Глава 3. Поездка в Камакуру
В первых числах ноября Ицуки, уступив настойчивым уговорам своей девушки Наюты Кани, впервые за долгое время отправился с ней в совместную поездку.
Они сели на поезд линии Сёнан-Синдзюку на станции Сибуя. Пунктом назначения была Камакура. Особой причины выбирать именно её не было — подошло бы любое популярное у туристов место неподалёку.
Последние два месяца рукопись «Всё ради» никак не давалась, свидания с Наютой стали редкостью, а уж поездок с ночёвкой не было целую вечность. Сами романы он писать понемногу начал, но до полного восстановления было ещё далеко, и отправляться в путешествие в таком состоянии, честно говоря, было как-то неловко. Впрочем, даже Токи дал добро, сказав: «Иногда полезно забыть о работе и просто повеселиться», да и к тому же — не отмахиваться же от Наюты только потому, что дела идут из рук вон плохо.
Как и велел Токи, в этой поездке я забуду о работе, — подумал Ицуки, покачиваясь в вагоне поезда.
— Ня-ха-ха, давненько мы никуда не ездили с ночёвкой.
Наюта, сидевшая рядом, застенчиво и счастливо улыбнулась и прижалась головой к руке Ицуки.
— Это точно. Кажется, с февральской поездки в Хаконэ?
— Именно так.
— Ну, мы оба были заняты…
В то время как Ицуки с головой ушёл в работу над «Всё ради», Наюта тоже проводила дни в суете: писала бонусный рассказ для посетителей кинотеатров к выходящему в конце этого месяца анимационному фильму «Серебряный пейзаж», работала над новой книгой серии «Пейзаж» и участвовала в сценарных совещаниях по второму фильму с живыми актёрами.
Выкроить время, чтобы поворковать в комнате Ицуки, сходить куда-нибудь поесть или пройтись по магазинам, ещё удавалось, но вот найти целые сутки для совместного полноценного отдыха — задача оказалась не из лёгких.
— …А вот на заграничные поездки с другими девушками время почему-то находилось.
— Пфф!
Услышав этот тихий упрёк, Ицуки поперхнулся.
— П-поездка на Тайвань была исключительно по работе! Никакой не отпуск, чистый бизнес!
— Надо же.
Наюта протянула запаниковавшему Ицуки экран своего смартфона.
— Очень даже весёлый бизнес, как погляжу.
На экране красовалась фотография, где Ицуки приобнимал за плечи Кайко и какую-то девушку-косплеера. Этот снимок с автограф-сессии на Тайване изначально появился на местном новостном портале, но быстро разлетелся и по японскому интернету, пока не попался на глаза Наюте.
— Д-да говорю же, я тогда просто поддался атмосфере и немного расслабился! — краснея, оправдывался Ицуки.
Сразу по возвращении с Тайваня Наюта прижала его к стенке с этой фотографией, и хотя ему удалось вымолить прощение, она до сих пор время от времени припоминала ему этот случай.
— Ня-ха-ха, я же всё понимаю, сэмпай.
Наюта весело рассмеялась и добавила ласковым голосом:
— Зато сегодня мы будем много-много миловаться.
Спустя примерно час езды поезд прибыл на станцию Камакура.
— Уа-а, как же давно я не была в Камакуре.
Выйдя за турникеты, Наюта сладко потянулась.
— Ты здесь уже бывала?
— В начальной школе мы ездили сюда на школьную экскурсию.
— А, точно, ты же родом из Канагавы.
— Ага. На самом деле, от моего родительского дома Камакура намного ближе, чем твой дом, сэмпай.
— Вот как…
Сейчас Наюта жила в квартире неподалёку от Ицуки, но до марта прошлого года, когда она переехала в отель, девушка несколько раз в неделю моталась к нему в гости из дома.
— Да уж, ну и намучилась ты тогда.
— Что вы, ни капельки! Одно только осознание, что сэмпай меня ждёт, придавало сил!
— …Вовсе я тебя не ждал, — пытаясь скрыть смущение, Ицуки ответил застенчиво улыбающейся Наюте с нарочито угрюмым видом.
— Кстати, сэмпай, я проголодалась. Может, перекусим?
— А, да. Давай.
На часах было одиннадцать утра. Поскольку насчёт обеда конкретных планов не было, они решили для начала купить навынос сосиски с пивом «Shonan» в лавке у вокзала и перекусить на скамейке на площади перед часовой башней.
Ицуки выбрал сосиску с травами и «Altbier» — тёмный эль с насыщенным ароматом, а Наюта предпочла сосиску с карри и тёмное пиво.
С каждым укусом толстой сосиски рот наполнялся ароматом трав и густым мясным соком. Стоит ли говорить, что с пивом это сочеталось просто божественно.
— А-а, как же вкусно…
— Сэмпай, сэмпай, эта сосиска с карри тоже просто объедение!
— Это карривурст. Я как-то пробовал такое с Харуто в немецком пивном ресторане.
От Наюты донёсся аппетитный запах карри, пробуждая желание отведать и это блюдо.
— Не хотите кусочек?
— Можно? Тогда не откажусь.
Наюта протянула ему свою сосиску, и Ицуки без стеснения откусил кусок.
— Дайте и мне вашу попробовать!
— Держи.
Ицуки пододвинул свою сосиску, и Наюта вцепилась в неё зубками.
— Хаф-хаф… хаф… хе-хе-хе… Сосиска сэмпая такая вкусная… На вкус даже лучше, чем настоящая сосиска сэмпая.
Отпустив сальную шуточку, Наюта залпом отпила тёмного пива.
— Ха-а! Пить пиво средь бела дня — это всё-таки высшее наслаждение.
— Тут я с тобой согласен, но в обычные дни постарайся этим не увлекаться, ладно?
Ицуки лишь криво усмехнулся, глядя на её уверенную манеру пить, никак не вязавшуюся с тем фактом, что законного возраста для употребления алкоголя она достигла меньше четырёх месяцев назад.
Выбросив в урну пивные стаканчики и обёртки от сосисок, Наюта спросила:
— Сэмпай, что будем делать дальше?
— Хм… Дай-ка подумать.
Как и всегда в поездках Ицуки, никакого чёткого плана у них не было.
Отель находился минутах в десяти ходьбы от станции Камакура, но для заселения было ещё слишком рано.
— Давай для начала сходим посмотрим на Большого Будду.
— Давайте.
Услышав название самой известной местной достопримечательности, предложенной наобум, Наюта с готовностью кивнула.
Сев на поезд линии «Enoden» от Камакуры, они вышли на станции Хасэ.
Прогуливаясь в сторону храма Котоку-ин, где находился Большой Будда, и попутно заглядывая в сувенирные лавки, они заметили вывеску с надписью «Мастер-класс по гончарному делу».
Из любопытства приблизившись к зданию и заглянув внутрь через стеклянную дверь, они увидели сидящего на стуле мужчину лет тридцати в самуэ. В объявлении на двери говорилось, что ровно в двенадцать начнётся мастер-класс по лепке на электрическом гончарном круге.
— Хм-м… Гончарный круг, значит…
При слове «гончарный круг» в голове всплывал только образ из интернет-интервью, где молодые бизнесмены на фотографиях зачем-то позируют с растопыренными руками, словно лепят горшок.
— Сэмпай, не хотите попробовать покрутить гончарный круг?
— А давай. Заодно узнаю, каково это — быть молодым бизнесменом.
Согласившись на предложение Наюты, Ицуки открыл дверь мастерской.
Узнав у мужчины в самуэ, могут ли они присоединиться к занятию в двенадцать, они получили добро.
Судя по всему, других броней не было, поэтому Ицуки и Наюта сразу же надели фартуки и стали единственными участниками мастер-класса.
Преподаватель подготовил глину на электрических кругах и спросил:
— Вы уже решили, что хотели бы сделать?
Ицуки ненадолго задумался:
— Э-э… Пожалуй, пивную кружку…
— Я тоже хочу кружку, — отозвалась Наюта.
— Хорошо, — кивнул преподаватель.
Ицуки и Наюта уселись за свои гончарные круги и выслушали инструктаж. Вращение регулировалось педалью под ногой: жмёшь сильнее — крутится быстрее, ослабляешь нажим — замедляется.
— Понятно… Ого!
Ицуки нажал слишком сильно, и круг завертелся с бешеной скоростью.
— Осторожнее, не давите на педаль так резко, — предупредил преподаватель.
— Х-хорошо…
Разобравшись с управлением, они перешли к делу. Сначала преподаватель отделил из общего кома глины порцию для кружки, а затем Ицуки с Наютой принялись формировать из неё цилиндры. Глина поддавалась с трудом, требовалось с силой сдавливать её обеими руками. Работа оказалась не из лёгких, но скользкая, влажная земля на удивление приятно холодила пальцы — просто касаться вращающейся глины было уже в радость. Ицуки думал, что это будет похоже на детские игры в грязи или лепку из пластилина, но ощущения оказались совершенно иными.
Придав глине форму, нужно было вставить палец в центр и сделать углубление. Затем, обхватив края получившегося отверстия большими, указательными и средними пальцами обеих рук, они позволили кругу вращаться, постепенно расширяя углубление и вытягивая стенки будущего сосуда вверх. Оказалось, что этот этап, когда форму бережно вытягивают кончиками пальцев, куда важнее, чем то самое сглаживание всей ладонью в «позе молодого бизнесмена».
— Ой, что-то…
— Она же заваливается набок!..
И у Ицуки, и у Наюты всё шло гладко, пока стенки не начали подниматься, но потом отверстия искривились, горлышки непропорционально расширились, а сами цилиндры накренились.
— Если не держать спину ровно, глина тоже пойдёт вкривь, — заметил преподаватель.
Они торопливо выпрямились, но было уже поздно. В итоге изделия скособочились настолько, что исправить их самостоятельно не вышло — пришлось звать на помощь преподавателя.
Учтя первую ошибку, они сделали вторую попытку, которая тоже провалилась, и лишь с третьего раза им удалось сваять нечто с кривоватым горлышком и слегка искажённой формой, что с натяжкой можно было назвать пивной кружкой.
На этой третьей кружке время мастер-класса подошло к концу. Они вымыли руки и сняли фартуки.
— Похоже скорее на вазу, чем на кружку… — произнёс Ицуки, разглядывая стоящее на столе собственное творение.
Наюта с серьёзным видом добавила:
— В этом есть свой шарм… Наверное. Но я уже жду не дождусь, когда смогу из неё попить.
Обжиг и финальная обработка должны были занять около месяца, после чего готовые кружки отправят им по почте.
— Высокие сосуды лепить непросто, так что для первого раза вы отлично справились, — ободряюще произнёс мастер.
Ицуки окинул взглядом мастерскую и заметил полки, уставленные разнообразной керамикой: пиалы, кувшины, чайные чашки, тарелки, вазы обычные и для одного цветка… Ицуки ничего не смыслил в гончарном искусстве, но выглядело всё это весьма дорого.
— А это всё вы сами слепили?
— Да, по большей части, — кивнул преподаватель в ответ на вопрос Ицуки.
— Ого… Здорово.
Небось, потомственный гончар, прошедший годы сурового обучения.
— А сколько лет вы уже занимаетесь гончарным делом? — поинтересовалась Наюта.
— Э-э… Около пяти лет.
— Как-то маловато! — Ицуки от удивления брякнул это вслух.
Мужчина криво усмехнулся:
— Я уволился из компании, пошёл в гончарное училище, после выпуска пару лет проработал подмастерьем у сэнсэя, а два года назад открыл эту мастерскую.
Оказалось, никакой династии гончаров и в помине не было.
— А почему вы решили заняться керамикой?
Без задней мысли спросил Ицуки, и взгляд преподавателя затуманился.
— …Знаете, когда офисный работник бросает всё и уходит в гончары, он чаще всего просто ищет успокоения в работе с землёй… Ха-ха-ха…
— …
Случайно заглянув в чужую бездну отчаяния, Ицуки и Наюта не нашлись, что ответить.
— Под конец повеяло безысходностью, но гончарный круг — это было здорово! — улыбнулась Наюта, когда они покинули мастерскую и зашагали к храму Котоку-ин.
— Ага, — согласился Ицуки. — …Кажется, я стал понимать это желание найти покой в работе с глиной… Может, мне тоже пойти в гончарное училище…
— Сэмпай…
Голос Ицуки прозвучал настолько серьёзно, что Наюта не на шутку встревожилась. Заметив её взгляд, он торопливо отмахнулся:
— Д-да я шучу! Шучу!
— Я-ясно…
Наюта натянуто рассмеялась, всё ещё поглядывая на него с тревогой.
Внезапно внимание Ицуки привлёк один магазинчик.
Над входом висела крупная вывеска «Камакурские сувениры Sankaido». На первый взгляд это была обычная сувенирная лавка, но перед витринами красовались японские мечи, сюрикены, кунаи и прочее оружие, а также плетёные шляпы сандогаса, японские полотенца тэнугуи и наклейки с иероглифом «самурай».
— В Камакуре славятся самурайские сувениры? — спросил Ицуки.
Наюта слегка склонила голову:
— Кто знает… Раз они так смело пишут «Камакурские сувениры», то, наверное, да? Здесь ведь располагался сёгунат.
— И то верно… Если тут был сёгунат, самурайская атрибутика вполне уместна.
Согласившись с её логикой, Ицуки и Наюта зашли внутрь… и обомлели.
— Э-это не магазин самурайских товаров…
— Это же оружейная лавка!..
Как и сказала Наюта, они очутились в самой настоящей оружейной лавке.
Стены и витрины сплошь заполняло оружие и броня всех времён и народов: здесь были не только катаны и сюрикены, но и западные мечи, копья, рапиры, обоюдоострые топоры, массивные щиты, арбалеты, булавы, моргенштерны, клинки в тростях, непальские кукри, огнестрельное оружие.
И не только реальное оружие: тут нашлись и кривые ритуальные кинжалы словно из мрачного фэнтези, и клинки, напоминающие волшебные мечи.
Само собой, это были лишь копии, но качество исполнения поражало воображение — казалось, будто они и впрямь зашли в оружейную из фэнтезийной RPG.
У Ицуки, который сам писал романы с элементами боёвки, и у заядлой геймерши Наюты от вида всего этого арсенала загорелись глаза.
— О-о-о… Обалдеть… Здесь продаётся Экскалибур… Двадцать тысяч иен…
Пока Ицуки на полном серьёзе подумывал купить себе на память Экскалибур, раздался голос Наюты:
— Сэмпай! Тут есть мечи Зоро!
Девушка радостно завизжала, обнаружив три катаны — точные реплики мечей Ророноа Зоро из «Ван-Пис».
Мечи Зоро оказались далеко не единственным оружием из выдуманных миров. Сакабато и Мугэндзин из «Бродяги Кэнсина», зампакто из «Блича», мечи и кинжалы из «Конана-варвара» — пусть это были лишь копии, но вид легендарных клинков, знакомых по страницам и экранам, не мог не будоражить кровь.
Среди всего этого великолепия один меч особенно привлёк внимание Ицуки.
— Э-это же Элюцидатор!..
Любимый клинок главного героя всемирно известного ранобэ «Sword Art Online».
— Класс, вот это вещь!..
Увидеть придуманное тобой суперкрутое оружие в виде модели в натуральную величину — мечта любого автора боевой фантастики. Однако планка для этого невероятно высока. По «Всё ради сестрёнки» Ицуки, благодаря неплохим рейтингам аниме-адаптации, уже вовсю шли проекты по созданию костюмов для косплея и фигурок, но предложений выпустить отдельный мерч в виде оружия ему пока не поступало.
Наюта, глядя на Ицуки, жадно разглядывающего Элюцидатор, ласково улыбнулась:
— Когда-нибудь и оружие из ваших книг будет красоваться на таких же витринах.
От этих слов лицо Ицуки помрачнело.
— …Хорошо бы.
Он едва выдавил из себя эти слова с горькой усмешкой.
Покинув «Sankaido», они всё же дошли до Большого Будды, а затем отправились обратно.
Будда… ну, Будда как Будда. Ничего особенного.
— В начальной школе он казался мне таким огромным, а сейчас как-то не очень.
— Детские воспоминания всегда такие.
Поздненько пообедав на обратном пути в ресторане пасты, они доехали от станции Хасэ до Камакуры, пешком добрались до отеля и оформили заселение.
Из окон прибрежной гостиницы открывался потрясающий вид на море.
Немного отдохнув в номере, они смыли усталость в большой общественной купальне, а в полседьмого спустились на ужин в ресторан. В меню преобладали морепродукты. И, разумеется, помимо свежайшего сашими и карпаччо, весьма вкусными оказались и более экзотические блюда, вроде лазаньи с щучьим угрём и ахильо из сайры.
После ужина они скоротали время за видеоиграми, ещё раз приняли ванну, а затем, чокнувшись бокалами с пивом «Kamakura», закусили его варёными в соевом соусе гребешками, купленными в местном киоске.
В этот раз ни Ицуки, ни Наюта не взяли с собой никаких рабочих инструментов и даже не проверяли рабочую почту на смартфонах.
Когда алкоголь приятно затуманил головы, они, не сговариваясь, слились в поцелуе, отдавшись ласкам.
Наутро, позавтракав в отеле, они в одиннадцать сдали ключи от номера и на поезде «Enoden» доехали до станции Эносима.
По пути в новый океанариум Эносимы они заглянули в кафе, где перекусили донбури с сырыми мальками сирасу, а затем вдоволь насладились прогулкой среди аквариумов.
Судя по всему, здесь делали особый упор на разведение и демонстрацию медуз: освещение и форма резервуаров были подобраны так, чтобы выгодно подчеркнуть их красоту.
— …Эх, вот бы и мне можно было жить так же, ни о чём не думая… — рассеянно наблюдая за призрачными движениями медуз в огромном шарообразном аквариуме, отрешённо пробормотал Ицуки.
Наюта крепко сжала его руку.
— …Канико?
— Всё будет хорошо.
Наюта одарила его нежной улыбкой.
— Вы со всем справитесь, сэмпай.
— …Думаешь? — Ицуки горько усмехнулся, едва сдерживая слёзы.
— Конечно, — решительно кивнула девушка. — Я буду ждать вас столько, сколько потребуется. Так что не торопитесь.
Ицуки отвёл взгляд от Наюты и снова посмотрел на аквариум с медузами.
Крепко сжав её ладонь в ответ, он произнёс:
— Я буду стараться. Поэтому… дождись меня, — полным решимости голосом произнёс он, пристально вглядываясь в дрейфующих медуз.
