Глава 6. 67-летний дебютант

Из-за утечки информации об экранизации «Всё ради» начало года выдалось для Кэнджиро Токи крайне напряжённым, но одной лишь этой франшизой его обязанности, разумеется, не ограничивались.

6 января, 15:00.

На сегодня у него была назначена встреча с подопечным автором в переговорной редакции.

За пять минут до назначенного времени в редакцию пожаловал пожилой мужчина, облачённый в традиционное японское кимоно.

Ёсихиро Кисо — начинающий писатель, удостоенный поощрительного приза на пятнадцатой Премии «GF Bunko» для новых авторов за произведение «Сказание о ветре мечей эпохи Сэнгоку».

Ёсихиро Кисо было его настоящим именем, и под ним же он готовился к дебюту.

Ему стукнуло шестьдесят семь. Абсолютный рекордсмен среди всех лауреатов премии для новичков и самый старший из ныне публикующихся под лейблом «GF Bunko» авторов.

Острый взгляд, прямая как струна спина — от него веяло величием не знающего усталости, закалённого в боях самурая.

Даже просто сидя напротив него в переговорной, Токи невольно вытягивался по струнке.

Редактор положил на стол распечатку рукописи «Сказания» и начал встречу:

— Э-э-э, Кисо-сэнсэй… Спасибо за проделанную работу над правками. Я ознакомился с текстом.

— Слушаю, — сухо и коротко отозвался Кисо хрипловатым, солидным голосом.

Заметно нервничая, Токи продолжил:

— …Скажу прямо… Это великолепно.

На момент подачи заявки на премию «Сказание о ветре мечей эпохи Сэнгоку» представляло собой суровый, реалистичный исторический роман о странствиях реально существовавшего мастера меча Цукахары Бокудэна и его встречах с другими воинами. Но текущая рукопись, пережив четыре масштабные переработки, изменилась до неузнаваемости.

Атмосфера эпохи Сэнгоку и глубоко прописанные характеры, которые критики хвалили с самого начала, никуда не делись. Но теперь монотонное и пресное развитие сюжета заиграло новыми красками благодаря усиленным боевым сценам. А невероятно сочные и выразительные описания трапез подняли роман на уровень качественной «кулинарной прозы».

Впрочем, самым радикальным нововведением стало появление Цуруги — прекрасной юной героини, которой и в помине не было в первоначальной рукописи. Эта жрица, служащая богу Такэмикадзучи, то и дело возникала на пути Бокудэна: то помогала ему, то сбивала с толку, привнося в суровый сюжет яркие и свежие нотки.

— Вот как, — ответил Кисо, всё так же не меняясь в лице.

— Признаться честно, я поражён. Цуруги-тян стала в разы милее по сравнению с прошлой версией.

Впервые жрица появилась на предыдущем этапе правок. Но тогда её образ выглядел настолько искусственно и чужеродно, что Токи, читая текст, даже пожалел: «Всё-таки впихнуть моэ-персонажа в подобное произведение было ошибкой…». Кто бы мог подумать, что она так преобразится в финальном варианте… Прогресс Кисо был поистине феноменальным.

— Она вызывает моэ? — спросил Кисо, сверля редактора пронзительным, словно лезвие катаны, взглядом.

— Да. Невероятное моэ.

Увидев, как Токи с абсолютно серьёзным лицом кивает, самурай слегка расслабил мышцы лица и произнёс:

— Это всё благодаря материалам, которые вы мне одолжили, Токи-сан.

На их третьей встрече Кисо попросил редактора объяснить, что вообще значит это «моэ». Токи снабдил его кучей образовательного контента: академическими эссе о природе явления, аналитикой отаку-культуры, а также внушительной стопкой манги, ранобэ и дисков с аниме, где фигурировало множество прелестных девушек.

Естественно, Токи считал, что для начинающего автора ранобэ такие знания необходимы как база, но он и в мыслях не допускал пытаться встроить «моэ» в «Сказание».

Изучение матчасти предназначалось исключительно для будущих проектов. Первую же книгу редактор планировал выпускать как есть — в виде строгой исторической прозы. И пусть суровый самурайский боевик без единой женской роли, вероятнее всего, не принесёт больших продаж, издание подобной книги служило благой цели: продемонстрировать читателю многообразие жанров как в рамках конкретной премии и лейбла, так и на всём рынке ранобэ.

Но Кисо, судя по всему, был настроен покорять поле брани под названием «ранобэ» с самой первой книги. Именно он, к слову, инициировал добавление юной красавицы, отсутствовавшей в первоначальном черновике.

— Рад, что материалы оказались полезны… Кстати, не подскажете, что конкретно вам помогло больше всего? Для будущей справки, так сказать.

— …Возможно, дело в нехватке опыта, но критические статьи, за которые я взялся в первую очередь, не вызвали никакого эмоционального отклика. Я осознал логику, но не прочувствовал суть. А вот аниме… это было истинным откровением. То чувство, когда я смотрел на героиню и беспрекословно, безоговорочно ощущал, какая она милая… словно смотрю на собственную внучку. Это чувство не забыть.

— Понимаю…

Токи благоговейно кивнул, а Кисо, чеканя слова своим весомым хриплым голосом, подытожил:

— Моэ — суть трепет сердца, познавшего радость созерцания. Что скажете, Токи-сан?

— Воистину так.

Редактор серьёзно кивнул, чувствуя, как внутри него всё расцветает от невероятного восторга.

А этот автор и впрямь может оказаться неогранённым алмазом.

Ёсихиро Кисо — 67-летний старик, который вплоть до звонка из редакции с новостью о премии даже слова такого не слышал — «ранобэ». Да и само конкурсное произведение балансировало на грани категориальной ошибки. Никто в здравом уме не поставил бы на то, что у него есть хоть какие-то перспективы на этом поприще.

И тем не менее Кисо в мгновение ока постиг моэ и мастерски внедрил его в свой текст.

Глубина проработки мира и персонажей, доступная лишь умудрённому жизненным опытом человеку, тонкая чувствительность, позволяющая играючи впитывать новые концепции, и отточенное мастерство, чтобы органично вписать всё это в произведение.

Как редактор он просто обязан направить этого автора и помочь ему раскрыться.

Давненько Кэнджиро Токи не встречал писателей, чью творческую судьбу хотелось взвалить на свои плечи с такой неподдельной искренностью.

— …Что-то не так? — спросил Кисо, глядя на тяжело задышавшего от возбуждения редактора.

— А, нет.

Редактор слегка покраснел:

— …По правде сказать, в самом начале года я крупно напортачил, из-за чего ходил сам не свой. Но теперь я твёрдо решил собраться и выложиться на все сто.

— Крупно напортачили?

— Да. Мне невероятно стыдно за это…

Кэнджиро вкратце обрисовал самураю ситуацию с утечкой информации об аниме.

— …Я извинился перед Хашима-сэнсэем и командой аниматоров… но, кажется, они всё ещё в гневе… Что бы вы сделали в подобной ситуации, Кисо-сэнсэй?

Редактор задал этот вопрос не начинающему писателю, а старшему, более мудрому наставнику.

До выхода на пенсию Кисо занимал высокую должность в судостроительной компании. Кто знает, может, он даст дельный совет.

Выслушав вопрос, Кисо ответил с максимальной величественностью:

— Испокон веков был лишь один путь, коим истинный сын Японии брал на себя ответственность за свои ошибки.

— …И какой же?

— Сэппуку.

— …

По щеке Токи скатилась капля холодного пота.

— В-вспарывать живот — это, знаете ли, немного…

— Разумеется, это шутка, — с абсолютно каменным лицом произнёс Кисо.

— Простите, но это не прозвучало как шутка… ни на грамм…

— Вот как… Очевидно, мне нужно уделить отдельное внимание изучению концепции «юмора», — пробормотал Кисо, нахмурив брови, и добавил:

— Но если говорить серьёзно, ясно, что ошибку в работе можно искупить только усердной работой. Впрочем, если вы так уж хотите принести извинения в физической форме, то помимо сэппуку можно, скажем, отрубить мизинец или обрить голову налысо.

И отрубать мизинец, наверное, тоже немного чересчур… — пронеслось в голове Токи.