Глава 4. Следующей весной под сакурой
В один из дней в конце марта.
В парке, расположенном неподалёку от здания издательства «Gift Publishing» и многоквартирного дома Ицуки, устроили пикник под цветущей сакурой.
К прошлогодней компании, состоящей из Ицуки, Наюты, Харуто, Мияко, Чихиро, Токи и Эшли, присоединились Кайко Микунияма, Уи Айой и Макина Кайдзу.
Все с удовольствием ели блюда, приготовленные Чихиро, а также принесённые с собой закуски, запивая их пивом и саке.
— Харуто-сэмпай, прошу.
— А, у-угу.
Уи налила пиво в стакан Харуто.
Это было бельгийское пиво под названием «Bieken», особенностью которого являлось добавление мёда, а на этикетке красовалась иллюстрация с девочкой в костюме пчелы.
На Уи был сексуальный наряд с глубоким вырезом на груди, и, когда она, сидя рядом, наливала пиво, взгляд Харуто невольно устремлялся именно туда.
Что за медовая ловушка!..
Краснея и отводя взгляд от глубокой ложбинки и мелькающего бюстгальтера, Харуто вдруг заметил, что сидевшая неподалёку Мияко смотрит на него ледяным взглядом.
— Ми, Мияко-чан, всё не так!..
— …Я вообще-то ничего и не говорила, — сказав это, Мияко отвела взгляд от Харуто и принялась за еду.
К такой Мияко приблизилась Уи, всё ещё держа в руке бутылку «Bieken».
— Ширакава-сан, пожалуйста, угощайтесь.
— А, да… спасибо.
В ответ на протянутую бутылку Мияко тоже взяла свой стакан и позволила налить себе пива.
— Эм… Айой-сэнсэй, вы тоже угощайтесь.
На этот раз за бутылку взялась Мияко.
— Пожалуйста, давайте без «сэнсэй». Я ведь только-только дебютировала, совсем новичок… К тому же мы с вами не в отношениях редактора и писателя.
— …И то верно. Тогда, Айой-сан, прошу.
Мияко намеренно проигнорировала скрытый подтекст в словах Уи и с дежурной улыбкой налила пиво в её стакан.
— Спасибо.
Уи улыбнулась и поднесла стакан к губам.
— Фу-фу, впервые пью медовое пиво, но оно совсем не сладкое.
— Да, верно. Но слегка отдаёт мёдом.
Мияко тоже ответила, сделав глоток. Медовый аромат подчёркивал изысканный вкус; пиво пилось легко, но при этом имело плотное тело.
Мияко и Уи лишь мельком пересекались на церемонии вручения премии для новых авторов, знали друг друга по именам, но лицом к лицу до этого момента не общались.
Уи догадывалась, что Харуто влюблён в Мияко, а Мияко, в свою очередь, краем сознания понимала, что сердце Харуто дрогнуло под натиском откровенных ухаживаний Уи.
— Ширакава-сан, а почему вы начали подрабатывать в «GF Bunko»?
— Эм, меня порекомендовал Токи-сан, редактор Ицуки. Вообще-то я планировала работать только на время летних каникул, но потом меня то и дело просили помочь, так оно и затянулось.
— Понятно. Вы всё-таки стремитесь стать редактором в будущем?
— Ну… мне это интересно, но я пока в раздумьях… Айой-сан, вы ведь учились в специализированном училище для писателей, верно?
— Да.
— А чему учат в таком училище?
— Ну, дайте подумать… — Уи немного поразмыслила. — Многому. От основ написания текста до проработки персонажей, составления сюжетов и поиска идей. Мы давали читать свои работы профессиональным писателям и редакторам, получали конкретные советы, а ещё нам разрешали помогать с написанием сценариев для социальных игр.
— Ого. Звучит очень круто. Кажется, вы целенаправленно идёте к тому, чтобы стать профи.
Уи криво усмехнулась в ответ на искреннее восхищение Мияко.
— Не у всех это так.
— А?
— Есть люди, которые поступают просто потому, что не знают, чем хотят заниматься, и им вроде как нравятся аниме или ранобэ; есть и те, кто не то что не писал романов, но даже почти не читал их. Поэтому многие бросают занятия на полпути, а после выпуска немало людей устраиваются на работу, вообще не связанную с индустрией развлечений.
— Вот как, значит…
Раз уж это профильное училище, Мияко думала, что туда поступают только люди с чёткой целью стать профессионалами своего дела, но, похоже, это не так. Быть может, они не так уж сильно отличаются от неё самой, поступившей в университет просто по инерции.
— Кстати, Ширакава-сан, есть ли какие-нибудь книги, которые вам недавно понравились?
— Хм… В последнее время я часто читаю мангу или романы, где главный герой — редактор. Например, «Девушка-редактор» или «Переиздание!».
— Ах, понятно. Я тоже невольно обращаю внимание на произведения о писателях. Всё-таки к главному герою, чья позиция близка к твоей собственной, сразу проникаешься симпатией.
— И не говорите.
…После этого Мияко и Уи увлечённо обсуждали романы, мангу, фильмы, журналы и еду, но ни одна из них не поднимала тему Харуто.
Я уже много раз сталкивалась с подобными разговорами между девушками, где каждая прощупывает почву, но всё равно терпеть их не могу… — подумала Мияко.
…Но ведь это нормально… В отличие от Наюты, идти напролом на потенциальную соперницу с первой же встречи обычный человек не сможет… Именно потому, что Наюта не такая, как все, она смогла мастерски завоевать сердце своего возлюбленного. Как бы мне хотелось просто выдать: «Я абсолютно ничего не чувствую к Фуве-сану, так что можете признаваться ему и делать что хотите». Но такое явно не скажешь на пикнике, где полно других людей. Да и к тому же… если спросить меня, действительно ли я ничего не чувствую к Харуто, то это будет не совсем правдой. Когда я вижу, как он тает от заигрываний Уи, у меня на душе определённо скребут кошки.
Будущее, подруги, любовь — проблем так много, что голова идёт кругом.
Уи, в свою очередь, мило беседуя с Мияко, изо всех сил старалась скрыть дрожь в теле от напряжения.
Получив уведомление о победе, она отчаянно изучала моду, чтобы подготовиться к новой встрече с Харуто, и ей кое-как удалось сменить имидж, но она всё ещё не привыкла к контактным линзам и рисковала выдать себя при малейшей неосторожности. В училище Уи была неприметной студенткой, чьей единственной особенностью была разве что большая грудь; свободное время она посвящала учёбе, поэтому к непринуждённой болтовне с людьми не привыкла. А заговорить с такой блестящей девушкой, как Мияко — типажом, которого в училище вообще не было, — стоило ей огромного стресса. Если бы не зацепка в виде подработки Мияко в редакции и возможности поговорить об индустрии и книгах, она бы совершенно растерялась.
Мияко и Уи вели ни к чему не обязывающую беседу, пряча своё истинное «я».
А Харуто с замиранием сердца наблюдал за ними издалека.
Как и в прошлом году, Кэнджиро Токи, не спавший две ночи подряд, быстро напился в стельку; Ицуки тоже вскоре уснул, положив голову на колени Наюте.
Рядом с Наютой сидела Кайко, с невероятной скоростью поглощающая еду. Чтобы поучаствовать в этом пикнике, она со вчерашнего дня работала без сна и отдыха, так что была зверски голодна.
Чихиро и Кайдзу увлечённо обсуждали сборные модели Гандамов, а рядом с ними Эшли безостановочно смаковала саке и закуски.
Саке называлось «Onna Nakase». Это было дзюнмай дайгиндзё, созданное специально для женщин — с лёгкой сладостью и мягким вкусом.
В качестве закуски подавали «рюкю» — традиционное блюдо префектуры Оита. Оно готовится так: сырую рыбу (какая больше нравится), мелко нарезанный зелёный лук и кунжут замачивают на полдня в маринаде из соевого соуса и мирина в пропорции один к одному (соотношение можно менять по вкусу). Рыба подойдёт любая, но особенно хорошо сочетаются жирные сорта вроде желтохвоста или белая рыба, например, морской лещ. В этот раз использовалась инада (одно из названий желтохвоста на ранней стадии роста); хрустящий лук, ароматный кунжут и пропитанная соусом рыба создавали невероятно вкусное сочетание. Блюдо идеально подходило к рису и саке, а палочки так и тянулись за новой порцией.
Эшли тоже оказалась во власти этой магии.
— …Это катастрофа. Катастрофически вкусно. Просто бесподобно. Какой кошмар.
Уронив свой уровень интеллекта до минимума, Эшли с небывалой скоростью чередовала кусочки рюкю и глотки саке.
— …Эй, Эшли. Ты не слишком ли разогналась? — с лёгким беспокойством окликнул её Кайдзу, но Эшли лишь блаженно рассмеялась:
— Ку-фу-фу, всё путём, всё путём. Я ведь уже взрослая.
— Ничего не понял.
Кайдзу вздохнул и с кривой усмешкой посмотрел на Чихиро.
— Обычно она старается держать лицо на людях… Видимо, сегодня совсем расслабилась.
— Похоже на то, — уклончиво улыбнулась в ответ Чихиро.
Солнце село, и пикник подошёл к концу.
— Хр-р-р… Хр-р-р…
— Спать хочу… Лень двигаться…
— Давай, Ицуки, держись.
— Тебе нормально, брат?
По сложившейся традиции Токи бросили дрыхнуть под деревом; Ицуки опёрся на плечо Харуто и поплёлся домой, Чихиро тоже отправилась в многоквартирный дом вместе с Ицуки.
— О-о-о… мне так плох-х-хо…
— Эй, Кайко, только не вздумай блевать здесь! Потерпи до туалета дома!
— Мику-сан, если вас здесь вырвет, появится дурная примета: творцы, которым нравятся книги Ицуки-сэмпая, обязательно блюют на вечеринках!
Объевшуюся и опившуюся Кайко поддерживали Мияко и Наюта.
— Харуто-сэмпай, большое спасибо, что пригласили сегодня. Ширакава-сан, до новых встреч, — поклонившись, произнесла Уи.
Мияко и Уи обменялись контактами, но никто сейчас не мог предсказать, как будут развиваться их отношения.
— Фуня-ня…
Эшли, высушившая в итоге три бутылки саке (2160 мл), была в сознании, но напилась в хлам и едва стояла на ногах, покачиваясь из стороны в сторону.
— …Эй, Эшли, до дома-то доберёшься?
— Ага-а-а. Добелуся. Я ведь уже взлёслая…
Кайдзу с ошеломлённым видом повздыхал, глядя на её заплетающийся язык.
— Ничего не поделаешь… Придётся отвезти тебя домой на такси.
— А-а? Не тфоё дело-о-о.
— …Боже.
Хмурясь, Кайдзу поймал такси, затолкал Эшли на заднее сиденье и сел сам.
Вскоре после того, как машина тронулась, Эшли свернулась клубочком и уснула, положив голову на колени Кайдзу.
— …Надеюсь, в следующем году… мы снова все вместе посмотрим на сакуру…
Заметив слёзы в уголках глаз бормочущей во сне Эшли, Кайдзу молча отвёл взгляд — и встретился через зеркало заднего вида с глазами водителя такси.
— …
— ?..
Откровенно подозрительный взгляд и выражение лица водителя заставили Кайдзу насторожиться.
— …
Он хладнокровно оценил своё положение со стороны.
Нездорового вида мужчина средних лет и в стельку пьяная девчонка, которая выглядит как зелёная несовершеннолетняя.
…Дело откровенно пахло криминалом.
— Н-нет, вы не так всё поняли!..
Кайдзу поспешно начал оправдываться, но взгляд водителя стал ещё суровее.
Ему потребовалось немало усилий, чтобы убедить таксиста в том, что Эшли на самом деле тридцать три года, а в его намерениях нет ничего грязного. Кайдзу твёрдо поклялся себе, что больше никогда в жизни не сядет в одно такси с пьяной Эшли.
