Глава 6. Начинающая писательница и старший братик

Конец апреля. Прошла неделя с момента выхода апрельских новинок от импринта «GF Bunko».

Среди них оказался и дебютный роман Аобы Касамати — «Воспоминания Соры».

Поскольку она была семнадцатилетней школьницей, а оформление её книги подозрительно напоминало серию «Пейзаж» Наюты Кани, публика проявила к её дебюту огромный интерес, и продажи пошли в гору.

Однако обратно пропорционально высоким продажам, отзывы прочитавших оказались далеко не лестными.

«Жалкая копия Наюты Кани».

«Сплошное разочарование».

«Я не нашёл ни одной детали, в которой она превзошла бы Наюту Кани».

«Какой смысл был после Наюты Кани пропускать через ту же премию вот такого автора — ума не приложу».

«Насквозь коммерческий продукт. Сразу виден корыстный расчёт издательства: выехать на чужом успехе и продать публике очередную школьницу».

«Такое чувство, будто мою любимую серию „Пейзаж“ просто смешали с грязью».

Как и предсказывала её редактор Ямагата — нет, даже превзойдя все её опасения, — разгромные рецензии затмили всё остальное.

Если судить объективно и рассматривать «Воспоминания Соры» как самостоятельное произведение, это отнюдь не плохая книга. Она определённо обладает должным качеством, по праву заслужив свой «Приз за выдающиеся заслуги». Но постоянные сравнения с беспрецедентным гением Наюты Кани сыграли с героиней злую шутку, искусственно раздув негативное восприятие в глазах читателей.

Естественно, эта волна критики докатилась и до самой Аобы Касамати — представительницы поколения, которое с пелёнок живёт в интернете.

Поначалу Аоба пыталась хорохориться, возмущённо думая: Не понимают всей гениальности моей книги… Ох уж эти посредственности. Но когда её изо дня в день поливали одними и теми же помоями, девушке пришлось столкнуться с суровой реальностью.

Что её талант, что её книга — всё это даже близко не стояло с «подлинником» вроде Наюты Кани. Она — лишь жалкая подделка…

С мрачным выражением лица, листая ленту «Twitter» на смартфоне, Аоба брела в сторону здания издательства «Gift Publishing».

Сегодня у неё была назначена встреча в редакции с Ямагатой, чтобы обсудить следующую книгу.

Продажи шли отлично, поэтому Ямагата заявила, что уважит любое решение Аобы: писать продолжение «Воспоминаний Соры» или начать совершенно новую историю.

Однако сама Аоба никак не могла определиться. Ей казалось, что какой бы путь она ни выбрала, впереди её ждёт лишь очередная порция точно такой же травли. В таком случае, возможно, самым правильным решением будет просто бросить писать…

За этими размышлениями она и не заметила, как дошла до здания издательства.

Девушка попыталась войти внутрь, но ноги словно приросли к земле.

Перед глазами вспыхнули её собственные недавние слова и поступки, и от стыда на глаза навернулись слёзы.

Жалкая речь на церемонии награждения. Дерзость в адрес более опытного автора. Агрессивные выпады в сторону коллеги-дебютантки. Строптивое отношение к собственному редактору…

…Не могу. Я не могу туда войти.

Как ей теперь смотреть в глаза Ямагате, остальным сотрудникам редакции и писателям, которые могут оказаться внутри?

Отправив Ямагате это сообщение прямо от входа, Аоба развернулась и пошла прочь.

— Э-э? Касамати-сан?

— ?!

Бредя к станции и понуро опустив голову, Аоба вздрогнула всем телом, когда кто-то вдруг окликнул её спереди.

Подняв взгляд, она увидела стоящую перед ней Чихиро Хашиму, выглядящую как андрогинный юноша в спортивном костюме. В руке она держала пакет из супермаркета.

С Чихиро они познакомились в декабре прошлого года на вечеринке, куда Аобу пригласила дебютировавшая вместе с ней Уи Айой. Чихиро была на класс старше. Полная противоположность замкнутой Аобе, эта внимательная и общительная персона всегда казалась душой компании, и в тот раз она даже любезно проводила Аобу до станции.

Обычная девчонка, столкнувшись с заботой со стороны столь очаровательного юноши, наверняка тут же потеряла бы голову от любви. Однако Аоба, к сожалению, испытала лишь комплекс неполноценности, смешанный с извращённым чувством превосходства: Всё равно он всего лишь обычный старшеклассник, а я — профессиональная писательница. Я стою выше него.

Но сейчас даже эта искажённая гордость, на которую Аоба так отчаянно опиралась, дала трещину.

— Ты сегодня возвращаешься со встречи в редакции?

— …Что-то вроде того, — ответила Аоба, чувствуя неловкость перед лучезарно улыбавшейся Чихиро.

— …А что вы здесь делаете, Хашима-сан?

— Мой брат живёт тут неподалёку. Вот, собрался приготовить ему ужин.

«Брат».

Считалось, что Чихиро Хашима — младший брат писателя Ицуки Хашимы.

До победы в конкурсе Аоба совершенно не интересовалась его творчеством, но на раздаче призов во время церемонии награждения он во всеуслышание заявил: «Новую эпоху создам я!». На что Аоба огрызнулась: «Нет, новую эпоху создам я!» Позже, на вечеринке, выяснив, что Ицуки встречается с Наютой Кани, заинтригованная Аоба всё же решила прочесть его книги.

И втянулась по уши.

Сперва она проглотила самую известную работу Ицуки, по которой уже анонсировали аниме — «Всё ради сестрёнки». А затем взялась за его вторую, выходящую прямо сейчас серию — «Сестромагическая битва».

Безумный старшеклассник Казума Акацуки, готовый на любые безрассудства ради своей сестрёнки. Тёмный рыцарь Зиг, проводящий дни в суровых битвах ради сестры, что ждёт его возвращения домой. Оба главных героя оказались невероятно притягательными, заставив девушку мечтать: Эх, вот бы и у меня был такой крутой старший брат.

Так как оба её родителя постоянно работали, Аоба, будучи старшей из троих детей, с самого детства заботилась о младшем брате и сестре. Втайне она всегда тосковала по старшему брату, который бы оберегал и защищал её саму. Книги Ицуки Хашимы ударили точно в цель, задев эту сокровенную струну её души.

С тех пор как вышли «Воспоминания Соры» и на неё обрушился шквал критики, Аоба не могла заставить себя перечитывать так горячо любимую ею серию «Пейзаж». Вместо этого она с головой ушла в романы Ицуки Хашимы. Только читая о подвигах крутого старшего брата, она могла хоть ненадолго забыть о гложущей её боли.

— Э-эм, простите!

— Да?

— Вы не могли бы позволить мне встретиться с Ицуки-сэнсэем?!

Она обязана была извиниться перед ним за свою былую дерзость.

Она просто хотела покаяться и сказать: «Простите, что такая бездарная пустышка, как я, распускала язык».

В ответ на дрожащие мольбы Аобы, Чихиро с лёгким недоумением во взгляде достала смартфон:

— Эм-м, думаю, проблем не будет, но я на всякий случай уточню у брата.

Получив это сообщение от Чихиро, Ицуки едва заметно поморщился.

…Эта наглая новенькая?..

Он знал, что Аоба была на той гёкон-вечеринке, которую устроил Харуто Фува, но заявиться к нему домой в компании Чихиро — такого поворота он никак не ожидал.

Что ей от меня понадобилось?

Он и так недолюбливал внезапные встречи с малознакомыми людьми, а тут ещё и дебютантка, открыто объявившая ему войну на церемонии награждения. Возможно, она снова пришла качать права.

Хотя нет, совсем необязательно, что дело касается писательства. Вдруг они с Чихиро втайне начали встречаться, и она пришла сообщить об этом… В таком случае, он вообще без понятия, как на это реагировать.

Сначала стоит прояснить цель визита… Стоп, так я сразу покажу, что побаиваюсь младшую коллегу. Как её сэмпай-писатель и старший брат Чихиро, я обязан встретить её с достоинством.

Поколебавшись в своих размышлениях, Ицуки всё же отправил короткое и суховатое: «Давай».

Вскоре в комнату к напряжённо ожидавшему гостью Ицуки вошли Чихиро и Аоба Касамати.

— Фу-ха-ха, добро пожаловать, дерзкая дебютантка. Я не собираюсь ни бегать, ни прятаться!

Ицуки гордо выпятил грудь, скрестив руки, сидя за котацу.

Он так сильно пытался напустить на себя важный вид, что в итоге стал походить на какого-то второсортного злодея.

Устроившись перед ним, Аоба съёжилась:

— …Э-эм… Д-давно не виделись… Хашима-сэнсэй…

А затем низко поклонилась:

— …Прошу прощения за моё непозволительное поведение на церемонии награждения…

— А? Э-э, да… — опешил Ицуки, увидев, что Аобу словно подменили с прошлого года. — …Что-то стряслось? Куда подевался весь твой былой гонор… то есть, бодрость?

На вопрос Ицуки в глазах Аобы заблестели слёзы.

— Моя книга наконец-то вышла. Неделю назад.

— …Ах да, апрельский релиз.

В последнее время из-за загруженности на работе Ицуки почти не покупал книг, но хотя бы за новинками от «GF Bunko» старался следить.

— …Мою книгу просто разгромили в пух и прах.

— А-а…

Вот оно что, — с пониманием кивнул сам себе Ицуки.

У писателя есть ровно две причины впасть в депрессию сразу после выхода новинки: либо провальные стартовые продажи, либо отвратительные отзывы читателей.

— …Я бросалась такими громкими словами на церемонии… А на деле оказалась просто бездарной писакой, которая не видела дальше собственного носа. У меня нет настоящего таланта, как у Наюты Кани-сэнсэя. Я — всего лишь жалкая фальшивка, дешёвая копия.

Слушая сдавленный голос Аобы, Ицуки вспомнил собственное прошлое.

События пятилетней давности… Тот день, когда вышла его дебютная книга «Сестра Апокалипсиса».

«В общем, книга вызывает исключительно омерзение».

«Кусок дерьма, набитый фантазиями девственника».

«Все персонажи — конченые психопаты, никому из них невозможно сопереживать».

«Написано вроде на японском, но я вообще ничего не понял и понимать не желаю».

«Это явно не то, что следует показывать людям. Иди дрочи в одиночестве».

«Раз уж Ю Сэкигахара одобряет подобное творчество, я начинаю сомневаться в её здравом уме».

И так далее…

Кажется, там было полно ещё более гадких комментариев, но Ицуки силой оборвал поток воспоминаний — от них становилось только тошно.

Как бы там ни было, дебют Ицуки хоть и получил восторженную поддержку узкого круга читателей, в целом утонул в океане критики.

Вдобавок ко всему, родной отец тогда презрительно бросил ему: «Так вот какую мерзость ты пишешь», что окончательно разрушило их и без того натянутые отношения.

К слову… В то время Ицуки был точно таким же второгодкой старшей школы, как сейчас Аоба. Словно смотрит в зеркало на самого себя из прошлого. Более того, её попытка бросить вызов поцелованному богом гению в лице Наюты Кани перекликалась и с его собственными чувствами.

— И что дальше, Аоба Касамати? Что ты собираешься делать? — стараясь приглушить закипающие эмоции, Ицуки задал вопрос максимально спокойным тоном.

— Что… собираюсь делать?.. — Аоба подняла на него непонимающий взгляд, и Ицуки продолжил:

— Твой дебют разнесли в щепки, и ты сломалась. Следующее, о чём тебе стоит задуматься — продолжишь ли ты писать дальше или завяжешь с этим. Вот и весь выбор.

— …Но у меня ведь нет таланта. Я оказалась всего лишь подделкой, слепо обожающей Наюту Кани-сэнсэя. У такой, как я, просто нет права оставаться писателем…

— Я сейчас говорю не о талантах и правах! — резко отрезал Ицуки, заставив девушку испуганно вздрогнуть. Сбавив тон, он спросил: — Ты хочешь продолжать писать книги? Или нет? Отвечай.

— …Хнык… — всхлипнула Аоба. — …У-у… Н-но ведь… в моей книге… хнык… нет никакой ценности… Так какой смысл… хлюп… продолжать писать…

— И про ценность со смыслом я тоже не спрашивал! — непререкаемым тоном заявил Ицуки. — Понятия не имею, насколько жестоко топчут твой дебют, но что ты сама думаешь о своём творении?! Нравится оно тебе или нет?! Считаешь ли ты его интересным?! Любишь ли ты его?! Вот что действительно важно, и только это!

Пять лет назад Ицуки точно так же мучился из-за оценок публики.

Он терзался сомнениями: да, ему повезло взять премию для новых авторов, но в глубине души он осознавал, что обделён талантом, и, возможно, ему никогда не суждено стать настоящим творцом истории.

И всё же он продолжил писать. Во многом благодаря поддержке своего редактора Кэнджиро Токи и Харуто Фувы, дебютировавшего в один год с ним. Но в конечном итоге главной причиной было то, что он обожал свои собственные истории.

Что бы ему ни говорили, он не мог заставить себя ненавидеть свои книги.

— …Я… я… — с трудом выдавила из себя слова Аоба. — ...Я... хнык... Я обожаю свои истории... У-у-у-у!.. Мои книги... самые интересные!.. Хлюп... Я... я... Я просто люблю то, что пишу!.. У-а-а-а-а!..

Ицуки посмотрел на рыдающую девушку с тёплой, снисходительной улыбкой, словно глядя на самого себя в прошлом.

— Считаешь так, значит продолжай писать! Тебе не нужны для этого ни таланты, ни право, ни значимость, ни скрытые смыслы! Да и какая, к чёрту, разница, что тебя считают копией. Пиши, и, возможно, однажды ты превзойдёшь оригинал… А фальшивка, превзошедшая оригинал — это достойно крутого главного героя, разве нет?

Аоба посмотрела в лицо Ицуки взглядом, полным надежды, не подозревая, что эти слова парень адресовал и самому себе.

До сих пор бесчисленные читатели и даже собственный редактор не уставали упрекать её в том, что она лишь дешёвая подделка. Но эти слова Ицуки ласково растопили заледеневшее сердце девушки.

— …Даже если у меня нет таланта, я всё равно могу писать? Даже если я жалкая копия, даже если я фальшивка… вы разрешаете мне писать книги?

— Ещё бы! — уверенно воскликнул Ицуки, вкладывая в этот возглас всю свою собственную решимость, отчего Аоба лишь пуще прежнего разрыдалась, роняя крупные слёзы.

В итоге Аоба всё же осталась поужинать вместе с Ицуки и Чихиро.

Во время еды, когда гостья призналась, что уже прочитала работы Ицуки и стала его преданной фанаткой, тот взлетел на седьмое небо от счастья.

— О-го-го! Мои главные герои и впрямь невероятно круты, даже с мужской точки зрения! Чтобы очаровательная младшая сестрёнка сияла ещё ярче, рядом с ней просто обязан находиться не менее очаровательный старший брат!

— Точно-точно! Я думаю, что героини кажутся читателям такими ослепительными именно потому, что они описаны глазами любящего брата!

— Фу-ха-ха, в самую точку! Редко встретишь читателя, способного оценить по достоинству этот изящный и тончайший писательский приём! А ты не промах, младшая коллега!

— Хе-хе… — смущённо хихикнула Аоба, польщённая похвалой. Сбросившая маску стервозности и искренне улыбающаяся девушка оказалась на редкость миловидной.

В приподнятом настроении Ицуки принялся хлестать алкоголь бокал за бокалом, отчего его энтузиазм возрастал в геометрической прогрессии.

— А эти сраные хейтеры! Что ещё за «Иди дрочи в одиночестве»?! Да ваши отзывы на «Amazon» — это и есть самая настоящая публичная дрочка прямо на витрине книжного, раз уж на то пошло! Слушай сюда, младшая коллега! Любое творчество по своей сути — это ментальная мастурбация автора! А профессиональный писатель — это тот ублюдок, за чьей дрочкой тысячи людей готовы наблюдать, да ещё и приплачивать за это! Моя мастурбация стоит каждой потраченной иены! И однажды я вывалю на всеобщее обозрение такую охренительную мастурбацию, что весь мир поперхнётся!

— Я… я тоже буду дрочить изо всех сил! Сэмпай!

Аоба, которая на церемонии награждения с отвращением высказывалась о задницах и всяком непотребстве, теперь с сияющими глазами вторила Ицуки.

— О да! Покажи им самую крышесносную дрочку!

— Есть! Я буду стараться изо всех сил, чтобы мастурбировать так же роскошно, как вы!

— Эй! Хватит уже орать про самоудовлетворение на всю квартиру!

Даже крики покрасневшей до кончиков ушей Чихиро не могли пробиться сквозь их помутнённое сознание.

— Э-эм, Хашима-сэмпай!

— М-м? Чего тебе, младшая коллега?

— Я… я чувствую, что после сегодняшнего разговора с вами я словно прозрела! Можно я буду называть вас наставником?!

Глядя на невероятно серьёзную мину Аобы, Ицуки на секунду задумался.

— Нет, нельзя!

— Но почему…

— Зови меня не «наставником», а «братиком»!

Это было наглое заявление окончательно окосевшего парня, но всю жизнь мечтавшая о брате Аоба с радостью подчинилась.

— Да! Братик!

— П-погодите, Касамати-сан! Что вы такое несёте?! И ты, брат, кончай молоть чепуху! — отчаянно возмущалась запаниковавшая Чихиро, но…

— Хе-хе… «Братик»… Звучит просто божественно…

— И впредь надеюсь на вашу заботу, братик!

— О да, давай ещё! Позови меня так ещё раз!

— Братик! Братик! Братик!

— Уэ-хе-хе-хе…

Ицуки растаял в сладострастной улыбке, а Аоба радостно продолжала повторять «братик».

Обиженно надувшись, Чихиро злобно фыркнула на этих двоих:

— М-х… Мой брат — распоследний придурок…