Глава 11. Спасибо, Тайвань
В один из дней середины августа Ицуки находился высоко в небе.
Он летел в самолёте, направляющемся из токийского аэропорта Ханэда в тайваньский аэропорт Суншань.
Его место находилось в бизнес-классе, а по соседству сидела мангака Кайко Микунияма. В этом же самолёте, но в эконом-классе, летели Кэнджиро Токи и редактор Кайко Кохэй Токуяма.
Ицуки и Кайко пригласили в качестве гостей на масштабное мероприятие, проходящее на Тайване.
Это очень крупное событие, которое ежегодно в это время организуется совместно несколькими издательствами манги и ранобэ, а также аниме-студиями. Каждый год из Японии приглашают множество гостей: сэйю, исполнителей аниме-музыки, мангак, писателей и создателей игр.
Фестиваль длится пять дней, и завтра, на четвёртый день, Ицуки и Кайко проведут автограф-сессию.
Выбором гостей занимаются сами организаторы, поэтому японские издательства или агентства талантов в принципе не могут просто прислать кого-то ради рекламы.
Иначе говоря, приглашение на это мероприятие — это словно прямая печать одобрения от местных жителей, подтверждающая, что «вы популярны и на Тайване». Это весьма почётно.
В прошлом от «Gift Publishing» уже приглашали около десятка писателей и мангак, включая Ю Сэкигахару. Наюта тоже однажды получала предложение, но отказалась. А вот Харуто ни разу не звали, поэтому он жутко завидовал Ицуки.
— У-у-у… От волнения кусок в горло не лезет… — пробормотала Кайко, уплетая за обе щёки роскошный обед, который, по словам стюардесс, готовили под руководством шеф-повара первоклассного французского ресторана.
— Неужели такого новичка, как я, правда можно было звать в качестве гостя…
— Скорее уж это я тут иду как довесок к вам, Кайко-сан, — Ицуки криво усмехнулся.
Предложение посетить фестиваль поступило примерно через месяц после анонса аниме-адаптации «Всё ради сестрёнки».
Первый том манга-адаптации «Всё ради сестрёнки», вышедший одновременно с этим заявлением, сразу же получил восторженные отзывы, и его продажи стремительно взлетели. Выглядело так, словно превышение продаж манги над тиражом оригинального ранобэ было лишь вопросом времени. Примерно тогда же на Тайване вышла переведённая версия, которая, судя по слухам, также расходилась на ура.
— Что вы, вовсе нет… Моя работа существует только благодаря вашему оригиналу, Хашима-сан. К тому же, я слышала, что и аниме там очень популярно.
— Правдиво ли это?.. — Ицуки склонил голову набок.
Аниме «Всё ради сестрёнки» транслировалось в сети за рубежом практически одновременно с выходом в Японии.
Японские сериалы быстро сливают на пиратские сайты вместе с бережно переведёнными субтитрами, поэтому в последнее время создатели стараются максимально быстро выпускать легально локализованные версии через официальные стриминговые сервисы.
На днях на записи озвучки продюсер аниме Цутому Осима обмолвился, что «Всё ради сестрёнки» пользуется огромным успехом за границей. Особенно бешеная популярность у него в Китае — показатели там значительно превосходят Японию и другие страны, выводя сериал в тройку лидеров текущего сезона.
Когда Ицуки писал свои книги, он, конечно, знал, что их переведут и издадут в других странах, но ни разу не пытался адаптировать содержание под зарубежную аудиторию. Он всегда писал именно для японских читателей, вкладывая все силы в японский текст.
Поэтому заявления о популярности его работ за пределами родины он воспринимал с изрядной долей скепсиса.
Учитывая, что даже в Японии мои тексты вызывают неоднозначную реакцию, как они могли стать хитами за рубежом… Возможно, переводчики просто очень хорошо сделали свою работу? Но разве тогда это не заслуга переводчика, а не моя? — такие мысли нет-нет да и закрадывались в его голову.
Неся на борту терзаемого сомнениями Ицуки, самолёт благополучно приближался к Тайваню.
Полёт от Ханэды до Суншаня занимал примерно три с половиной часа. Ненамного дольше, чем перелёт до Окинавы.
Самолёт прибыл в аэропорт Суншань около трёх часов дня.
В аэропорту Ицуки с сопровождающими уже ждали двое редакторов из тайваньского издательства, организовавшего визит, и сотрудник зарубежного отдела «Gift Publishing» (японец).
Именно этой троице предстояло сопровождать гостей на протяжении всей поездки.
Одной из тайваньских редакторов была стройная женщина лет двадцати пяти по фамилии Хун.
Вторым оказался высокий мужчина лет тридцати с небольшим по имени Вэнь. Судя по всему, он занимал должность главного редактора отдела ранобэ в своём издательстве.
Оба тайванца свободно владели японским, а сотрудник зарубежного отдела, разумеется, идеально говорил как по-японски, так и по-китайски, так что проблем в общении явно не предвиделось.
Быстро обменявшись приветствиями, группа направилась к выходу из терминала, чтобы поехать в отель.
— Ого… Н-ну и жара!.. — вырвалось у Ицуки, когда его окатило волной душного, влажного зноя.
Пусть летняя температура в Тайбэе примерно равна токийской, из-за высокой влажности здесь кажется гораздо жарче и душнее.
Для Ицуки, который терпеть не мог жару и всё лето практически не вылезал из квартиры с работающим на полную мощность кондиционером, это стало настоящим испытанием.
Торопливо запрыгнув в микроавтобус, они всей компанией отправились в отель.
Разглядывая тайбэйские пейзажи из окна автомобиля, Ицуки удивился: архитектура мало чем отличалась от японской, а вот количество мотоциклов и скутеров просто поражало.
Мало того что ими кишели дороги, так и зрелище бесконечных рядов двухколёсного транспорта, припаркованного вдоль обочин и перед торговыми центрами, выглядело поистине впечатляюще.
Тайвань считается самым «мотоциклетным» государством в мире: примерно один байк здесь приходится на каждых 1,8 жителя. Говорят, тут даже существуют отдельные магазины, торгующие исключительно шлемами или защитными масками от выхлопных газов.
— Так похоже на Японию, но всё равно чувствуется разница… Как любопытно, — восхитилась Кайко, делая кадр за кадром на свою цифровую камеру. Она всегда носила её с собой, чтобы в любой момент нащёлкать референсов для будущей манги.
Наслаждаясь свежестью невиданных в Японии картин, они ехали ещё минут десять.
И наконец микроавтобус прибыл к их отелю.
Это оказалась одна из лучших гостиниц Тайбэя, в которой нередко останавливались популярные зарубежные актёры и известные музыканты.
— В-вы уверены, что мы приехали туда, куда надо?.. Нас случайно не перепутали с какими-нибудь Мамору Мияно или Наной Мидзуки?[✱]Известные японские сэйю. Ай эм джаст симпл джапаниз ранобэ-писатель, окей? — растерянно лепетал Ицуки, оглядывая огромное сверкающее фойе.
— Да кто в здравом уме спутает тебя с Мамору Мияно?! Хотя я слышал от других редакторов, что отель тут и впрямь шикарный… Наше издательство ни за что бы не выделило бюджет на такие номера… — съязвил Токи, хотя в его глазах тоже читалось изумление. Никого из его подопечных на Тайвань никогда не звали, так что для него эта командировка тоже была в новинку.
— Раз такое дело, я должна успеть сфотографироваться на память, пока они не поняли, что я на самом деле не Нана Мидзуки! — воскликнула Кайко и принялась щёлкать затвором. Роскошные интерьеры, напоминающие европейские замки, вполне могли пригодиться как материал для фэнтези.
Игнорируя сомнения Ицуки и Кайко, главный редактор Вэнь без проблем зарегистрировал их, и портье проводил всех четверых — Ицуки, Кайко, Токи и Токуяму — по их номерам.
Комнаты оказались огромными. Две двуспальные кровати, роскошный диван, стол и прочая дорогая мебель — и при этом в номере оставалась ещё уйма свободного места. И главное — у каждого была своя отдельная спальня.
— …Да тут места больше, чем во всей моей квартире…
В тесной студии Ицуки одна такая кровать заняла бы всю свободную площадь.
Чувствуя себя всё более не в своей тарелке, Ицуки бросил вещи и сверился с расписанием.
Они приехали на три дня и две ночи. Сегодня через час предстоит снова встретиться с представителями тайваньского издательства, подняться на башню Тайбэй 101, затем поужинать. После ужина — визит в храм Луншань, затем прогулка по ночному рынку и, наконец, возвращение в отель.
Завтра, после обеда, с часу дня автограф-сессия на фестивале. Затем обход нескольких тайбэйских книжных магазинов, а вечером — ещё одна автограф-сессия, на этот раз в местном филиале «Animate». Ужинать предстоит с президентом тайваньского издательства. Затем массаж ступней и возвращение в отель.
На третий день с утра экскурсия в Музей императорского дворца, затем поездка в аэропорт и вылет в Японию.
Обычно, отправляясь в путешествие, Ицуки предпочитал решать на ходу, куда сходить и что поесть. Подобное чёткое расписание он в последний раз видел разве что в старшей школе во время учебной экскурсии.
Немного отдохнув в номере, Ицуки спустился в фойе. Трое сопровождающих и Кайко с редакторами уже ждали его.
Компания незамедлительно отправилась к Тайбэй 101.
Небоскрёб Тайбэй 101 насчитывает сто один надземный этаж и взмывает ввысь на 509,2 метра. До 2007 года, пока не построили дубайскую Бурдж-Халифу, это здание считалось высочайшим в мире.
Башню было отлично видно даже из окон их отеля, но вблизи её исполинские размеры просто подавляли.
Войдя внутрь, они решили начать со смотровой площадки.
Лифт, ведущий с первого этажа напрямик к смотровой на восемьдесят девятом, взмыл вверх со скоростью больше шестидесяти километров в час. Он официально внесён в Книгу рекордов Гиннесса как самый быстрый лифт в мире.
— Ух ты… Впервые в жизни мне так весело в лифте! — радовался Ицуки, выйдя на восемьдесят девятом этаже. Острые ощущения были непохожи на поездки на американских горках, но нереальная для лифта скорость всё равно будоражила кровь.
— А ведь те, кто здесь работает, могут каждый день так развлекаться! — вторила ему восторженная Кайко.
— К-какие вы энергичные… Я до жути боюсь высоты, поэтому мне сейчас несладко… Приходи я сюда каждый день на работу, помер бы со страху… — пробормотал Токуяма, утирая холодный пот. Лицо его немного позеленело.
— Вы, Токуяма-сан, и в самолёте-то дрожали, — хмыкнул Токи, переводя взгляд на Ицуки и Кайко.
— Давно хотел сказать: у вас двоих, Ицуки и Микунияма-сэнсэй, поразительно похожие вкусы.
— И не говорите… — поддакнул Токуяма.
Если бы шестерёнки судьбы повернулись иначе, возможно, Ицуки Хашима и Кайко Микунияма могли бы стать парой. (К слову, Blu-ray бокс-сет с аудиодрамой, повествующей об этой IF-вселенной, уже в продаже!).
Насладившись панорамой города, осмотрев гигантский инерционный демпфер в центральном пролёте и выставку ювелирных кораллов на восемьдесят восьмом этаже, они спустились на шопинг.
На этажах с минусового по шестой расположилось множество самых разнообразных магазинов: мировые бренды одежды, косметика, часы, ювелирные украшения, супермаркеты, мини-маркеты и лавки с тайваньскими сувенирами. Здесь также хватало ресторанов и фудкортов, так что любители шопинга легко могли бы проторчать тут весь день и не заскучать.
Ицуки накупил подарков для Чихиро, Харуто и остальных, а Кайко, помимо сувениров для родных и Мияко, приобрела целую гору брендового нижнего белья.
— Вот уж в чëм вы верны себе, Кайко-сан, — восхищённо вздохнул Ицуки.
— Я и для Чихиро-сан трусики прикупила. Они, конечно, немножко откровенные… но просто представьте, как она их смущённо примеряет! Аж дух захватывает!
— А ну не смей фантазировать о всяких извращениях с моей сестрёнкой!
Вдоволь полакомившись за ужином аутентичной китайской кухней — уткой по-пекински, шанхайскими крабами и креветками в соусе чили, члены делегации отправились в храм Луншань.
— Ничего себе… Вот это красота… — ошеломлённо выдохнул Ицуки, глядя на сверкающий светодиодными огнями храм.
В отличие от скромных и гармонирующих с природой японских святилищ, это строение утопало в позолоте, обильно переливалось зелёными и красными красками, да ещё и освещалось ночью так, что просто рябило в глазах. Своим грандиозным видом драконы, восседающие на крыше, щекотали его синдром восьмиклассника — Ицуки этот храм пришёлся по вкусу куда больше консервативных японских.
Главным божеством здесь считалась бодхисаттва Авалокитешвара (Каннон), поэтому Луншань номинально причисляли к буддистским святыням, однако внутри поклонялись более чем сотне богов различных религий, в том числе из даосизма и конфуцианства. Возможность разом помолиться такому количеству богов была очень удобной, отчего храм пользовался бешеной популярностью не только у иностранных туристов, но и у местного населения.
Для начала Ицуки и остальные помолились богу коммерции Гуань Ди (обожествлённому полководцу Гуань Юю из «Троецарствия»), весьма известному в том числе и в Японии.
Затем Кайко отправилась поклониться Юэ Лао — местному богу любви и брака — и купила там два амулета на удачу в отношениях. Один она взяла себе, а другой, судя по всему, собиралась подарить Мияко.
— У вас есть кто-то на примете, Кайко-сан? — спросил Ицуки.
— Нет, ничего такого… Просто когда я вижу, какой счастливой выглядит Наю-сама каждый день, тоже невольно начинаю мечтать, чтобы в моей жизни появился прекрасный человек, — смущённо покачав головой, ответила Кайко.
— Понятно…
— Вот бы отыскать кого-нибудь, кто с пониманием отнесётся к моим увлечениям и будет гнаться за мечтами вместе со мной…
Тут глаза Кайко вдруг распахнулись в озарении:
— А ведь если подумать, вы, Хашима-сан, очень близки к моему идеалу.
— Нет, у меня уже есть Канико, — слегка запаниковав, открестился Ицуки.
— Я знаю, — засмеялась Кайко. — И я не собираюсь отбивать парня у Наю-самы… Но, доведись нам встретиться в ином порядке, кто знает, может, я бы в вас и влюбилась.
— Что ж, вероятно, где-то в одной из параллельных вселенных существует и такой исход, — усмехнулся в ответ Ицуки.
Рассуждать о гипотетическом «а если бы» не было никакого смысла. И именно поэтому они могли искренне смеяться над этим.
Сейчас Ицуки оставалось лишь двигаться вперёд, в реальности, где он выбрал Наюту Кани.
Кстати говоря, аудиодрама, в которой Ицуки и Кайко становятся парой, уже (опущено).
Покинув храм Луншань, компания поехала на ночной рынок, располагавшийся примерно в пятнадцати минутах езды. Совсем рядом с храмом тоже работали два рынка, но начинающим туристам туда соваться не рекомендовали.
Ночные рынки — это скопления закусочных, киосков и лавочек с сувенирами, открытые с вечера до полуночи. Они испокон веков популярны в тропиках и субтропиках, где люди стараются избегать дневной жары и ведут в основном ночной образ жизни. На Тайване такие места пользуются небывалым спросом у туристов.
Вокруг толпился народ, царила атмосфера шумного фестиваля, и отовсюду доносились запахи всевозможной еды.
Острые, приторно-сладкие, морские и просто какие-то вонючие ароматы смешивались воедино, грозя окончательно свести обоняние с ума.
Поскольку после плотного ужина прошло не так уж много времени, никто пока не проголодался. Тем не менее они всё же брали заинтриговавшую их снедь и понемногу пробовали её, разделяя порции на всех.
Творцы обязаны впитывать в себя всё новое, чтобы пополнять свой багаж знаний.
Гастрономический опыт здесь особенно важен: никогда не опишешь блюдо достоверно, если сам его не пробовал.
Они ели фрукты с непонятными названиями, странные вариации гёдза, сладкие бисквиты с креветками. Пробовали знаменитый тайваньский строганый лёд с манго, какие-то вязкие штуки, похожие на окономияки, жареных во фритюре лягушек и напиток из «лягушачьей икры», оказавшийся чаем с молоком и шариками тапиоки. Жевали лепёшки с мясом и перцем и вонючий тофу. Грызли куриные лапки — не сочные бёдрышки, а те самые костлявые культяпки.
Чтобы отведать некоторые из этих деликатесов, требовалась немалая смелость, но Токи, Токуяма и даже Кайко стойко выдержали испытание.
— У вас, Микунияма-сэнсэй, стальные нервы для девушки… — Токи взирал на невозмутимо обгладывающую куриные косточки Кайко с выражением, в котором читались смесь уважения и глубокого шока.
— Да я ко всяким противным вещам спокойно отношусь. Мне и насекомых есть доводилось.
— Истинно жительница префектуры Гумма… — содрогнулся Ицуки.
— Г-Гумма тут вообще ни при чём! — залилась краской девушка. — Зато вы, жители префектуры Гифу, все питаетесь личинками пчёл!
— Это сказки! Их едят только в одной области!
Глядя на их пререкания, главный редактор Вэнь заметил:
— Наверное, нам всё же стоило отправиться на один из тех ночных рынков возле Луншаня.
— Туда, куда не советуют ходить без подготовки? — переспросил Токи.
— Да. Там продают ядовитых змей, мышей… И пчелиные личинки там тоже есть.
Ицуки мгновенно побледнел.
— Н-нет уж, нас и этот рынок устраивает! Спасибо за заботу!
— З-змей и мышей я тоже пас… — с натянутой улыбкой добавила Кайко.
Они обошли не только продуктовые ларьки, но и палатки с одеждой и безделушками.
Здесь продавалась уйма товаров с популярными японскими маскотами, вот только среди них то и дело встречались откровенные подделки.
— Эта кукла круглой синей штуковины, похожей на кота, стопроцентная паль… — скривился Токи.
— Какая жалость… Будь я автором в «Gagaga Bunko» от «Shogakukan», обязательно сфоткал бы её, притворившись дурачком, и запостил бы в Твиттер что-нибудь вроде: «Смотрите, нашёл на тайваньском ночном рынке мерч До●●●●! Как и ожидалось, До●●●● пользуется огромной популярностью даже на Тайване~!» — хмыкнул Ицуки.
— Прекращай нарываться на неприятности на ровном месте, — на полном серьёзе отчитал его редактор Токи.
После этого компания бродила по рынку и жевала всё подряд до тех пор, пока их животы не начали едва ли не трещать по швам. И лишь затем они вернулись в отель.
На следующий день.
Позавтракав на шведском столе, предлагавшем богатый выбор блюд китайской, французской, японской и итальянской кухни, и немного отдохнув в своих номерах, Ицуки с остальными встретились с представителями тайваньского издательства и покинули отель.
Направились они во всемирно известный ресторан димсамов[✱]Димсам — лёгкие блюда, которые в китайской традиции чаепития подают к чаю пуэр, как правило, до обеда. Представляют собой разложенные по нескольким блюдцам небольшие порции десерта, фруктов, овощей либо морепродуктов. «Din Tai Fung».
Перед заведением уже выстроилась очередь, но, поскольку люди из издательства заняли места с самого утра и раздобыли талоны, войти удалось сразу.
Их коронное блюдо, сяолунбао, было представлено как в классическом варианте, так и во множестве других: с трюфелем, с крабовым мозгом, с креветками… и всё оказалось просто бесподобным. В особенности сяолунбао с крабовым мозгом — насыщенная начинка растворялась в бульоне, создавая идеальную гармонию вкуса.
Помимо них, пельмени-гёдза, сюмай и вонтоны тоже были невероятно вкусными, так что компания снова наелась до отвала.
Писатели, которых прежде приглашали на Тайвань, в один голос твердили: «Тебя в любом случае заставят жрать как не в себя. И всё это будет дьявольски вкусно», и теперь Ицуки искренне, до глубины души с ними согласился.
Вдоволь насладившись едой в «Din Tai Fung», Ицуки и его спутники наконец отправились к месту проведения мероприятия.
В просторном зале располагалось множество стендов; свои павильоны выставили японские издательства, аниме-студии и производители фигурок.
Помимо продажи товаров, тут и там проводились ток-шоу, автограф-сессии и мини-концерты, так что всё помещение раскалялось от энергии.
— Прямо как корпоративные стенды на Комикете…
— Это точно, — согласился с Кэнджиро Токи Кохэй Токуяма.
Ни разу не бывавшие на Комикете Ицуки и Кайко с любопытством вертели головами, следуя за главным редактором Вэнем и его командой.
— М-м? Что это за персонаж?
Ицуки указал на один из огромных плакатов, расклеенных на стене павильона издательства.
В одном ряду с героинями японских ранобэ-бестселлеров висело несколько изображений с персонажами, которых Ицуки раньше никогда не видел.
— А?.. Да нет, что-то я тоже таких не припомню…
Кэнджиро Токи, разбиравшийся в ранобэ куда лучше Ицуки, тоже лишь озадаченно склонил голову.
Тогда сотрудница тайваньского издательства, госпожа Хун, пояснила:
— Это персонажи оригинальных произведений, которые выпускает наше издательство.
Выяснилось, что на Тайване не только переводят японские ранобэ, но и активно издают собственные работы тайваньских авторов.
Качество иллюстраций на плакатах ничуть не уступало рисункам к популярным японским сериям — такие с лёгкостью могли бы снискать успех и в Японии.
Зона автограф-сессии находилась совсем рядом с павильоном издательства. Ицуки и остальные вошли внутрь через служебный вход.
Тайком выглянув из гримёрки на площадку, они увидели на сцене красивую девушку, переодетую в Ичику Акацуки — героиню серии «Всё ради». Держа микрофон, она что-то вещала в зрительный зал. Слов было не разобрать, но, должно быть, она объясняла правила или расписание автограф-сессии.
Зрительские места были под завязку забиты людьми. От этого зрелища Ицуки и Кайко нервно сглотнули.
Ведущая что-то прокричала, и зал взорвался оглушительными овациями.
— П-потрясающий ажиотаж… У нас ведь автограф-сессия, да?.. — пролепетал Ицуки дрогнувшим голосом.
Это походило скорее не на раздачу автографов, а на концерт.
Кайко тоже дрожала от напряжения:
— Н-наверное, они перепутали нас с какими-то сэйю на концерте! Раз так, мне остаётся только выйти к ним и притвориться Наной Мидзуки!
— Ладно, понял! Тогда я буду «T.M.Revolution»! Давай прокричим нашу революцию!
— Вас поняла, Хашима-сан… то есть, Нишикава-сан!
— Вы оба, успокойтесь, — хладнокровно осадил Кэнджиро Токи этих двоих, в панике начавших нести полнейший бред.
— Легко сказать! Тут столько народу… Сколько их вообще?
— Триста.
— Триста?! — одновременно потеряли дар речи Ицуки с Кайко.
К слову, для них обоих это была первая полноценная автограф-сессия в жизни. Да, им доводилось подписывать книги для рекламных кампаний, но от силы сотню штук за раз.
— Не переживайте, у вас будет перерыв.
— Проблема-то не в этом… — простонал Ицуки.
В этот момент вклинилась госпожа Хун:
— Мы скоро начинаем, сэнсэи, пожалуйста, приготовьтесь.
Ицуки и Кайко разом сглотнули.
— …Остаётся только смириться.
— Это точно… — кивнул Ицуки на слова Кайко.
Из сумки Ицуки достал медицинскую маску с тёмными очками и надел их на себя. Эта автограф-сессия будет сниматься на камеру и попадёт в тайваньские СМИ, а поскольку в интернете и журналах светить своим лицом Ицуки не любил, он решил перестраховаться и скрыть внешность.
Кайко же, действуя по своей рабочей привычке, стянула с головы трусики и надела их прямо на лицо.
— О боже!
— А-а?!
— Сэнсэй, вы что творите?!
Трое сопровождающих изумлённо вскрикнули, поражённые столь экстравагантной выходкой.
— А-а, не обращайте внимания. Это официальный рабочий наряд Микуниямы-сэнсэя, — обречённо, словно уже сдавшись перед судьбой, пояснил Кохэй Токуяма.
Со стороны сцены раздался особенно громкий голос ведущей. На японском языке.
— Хашима-сэнсэй, лучший! Сестрёнка, лучшая!
Следом триста зрителей в один голос повторили тот же клич по-японски:
«Хашима-сэнсэй, лучший!! Сестрёнка, лучшая!!»
— Микунияма-сэнсэй, лучшая! Сестрёнка, лучшая!
«Микунияма-сэнсэй, лучшая!! Сестрёнка, лучшая!!»
Сердца Ицуки и Кайко переполнились одновременно радостью и жгучим стыдом.
— Э-это просто высшая степень смущения!..
— И не говорите… Мне стало до жути страшно!..
— Эй, ваш выход.
Подгоняемые Кэнджиро Токи, писатели покинули гримёрку и двинулись к сцене. Сам Токи, главный редактор Вэнь и госпожа Хун последовали за ними, чтобы помочь с организацией процесса.
Увидев лицо Кайко, ведущая на миг опешила и потеряла дар речи, но спустя секунду натянула улыбку и жестом призвала зал аплодировать. Настоящий профессионал.
Под оглушительные хлопки Ицуки с Кайко вышли прямо в центр сцены.
Ведущая передала им микрофон, и…
— Д-дацзяхао. Во ши Идао Июэ.
— Во ши Саньгошань Цань.
Когда они коряво представились на китайском, зал взорвался новой волной ликования и аплодисментов.
Когда Ицуки глядел на всё это безумие, в голове снова мелькнула мысль: «Нас точно перепутали с какими-то сэйю…» Но на стене сцены красовались гигантские обложки первого тома ранобэ и манги «Всё ради сестрёнки», а рядом висел огромный баннер с надписью: «Хашима Ицуки-лаоши, Микунияма Кайко-лаоши. Автограф-сессия».
Писатели опустились на приготовленные для них стулья, и раздача автографов началась.
Процесс выглядел так: сначала Ицуки ставил на сикиси сегодняшнюю дату и свою роспись, а следом Кайко выводила имя получателя и расписывалась рядом.
Сикиси — специальные картоны для автографов — были двустворчатыми, большими и дорогими на вид. На лицевой стороне красовалось лицо Ичики Акацуки крупным планом, а на левой внутренней стороне — новая, нарисованная Кайко иллюстрация Юкико Онизаки. Прямо под ней располагалось чёрное поле, где полагалось расписываться золотым маркером.
Безо всяких сомнений, эти сикиси стоили дороже, чем сами томики ранобэ или манги.
Чтобы попасть на мероприятие, фанаты должны были накупить книг и мерча по «Всё ради» на определённую сумму. Но если взять стоимость самих сикиси, расходы на перелёт Ицуки и компании, а также оплату их проживания, то организаторы явно уходили в минус.
Надо хотя бы постараться вложить душу в автографы, — подумал Ицуки.
Первым с сикиси в руках к столу подошёл паренёк лет под двадцать.
— Се-се, — сказал ему Ицуки.
— Хашима-сэнсэй! Шестой том был просто невероятным! А аниме вообще шедевр!
Услышав безупречный японский, писатель совершенно опешил.
— С-се-се… — на автомате выдавил он, но затем торопливо добавил по-японски: — С-спасибо вам огромное! — и поставил свою роспись.
Забрав подписанный картон, фанат одарил его лучезарной улыбкой, снова по-японски произнёс: «Продолжайте в том же духе!» и протянул правую руку.
Ицуки крепко пожал её, ответив:
— Спасибо. Буду стараться!
Как ни странно, не только этот парень, но и почти все остальные посетители старались поддержать авторов тёплыми словами на японском языке.
Среди них попадались даже такие фанаты, которые заказывали из Японии работы Ицуки, не имевшие официального тайваньского перевода, и читали их в оригинале. Это несказанно поразило писателя.
Всё то время, пока они расписывались, ведущая ни на секунду не давала зрителям заскучать: она задавала вопросы для викторин, играла с ними в «камень-ножницы-бумагу» и зачитывала ответы Ицуки и Кайко из заранее заполненных анкет.
После небольшого перерыва и трёхсот розданных автографов наступило время вопросов из зала к писателям.
— Хашима-сэнсэй! Отдайте Ичику мне!
— Отказано! Ичика — всеобщая младшая сестрёнка!
Моментальный ответ Ицуки на мольбу фаната, в ту же секунду переведённый госпожой Хун, вызвал в зале бурю восторга.
Мероприятие продлилось больше двух с половиной часов, но оказалось настолько шумным, весёлым и захватывающим, что Ицуки даже не заметил, как всё закончилось.
Под конец была запланирована общая фотография на сцене. Разгорячённый Ицуки приобнял за плечи ведущую и Кайко, состроив самодовольную физиономию в стиле «по цветку в каждой руке».
Позже фотографии этого напыщенного индюка разлетелись по тайваньским новостным порталам и даже наделали шуму в японском интернете. Впрочем, из-за того, что Кайко с трусами на голове производила куда более ошеломляющий эффект, хейта в сторону Ицуки практически не последовало.
Именно с того дня к Кайко Микунияме намертво прилипло прозвище «панцу-манга-сэнсэй».
Покинув выставочный зал, по пути к месту проведения следующей автограф-сессии — главному филиалу «Animate» в тайбэйском отделении — Ицуки и компания заскочили в несколько книжных магазинов.
— Как-то непривычно видеть серии из совершенно разных импринтов на одной полке, — подметил писатель, осматривая секцию с ранобэ.
На витринах находилось множество популярных тайтлов, прекрасно знакомых каждому японцу. Но поскольку тайваньские издатели приобретали лицензии не на весь импринт целиком, а на каждую серию по отдельности, то, к примеру, «У меня мало друзей», «Но-рин» и «Дурни, Тесты, Аватары» вполне могли стоять на одной полке, выпущенные одной компанией. Бывало даже такое, что произведения одного автора, печатавшиеся в Японии под одним брендом, здесь продавались разными издательствами: скажем, «Призрачный возлюбленный» и «Некрома» уходили к «Tong Li Publishing», а «У меня мало друзей» — к «Sharp Point Press».
— На ощупь они приятнее, чем наши бункобоны.
Кайко взяла в руки тайваньский томик «Всё ради сестрёнки» и ласково погладила обложку.
Тайваньские ранобэ были чуть большего формата; их суперобложки часто покрывались матовой плёнкой или имели тиснение, из-за чего персонажи или название казались объёмными — короче говоря, оформлялись они куда богаче. Несмотря на то что стоили такие книги примерно на сто йен дороже оригинала, радости от их приобретения определённо было больше. Да и увеличенные иллюстрации тоже играли свою роль.
Кроме того, очень часто к книгам прилагались отличные бонусы вроде металлических закладок с цветными иллюстрациями из произведения или термокарточек, где героиня от нагрева оставалась голой — и всё это было превосходного качества. Компании выпускали даже специальные издания с настольными календарями и брелоками, которых в Японии днём с огнём не сыщешь. Порой даже сами авторы пускали слюни, приговаривая: «Я бы и на родине такое хотел».
Здесь продавались и те самые тайваньские ранобэ, чьи плакаты они видели на мероприятии. Об их содержании судить было сложно, но упаковка и внешний вид не уступали японским бестселлерам.
— М-да… Отменная работа… — пробормотал Кэнджиро Токи, повертев в руках местный томик.
Ицуки с серьёзным лицом ответил:
— Настанет ли день, когда тайваньские ранобэ переведут на японский и они станут у нас хитами?
— У них есть все шансы.
— …Конкурентов всё больше и больше.
Новички, дебютирующие каждый год, авторы веб-романов с сервисов вроде «Shousetsuka ni Narou», а теперь ещё и профессионалы из-за рубежа. Стоит лишь дать слабину, и ты в два счёта вылетишь с передовой.
— Мне тоже нужно быть начеку… — лицо Кайко помрачнело.
В индустрии манги конкуренция была ещё безжалостней, чем в ранобэ. Множество иностранных комиксов обретали в Японии популярность, а порой бывало и так, что зарубежные художники брались за манга-адаптацию японских ранобэ — ярким примером чему служил «Мечник из академии магических искусств и Повелительница демонов призыва».
Вдохновившись походом по книжным магазинам, писатели проследовали на следующую автограф-сессию.
Там их ждал не менее тёплый приём, и они оставили свои росписи ещё ста пятидесяти фанатам.
Позже состоялся ужин в ресторане с президентом тайваньского издательства, где они полакомились деликатесами вроде супа из ласточкиных гнёзд и димсамов с акульими плавниками. Потом их повели на сеанс тайваньского точечного массажа стоп — и это оказалось настолько больно, что даже у Ицуки вырвался крик.
Еле волоча ноги, они вернулись в отель, и, едва коснувшись подушки, Ицуки провалился в глубокий сон.
День третий.
После завтрака они пораньше выписались из номеров и поехали в Музей императорского дворца.
Это был крупнейший музей на Тайване: в его хранилищах находилось около семисот тысяч предметов искусства и древнекитайских артефактов.
Экспонаты распределялись по трём основным категориям: утварь, живопись с каллиграфией и исторические трактаты. Писатели было замешкались, не зная, с чего начать, но главный редактор Вэнь посоветовал им первым делом осмотреть главный шедевр коллекции, пока к нему не набежала толпа. Так они и поступили.
Главной жемчужиной музея считалась «Жадеитовая капуста» — скульптура, вырезанная из цельного куска полудрагоценного камня.
Имя мастера кануло в Лету. В высоту реликвия достигала девятнадцати сантиметров, а в верхней её части прятались выточенные из жадеита саранча и кузнечик. Палитра поражала воображение: овощ отливал насыщенным зелёным и белым — точь-в-точь как настоящий кочан, — и это было естественным цветом исходного самородка.
— М-да… ну… это просто капуста… — отчеканил Ицуки, пристально разглядывая экспонат.
Искусная резьба и впрямь впечатляла, а использование природных тонов камня вызывало уважение, но на этом мысли Ицуки иссякали. Разве что вопрос «почему именно капуста?» не давал покоя.
— Кайко-сан, что вы, как профессиональный иллюстратор, скажете о ней? — поинтересовался писатель у Кайко, со всей серьёзностью пялившейся на зелёный овощ.
— А?.. Ну, как бы сказать… Могу лишь подчеркнуть, что это красивая капуста… — озадаченно склонив голову, отозвалась девушка.
Затем они отправились изучать другие шедевры музея, но и там Кайко не проявила особого энтузиазма.
— Глядя на эти утончённые скульптуры и картины, я честно признаю, что они потрясающие… Но струны моей души они не затрагивают, — пояснила она.
На это Ицуки ответил:
— Как-то раз мы с Сэцуной зашли в Павильон Пикассо. Так вот, его картины и статуи довели этого парня до такого неописуемого восторга, что на время его фирменный стиль скатился в кубизм. У вас-то такого не бывает?
— Пурикецу-сэнсэй — и Пикассо? — изумилась Кайко, но тут же добавила: — Что касается произведений искусства, такого со мной никогда не случалось. Но я регулярно испытываю шок от дизайна нижнего белья и рисовки в манге.
— Если так подумать, со мной тоже такое происходило. Правда, только с книгами…
В первую очередь здесь на ум приходило то потрясение, которое он испытал, прочитав «Серебряный пейзаж» Наюты Кани. Но бывало, что его пробирало и от технических аспектов: проработки персонажей, красочности слога, искусной расстановки сюжетных деталей, мастерской композиции, лёгкости чтения и синергии иллюстраций с текстом.
— Видимо, чтобы по-настоящему осознать величие тех или иных творений, нужен соответствующий опыт. Получается, у Пурикецу-сэнсэя невероятное чутьё не только к анимешным рисункам, но и к классическому искусству…
При этих словах на лице Кайко промелькнула едва уловимая зависть.
Вдоволь пообедав в ресторане при Музее императорского дворца, Ицуки и его спутники поехали в аэропорт.
Возле эскалатора, ведущего в зону вылета международных рейсов, настала пора попрощаться с главным редактором Вэнем и его командой.
— Хашима-сэнсэй, Микунияма-сэнсэй, спасибо вам за ваш труд. Будем с нетерпением ждать вас снова, — сказал Вэнь.
— Взаимно, огромное вам спасибо за заботу.
Ицуки поблагодарил их от чистого сердца.
Эти три дня их опекали так трепетно, что писатели даже не ощутили дискомфорта от нахождения в чужой стране. Им, привыкшим к подобной роскоши, в следующий раз лететь за границу без сопровождающих будет ой как непросто.
— Обещаем усердно трудиться, чтобы вы позвали нас снова. Огромное спасибо, — с лёгкой полуулыбкой произнесла Кайко и отвесила глубокий поклон.
Кэнджиро Токи с Кохэем Токуямой тоже обменялись с ними прощальными словами, после чего, помахивая ассистентам руками, японская делегация поднялась на эскалаторе на следующий этаж.
Докупив в сувенирных лавках недостающие подарки, они убили остаток времени в лаунж-зоне, а когда подошёл час посадки, взошли на борт самолёта.
Места заняли как в тот раз: Ицуки и Кайко летели бизнес-классом, а Токи и Токуяма — экономом.
— Чудесное всё-таки место… — с грустной усмешкой проговорила Кайко, глядя в иллюминатор.
— Это точно, — согласился Ицуки.
— Мы обязаны сюда вернуться. И, разумеется, в качестве приглашённых гостей.
— Ага.
Ицуки не раздумывая кивнул.
Кто знает, сколько лет на это уйдёт, но если они так и продолжат сражаться за выживание на переднем крае индустрии, то однажды их снова сюда позовут.
С этой железобетонной решимостью Ицуки и Кайко навсегда покинули Тайвань.
…К слову, по возвращении в Японию Наюта устроит Ицуки жесточайший допрос с пристрастием из-за той самой фотографии с автограф-сессии, а Кайко, чьи снимки приобретут в сети (в хорошем смысле) бешеную популярность, упадёт в обморок, когда увидит, сколько фотожаб с ней наделают: от кадров, где она появляется в лайв-экшене «Hentai Kamen», до обложек «Shimoneta» и скриншотов призыва в качестве Слуги в «FGO».
