки от актрисы, игравшей Ичику, сложившееся ещё на прослушивании, можно было описать как «слегка детское». Однако её нынешняя игра оказалась куда ближе к образу. Да, голос был сам по себе высоковат, поэтому ощущалось некое переигрывание, но её манера речи была идеальной. Сразу было видно, что она тщательно изучила оригинальную серию книг.

А вот актёр, озвучивающий Казуму, напротив, звучал слишком отстранённо. Персонаж пусть и был хладнокровным красавчиком с виду, но часто совершал эксцентричные поступки — ему явно не хватало комичности.

Держа в голове эти мысли, Ицуки слушал актёров, делая пометки в сценарии на тех местах, где его что-то не устраивало или где сэйю допускали ошибки в тексте.

— Так, на этом всё. Спасибо. Пожалуйста, подождите немного.

Когда сцена до пятой строчки десятой страницы подошла к концу, Норикура отключил звук из кабинки и обернулся к Ицуки и режиссёру Таруи.

— Итак, что скажете по образам?

— Ну… пусть сначала выскажется сэнсэй.

— А, да.

Ицуки озвучил свои мысли. Ичику можно было оставить как есть, но по возможности стоило сделать голос чуть-чуть ниже. От Казумы требовалось больше эмоций, а в комедийных сценах он должен был отрываться на полную катушку. Юкико звучала чересчур высокомерно, поэтому её следовало немного смягчить. А Шинго…

Выслушав Ицуки, режиссёр Таруи подхватил:

— Насчёт Ичики, Казумы и Шинго я с сэнсэем солидарен. А вот насчёт Юкико… Мне кажется, выбранное направление ей отлично подходит.

— Ой, правда? — с сомнением переспросил Ицуки.

— Если мы ещё сильнее сгладим её игру, её просто задавят остальные персонажи, и она совершенно потеряется на их фоне.

— Хм-м… Наверное, в этом есть смысл… но всё же, пока что её голос режет слух…

— Да, соглашусь, сейчас она звучит немного стервозно, — вмешался сценарист Хиругано.

— Но, как и сказал режиссёр, — если смягчить игру, персонаж потускнеет. А если корректировать в каком-то другом направлении, не смягчая…

— Понятно.

— Хм…

Ицуки и Таруи погрузились в раздумья.

— Может, попробуем поменять трусики? — внезапно выдала загадочное предложение мангака Кайко, известная своей страстью к этому элементу белья.

— Сейчас госпожа Юкико играла так, словно на ней полностью кружевные чёрные шортики. А что, если немного рискнуть и представить, что она носит дерзкие стринги?

— Вообще не понимаю логики, — в один голос признались Ицуки, Таруи и Хиругано с выражением полного смятения на лицах.

Но вдруг:

— А-а, всё ясно. Проведём дубль с таким подходом, — с понимающим видом кивнул звукорежиссёр Норикура и принялся давать указания актёрам. Его просьба актрисе, играющей Юкико, прозвучала в точности так: «Давайте сыграем так, будто вместо элегантного кружевного белья на вас втайне надеты весьма смелые стринги».

— Итак, пишем. Как и в прошлый раз: с первой до пятой строчки десятой страницы, поехали.

После окончания инструктажа Норикура подал сигнал, и началась финальная запись.

Игра Ичики стала ещё лучше, чем на тесте. Казума после одного-единственного замечания стал звучать практически как живое воплощение образа из головы Ицуки.

А актриса Юкико, получившая столь загадочную режиссёрскую установку, произнесла:

— Я сама об этом позабочусь. Разберусь с тобой лично. Готовься к худшему!

— Почему же… — невольно простонал Ицуки.

По какой-то совершенно необъяснимой причине всё стало звучать тысячекратно лучше. Стопроцентное попадание в образ Юкико, жившей в голове Ицуки.

Бросив взгляд на Таруи, он заметил, что тот тоже удовлетворённо кивнул. Когда же Ицуки перевёл взгляд на Кайко, та посмотрела на него с выражением «А я вам говорила!». Всё это не укладывалось в голове, но раз результат был превосходным, оставалось лишь смириться.

Записав всё до десятой страницы, они перезаписали места, где игра хромала, текст читался неправильно или где проскальзывали лишние шумы, а затем объявили перерыв.

Напряжение в контрольной комнате спало, а актёры в звуковой кабинке весело болтали друг с другом — полная противоположность тишине, стоявшей там до начала.

Ицуки никогда не видел других подобных процессов записи, но атмосфера казалась ему отличной.

Звукорежиссёр явно знал своё дело, да и первоначальные опасения насчёт голосов и актёрского мастерства не оправдались. В отличие от озвучки «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», которая была сплошным роботоподобным чтением с листа, как минимум в звуковом плане «Всё ради сестрёнки» оказалось в полной безопасности.

Для начала вложу все силы, чтобы сделать этот драма-CD превосходным, — с обновлённой решимостью мысленно произнёс Ицуки. Но в этот самый момент у главного редактора Годо завибрировал смартфон, и он вышел из комнаты, чтобы ответить.

Спустя короткое время он вернулся. На его лице читалась тревога. Конечно, у него и так всегда было жуткое выражение лица, но сейчас он был откровенно обеспокоен, что случалось крайне редко.

— У меня появилось срочное дело. Кенкен, оставляю всё на тебя.

— А? — Токи удивлённо уставился на него.

Годо торопливо запихал сценарий и ручку в сумку, собираясь покинуть студию.

— Босс, что случилось?

Годо заколебался, но через мгновение процедил:

— Кани-сэнсэй упала в обморок.

Его слова долетели и до ушей Ицуки.

В один миг мир перед его глазами побелел.

— Госпожа Наю?! — вскрикнула Кайко.

— Канико… что? — ошеломлённо пробормотал Ицуки, кинувшись к Годо.

— Ч-что вы имеете в виду?! Как она?! Она в порядке?!

Годо помрачнел.

— Точно не знаю. Её увезли в больницу на скорой, сейчас обследуют. На встречу к условленному времени она не явилась и на звонки не отвечала. Ямагата поехала в её гостиницу и нашла её без сознания на полу. Я немедленно еду туда.

— Я тоже поеду!

Ицуки выпалил это инстинктивно.

— Что ты такое говоришь, Ицуки?! Если ты сейчас уйдёшь…

— Я знаю! — рявкнул Ицуки в ответ на попытки Токи его урезонить.

Ицуки прекрасно понимал, что этот драма-CD — авангард грядущей аниме-адаптации. Даже несмотря на присутствие Токи, Кайко, режиссёра Таруи и сценариста Хиругано, которые отлично знали оригинал, если он — автор книги и сценарист CD — уйдёт сейчас, какие-то детали неизбежно будут упущены, а качество записи наверняка упадёт. В перспективе это могло навредить даже сериалу.

И тем не менее...

— Но у меня нет выбора! Я волнуюсь за неё куда больше, чем за качество долбаного CD!

Эти слова, вырвавшиеся у него словно с кровью, заставили Токи умолкнуть.

Команда аниматоров во главе с Таруи молча наблюдала за происходящим.

— Поезжайте, Хашима-сан, — мягко произнесла Кайко. — Если рядом с госпожой Наю будет любимый человек, с ней всё будет в порядке. Предоставьте остальное нам!

— Кайко-сан!..

Годо тяжело вздохнул:

— Пошли. Надо спешить.

— Спасибо огромное!..

Ицуки поблагодарил Годо, обернулся к режиссёру Таруи и с серьёзным лицом произнёс:

— Прошу прощения. Непредвиденные обстоятельства. Я оставлю всё на вас.

— Да, поручите это мне, — в своей привычной лёгкой манере ответил Таруи.

Ицуки низко поклонился и покинул контрольную комнату вместе с Годо.

В прошлом Ицуки Хашима дважды сталкивался со смертью близких людей.

В первый раз это была мама.

Во второй раз — та, из-за которой он вообще захотел стать писателем: Ю Сэкигахара, автор серии «Всё ради сестрёнки».

Вот именно. Люди имеют свойство умирать. Внезапная смерть близкого человека — это не какая-то там выдумка из параллельного мира. Такое постоянно случается в реальной жизни.

Не то чтобы он об этом забыл.

Не забыл… но почему же тогда он думал, что она будет вечно его ждать?

В такси, мчавшемся к больнице, Ицуки дрожал, сжав кулаки и стиснув зубы.

Поездка от студии до клиники, куда отвезли Наюту, заняла около тридцати минут.

Годо связался с Ямагатой, и та спустилась в лобби.

— Как состояние Кани-сэнсэй?

— Врач сказал, что ей нужно полежать здесь дня три, но опасности для жизни нет, — отчиталась Ямагата. Годо с облегчением выдохнул, а у Ицуки от этих слов подкосились ноги, и он осел на пол.

— У неё сильное переутомление, недосып и лёгкое истощение. Это моя вина. Прошу прощения, — Ямагата ровным голосом извинилась и низко поклонилась Годо.

— В какой она палате? — спросил главный редактор.

— Семьсот вторая.

Годо перевёл взгляд на Ицуки:

— Мне нужно кое-что обсудить с ней. Буду признателен, если ты навестишь её первым.

Услышав это, Ицуки мгновенно пришёл в себя и вскочил.

— Спасибо, главный редактор!.. — едва договорив слова благодарности, Ицуки почти бегом бросился к стационару.

— Канико!!!

Найдя палату номер 702, Ицуки даже не постучался, а просто рванул дверь на себя.

— Ии-ик?! — сидевшая на приподнятой спинке кровати Наюта испуганно пискнула.

На ней была больничная пижама. К левой руке была подсоединена капельница, а в правой она сжимала смартфон. Хоть она и выглядела измождённой, цвет её лица был не таким уж бледным.

Ицуки с облегчением тихо вздохнул.

— С-сэмпай?.. Почему вы здесь?..

— Пришёл тебя навестить, — коротко и грубо ответил Ицуки на её недоумённый вопрос, пока она спускала ноги с кровати и поворачивалась к нему.

— Но, сэмпай, разве сегодня не запись твоего драма-CD?

— Я сбежал.

— Сбежал… Разве так можно?

— Совершенно нельзя! Но это всё неважно! — Ицуки резко сменил тему. — Что с тобой стряслось?! Почему ты упала в обморок?!

Наюта неловко отвела взгляд и выдавила слабую, виноватую улыбку.

— Ну-у… как-то раз я просидела за игрой, не сомкнув глаз трое суток. Поэтому я подумала, что если не посплю из-за работы пару дней, то всё будет окей. А оказалось, что не окей. Я больше не молода, аха-ха… Я иногда ела снеки из магазина, но, похоже, питаться так вредно для организма… меня уже врач отругал.

— Естественно, дурочка… А? — Ицуки нахмурился, заметив смартфон в её правой руке.

Он шагнул вперёд, схватил Наюту за руку и взглянул на экран. Там было открыто приложение для создания текста — она писала роман. Видимо, она работала даже здесь.

— Ты… — Ицуки отпустил её руку и пронзил её взглядом. — Зачем ты так вкалываешь на износ? Это же совсем не в твоём стиле. Неужели тебе… так хочется признания? От персонала экранизации… или, скажем… от исполнителя главной роли?

Ицуки выплюнул эти слова с неприкрытым раздражением, и Наюта тут же переменилась в лице:

— Нет! Я всегда хотела лишь твоего признания, Ицуки-сэмпай!

Что она вообще несёт? — подумал Ицуки.

Ведь это именно он был тем человеком, который признавал силу Наюты Кани больше, чем кто-либо другой.

Именно он из кожи вон лез, отчаянно пытаясь дотянуться до неё, лишь бы считаться равным!

— Просто-о-о… — лицо Наюты исказилось, из глаз хлынули слёзы. — Ицуки-сэмпай делает столько всего… не только книги — и комиксы, и аниме… вы так выкладываетесь. Мя-сан тоже изо всех сил трудится на подработке, она такая крутая, чудесная, так сияет… Я-я подумала… что если в тебя влюбится такая замечательная девушка, то ты обязательно ответишь ей взаимностью… хнык… у-у-у…

Слёзы градом хлынули из её глаз.

— Вот я и подумала, ш-что мне тоже ш-штараться надо… Ведь в противном ш-шае Ицуки-ш-шэмпай даже в мою ш-шторону не пош-шмотрит! Я захотела ш-шиять как Мя-шан, и ш-шделать всё, что в моих ш-шилах! Ведь ешли я не буду великой пишательницей, Ицуки-ш-шэмпай никогда меня не полюбит!.. Буэээээ-э-э-э-э-э-э!!!

Она разрыдалась в голос, как маленький ребёнок. Ицуки, чувствуя себя ужасно неудобно, отвёл глаза, взъерошил себе волосы с громким криком «А-а-а, чёрт!», а потом посмотрел Наюте прямо в лицо.

— Послушай меня, Канико! Слушай внимательно!

— Фто?

— Я люблю только тебя! Даже если ты не стараешься, даже если выглядишь жалко, даже если не сияешь! И пусть бы ты вообще не была великой писательницей! Я люблю тебя! — выпалил Ицуки с ярко-красным лицом.

Наюта, глотая слёзы, впала в ступор, а её уши мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Ицуки с силой схватил её за плечи и притянул её лицо ближе к своему.

На его разрумянившемся лице не было ни смущения, ни сладковатой нежности первой любви. На нём был гнев.

Суровое, грозное выражение лица, совершенно не подходившее для любовного признания.

Гнев за то, что прямо сейчас он предал свои собственные убеждения и решимость.

Гнев на самого себя — жалкого, не имеющего другого выхода.

— Встречайся со мной. Будь всегда рядом со мной.

«Когда из нынешнего ничтожества я превращусь в главного героя, равного Канико… вот тогда я сам признаюсь ей в любви. Да, это эгоистично, но ей придётся подождать».

Его клятва, которую он когда-то озвучил перед Харуто, сейчас окончательно рухнула.

Боль оттого, что он собственноручно вонзил лезвие в свою же мечту, разрывала ему грудь.

Но даже так…

Пусть придётся предать свои убеждения, растоптать принципы — он хотел быть с Наютой Кани.

Он не желал её никому отдавать. И никогда не хотел с ней разлучаться вплоть до самой смерти.

Его любовь для него была куда важнее успеха аниме и его собственных карьерных достижений.

Потерять её было куда страшнее, чем потерять свою мечту.

У меня больше нет права осуждать отца, — полунасмешливо подумал Ицуки.

А ответ Наюты на его признание был определён давным-давно.

— Да.

Смартфон выпал из её правой руки.

Наюта медленно обхватила его спину обеими руками — и здоровой правой, и левой, к которой была подведена капельница, — уткнувшись лицом в его грудь.

После чего несмело, с нотками страха спросила:

— Ты… правда этого хочешь, сэмпай?..

— О чём ты?

— Ж-жить со мной будет довольно напряжно, ты в курсе?..

— Знаю.

— И ещё… она у меня очень, очень тяжёлая… знаешь?

— А? Что именно? Вес твой, что ли?

— Моя любовь.

Услышав её слова, Ицуки прищурился, и на его лице появилась ласковая улыбка, сквозь которую словно проступали слёзы.

— Ты — главная героиня моей истории. Быть тяжёлой для тебя — в самый раз.

Ицуки крепко обнял её.

Вот так Ицуки Хашима и Наюта Кани стали возлюбленными.

A new story begins.