Глава 5. Реакция лучшего друга

Ближе к полудню следующего дня, сразу после того как он рассказал Чихиро о новом статусе их отношений с Наютой, на смартфон Ицуки пришло оповещение от самой девушки — её благополучно выписали из больницы.

Ицуки поинтересовался, не нужно ли её забрать, но оказалось, что за ней должен был приехать отец. После этого Наюта планировала выселиться из пристанища, в котором безвылазно жила с конца марта под предлогом интенсивной работы, и вернуться обратно в родительский дом в Канагаве.

Что ж, вполне логично… — подумал Ицуки.

Пусть она и заглядывала к родителям пару раз в неделю, но факт остаётся фактом: дочь, в одиночку снимавшая номер в отеле бизнес-класса, наплевала на нормальное питание, жила в безумном ритме, а в итоге и вовсе свалилась в обморок от истощения. Вполне естественно со стороны родителей было бы решить, что подобную самостоятельную жизнь пора сворачивать.

Какая же она милашка.

Прочитав страдания Наюты в сообщении, Ицуки на чистом рефлексе начал вбивать «Мне тоже», но, смутившись перед самой отправкой, всё стёр и напечатал заново.

Ответ от Наюты пришёл моментально.

При виде слова «с ночёвкой» у Ицуки вновь запылали уши.

Наюта и в самом деле не раз оставалась в этой комнате переночевать, но тогда Ицуки приходилось отчаянно фокусироваться на работе или насильно укладывать себя спать, стиснув зубы и удерживая рассудок в узде.

Однако сейчас они с Наютой — официальная пара. А значит, сдерживать порывы нужды нет. Можно целоваться, обниматься, касаться её тела, спать в одной постели, ну или пойти даже дальше… Наверное.

Когда Наюта в следующий раз останется у меня в комнате на ночь… Что же со мной вообще будет?..

Сердце бешено колотилось от гремучей смеси животной тревоги и сладкого предвкушения.

Мысли ворочались с трудом, словно мозг затянуло тягучим розовым туманом.

Ему хотелось поскорее её увидеть.

Хотелось выведать, когда она в следующий раз собирается нагрянуть в гости.

Ицуки прекрасно отдавал себе отчёт, что у него полно работы — нужно вычитать рукописи к «Всё ради сестрёнки» и «Сестромагическая битва», закончить сценарий новых проектов, — однако голова была забита лишь Наютой.

Это всеобъемлющее чувство эйфории… Так вот каково это — иметь девушку.

…И ровно в тот момент, когда Ицуки окончательно пустил корни в собственное блаженство…

Внезапный звонок в дверь эхом разлетелся по углам, моментально выдёргивая Ицуки в реальность.

Покраснев от того, насколько глубоко он погряз в «розовых» размышлениях, Ицуки поспешно вскочил на ноги и направился к входной двери.

Щёлкнул замок.

— …Здарова… Ицуки…

На пороге стоял Харуто Фува, буравя его тяжёлым взглядом исподлобья.

О том, что Ицуки и Наюта перешли в стадию отношений, Харуто узнал совсем недавно — когда созванивался со своим редактором, Кавабэ.

Когда все формальности по работе были урегулированы, беседа естественным образом перетекла в светскую плоскость, и тут Кавабэ как бы между делом ляпнул: «Кстати, а вы в курсе, что Кани-сэнсэй и Хашима-сэнсэй начали встречаться?».

Нервная система Харуто в этот момент дала сбой, и он на автомате переспросил: «Вы же шутите, да?», однако это, по всей видимости, было чистой правдой.

— Наш шеф и Ямагата-сан лично лицезрели эту сцену. Они говорят, это выглядело как финальная сцена какой-то второсортной романтической дорамы. Эх, а ведь и в реальной жизни такие чудеса случаются.

— …Э-э-э… В-вот как…

…Стоило Харуто завершить звонок с Кавабэ, как он, не мешкая ни секунды, пулей вылетел из родительского дома в Тибе и помчался прямиком к Ицуки.

И вот — настоящее время.

Ицуки и Харуто сидели друг напротив друга, укрыв ноги под столом котацу.

Сделав перерыв на глоток холодного чая из холодильника, Харуто молча, с пугающей неподвижностью сверлил Ицуки глазами.

Ицуки, понимая шаткость своего положения, трусливо избегал зрительного контакта.

— …

— …

— …

— …Д-да что не так-то?! Тебе есть что сказать?!

Ицуки первым не выдержал этого гнетущего психологического прессинга.

Почти роботоподобным, лишённым красок голосом Харуто произнёс:

— Значит, ты и в самом деле начал встречаться с Наю-чан?

Получив вопрос в лоб, Ицуки сконфуженно кивнул:

— А-ага…

— Ясно… — Харуто лишь выдохнул это слово и продолжил испепелять друга всё тем же взглядом.

— Э-э-э…

«Когда из нынешнего ничтожества я превращусь в главного героя, равного Канико… вот тогда я сам признаюсь ей в любви. Да, это эгоистично, но ей придётся подождать».

Такую грандиозную клятву Ицуки дал не кому-нибудь, а именно Харуто в момент, когда тот изо всех сил пытался подтолкнуть его к Наюте.

Тогда, услышав это пламенное признание, Харуто ответил с искренним уважением: «Ну, тогда ничего не поделаешь».

В тот момент пространство вокруг них буквально искрило — это была та самая горячая, святая атмосфера, которую могут прочувствовать лишь двое молодых писателей, два соперника-коллеги, лелеющие заветную мечту.

И не успели эти слова растаять в воздухе, как Ицуки начал с Наютой встречаться.

Будь сам Ицуки на его месте, он бы непременно завопил: «Какого чёрта, придурок?!».

— …Ха-ах, — Харуто коротко вздохнул и немигающим взором уставился на Ицуки.

— …А-а-а-а-а, мать твою так! Если у тебя есть что предъявить — валяй! Высказывайтесь, милостивый государь! — сорвался Ицуки.

Харуто ответил с убийственным равнодушием:

— …Да нет, ничего такого. …О предъявах речи не идёт… Просто я наконец-то понял, что чувствовал Эмиль из повести в школьном учебнике, когда ронял фразу: «Значит, вот ты, оказывается, какой»[✱]Это прямая цитата из рассказа Германа Гессе «Павлиний глаз», который входит в обязательную школьную программу Японии. В рассказе герой Эмиль осуждает своего друга за то, что тот испортил редкую бабочку..

— Да ты же всё моё существование перечеркнул!

Заявить, что собеседник недостоин даже банального гнева или обиды — полностью обнулить всякий эмоциональный отклик, — это был удар под дых максимального калибра, который только мог получить лучший друг.

— …Эй, ты это… серьёзно? Прямо настолько всё плохо? Н-нет, я, конечно, могу понять, почему ты думаешь в духе «ты что городишь-то, ублюдок», но-о… У м-меня ведь тоже есть свои поводы, так сказать…

Но Харуто даже бровью не повёл на сникшего в искреннем отчаянии Ицуки, продолжая сверлить его замораживающим взором… а затем:

— …Пф-ф.

Харуто тихо прыснул.

— Чего?

Харуто с усмешкой посмотрел на Ицуки, который продолжал хлопать вытаращенными глазами.

— Да ты слишком загоняешься, Ицуки. Тебе совершенно незачем чувствовать такой первобытный стыд. Ты в кои-то веки начал встречаться с девчонкой, которая тебе по душе. Так просто наслаждайся этим.

— …А, ага…

Сообразив, что всё это время над ним лишь потешались, Ицуки насупился, но чувство вины перед Харуто никуда не выветрилось.

Харуто заметил его смятение.

— …Твои амбиции встать наравне с Наю-чан ведь никуда не делись, так? Или что, всё? Получил адаптацию в аниме и решил, что можно сворачивать удочки?

— К-конечно же нет! — Ицуки замахал руками в приступе паники. — Аниме — это не более чем проходной этап! Хоть порядок и немного сбился, но я обязательно стану мужиком, достойным уровня Канико!

Такое кристально чистое заявление вызвало у Харуто короткий смешок.

— Тогда никаких претензий. Сейчас просто купайся в лучах своего счастья — хотя бы ради самой Наю-чан.

— А-ага.

Смущённо покраснев, Ицуки кивнул. А затем с некой опаской спросил:

— …Харуто, ты точно на меня не злишься и не в обиде?

С лица Харуто не сползала искренняя, освежающая улыбка.

— Ага. Ни капли.

— …А. …Слава богу.

Ицуки протяжно и с облегчением выдохнул.

— …В таком случае, всё остаётся как раньше.

— Ага.

— И даже если выйдет так, что я лишусь девственности раньше тебя, это же ерунда, да! Давай и дальше забудем обо всём и будем бухать и играть в игры, как в былые времена!

— …Э-э, а, ага…

Под пристальным взглядом этой по-детски чистой улыбки Ицуки лицо Харуто одеревенело, а лучезарная улыбка мгновенно превратилась в судорожную гримасу, хотя он всё же смог из себя выдавить кивок.