Глава 13. Святая ночь

24 декабря, канун Рождества.

Ицуки не любил этот день.

Ведь именно в этот день не стало «того человека» — писательницы Ю Сэкигахары, которую Ицуки уважал больше всех и благодаря которой сам начал писать романы.

О её смерти Ицуки узнал три года назад, в конце года, когда похороны уже прошли.

Он слышал, что она приболела, но никак не думал, что всё настолько серьёзно. На церемонии награждения в том году он по глупости попросил Кайдзу передать ей, что с нетерпением ждёт выхода её последнего тома. Кайдзу, один из немногих, кто знал о состоянии Ю, — что же он чувствовал, слушая тогда эти слова Ицуки…

— Сэмпа-а-ай, почему у вас такое мрачное лицо?

Наюта Кани — его девушка, шедшая рядом, заглянула Ицуки в лицо.

— Да нет… просто немного устал.

Слова об усталости были чистой правдой.

Они выбрались на так называемое рождественское свидание, как парочка нормисов, но куда бы они ни пошли, всё было битком набито влюблёнными парочками.

Он совершенно недооценил популярные места для свиданий в канун Рождества.

Ицуки, и без того не любивший толпу, мгновенно лишился всех сил и энергии, и теперь ему было тяжело даже просто идти.

— …Нужно хотя бы где-то поужинать.

С этой мыслью он попытался зайти в подвернувшийся ресторанчик, но сегодня всё везде было забронировано. Ицуки искренне корил себя за то, что не выбрал заранее хотя бы место для ужина. Хоть он и новичок в отношениях, встречающийся с девушкой всего месяц, но это уже ни в какие ворота.

— …Раз такое дело, может, перекусим лососем в миске или бургерами…

— Э-э. Не хочу, это же Рождество, а вы предлагаете такое.

Наюта недовольно надула губки.

— Я тоже не хочу. Но что ещё остаётся…

Тогда Наюта лукаво сощурилась, словно видя его насквозь:

— Разве «ничего»? Есть же одно место, где мы совершенно точно сможем вкусно поесть.

— Э, п-правда, что ли…

Ицуки неловко отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение.

Наюта хитро ухмыльнулась:

— Это~ ко-мна-та~ Ицуки-сэмпая~☆

— …

— У вас же в холодильнике наверняка стоит вкусная еда, которую приготовил Чихиро? Зная Чихиро, там должно быть какое-нибудь роскошное рождественское меню~

Она попала в яблочко.

В холодильнике Ицуки действительно ждали потрясающе вкусные рождественские блюда, приготовленные прошлой ночью Чихиро: ростбиф, тушёная говядина, паэлья и утиное конфи, ничуть не уступающие ресторанным.

— Ну же~ Ицуки-сэмпа~й. Пойдёмте~ к вам домо~й.

— У-у…

Наюта обвила его руку и жалобно заныла, а Ицуки прошиб холодный пот.

…Хотя оба они были крайне заняты написанием рукописей и работой над медиамиксами, Ицуки и Наюта постоянно находили время для свиданий.

Шопинг, караоке, кино, океанариум, зоопарк, парк аттракционов — куда бы они ни пошли, свидания с Наютой всегда были в радость. Ему было весело просто находиться рядом с ней.

Ицуки действительно любил Наюту всем сердцем.

Любил, но…

С того самого дня — вечера, когда Наюту выписали из больницы, её первой ночи с Ицуки — он ни разу не пускал девушку к себе в комнату.

Они всегда ходили на свидания, ужинали где-нибудь на улице, а потом расходились на станции. Наюта умоляла пустить её к нему в комнату, но он категорически отказывался.

…В ту ночь Ицуки был дочиста истощён Наютой, превратившейся в монстра похоти, и этот инцидент обернулся для него настоящей травмой.

Хватит с меня этого секса!

Ицуки правда так думал, от всего сердца.

— Ня-а-ан. Сэмпай~, я кушать хочу~

Наюта прижалась к нему своим мягким телом, и разум Ицуки дрогнул.

— Мы только поедим. Только покушаем, и всё, — напомнила она.

— …Точно?

— Ну конечно. Вы что, не верите собственной девушке?

— …М-му-у…

В конце концов, он сам виноват, что не забронировал столик.

К тому же, ему не хотелось дальше бродить по улицам, а хотелось расслабиться в тёплой комнате.

— …Только ужин, правда.

— Ура-а.

Наконец, сдавшись, Ицуки вместе с Наютой вернулся в свою квартиру, но…

— Секс!

Едва войдя в комнату, Наюта тут же сбросила с себя всю одежду.

— Ты же сказала, что мы только поедим! Это была ложь!

— Чёрт возьми, так и знал, что писателям верить нельзя!

— Ня-я-я-я-я-я-ян♥

Полностью голая Наюта с горящими глазами — не кошачьими, а скорее львиными — навалилась на Ицуки, стягивая с него одежду.

— Ха-а… Ха-а… Нормально же, нормально…

— П-прекрати, Канико!.. Я ещё морально не готов!..

— Ня-ха-ха~, всё в порядке~. Сегодня только кончик… я введу только кончик.

— Это стопроцентная ложь~!!!

24 декабря, канун Рождества.

В эту святую ночь повсюду в мире умирали люди, происходили бесчисленные трагедии, и невидимый вихрь злобы всё так же кружился над землёй.

Но всё же.

Как минимум, хоть немного, на данный момент.

Мир Ицуки Хашимы и Наюты Кани был полон мира и покоя.

(Конец)