Глава 10. Пустыня
Вечер одного из дней в конце июля.
Харуто Фува заглянул в редакцию «GF Bunko» на встречу со своим редактором Кавабэ.
— Значит, договорились. Дедлайн — конец августа.
— Да.
Рабочая часть прошла гладко, и вскоре они перешли к обычным разговорам.
Обсудили транслирующееся аниме «Всё ради сестрёнки», другие тайтлы текущего сезона, популярную нынче мангу и ранобэ, а затем перешли к шестерым новичкам, дебютировавшим после победы на пятнадцатой премии для новых авторов «GF Bunko».
В разговоре о новичках первым делом всплыла история о том, как издательство разорвало отношения с Сомой Камисакой.
Харуто уже слышал об этом, но не знал подробностей произошедшего.
— …Вы ведь сами отыскали этого новичка. Неужели нельзя было всё как-то уладить?
Узнав от Кавабэ все детали, Харуто почувствовал себя не в своей тарелке. Будучи писателем, он прекрасно понимал, что вина отчасти лежит и на самом Соме, но всё равно невольно хотел занять его сторону.
И этот случай не был уникальным: ссоры между авторами и редакцией, заканчивающиеся окончательным разрывом контрактов, изредка случались. Но всякий раз Харуто мысленно задавался вопросом: «Неужели нельзя было всё как-то уладить?..»
— Насколько мне известно, Камисака-сэнсэй сам заявил, что уйдёт, если ему не сменят редактора…
— И всё же, как мне кажется, вам стоило поговорить с ним обстоятельнее… Он ведь ещё школьник. Может, кровь ударила в голову, и он просто не смог мыслить трезво.
На слова Харуто Кавабэ ответил совершенно спокойно:
— В профессиональной среде возраст не имеет значения. Видимо, начальство не увидело в нём ценности, ради которой стоило бы закрывать глаза на подобные выходки…
— Сами же дали ему дебютировать, и теперь так говорите… Впрочем, забудьте.
Харуто вовремя проглотил рвущиеся наружу слова возмущения.
Редактором Сомы был не Кавабэ, а окончательное решение о разрыве принял лично главный редактор Годо. Высказывать претензии Кавабэ просто не имело смысла.
— Эх, если бы Камисаке-сэнсэю передалась хоть малая доля вашего хладнокровия, Фува-сан, до такого бы точно не дошло…
Харуто лишь горько усмехнулся в ответ на этот слегка печальный комментарий Кавабэ.
А разве безрассудство, способность на эмоциях выплеснуть всё, что накипело на душе, не является необходимым качеством для писателя? — Глядя на аниме-адаптацию Ицуки «Всё ради», Харуто всё больше в этом убеждался.
— Как дела у остальных новичков?
Харуто сменил тему, и Кавабэ охотно её поддержал.
— Безусловный лидер продаж — «Карма адвоката».
— А-а, судя по рейтингам, книга и впрямь идёт отлично.
— Именно так. На самом деле уже решено выпускать по ней мангу. И хотя официального подтверждения пока нет, говорят, поступали предложения об аниме-адаптации.
— Серьёзно?! Всего два тома вышло, а уже… Но, признаюсь, история преобразилась до неузнаваемости…
«Карма адвоката». Автор — Тадаси Камо. Изначально, на этапе награждения, рукопись носила название «Незаконное судебное разбирательство».
Персонажи, тематика и основная сюжетная линия выглядели крайне привлекательно, но из-за обилия шероховатостей работа не получила высших оценок жюри, удостоившись лишь специального приза.
Однако наличие явных огрехов означало и то, что «понятно, какие именно моменты требуют доработки».
Харуто и сам читал первый опубликованный том. Он хорошо помнил своё удивление от того, насколько мастерски были исправлены все недостатки конкурсной рукописи: книга превратилась в безупречную и захватывающую историю.
В литературных конкурсах других серий нередко случается так, что обладатели специального приза жюри, серебряной награды, поощрительной премии или даже те, чьи работы выудили из числа отсеянных на финальном этапе, в итоге становятся куда популярнее победителей. Вероятно, одна из причин кроется в том, что при изначально невысоком уровне проработки у таких произведений остаётся огромный потенциал для роста.
— Редактор «Кармы» вложил в неё невероятное количество сил… — продолжил Кавабэ. — Организовал консультации с профессиональными юристами и судьями, завалил Камо-сэнсэя всевозможными классическими романами о судебных процессах и заставил тщательно отшлифовать каждую строчку. То, что Камо-сэнсэй выдержал всё это и выдал результат — безусловно, похвально, но я считаю, что семьдесят процентов успеха «Кармы» — это заслуга редактора.
— С ума сойти…
Харуто был восхищён, но в то же время его одолевали смешанные чувства.
Они все дебютировали после одной и той же премии для новых авторов. И пока один, заручившись всесторонней поддержкой редактора, в мгновение ока превратился из безработного в автора бестселлеров, другой — обычный старшеклассник — из-за конфликта со своим куратором был с позором выставлен за дверь.
Было трудно закрывать глаза на абсурдность этой индустрии.
— Сразу после «Кармы» по продажам идёт «Воспоминания Соры». Правда, продолжения писать не станут — автор планирует выпустить совершенно новую работу.
Эту новость Харуто уже слышал от Ицуки.
По слухам, Аоба почему-то привязалась к Ицуки и теперь называла его «Братик». Как именно они до этого докатились — оставалось загадкой.
— Что касается «Наказания для богини!», то первый том отлично разошёлся исключительно благодаря иллюстрациям Пурикецу-сэнсэя. Но вот на втором продажи резко обвалились. Впрочем, томов до пяти, наверное, всё-таки дотянем…
— …Значит, спанкинг оказался слишком суровой темой для рынка ранобэ?
— Я бы сказал, это было бы сурово не только для ранобэ. Хотя лично мне эти элементы очень даже… по душе.
— Мне тоже.
Даже если читателя не привлекал сам процесс порки, всепоглощающая, почти пугающая страсть автора к спанкингу буквально хлестала с каждой страницы.
Однако одно дело — создатели вроде писателей и редакторов, или узкий круг ценителей, способных получить удовольствие от «новаторства» или «полного безумия» незнакомой им темы. Для подавляющего большинства обычных читателей «отсутствие интереса к тематике» становится фатальным минусом. К сожалению, кроме роскошных артов Пурикецу, в «Наказании для богини!» не нашлось ничего, что могло бы компенсировать этот минус.
— Фува-сан, вы заглядывали в отзывы на «Amazon» к «Наказанию»?
— Нет, не доводилось.
— Но там творится нечто невообразимое. Собралась куча пламенных, восхищённых дифирамбов от любителей спанкинга со всех уголков страны.
— …Значит, свою целевую аудиторию книга всё же нашла.
— Да. Прогнозы о выходе пяти томов строятся не только на силе иллюстраций, но и на наличии преданной фан-базы. Вряд ли продажи рухнут ещё сильнее.
Харуто вспомнил дебютную работу Ицуки «Сестра Апокалипсиса». Подавляющее большинство читателей её не поняли, но нашлась небольшая группа людей, которые вознесли книгу на пьедестал.
Зачастую, чем острее и экстравагантнее произведение, тем сложнее ему зацепить широкую публику. Но если уж оно попадает в яблочко — эффект от него оказывается воистину разрушительным.
С другой стороны, есть множество книг, которые ради угождения массам сделали слишком блёклыми и мягкими, превратив в посредственность, не оставляющую в душе никакого следа.
Баланс между авторской индивидуальностью и массовостью — вечная головная боль многих писателей. И сам Харуто всё ещё не нашёл на этот вопрос чёткого ответа.
Сделай автор «Наказание для богини!» чуть более приземлённым, продажи, возможно, взлетели бы, но вряд ли бы книга завоевала столь фанатичную преданность любителей шлёпать по ягодицам.
Пусть даже о феноменальных тиражах мечтать не приходится, наличие стабильного ядра фанатов, готовых покупать каждую новую книгу — несомненное преимущество для любого профессионала. В долгосрочной перспективе игра «на максимальные продажи» далеко не всегда оказывается самой выигрышной стратегией.
Продолжит ли Макото Янагасэ зарываться в свои специфичные фетиши или скорректирует курс в угоду мейнстриму? Харуто было до безумия интересно, какой путь выберет этот писатель, опираясь на опыт своей дебютной серии.
— Так, кто у нас ещё… Выпуск «Святая меча Цуруги» завершится на третьем томе, который выходит в следующем месяце. Отзывы тех, кто его всё же прочёл, просто отличные… Но стартовые продажи первого тома забуксовали, и нагнать упущенное так и не удалось.
— Вот как…
Каким бы гениальным ни был текст, если обложка не цепляет взгляд покупателя — историю закроют ещё до того, как автор успеет выйти на ринг.
И это тоже суровая проза жизни.
— И последнее… Что касается победителя, серии «Я проснулся утром…» — буквально сегодня было решено закрыть серию на четвёртой книге.
— !..
Слова Кавабэ выбили Харуто из колеи.
Главный победитель премии: «Я проснулся утром и обнаружил, что стал повелителем демонов в ином мире, поэтому для начала решил создать гарем».
Третий том поступил в продажу всего пару дней назад. И, судя по всему, данных за эти несколько дней хватило, чтобы начальство признало дальнейший выпуск нерентабельным.
Харуто знал, что продажи шли со скрипом ещё с первой книги. Но услышать официальный приговор, пусть даже касающийся чужой работы, оказалось настоящим шоком.
Автор, Уи Айой, во время учёбы в профессиональном училище получила от Харуто строгий выговор, который послужил для неё мощным стимулом, позволившим в итоге завоевать Гран-при конкурса.
Зная эту предысторию, Харуто всегда относился к её творчеству с особым трепетом.
Он лично слышал от неё, насколько сильно она дорожит своей книгой.
В день выхода первого тома Харуто случайно наткнулся на неё: девушка стояла у стенда с новинками в нелепой маскировке, не отрывая взгляда от полок.
Перед глазами возникло её лицо из того дня — зарёванное от счастья при виде того, как читатель впервые покупает её томик. Сердце Харуто болезненно сжалось.
Попрощавшись с Кавабэ, Харуто покинул редакцию и спустился на лифте на первый этаж здания издательства «Gift Publishing».
Краем глаза он уловил знакомый силуэт — у стены в вестибюле одиноко стояла Уи Айой.
Она тоже заметила Харуто. Их взгляды пересеклись.
— Айой-сан?
Едва Харуто подошёл, Уи вежливо поклонилась:
— Добрый вечер, Харуто-сэмпай.
— А… да…
Харуто опешил — она улыбалась.
Но её глаза были красными, а на щеках ещё не высохли дорожки от слёз.
— У меня сегодня была встреча с редактором. Услышала, что вы тоже здесь, и решила подождать вас.
— Вот как…
Суть её встречи Харуто угадал без лишних вопросов.
— Если вы не против, может, поужинаем вместе? — с натянутой улыбкой произнесла Уи.
— Конечно, — стараясь звучать как можно непринуждённее, ответил Харуто.
Он планировал заглянуть в гости к Ицуки, но решил отменить свои планы.
Вдвоём они покинули здание издательства и направились в сторону оживлённого центра.
Они шли молча по погружающемуся в сумерки городу. Наконец, Уи тихо пробормотала:
— Мою книгу закрывают после следующего тома.
— …Да. Я сегодня слышал об этом от своего редактора.
— Вот оно как…
На лице Уи, готовой вот-вот разрыдаться, проступила нервная улыбка.
— Я уже почти дописала рукопись для четвёртого тома… а теперь придётся всё перекраивать, чтобы подвести историю к финалу.
— …
Харуто едва не брякнул: «Тебе ещё повезло, что вообще дали написать финальный том», — но вовремя осёкся.
Зачастую закрытие из-за низких продаж означало, что история обрывалась на полуслове, так и не дождавшись долгожданного продолжения. Выпустить концовку, пусть и скомканную — роскошь в этом бизнесе.
Однако фраза «бывает и хуже» — плохой способ утешить убитого горем автора.
— Я и не думала, что закрытие серии — это так больно…
— …Понимаю.
В ответ на сочувственный кивок Харуто Уи лишь иронично ухмыльнулась.
— …А ведь ваша дебютная работа прямо со старта получила аниме-адаптацию.
— …
«Вам не понять моей боли. Вы ведь с таким не сталкивались». Этот упрёк читался между строк.
— Признаюсь, мои книги ещё ни разу не закрывали. И всё же… — он сделал паузу. — И всё же я могу понять, как это больно — выложиться на полную и потерпеть неудачу.
Эти слова сорвались с его губ неосознанно.
Когда-то именно они спасли самого Харуто.
Когда его сердце разрывалось на куски из-за низкопробной экранизации «Шевалье. Святые рыцари далёких земель», заплаканная Мияко произнесла в точности ту же фразу.
Лишь благодаря её поддержке он всё ещё держался на ногах.
— …хнык…
Похоже, слова, спасшие Харуто, добрались и до разбитого сердца Уи.
Сдавленный всхлип перерос в рыдания, и вскоре по её щекам градом покатились слёзы. Не обращая внимания на прохожих, она разрыдалась в голос.
— У-у… у-у… А-а-а-а-а!!
— …
Чувствуя неловкость под любопытными взглядами зевак, Харуто молча ждал, пока она успокоится.
— …Я так старалась. Ещё со времён училища, не отвлекаясь ни на что, писала, читала, училась, подавала заявки на миллион конкурсов и каждый раз проваливалась… Я так часто была на грани того, чтобы всё бросить, но всё равно… из кожи вон лезла, лишь бы добраться до той же вершины, где стоите вы!
— …Да, я знаю. Ты отлично потрудилась.
— И что в итоге?! — слёзы вновь застилали ей глаза. — Я отдала всю себя, ползла к финишу из последних сил… А оказалось, это вовсе не финал. Вокруг полным-полно людей, чьи таланты неизмеримо превосходят мои. И даже они рвут жилы, не зная, удастся ли им выжить в этой индустрии… Это похоже на пустыню… Идёшь наугад в поисках мифического оазиса, пока вконец не свалишься с ног…
— Пустыня…
Меткое сравнение.
Без должных знаний, навыков или выдающегося таланта здесь попросту пропадёшь. А даже если они у тебя есть, никто не гарантирует спасения.
Оазис может существовать, а может и нет.
А порой тот самый долгожданный оазис — аниме-адаптация — оказывается дешёвым миражом.
Кому-то везёт случайно набрести на пруд с водой. Кто-то умудряется отыскать зарытый клад и обеспечить себе беззаботную старость.
Но стоит тебе остановиться — и о тебе тут же забудут, а твои следы навсегда занесёт песком.
— …Да. Эта индустрия — самая настоящая пустыня.
Харуто тяжело кивнул, вспоминая вереницу исчезнувших коллег по цеху и тех, кто до сих пор изо всех сил продолжал барахтаться в этих зыбучих песках.
Внезапно Уи прижалась к Харуто.
— Эй, Айой-сан?!
Почувствовав её мягкое тело, Харуто растерялся.
Девушка посмотрела на него снизу вверх заплаканными глазами:
— Харуто-сэмпай… я сдаюсь… У меня больше нет сил…
Она слабо прошептала эти слова и прикрыла веки.
— !..
Даже будучи девственником, Харуто прекрасно осознавал, чего она добивается.
Сердце ёкнуло при виде её манящих губ.
Невероятно женственные формы, ощущаемые даже сквозь слои одежды, медленно, но верно топили рассудок.
К тому же они находились в центре. Достаточно свернуть в первый попавшийся переулок — и перед ними вырастут десятки заведений, идеально подходящих для утешения.
И всё же.
Собрав волю в кулак и подавив свои животные порывы, Харуто отстранил Уи за плечи.
— Харуто-сэмпай…
Услышав её жалобный голос, Харуто выдавил из себя кривую улыбку:
— …Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас тяжело.
— Да… Моё сердце будто рвут на куски.
— Понимаю твоё желание всё бросить и найти лёгкий путь.
— …Тогда почему…
Уи с мольбой во взгляде потянулась к нему, но Харуто пристально посмотрел в её глаза:
— Но ты должна бороться до конца!
От этих слов лицо девушки исказилось.
— Я люблю вас! Вас, сэмпай!
Ему впервые признались в любви столь открыто. Внутри бушевал ураган эмоций, но Харуто изо всех сил удерживал мышцы лица, боясь выдать свою растерянность.
— Спасибо. Но сейчас явно не время для этого.
— !..
— …Твоя задача — не лезть в объятья к мужчине за утешением, а засесть за переписывание четвёртого тома, чтобы сделать из него по-настоящему достойную концовку.
— Как вы… как вы можете такое говорить!..
От её скорбного вида сердце Харуто сжалось ещё сильнее.
— Вспомни. Вспомни, что ты почувствовала, когда впервые увидела, как покупают твою книгу.
— А…
Уи широко раскрыла глаза.
Харуто ласково улыбнулся и продолжил:
— Да, эта индустрия — жестокая пустыня. Но пока ты перебираешь ногами, у тебя всегда есть шанс наткнуться на нечто прекрасное. На мгновение, которое с лихвой окупит все твои страдания.
— …А вы… вы сами когда-нибудь испытывали такую радость? — робко поинтересовалась Уи.
Харуто уверенно кивнул:
— Испытывал.
— …И когда же?
Смущённо потерев кончик носа, Харуто ответил:
— В конце прошлого года… На зимнем Комикете у стенда «GF Bunko». Когда увидел Мияко-чан в косплее Рыцарей Святого Духа Авалона… Она тогда стояла за прилавком.
Уи уставилась на него с абсолютнейшим недоумением.
— И что это… вообще было?
Харуто смущённо усмехнулся:
— …А я виноват, что так оно и было? С «Шевалье» у меня связано множество болезненных воспоминаний, взять хотя бы то же аниме… Но, клянусь, в тот момент я почувствовал, что всё это было не зря… Я до глубины души обрадовался, что написал эту книгу и стал писателем.
Посмотрев на него ещё с пару секунд, Уи тихо спросила:
— …Как думаете, наступит ли в моей жизни такой же момент?
— Обязательно. Главное — не опускать руки и идти вперёд.
Харуто не имел под этими словами ни малейших оснований, но произнёс их с железобетонной уверенностью.
— Вот… как…
Девушка коротко вздохнула и растянула губы в улыбке, за которой крылись слёзы:
— Если так говорит сам Харуто Фува-сэнсэй, в которого я верю больше, чем в кого бы то ни было, — значит, так тому и быть. Ладно… Тогда я постараюсь продержаться ещё чуть-чуть.
— Ага… Постарайся.
Уи отвесила поклон и зашагала в сторону станции.
Харуто стоял на месте, провожая её взглядом, пока девичий силуэт окончательно не растворился в толпе.
Попрощавшись с Харуто и вернувшись домой, Уи первым делом направилась в ванную, чтобы смыть косметику со своего лица.
В зеркале на неё уставилось блёклое веснушчатое лицо.
Девушка распустила волосы, переоделась в серый свитшот, сняла линзы и водрузила на нос уродливые очки в толстой чёрной оправе.
— …Отлично, — довольно пробормотала Уи, разглядывая в зеркале человека, не имеющего ничего общего с той красавицей, которой она была всего пару минут назад.
В этом виде ей было гораздо комфортнее.
Она больше не намерена лезть вон из кожи, чтобы выглядеть модно.
В этом отпала всякая необходимость.
Услышав от объекта обожания, что все его страдания окупились, когда он увидел, как любимая девушка косплеит персонажа из его книги — оставалось только сдаться.
— …Харуто-сэмпай — дурак.
И хотя будущее её драгоценной серии оказалось перечёркнуто, а её первая любовь обернулась фиаско, на сердце у Уи было подозрительно легко.
Эти жуткие очки с толстенными линзами и серый свитшот, который она заносила до дыр ещё со студенческих времён — её лучшая боевая экипировка.
Покинув ванную, Уи уселась за стол, включила ноутбук и открыла файл с рукописью.
Писательница Уи Айой сделала очередной шаг навстречу бескрайней пустыне.
