Глава 16. Показавшийся путь

Конец июня — прошло около трёх недель с момента первого собеседования.

На почту Мияко Ширакавы начали непрерывным потоком приходить письма с пожеланиями дальнейших успехов.

На данный момент компании финансового сектора, страховые и брокерские фирмы отсеялись почти полностью. Лишь в одной страховой компании она прошла на второй этап.

В издательской сфере уведомление о втором этапе (который, как говорят, фактически является финальным) пришло только из той самой конторы, занимающейся публикациями за счёт авторов, но Мияко вежливо им отказала.

Помимо издательства, где она провалилась, придя в повседневной одежде, и той откровенно сомнительной конторки, она проходила собеседования ещё в двух местах (куда, разумеется, явилась в строгом костюме). Однако по правде говоря, ещё до получения писем с отказами у неё было предчувствие, что она, скорее всего, провалит их.

Хоть она и испытывала смутное восхищение перед профессией редактора, у неё не было чёткого видения того, какие именно книги она хочет создавать и каким редактором стремится стать.

Вполне закономерно, что её ответы интервьюерам оказались заурядно-шаблонными, словно скопированными из брошюры по трудоустройству.

Редактор, который трудится над созданием произведения рука об руку с автором.

Редактор, способный поддержать автора в тяжёлые времена.

Редактор, умеющий раскрыть авторский талант.

Редактор, гарантирующий стопроцентный успех любому произведению, за которое берётся.

Её искреннее уважение к таким профессионалам вовсе не было ложью, однако казалось, что все эти формулировки не совсем точно отражают тот идеал, к которому она сама стремится.

Вероятно, её не пропустили после первого этапа именно потому, что интервьюеры разглядели, насколько легковесны её слова.

— Ха-а… Я, конечно, слышала об этом, но поиск работы и правда выматывает душу…

Стоя в ванной совершенно обнажённой, Мияко тяжело вздохнула.

Кайко Микунияма, намыливавшая ей спину, тут же отозвалась:

— Мя-сама, если не сможете найти место, приходите к нам.

— Аха-ха, ну это уже перебор. Я ведь даже мангу никогда не рисовала.

Горько усмехнувшейся Мияко та ответила:

— Нет, я имела в виду не ко мне в ассистенты, а в дом моих родителей.

— Родительский дом Кайко… Они ведь занимаются разведением шелкопряда, так?

— Да. Отец сказал, что был бы рад видеть вас среди наших сотрудников.

Мияко тут же вспомнился случай, когда отец Кайко ворвался в редакцию.

Выглядел он как суровый и упрямый мужик, с которым шутки плохи, но при этом было совершенно очевидно, что он без памяти любит свою дочь.

— Хоть ты так и говоришь, я же совсем ничего не смыслю в шелководстве.

— Хоть мы и называем себя шелководами, основным источником дохода компании с начала эпохи Сёва является производство шёлка. У нас есть несколько патентов и заводы за рубежом. Вырученные с их помощью средства мы направляем на возрождение приходящей в упадок отечественной отрасли шелководства. Сотрудничаем с государством в сфере выведения новых пород шелкопряда и разработки оборудования для разведения. Путь предстоит ещё очень нелёгкий, но батюшка постоянно повторяет, что это работа, ради которой стоит жить и трудиться.

По тону Кайко чувствовалось, что она искренне уважает своего отца и его дело.

И всё же, несмотря на сопротивление этого самого отца, Кайко выбрала путь мангаки.

Сможет ли и она сама, как Кайко или её отец, найти работу, о которой с гордостью скажет: «Именно в этом моё призвание»…

— …Спасибо. Если совсем ничего не найду, возможно, воспользуюсь твоим предложением.

Пока что Мияко ответила так.

На следующий день.

Заметив Кэнджиро Токи, пьющего кофе у автомата в здании «Gift Publishing», Мияко решила спросить, почему он захотел стать редактором.

— У меня похожая с вашей ситуация, Мияко-сан: в студенческие годы подрабатывал в редакции, и тогдашний главный редактор вместе с нынешним боссом предложили мне остаться. Я просто с благодарностью принял их предложение, вот и всё.

— Понятно… Выходит, вы с давних пор любили ранобэ и хотели сами создавать книги?

— Вовсе нет. До того как начать там подрабатывать, из печатной продукции я читал исключительно мангу, а издательской индустрией не интересовался от слова «совсем».

— Э?!

Столь неожиданный ответ изрядно её удивил.

— …Тогда почему вы решили пойти на подработку в «GF Bunko»?

Токи сделал большой глоток кофе и со взглядом, устремлённым куда-то вдаль, произнёс:

— …История несколько постыдная, вы не против?

— Эм? А, нет, конечно.

— Я… в студенческие годы был альфонсом.

Признание оказалось куда более прямым и постыдным, чем она могла себе представить.

Поймав на себе холодный, осуждающий взгляд Мияко, Токи с ностальгией продолжил:

— Вскоре после поступления в университет, начав жить один, я плотно подсел на «FFXI»… это такая онлайн-игра. Я почти не появлялся на парах, целыми днями пропадая в Вана'диэле, и там сошёлся с одной девушкой-игроком, которая торчала в онлайне так же сутками напролёт. В итоге мы стали встречаться и в реальности.

— Ого, такое и правда случается.

— Да… Ей было слегка за тридцать, она работала мангакой, но на тот момент взяла перерыв и с головой ушла в мир ММО. Свой псевдоним она держала в строжайшем секрете, но, похоже, была довольно востребованным автором. Родители прознали, что я прогуливаю занятия, и прекратили присылать деньги. Платить за жильё стало нечем, и в итоге меня приютили в её роскошной квартире.

— …

Не замечая ледяного взгляда Мияко, Токи продолжал:

— Около года мы целыми днями напролёт играли и миловались друг с другом… но однажды она вдруг заявила: «Мне снова захотелось рисовать мангу, так что собирай вещи и проваливай»!..

Токи с силой сжал кулак, с хрустом смяв пустую банку из-под кофе.

— Я пал перед ней ниц и умолял не бросать меня. Но она была непреклонна, бросив напоследок: «Если хочешь снова со мной увидеться — устройся редактором в крупное издательство» или что-то в этом духе. Для студента-оболтуса, находившегося в шаге от отчисления, это звучало слишком жестоко, не находите? …В конце концов, дело чуть не дошло до вызова полиции, и мне не оставалось ничего иного, кроме как покинуть её квартиру… После этого я первым делом бухнулся в ноги родителям, умоляя возобновить финансовую помощь, и снова снял крошечную дешёвую квартиру. Как-то раз я зашёл в книжный и наткнулся на журнал, который однажды видел у неё дома. Журнал назывался «Comic Gifted»… Я подумал — а вдруг она публикует свою мангу именно там? Эта мысль не давала мне покоя, и я подал заявку на подработку в редакцию, но все места уже были заняты. Однако смириться я не мог и, встав на колени, стал умолять их взять меня. Охрана уже собиралась вышвырнуть меня на улицу, но по счастливой случайности мимо проходил босс… тогда он ещё был заместителем главного редактора. Годо-сан окликнул меня, вот так я и попал в редакцию «GF Bunko»…

Рассказывал он всё это с таким чувством, будто делился самым сокровенным воспоминанием, но по факту история оказалась абсолютно нелепой.

Этот человек только и делает, что ползает на коленях… — подумала Мияко.

— …И что в итоге, вам удалось встретиться с бывшей? И вообще, чего вы хотели добиться, попав в редакцию?

— Кто знает… — горько усмехнулся Токи.

— Я и сам до конца не понимаю, что тогда творилось в моей голове. Одно могу сказать точно — я не планировал просить её сойтись снова… Мы так и не встретились. Я ни разу не видел её на издательских банкетах… да у меня и доказательств-то не было, что она вообще работала с «Comic Gifted». Но сейчас всё это уже не имеет значения. Отношения в реальности — дерьмо. Нет ничего лучше связи с проституткой, не оставляющей после себя никаких обязательств.

Токи многозначительно покивал самому себе, выбросил смятую банку в урну и удалился.

Мияко осталась в глубокой задумчивости, испытывая весьма смешанные чувства.

То, как Токи стал редактором, оказалось куда большей нелепостью, чем она ожидала. Однако сейчас он был, на её взгляд, отличным специалистом, горящим своим делом.

Быть может, то, с чего всё начинается, не так уж и важно.

Будь то устройство по знакомству или тоска по бывшей девушке — со временем, занимаясь делом изо дня в день, ты вполне можешь осознать, что это и есть твоё истинное призвание.

После рассказа Токи Мияко почувствовала, что ей стало немного легче.

…И тут.

Дверь в нескольких метрах от автомата распахнулась, и из неё вышли двое.

Один — с лицом бывалого якудза, облачённый в золотой костюм с люрексом — главный редактор «GF Bunko», Сатоши Годо.

Вторым был хрупкий паренёк лет пятнадцати.

— Кажется, это тот мальчик…

Они немного общались на церемонии награждения. Сома Камисака, начинающий автор, получивший поощрительный приз на 15-й премии «GF Bunko» для новых авторов.

Глаза Сомы покраснели — видимо, он только что плакал. Он шёл, понуро опустив голову, с мрачным выражением лица.

Годо обращался к нему подозрительно безучастным тоном:

— …Для редакции это столь же прискорбно.

— …

Сома молча трясся от сдерживаемых рыданий, из его глаз катились слёзы, а с губ срывались тихие всхлипы.

Глядя на паренька, Годо — всё с тем же суровым лицом — едва заметно вздохнул.

Тяжёлая атмосфера витала в воздухе, её можно было ощутить даже на расстоянии.

— …Я ведь… столько сил приложил, чтобы добраться до этой точки… — еле слышно прохрипел Сома.

Вид жалкого, плачущего подростка не дал Мияко остаться в стороне. Она осторожно подошла к ним и подала голос:

— Извините… что-то случилось?

— Тебя это не касается, — ледяным тоном осадил её Годо.

Сома поднял глаза на Мияко, поспешно утёр слёзы рукавом и слабо, самоуничижительно произнёс:

— …Меня изгнали из «GF Bunko».

— А? Эм, изгнали? Что это значит?

Мияко не поняла сути и переспросила, а Годо с досадой поморщился.

— …Это значит, что мы больше не будем публиковать его работы.

— Чего?! — окончательно запуталась Мияко. — Эм, Сома Камисака-сэнсэй — лауреат премии для новых авторов, ведь так? Он только в марте дебютировал.

— …Да, — кивнул Сома.

Его дебютная книга, «Война магических мечей», вышла в феврале, но, как Мияко слышала от других редакторов, продажи шли довольно вяло.

— Эм, то есть выпуск закрывают после первого же тома?

— …И это тоже, но суть не только в этом, — ответил Годо.

— Не только в этом?..

Бросив на Сому мимолётный взгляд, Годо тяжеловесно произнёс:

— …Из-за низких продаж продолжение «Войны магических мечей» оказалось под угрозой. Спустя пару недель после того, как куратор сообщил ему об этом, он обратился в другое издательство.

— Обратился?

— Он принёс идею новой серии конкурентам, а не нам.

— ?..

Видя непонимание на лице Мияко, Годо слегка вздохнул:

— Слышала когда-нибудь о термине «трёхлетняя привязка»?

— …Нет.

— Существует негласное правило, согласно которому автор, получивший премию, не имеет права работать с другими издательствами в течение трёх лет.

— Но почему?

— Думаю, ты понимаешь, что ежегодное проведение премии для новичков требует огромных затрат? Затем требуется вложить ещё больше средств в доработку текста, чтобы довести победившую рукопись до уровня коммерческого издания. Если новичок уйдёт к конкурентам сразу после дебюта, все усилия — не только призовой фонд, но и наши вложения в его поиск и развитие — пойдут прахом. Кроме того, это бросает тень на репутацию самого лейбла и премии: «Лейбл, от которого новички сбегают при первой же возможности».

— …

Объяснение, безусловно, звучало логично. Логично, но…

— …Разве о таком не пишут в правилах участия в конкурсе? О том, что писать для других лейблов целых три года запрещено.

— …Это негласное правило. На бумаге оно нигде не зафиксировано, — с лёгкой задержкой ответил Годо.

— Камисака-сэнсэй, вы знали об этом? О трёхлетней привязке.

— …Нет, я не знал.

Услышав тихий ответ Сомы, Мияко снова повернулась к Годо.

— То, что он не знал, не снимает с него вины. Это вопрос здравого смысла.

— !..

От этих слов Годо перед её глазами вспыхнули воспоминания о недавнем собеседовании.

То самое издательство… в приглашении было сказано приходить в «повседневной одежде», она и пришла, а в итоге её презрительно обвинили в отсутствии здравомыслия. Образ самой себя из прошлого слился в её восприятии с плачущим Сомой.

— …Здравого смысла? — голос Мияко дрогнул. — Извините, но не кажется ли вам абсурдом, когда в такой узкой и закрытой индустрии за нарушение какого-то негласного, нигде не прописанного правила человека с ходу вышвыривают вон?! Я понимаю, что элементарная вежливость и соблюдение правил — база! Но тогда объясните всё по-человечески! Откуда человеку знать о том, о чём ему даже не соизволили сообщить! Не надо требовать «читать атмосферу» или догадываться самому, мол, «ищи инфу сам»! Зачем, по-вашему, нужны слова?! Это ведь издательство, так?! Компания, где трудятся люди, профессионально владеющие словом?!

Мияко со слезами на глазах, распалившись, кричала на Годо.

Он встретил её гневный взгляд абсолютно пустым лицом:

— …Что бы ты ни говорила, решение относительно Камисаки-куна окончательное. В «GF Bunko» такие же меры применялись ко всем новичкам, совершившим подобный проступок, без единого исключения. Если мы сделаем для него поблажку, это станет дурным примером для остальных.

Вздрогнув под его ледяным, пронзительным взглядом, она выпалила:

— Т-тогда… чисто гипотетически! Если бы, скажем… Наю… Наюта Кани-сэнсэй отнесла рукопись в другое издательство, вы бы поступили так же?!

— Чего?..

— С момента её дебюта тоже ведь ещё не прошло и трёх лет. Вы бы выкинули её точно так же?!

— Хватит нести чушь… — поморщился Годо.

— Отвечайте!

Раздражённо выдохнув, Годо отрезал:

— …Предположим, Кани-сэнсэй действительно обратилась в другую компанию. Редакция «GF Bunko» приложила бы все усилия, чтобы помешать этому. А если бы нам не удалось отговорить её от издания новой серии у конкурентов, вариант с разрывом отношений мы бы даже не рассматривали.

— Но это же совершенно нелогично!

— Именно, нелогично! — с вызовом бросил Годо в ответ. — Ради Кани-сэнсэй стоит пожертвовать логикой и поступиться правилами, чтобы её удержать. А Камисака-кун этого не стоит. Вот и вся разница… Прошу простить.

— Стой!..

Мияко попыталась окликнуть развернувшегося Годо. Но…

— Всё в порядке.

Голос Сомы звучал на удивление смиренно и легко.

— Но!

— Правда, не стоит.

На заплаканном лице Сомы появилась улыбка, хоть и было видно, что она даётся ему с трудом.

Мияко не нашла слов, глядя на подростка, который, сжимая кулаки и дрожа, всё же пытался держаться.

— Если честно, меня с самого начала не устраивал подход моего куратора, поэтому я и пошёл к конкурентам. Даже если бы мне простили эту выходку, работать вместе дальше было бы тяжело… В том лейбле, куда я обратился, мне быстро дали отворот-поворот, но я попробую сунуться и в другие. А если везде откажут — начну снова с премии для новичков.

— Камисака-сэнсэй…

По щекам Мияко покатились слёзы.

— …Простите, не могли бы вы назвать своё имя? Кажется, мы виделись на церемонии, но я не запомнил… простите.

Сома слегка поклонился, и Мияко ответила:

— Ширакава Мияко.

Тогда Сома улыбнулся снова, на этот раз искренне, без тени притворства:

— Спасибо вам большое, Ширакава-сан.

— Э?.. З-за что?

— Я никогда не забуду, что был редактор, который плакал из-за меня. Однажды я хочу поработать над книгой вместе с вами.

От этих слов Мияко пробрало, будто разрядом тока.

Пока она стояла в оцепенении, Сома коротко бросил: «До свидания» и, поклонившись, скрылся в коридоре.

«Я никогда не забуду, что был редактор, который плакал из-за меня».

«Однажды я хочу поработать над книгой вместе с вами».

Слова Сомы всё ещё эхом отдавались в голове Мияко.

Спустя два дня.

Мияко снова пришла на собеседование — в ещё одно небольшое издательство.

Год назад бывший редактор одной из крупнейших компаний ушёл в свободное плавание и основал собственную фирму. Благодаря широким связям директора они издавали работы популярных авторов и участвовали в адаптации книг для аниме, но собственных, так сказать, флагманских проектов у них пока не было.

— Каким именно редактором вы хотите стать?

Услышав вопрос, Мияко перевела дух, смело посмотрела в лицо интервьюеру и произнесла:

— Редактором, который будет плакать вместе с автором.

— Хм?.. Расскажите подробнее.

— Да… Если книгу встретили прохладно, если серию досрочно закрыли, если провалилась медиаадаптация или если с автором приключилась другая несправедливость — я хочу быть тем редактором, который будет грустить не меньше творца. Хочу плакать вместе с ним, переживать — а потом вместе вставать на ноги и двигаться дальше.

Услышав этот ответ, молодой интервьюер — на вид ему было около тридцати — едва заметно, словно с издёвкой, улыбнулся.

— Вы ещё слишком наивны.

— …

— В большинстве своём редактор не работает с единственным автором, ему приходится параллельно вести сразу нескольких. Вы действительно собираетесь проникаться чужой болью и тянуть на себе горе каждого из них, как своё собственное? Так вашей психики надолго не хватит.

Ничуть не смутившись, Мияко уверенно ответила:

— Да. Пусть для редактора автор — лишь один из многих подопечных, но для автора этот куратор — единственный.

— Поэтому вы считаете, что обязаны нести этот груз?

— Да. Именно так, — она без колебаний кивнула. — Горе, разделённое на двоих, становится вдвое легче. Поэтому мы обязательно справимся. К тому же, я собираюсь делить с ними не только печаль. Я хочу стать тем редактором, который будет радоваться любым победам не меньше самого автора.

— …Я понял. Большое спасибо, что уделили нам время. О результатах собеседования мы сообщим вам позже.

— Да. И вам большое спасибо.

Мияко поднялась со стула и покинула кабинет.

— …Слишком опасно… — пробормотал интервьюер ей вслед.

Весь её образ мыслей был слишком уж ориентирован на благополучие авторов.

Пока редактор является наёмным сотрудником, корпоративная логика всегда будет превалировать над чувствами подопечных.

Чрезмерно юный, наивный и опасный в своей чистоте идеализм.

— …Но именно это в ней и подкупает.

Генеральный директор компании «Branch Hill», Нобунага Сирогаминэ, растянул губы в мягкой, но отчего-то пугающе непроницаемой улыбке.