Глава 5. Падение

Однажды вечером в комнату Ицуки пришла милая-премилая Надэсико Кисо.

— Братик Ицуки, здравствуйте!

Надэсико вежливо поклонилась в прихожей, а Ицуки встретил её, расплывшись в улыбке, словно дедушка, к которому приехала внучка.

— Хе-хе, добро пожаловать, Надэсико. Давай, проходи, проходи.

— Ага!

С тех пор как дедушка Надэсико, писатель Ёсихиро Кисо, начал приходить в редакцию на совещания, девочка повадилась заглядывать в комнату к Ицуки, чтобы поиграть.

— Надэсико, у нас есть охаги[✱]Охаги — традиционная японская сладость, представляющая собой рисовые шарики, покрытые или начинённые сладкой пастой из бобов адзуки., будешь? — спросила Аоба Касамати, младшая коллега-писательница, которая как раз зашла посоветоваться насчёт рукописи.

— Охаги?! Я обожаю охаги!

Увидев, как у Надэсико засияли глаза, Аоба улыбнулась, достала из холодильника охаги и выложила их на тарелку. К слову, эти охаги Аоба приготовила сама у себя дома.

— Оха-аги! Оха-аги!

Усевшись между ног Ицуки, Надэсико с широкой улыбкой уплетала угощение за обе щёки.

— Вкуснотища! Это вы сами приготовили?

— Да.

— Ого, вы просто мастерица!

— Да ну, не стоит преувеличивать, — скромно ответила Аоба.

— Не скажи, я думаю, это действительно круто, — похвалил её Ицуки.

Помимо охаги, Аоба иногда приносила макароны, пудинги и другие сладости, и всё было невероятно вкусным. Видимо, она набила руку, готовя десерты для своих братьев и сестёр.

— Для умственного труда сахар жизненно необходим. Ты меня реально спасаешь.

— Хе-хе… Для меня это честь, Братик, — Аоба застенчиво улыбнулась, слегка покраснев.

Покончив с охаги, троица села играть в настольные игры.

В сегодняшней программе были: «Кот и мыши: Большая гонка», «Золото инков» и «Подводное исследование».

Всё это были компанейские игры с сильным элементом случайности. И вовсе не потому, что «благодаря удаче даже у ребёнка есть шанс победить», а потому, что в серьёзных играх, где удача не играет особой роли, Надэсико была настолько сильна, что у Ицуки с Аобой не оставалось ни единого шанса.

Как бы то ни было, во всех играх развернулась напряжённая борьба на равных, и всем было очень весело.

— Фух, как же весело… Ой?

Надэсико, вдоволь насладившись игрой, обратила внимание на стопку бумаг, лежавшую рядом с котацу.

— А что это?

— А, это рукопись моего романа, — ответила Аоба.

Новая работа Аобы Касамати «Битва никчёмных брата и сестры за школьный совет», написанная под руководством Ицуки, вышла в сентябре и снискала немалую популярность.

В отличие от её дебютной работы, которая имела сильный литературный уклон и явно выдавала в ней преданную поклонницу Наюты Кани, этот роман отличался комичной атмосферой, где колоритные персонажи творили полнейший хаос. Сюжет вращался вокруг того, как двое главных героев (брат и сестра — двойняшки) вместе со своими сторонниками готовятся к грядущим выборам в студсовет, чтобы занять место великого председателя, внезапно покинувшего академию. Для этого они завоёвывают поддержку учеников, решая их проблемы и улаживая конфликты. Но, несмотря на иную атмосферу, реалистичный психологизм и мастерски выстроенная структура — сильные стороны её дебюта — никуда не делись, благодаря чему вторая книга начинающего автора могла похвастаться удивительно высоким качеством проработки.

…Поскольку в послесловии было написано: «Выражаю огромную благодарность Ицуки Хашиме-сэнсэю за неоценимую помощь в написании этой книги. Спасибо, Братик♥», нашлись те, кто начал строить коварные догадки, будто новый том «Всё ради» задерживается из-за того, что автор увлёкся реальной старшеклассницей и помогал ей с романом. Впрочем, таких людей было немного… пока что.

Ицуки продолжал консультировать её и при работе над вторым томом, так что возле котацу лежала распечатанная недописанная рукопись.

— Если это ваш роман, значит, это продолжение «Битвы за школьный совет»?!

— А? Надэсико, ты что, читала его? — изумилась Аоба, услышав восторженный вопрос Надэсико, чьи глаза сияли от восторга.

— Да! Было очень интересно! — Надэсико энергично закивала, а Аоба от смущения умилительно сощурилась.

— Хе-хе… Спасибо, Надэсико.

Аоба погладила её по голове, а Надэсико звонко рассмеялась, словно от щекотки.

— Ой, хочешь ещё охаги?! Или, может, налить тебе «Калпис»?!

— «Калпис»! Хочу попить!

— Хорошо. Я сделаю его очень-очень сладким~♥

— …Аоба, у тебя сейчас лицо, как у заботливой бабушки, — с усмешкой подметил Ицуки.

Аоба густо покраснела.

— У вас, Братик, при виде Надэсико лицо тоже становится как у дедушки.

— Тут уж ничего не поделаешь! Надэсико слишком похожа на ангела, вот в чём проблема.

— Тут я с вами полностью согласна! — Аоба всем сердцем поддержала оправдывающегося Ицуки и активно закивала.

Потягивая сладкий «Калпис», который ей налила Аоба, Надэсико, с любопытством разглядывая стопку рукописей, произнесла:

— Я тоже… когда перейду в шестой класс, хочу стать председателем школьного совета.

— Школьного совета… Точно, в младшей школе же не студенческий совет, а школьный, — с ностальгией в голосе произнёс Ицуки.

— Захотеть стать председателем — это очень похвально, Надэсико.

Сам Ицуки в младших классах был замкнутым ребёнком и даже подумать не мог о том, чтобы взять на себя лидерство.

— Надэсико, ты ведь сейчас в четвёртом классе, да? — спросила Аоба.

— Ага! — кивнула Надэсико и гордо заявила: — Я сейчас состою в библиотечном комитете.

— Ого. И чем же занимаются в библиотечном комитете?

— Ну, мы помогаем библиотекарю, расставляем книги по местам и пишем рецензии на книжки для библиотечного вестника.

— Вот как. Ты большая молодец, Надэсико.

— Хе-хе. А недавно я написала рецензию на книжку братика Ицуки.

— Э-э? — лицо Ицуки исказила гримаса ужаса.

Книги Ицуки Хашимы сплошь и рядом состояли из историй о серьёзных романтических отношениях между братом и сестрой, и, хотя градус откровенности разнился от произведения к произведению, в них было полным-полно пошлых сцен (как правило, с обнажёнкой). Конечно, он считал, что нужно уважать выбор детей в том, что им читать, и посторонним, не являющимся ни родителями, ни учителями, не стоит лезть с нравоучениями. Но, как бы там ни было, ему совершенно не хотелось, чтобы знакомая маленькая девочка читала его пошлые книжки. Такова уж сложная психология творца… Особенно сейчас, когда он сам не мог заставить себя любить собственные произведения.

— Н-Надэсико… Ты читала мою книгу?

— Да! Твои книжки очень интересные, Братик!

— В-вот как…

Пусть он и находился в состоянии, когда не мог любить свои работы, услышать похвалу было по-настоящему приятно.

— Я так хочу поскорее прочитать продолжение!

— !.. — лицо Ицуки перекосило.

Аоба, знавшая о творческом кризисе Ицуки, тоже помрачнела.

Не подозревая об этом, Надэсико с сияющими глазами возбуждённо затараторила, обращаясь к Ицуки:

— Мне так интересно, что же будет дальше! С клубом волонтёров всё будет хорошо?! Сможет ли Хатиман найти «настоящее»?!

— А? — Ицуки нахмурился, услышав слова, которых отродясь не было в его книгах. Аоба тоже стояла с явным вопросительным знаком над головой.

— Эм-м, Надэсико? О чём ты говоришь? Какое «настоящее»?

— А? О твоей книжке, конечно же!

— …О какой именно?

— Чего-о? Не придуривайся, Братик! Я же говорю про «Как и ожидал, моя школьная романтическая жизнь не удалась»!

— А-а-а-а-а-а!! — воскликнул Ицуки, до которого вдруг дошло.

— ?.. — Аоба всё ещё недоуменно склоняла голову набок.

Около полугода назад — когда Надэсико впервые пришла к нему в комнату.

Надэсико спросила, какие книги он пишет, и Ицуки, не желая показывать маленькой девочке пошлые иллюстрации, в отчаянии вытащил с полки «Историю призраков», заявив: «Вот, это моя книга». А заодно соврал, что его псевдоним — «Ватари Ватару».

С тех пор они с Надэсико больше не обсуждали его романы, поэтому он напрочь забыл об этой лжи… А поскольку тема не поднималась, у него не было шанса исправить ошибку. Похоже, всё это время она свято верила, что «Ицуки Хашима = Ватари Ватару».

Э-эту сюжетную линию нужно закрывать прямо сейчас?!.

Если моя жизнь — это чей-то роман, то автор, несомненно, тот ещё садист…

Ицуки содрогнулся, его прошиб холодный пот.

Надэсико невинно хлопала глазками, глядя на побледневшего Ицуки.

Он больше не мог вынести мысли о том, чтобы продолжать обманывать эту милую девочку.

— А… А-а… Надэсико… У меня к тебе серьёзный разговор…

— Да?

Ицуки, с перекошенным лицом, немного помолчал, а затем робко выдавил из себя:

— …Н-на самом деле я… не Ватари Ватару-сэнсэй…

— М-м? — Надэсико слегка склонила голову.

— Вы о чём вообще? Братик, — с подозрением спросила Аоба.

— …Мой настоящий псевдоним — это моё же настоящее имя, Ицуки Хашима. Я публикую книги в лейбле «GF Bunko», например, «Всё ради сестрёнки» или «Сестромагическая битва».

— ?.. ?.. ?.. — Надэсико по-прежнему хлопала глазами, не в силах осмыслить услышанное.

— Ха! Так это шутка такая?! — воскликнула она, широко распахнув глаза.

— Это не шутка. Я говорю серьёзно…

— ?.. Чего-о?.. Э-э-э? Но ведь вы же сами сказали, что ваш псевдоним — Ватари Ватару!

— Прости. Я соврал.

— Соврал?

— …Я не вру. Я правда не тот великий Ватари Ватару-сэнсэй, автор таких классных произведений, как «Код Квалидеи» и «Девчачий номер»…

— Чего-о-о?! — Надэсико всё ещё стояла в ступоре, не в силах поверить, и перевела взгляд с Ицуки на Аобу.

— А, да. Псевдоним Братика — Ицуки Хашима, это совершенно точно, — не понимая, что происходит, Аоба спокойно подтвердила факт.

Уловив в её голосе полное отсутствие лжи или фальши, Надэсико со скрипом, словно ржавый механизм, медленно повернула голову к Ицуки.

— …Так вы мне соврали? Вы не Ватари Ватару-сэнсэй?

— …Да.

Когда Ицуки кивнул в ответ на её последний вопрос, Надэсико бессильно поникла, словно из неё вытянули всю душу.

— Вот как…

— Э-эй… Надэсико? Надэсико-ча-ан? — взволнованно позвал её Ицуки, но Надэсико, опустив голову, продолжала что-то бормотать себе под нос:

— …Я больше никому не верю… Взрослые всегда врут… Юность — это ложь, и юность — это зло…

Видя такое состояние Надэсико, Аоба попыталась её приободрить:

— Н-Надэсико! Я понятия не имею, почему ты решила, что Братик — это Ватари Ватару-сэнсэй, но его произведения — такое же «настоящее», и они ничуть не уступают работам сэнсэя!

Тогда Надэсико подняла на Аобу затуманенный, потухший взгляд.

— …Я уже всем друзьям и ребятам из библиотечного комитета разболтала: «А этот роман пишет один мой знакомый братик».

— Ой-ёй… — Аоба неловко отвела взгляд.

— Я стала лгуньей…

— В-всё хорошо! Ты ни в чём не виновата, тебя просто обманули! Это я во всём виноват! Если хочешь, я всё сделаю, чтобы развеять это недоразумение перед твоими друзьями! А, точно, хочешь, я познакомлю тебя с Ватари Ватару-сэнсэем?! Тогда получится, что ты не соврала насчёт знакомства! Я сам с ним не виделся, но через знакомых мы что-нибудь придумаем!

— …

Ицуки изо всех сил пытался её утешить, но вернуть улыбку на лицо Надэсико ему так и не удалось.

В конце концов, её дедушка, Ёсихиро Кисо, закончивший совещание и пришедший за ней, кое-как смог её успокоить. Однако однажды познав тьму, Надэсико навсегда изменилась, и что-то в ней стало принципиально иным…