Глава 8. LEVEL4
Ближе к десяти часам вечера торжество по случаю выписки Наюты подошло к концу, и Харуто, Мияко и Чихиро покинули квартиру Ицуки.
Однако Наюта всё же осталась.
Ицуки и Наюта уже много раз оставались наедине в этой самой комнате, но с тех пор как они стали парой — это происходило впервые.
Они сидели бок о бок под котацу, то и дело бросая друг на друга косые взгляды. И стоило только их глазам встретиться, оба сразу же краснели и поспешно отворачивались.
— …Мы остались вдвоём, — смущённо произнесла Наюта.
— …Д-да, — напряжённым голосом ответил Ицуки.
И снова потянулось томительное, но счастливое время.
После нескольких подобных коротких обменов фразами, сменявшихся тишиной:
— Ч-что-то жарковато здесь, — вдруг как-то неестественно сказала Наюта.
— Д-думаешь?
— Д-да. Я даже немного вспотела. Можно мне воспользоваться душем?
Глядя на покрасневшую до ушей Наюту, Ицуки, хоть и сам был взволнован не меньше, кивнул:
— А-ага.
Проведя какое-то время в мучительных раздумьях под шум воды, Ицуки наконец услышал, как душ выключили. Вскоре Наюта, вытирая волосы полотенцем, вернулась в гостиную.
Она была не совсем голая — на ней была футболка Ицуки.
Так как футболка была ей велика, она скрывала бёдра Наюты, из-за чего снаружи было совершенно непонятно, надето ли на ней что-нибудь снизу. Лифчика, судя по всему, тоже не было.
— Я, я приняла душ.
— А-ага.
— М-может, сэнсэй тоже сходит?
— Т-точно.
Подгоняемый покрасневшей Наютой, Ицуки направился в ванную и включил воду.
Стоя под горячими струями, он думал:
…Всё идёт к этому… Как ни крути, всё идёт именно к этому…
Он полагал, что сегодня на вечеринку придут Харуто и остальные, они, как обычно, поедят, поиграют в игры, а потом все разойдутся.
Но было бы ложью сказать, что он ни на что не надеялся.
Этим утром он искал кое-что в интернете. На каждый, даже самый нелепый вопрос, уже находился кто-то, кто задавал его в прошлом, и кто-то, кто на него отвечал.
Он также купил презервативы из числа тех, что имели хорошие отзывы, через интернет-магазин. Интернет — чертовски удобная штука.
Подготовка была безупречной. Во всеоружии.
…Соберись, Ицуки Хашима. Сегодня ночью ты наконец станешь мужчиной!
Тщательно вымыв каждый дюйм своего тела и смыв остатки мыльной пены, Ицуки выключил душ.
Вышел из ванной, вытерся, надел трусы, высушил волосы и натянул футболку.
Несколько раз глубоко вздохнув, он покинул раздевалку.
Вернувшись в гостиную, он увидел, что красная, как рак, Наюта скромно сидит на краю кровати.
— …Я, я принял душ, — отчитался он.
— В-вот как.
Наюта медленно встала, повернулась к Ицуки всем телом и выпалила:
— Ну-с, приступим! — она зачем-то встала в боевую стойку.
— А-ага, — Ицуки тоже ответил ей боевой стойкой.
От одного того, что они стояли вот так лицом друг к другу, его сердце билось с такой силой, словно готово было вырваться из груди. Он чувствовал себя героем, столкнувшимся лицом к лицу с Владыкой Демонов.
Успокойся, успокойся, Ицуки Хашима… — отчаянно уговаривал он себя.
Даже Гоку и Веджета[✱]Очередная отсылка на «Драконий жемчуг». занимались сексом! Не может быть, чтобы у него не получилось.
— Фушу-у-у-у…
Лицо Наюты стало настолько пунцовым, что казалось, из ушей вот-вот пойдёт пар. Внезапно она вышла из стойки и схватилась за края своей футболки.
— Секс!
С боевым кличем она одним махом сняла футболку.
Её ничем не стеснённая грудь, зацепившись за ткань, сильно колыхнулась. Ицуки тщательно изучил в сети, как снимать бюстгальтер, но эти знания оказались бесполезны.
Трусиков на ней тоже не оказалось.
Так как на Наюте была только футболка, которую она теперь сбросила, перед Ицуки предстала совершенно обнажённая девушка.
Несмотря на смущение, Наюта заложила руки за спину, открыто демонстрируя Ицуки всю красоту своего обнажённого тела.
Пленённый истинным обликом любимой девушки, Ицуки смотрел на неё заворожённым, полным восхищения взглядом. Он лишился не только дара речи, но и разума.
— …Н-ну как вам?! — бодро воскликнула Наюта, пытаясь скрыть своё смущение, и этот звук вернул Ицуки к реальности.
— …Тво…
— …Тво?
— …ло…
— Ло? …Эм, ло?
— …В-волосы там тоже серебряные!
— И это первое, что вы мне скажете?! — округлив глаза, выпалила Наюта.
— Да нет, просто меня это с давних пор интересовало…
Согласно информации из интернета, то, совпадает ли цвет волос на голове с цветом волос внизу, зависит от конкретного человека. Похоже, у Наюты они совпадали.
— …Какая же ты милая. Самая милая во всей Вселенной.
Ицуки и сам удивился тому, как естественно эти слова сорвались с его губ.
— …Даже милее, чем идеальная младшая сестрёнка, к созданию которой вы стремитесь, сэмпай?
— Ну, она ещё не появилась на свет, так что сложно сказать… — честно ответил Ицуки Наюте, посмотревшей на него исподлобья, и добавил:
— По крайней мере, на данный момент ты условно самая милая во Вселенной. Можешь собой гордиться.
— Слово «условно» немного смущает, но всё равно спасибо.
Наюта смущённо улыбнулась:
— И душа, и тело этой условно самой милой во Вселенной девочки — всё принадлежит вам, Ицуки-сэмпай. Приятного аппетита.
— …Я п-приступаю.
Сказав это, Ицуки стянул с себя футболку, оставшись в одних трусах.
И как раз в тот момент, когда его руки легли на резинку:
— …Может, свет выключим? — спросил он, но Наюта покачала головой:
— Я хочу хорошенько рассмотреть вас голым, сэмпай, так что выключать не нужно.
— …А если оставить только ночник?
— Ни за что.
— …
— Ну же, смелее! Покажите мне всё, что у вас есть.
Учитывая, что Ицуки и сам вовсю пялился на абсолютно голую Наюту, отказывать было как-то не с руки.
Глубоко выдохнув и собравшись с духом, Ицуки спустил трусы.
Оказавшись в чём мать родила, он приблизился к Наюте и припал к её губам.
После их первого поцелуя в больнице этот был совершенно другим — жадным, неистовым. Они сливались в нём снова и снова, пока переплетённые тела словно сами собой не повалились на кровать.
Складная односпальная кровать жалобно скрипнула под тяжестью двоих.
…
…
…
— Ну что, сэмпай, переходим ко второму раунду.
Прозвучало вскоре после того, как Ицуки с Наютой достигли обоюдного экстаза.
Прижимаясь своим мягким обнажённым телом к Ицуки, Наюта уже требовала продолжения.
— …Разве сейчас не та самая сцена, где экран должен потемнеть, наступить утро, и я, проснувшись и глядя на твоё спящее лицо, с чувством произношу: «Мы и вправду теперь одно целое…»?
Ицуки застонал, полуприкрыв глаза, но Наюта лишь недоумённо хлопнула ресницами:
— Что за чушь вы несёте, сэмпай? Ночь-то только началась.
— Нет, погоди, я же только что всё… Прямо сейчас не выйдет…
Наюта бросила пылкий взгляд на поникшее достоинство Ицуки и заявила:
— Упасть, но подняться вновь, сколько бы раз ни потребовалось… В этом весь главный герой!
— Не произноси это тоном пафосной цитаты! На мой член сюжетная броня не распространяется! — воскликнул красный, как рак, Ицуки.
— Хотите быть главным героем — извольте превосходить свои пределы!
— Моему члену совершенно не обязательно быть главным героем!
Голубые глаза Наюты плотоядно сверкнули. Тяжело дыша, она рассмеялась с поистине дьявольскими интонациями:
— Не переживайте… Я буду воскрешать его снова и снова…
С этими словами Наюта стала опускаться лицом к паху Ицуки.
— Ч-что ты задумала?!. П-прекрати, Канико!..
— Ня-ха-ха~ Не-а~
…Прошло уже больше трёх лет с тех пор, как она впервые прочла роман Ицуки и влюбилась в ещё незнакомого ей Ицуки Хашиму.
Все эти годы чувства лишь копились внутри, и для погрязшей в пучине юношеского либидо девятнадцатилетней девчонки, а по совместительству — гениальной писательницы с самым выдающимся воображением современности Наюты Кани, одного раза было катастрофически мало.
Безумный пир похоти, устроенный обратившейся в зверя любви Наютой Кани, продолжался до тех пор, пока перемазанный в её соках и выжатый досуха Ицуки не взмолился со слезами на глазах, словно женщина-рыцарь из эроге: «П-прошу… пощади…».
