Глава 3. Реакция редактора
— Сие есть древнейшая из черепах и крепчайший из щитов. Чёрный цвет конца света, который не поглотит бурный поток, цвет бездны, который не запятнают мутные воды. Великий чудотворный змей, таинственный владыка, коего ты обнимаешь. Отзовись на мой призыв и явись… Генбу!
Стоило Киёаки прочесть «Слова силы», как начертанная на земле пентаграмма испустила ослепительный свет, и из её центра появилась полностью обнажённая девушка.
Она обладала роскошной грудью и нечеловеческой красотой.
— Одна из Четырёх Священных Сестёр, Генбу. По зову старшего брата я прибыла. Смиренно прошу любить и жаловать, — бесстрастным, ровным голосом произнесла девушка, а затем глубоко поклонилась, качнув пышными холмами.
— Да, и ты на меня рассчитывай.
Губы Киёаки изогнулись в довольной усмешке, и он по-царски кивнул.
Тут из-за спины Киёаки раздались радостные голоса:
— Поздравляю вас, братец.
— Наконец-то все Четыре Священные Сестры в сборе, братик!
— Вы сделали это, сэмпай!
Киёаки обернулся и с улыбкой ответил им:
— Ага.
Там стояли три обнажённые девы.
Все они обладали прекрасными чертами лица, весьма похожими на Генбу.
Девушка с голубыми глазами и мягкой улыбкой — Сэйрю.
Девушка с торчащей на макушке прядкой и слегка детской аурой — Судзаку.
Среброволосая девушка с немного дерзким взглядом — Бьякко.
Вместе с только что появившейся из пентаграммы Генбу, эти четыре красавицы и были воспетыми в легендах идеальными младшими сёстрами — «Четырьмя Священными Сёстрами».
Более тысячи лет назад легендарный супер-старший брат Абэ-но Сэймэй, прославившийся в истории как самый счастливый брат, жил в окружении Четырёх Священных Сестёр и в полной мере наслаждался этой счастливой жизнью братика.
А его потомок, Киёаки Цучимикадо, десять лет назад по счастливой случайности обнаружил оставленный Сэймэем тайный гримуар — руководство по призыву Четырёх Священных Сестёр — и вложил всю душу в его расшифровку.
И вот наконец ему удалось вновь призвать Четырёх Священных Сестёр в этот мир.
— Хе-хе…
С губ Киёаки невольно сорвался смешок.
Как только он думал о том, что теперь начнётся идеальная жизнь братика, он просто не мог сдержать смеха.
— Хе-хе… хе-хе-хе… ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Четыре легендарные младшие сестры с любовью смотрели на громко хохочущего Киёаки.
…После такого пролога на протяжении нескольких десятков страниц описывалась исключительно повседневная жизнь, где герой непрерывно миловался с четырьмя сёстрами.
— …Ну, что ж… я прочитал…
Закончив чтение, Кэнджиро Токи с непередаваемым выражением лица положил рукопись на котацу.
Эта рукопись была очередной попыткой Ицуки Хашимы написать черновик для нового проекта, и по жанру она попадала в категорию так называемой «повседневности». Элементы романтической драмы или сражений там присутствовали, но лишь в качестве пикантных штрихов, тогда как главной целью произведения было описание шумной и весёлой повседневной жизни.
— …Н-ну, как? — с напряжённым видом спросил Ицуки, сидевший напротив Токи.
В тот день, когда он сообщил Мияко о том, что они с Наютой начали встречаться, Ицуки вернулся домой с твёрдой решимостью «расти как человек и как писатель» и тут же взялся за новый проект.
Следующие два дня он, жертвуя сном, писал этот вложенный в душу образец, который сейчас лежал перед ними. Сам Ицуки, честно говоря, чувствовал, что вышло весьма недурно, но всё же до тех пор, пока редактор не прочитает текст, результат оставался неизвестным.
— Хм, ну…
Токи немного поразмыслил, а затем произнёс:
— …Честно говоря, это было интересно.
— !.. — на лице Ицуки отразилось облегчение.
Токи продолжил:
— Все четыре героини очень сексуальные и миленькие, а их диалоги с главным героем такие живые, что читается с огромным удовольствием.
— Ага, ага.
— Подобные повседневные истории часто становятся монотонными и скучными, но здесь ритм подобран так удачно, что совершенно не разрушает эту расслабленную атмосферу. Выработать такое чувство баланса не так-то просто, даже если очень стараться. Мне кажется, я увидел новую сторону писателя Ицуки Хашимы.
— О-о-о…
Услышав такую беспрецедентно положительную оценку от своего редактора, Ицуки просто не мог сдержать расплывающуюся на лице улыбку.
Однако.
— …Но, — добавил Токи.
— Н-но?
— …Эти четыре героини… разве у них у всех не один и тот же характер?
На замечание Токи Ицуки недовольно поморщился.
— Н-ну, они же все младшие сёстры, которые безумно любят своего братика, так что некоторое сходство в характерах просто неизбежно, или как сказать…
— Это-то понятно, но на более глубоком уровне… Как бы это выразиться, эти четверо, словно личность одного человека разделили на четыре части…
Токи немного помедлил, подбирая слова, а затем решил задать вопрос прямо:
— …Если честно, эти героини — это же Кани-сэнсэй, верно?
— Что?!. — Ицуки ошеломлённо распахнул глаза.
Затем он поспешно схватил рукопись со стола и принялся пристально её перечитывать.
…Огромная грудь… серебряные волосы… голубые глаза… торчащая прядка… отсутствие эмоций, странности, невинность, невысокий рост, стройность, белая кожа, полная обнажённость… — всё это и вправду были черты, присущие Наюте.
— Н-не может быть… Бред какой-то… Я вообще этого не заметил…
— …К тому же, есть несколько мест, где они почему-то называют главного героя не братом, а «сэмпаем».
— Гха-а?! — от этого замечания Токи Ицуки даже пошатнулся.
— …В принципе, нет ничего плохого в том, чтобы создавать персонажей на основе реальных людей… но ты действительно сам этого не замечал?
— У-у-у… — под поражённым взглядом Токи, Ицуки густо покраснел и опустил голову.
Ведь Токи тоже знал человека, с которого были списаны эти героини (целых четыре!), а Ицуки написал несколько десятков страниц истории о том, как он с ними непрерывно милуется.
Хоть писатель и должен выражать то, что у него в голове, в форме произведения, но это было уже слишком стыдно. К тому же он сделал это не специально, а совершенно бессознательно.
— О-о-о-о-о!.. И как я мог сотворить такую постыдную вещь… а-га-га-га-га-га!..
Токи тёплым взглядом посмотрел на Ицуки, который свалился на пол и корчился от стыда.
— Ну, вы только недавно начали встречаться, так что я вполне могу понять твоё витание в облаках. Не смущайся ты так.
— Гья-а-а-а-а-а! — услышав насмешливый тон Токи, Ицуки покраснел ещё сильнее и начал кататься по полу.
К слову, новость о том, что Наюта и Ицуки начали встречаться, уже разнеслась по всему отделу редакции благодаря Сатоши Годо и Кираре Ямагате, которые стали свидетелями этой сцены в больнице.
— Я рад, что у тебя появилась такая миленькая девушка, — растянул губы в ухмылке Токи.
— У-у-у!.. Витаю в облаках?! Из-за того, что у меня впервые в жизни появилась девушка, я настолько потерял голову, что даже сам этого не осознаю?! До такой степени, что это бессознательно отражается в моих произведениях?! Гья-а-а-а-а-а-а-а-а! Я, тот самый человек, что всю жизнь гнался за несуществующей иллюзией идеальной младшей сестры! Взял и вписал свою реальную девушку в историю! Чёрт возьми! Взрывайтесь, нормисы! А, стоп, я же тоже теперь нормис! Чтоб я взорвался! Взорвись! Взорви-и-и-ись ко всем чертя-я-я-я-я-ям!
Дождавшись, пока Ицуки, извивавшийся на полу и издававший странные вопли со слезами на глазах, наконец устанет и затихнет, Токи окликнул его:
— Кстати, Ицуки.
— А-а-а?
Ицуки отозвался, продолжая лежать лицом вниз.
— Что будем делать с этим проектом? Лично я считаю, что если исправить проблему со схожими характерами, его вполне можно запускать как новую серию без особых проблем.
— …
Ицуки молча поднялся:
— Хэп! — он резким движением разорвал стопку рукописи и швырнул обрывки в мусорное ведро. — …Никакой рукописи нового проекта никогда не существовало… Давай сойдёмся на этом.
Токи лишь горько усмехнулся в ответ на этот умоляющий взгляд Ицуки.
Ему казалось, что раз уж у Ицуки появилась реальная девушка, то это отличный повод отбросить зацикленность на историях о младших сёстрах и попробовать написать что-то, основанное на реальном опыте.
Но он прекрасно понимал, что именно одержимость сёстрами являлась главным двигателем Ицуки Хашимы как писателя. Поэтому он не стал настойчиво рекомендовать ему сменить направление. По крайней мере до тех пор, пока дела идут хорошо.
С тех пор как Токи стал редактором Ицуки, прошло уже пять лет.
Будучи студентом вечернего отделения, он два года проработал на полставки в редакции «GF Bunko», а затем по рекомендации главного редактора устроился в «Gift Publishing». Его первым подопечным автором стал Ицуки Хашима.
Оба они были новичками — начинающий редактор и начинающий писатель — и им многого не хватало, поэтому они то и дело сталкивались лбами, поддаваясь эмоциям.
А теперь Ицуки — один из тех авторов, чьи произведения экранизируют в виде аниме.
Его писательское мастерство значительно выросло по сравнению со временами дебюта, когда он обладал чутьём, но был слишком неотёсан. И сейчас он часто терял тормоза, но, по крайней мере, обзавёлся холодной головой, чтобы замечать это за собой. Нынешнего Ицуки уже не нужно было контролировать с самых азов.
Как редактору, ему было невероятно приятно видеть, как писатель, с которым ты работаешь с самого начала, так здорово растёт. Это чувство радости открыл для Токи именно Ицуки Хашима… Хотя он бы ни за что не сказал об этом Ицуки в лицо, иначе тот бы невероятно зазнался.
— Ну что ж… на этом наша сегодняшняя встреча объявляется закрытой.
Когда Токи начал подниматься, Ицуки сказал:
— Погоди. Я бы хотел ещё немного доработать сюжет нового тома «Сестромагической битвы».
— Извини, но в пять часов у меня встреча с новичком. Сможем перенести это на завтра?
— Да, без проблем.
Ицуки кивнул и переспросил:
— С новичком?
— Ёсихиро Кисо-сэнсэй… один из лауреатов пятнадцатой премии.
— Кисо… кто же это был?
Ицуки присутствовал на церемонии награждения в ноябре, так что должен был видеть его в лицо, но имя и внешность не сходились в памяти.
— Это тот пожилой мужчина за шестьдесят. Автор «Сказания о ветре мечей эпохи Сэнгоку».
После слов Токи, Ицуки вспомнил.
Ёсихиро Кисо — среди всех шести лауреатов этого года, да и, пожалуй, за всю историю премии для новых авторов «GF Bunko», он был самым возрастным. Это был статный пожилой мужчина, которому очень шла традиционная японская одежда.
— Ого, так ты теперь редактор того дедули?
— …Угу.
Токи кивнул с лёгкой тяжестью в голосе.
У него уже было несколько авторов старше него самого, но работать с новичком, который был старше его более чем в два раза, ему приходилось впервые. Токи пока не понимал, как лучше всего выстраивать с ним отношения. Он явно не мог общаться с ним так же просто и на короткой ноге, как с Ицуки.
— А ещё кого-нибудь из новичков взял?
— Макото Янагасэ-сэнсэя. Автора «Наказания для богини!».
— А-а, кажется, это та история про порку.
— Ага…
Произведение было совершенно безумным, но сам Янагасэ оказался серьёзным офисным работником, отлично понимающим правила приличия и здравый смысл. В целом общаться с ним было легко. Однако, как только речь заходила о порке, он мгновенно заводился и наотрез отказывался слушать мнение Токи. В данный момент они работали над редактурой рукописи для публикации, но из-за сильной упёртости Янагасэ дело продвигалось с большим трудом.
— …Звучит как сплошная морока.
Ицуки произнёс это с оттенком сочувствия, на что Токи слегка горько усмехнулся.
— И не говори. Почему-то мне везёт только на проблемных авторов…
— Тебе остаётся только винить собственное чутьё, которое вечно западает на книги именно таких писателей.
Обычно в редакции «GF Bunko» редакторы сами выбирали, с какими авторами они хотят работать.
И в случае с Кисо, и в случае с Янагасэ, Токи, прочитав их конкурсные работы, сам вызывался стать их редактором, подумав: «Я бы хотел поработать с автором этой книги».
— Твоя правда… хотел бы я так сказать. Но в реальности бывает и так, что человек пишет совершенно безумные вещи, а в жизни оказывается на редкость здравомыслящим человеком, и наоборот — пишет банальщину, а ведёт себя как законченный эксцентрик. Случаи, когда образ произведения и автора расходятся, встречаются куда чаще. Пока не встретишься с человеком лично и не начнёшь работать, никогда не узнаешь, что он из себя представляет.
— А-а-а, и то правда… — Ицуки согласился со словами Токи.
Автор чистой и нежной романтики, пропадающий в борделях.
Любитель зрелых женщин, который пишет только о героинях-лоли.
Идеальный семьянин и любящий отец, выдающий жестокие и мерзкие хоррор-порнороманы.
В голове Ицуки всплыло множество подобных примеров.
— …Кстати, я ведь не вхожу в этот список «проблемных авторов», верно?
— Ты вообще-то возглавляешь его.
— Ч-что… ты сказал?..
Когда Токи произнёс это с полуприкрытыми глазами, лицо Ицуки сморщилось от искренней обиды.
